Система: театр одного актера

Пролог

Я умер под аплодисменты.

Тысячи людей встали с кресел. Они кричали «Браво!», топали ногами, швыряли на сцену цветы. Красный бархат, хрустальные люстры, запах духов и пыли — всё смешалось в последнем аккорде.

Я стоял на поклонах, держа за руку партнершу. Свет софитов слепил глаза. Улыбка застыла на лице профессиональной маской.

Сердце пропустило удар.

Потом еще один.

Я не почувствовал боли. Только удивление: «Почему сейчас? Почему в мой звездный час?»

Ковер на сцене стремительно приблизился. Я успел увидеть испуганное лицо партнерши, замерший оркестр в яме, и чьи-то ноги, бегущие ко мне из-за кулис.

Аплодисменты стали тише. Словно кто-то убавил звук.

Потом наступила тишина.

И темнота.

— Очнулся, скоморох?

Голос был грубым, как наждачная бумага.

Я открыл глаза.

Надо мной нависало потное красное лицо с мясистым носом. От лица разило перегаром и тухлой рыбой. Лицо принадлежало верзиле в кожаном фартуке, похожему на мясника или тюремщика.

— Совсем мозги растерял, Корнелиус? — верзила ткнул меня пальцем в лоб. — Вставай, представление скоро. Барон не любит ждать.

Корнелиус?

Я попытался осмотреться, но шея слушалась плохо. Каменный мешок. Сырость. Зарешеченное окно под потолком. Солома на полу. И я, сидящий в луже собственной мочи.

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло, незнакомо.

Верзила расхохотался. Гнилые зубы, черные провалы.

— Где? В темнице барона фон Грюневальда, дурак. Где ж тебе еще быть? Третью седмицу тут кукуешь. Барон тебя завтра на ярмарке сожжет, если к тому времени сам не подохнешь.

Я поднес руки к лицу.

Тонкие, грязные, трясущиеся. Не мои руки. Всю жизнь я гордился своими руками — холеными, с длинными пальцами, руками актера. Эти руки были руками нищего. С обломанными ногтями, в цыпках и мозолях.

И тут меня накрыло.

Система.

Она возникла не как привычный интерфейс из игр, а как нечто рваное, глючное, сбоящее. Золотистые буквы мерцали, накладывались друг на друга, рассыпались и собирались вновь.

ОШИБКА ИНИЦИАЛИЗАЦИИ

Обнаружено вторжение в тело носителя...
Сканирование сознания...
...
...
...

[ОШИБКА]
[ОШИБКА]
[НЕСОВМЕСТИМОСТЬ ДАННЫХ]

Принудительная загрузка...

Статус: УСПЕШНО (С ОШИБКАМИ)
Имя носителя: Корнелиус Флорианус Мус
Класс: Шут / Жалкий подражатель (УРОВЕНЬ 3)

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]
Обнаружен сторонний источник сознания.
Классификация: АКТЕР (Земля, XXI век)
Перерасчет характеристик...

НОВЫЕ ДАННЫЕ:

Сила: 4 (Младенец с мечом)
Ловкость: 6 (Муху обманет, комара — нет)
Выносливость: 3 (Сдохнешь быстрее, чем скажешь «ой»)
Интеллект: 14 (Выше среднего, но до гения далеко)
Харизма: 18 (А ВОТ ЭТО УЖЕ ИНТЕРЕСНО!)
Восприятие: 12 (Чуешь задницей за версту)

Состояние: КРИТИЧЕСКОЕ
Голод
Жажда
Страх

[ОСОБЫЙ НАВЫК КЛАССА]
«Жалкое зрелище»
*При виде вас враги теряют желание атаковать (агрессия -15%).*
Эффект не работает на голодных хищников и палачей с похмелья.

[ВНИМАНИЕ!]
Активирован скрытый параметр: «Актерская харизма»
Эффект: Вы можете временно повышать свои характеристики, входя в образ.

Доступные образы:

Жалкий неудачник (активен)

Благородный аристократ (заблокировано)

Гениальный безумец (заблокировано)

Божий человек (заблокировано)

[Для открытия новых образов необходима практика]

Я моргнул.

Надпись не исчезла.

— Ты чего застыл, Корнелиус? — тюремщик нахмурился. — Видения ловишь? Дурман-травы объелся?

Я поднял на него глаза. В голове лихорадочно стучала одна мысль: «Я в другом мире. Я в теле какого-то шута. У меня Харизма 18 и навык „Жалкое зрелище“. И меня собираются сжечь».

И вдруг я улыбнулся.

Сам не знаю почему. Наверное, от абсурдности ситуации. Всю жизнь играл на сцене, а теперь мне предстоит сыграть главную роль в собственной жизни.

— Скажи-ка, любезный... — мой голос окреп. — Как твое имя?

Верзила опешил от такой наглости.

— Ганс. Ганс Молот.

— Прекрасное имя, Ганс, — я попытался принять более достойную позу, но кандалы звякнули. — Скажи, ты любишь театр?

— Чего?

— Театр. Сцена. Зрители. Аплодисменты, — я говорил спокойно, с расстановкой, словно мы сидели в таверне за кружкой эля, а не в камере смертников. — Ты когда-нибудь видел настоящую игру? Такую, от которой мурашки по коже?

Ганс уставился на меня как на безумца.

— Ты совсем рехнулся, скоморох.

— Возможно, — я усмехнулся. — Но знаешь, Ганс, есть одна старая актерская мудрость: если судьба дает тебе роль неудачника...

Я поднял на него глаза и закончил:

— ...сыграй её так, чтобы зрители рыдали. А потом выйди на бис и сорви овации.

Ганс истово перекрестился.

— Святой Бенедикт, защити от нечистого... — пробормотал он и выбежал вон.

Я остался один.

Тишина.

Только где-то капает вода. Да крысы шуршат в соломе.

Я откинулся на стену и закрыл глаза.

Корнелиус Флорианус Мус. Мус — значит «мышь». Мышиный король.

В голове всплыли обрывки чужих воспоминаний. Вот он, Корнелиус, кривляется перед пьяными аристократами. Вот его бьют за неудачную шутку. Вот он сжимается в комок, когда мимо проходят стражники.