Скарлетт. Биг лав стори

Глава 1

Привет, дневник. Сегодня двадцать третье августа. Вот и закончились каникулы. До начала учебного года остаётся два дня, и я с замиранием сердца жду понедельника. И это очень двоякое чувство. С одной стороны, я хочу в школу. Ведь я наконец-то увижу Логана. А, с другой – как обычно, надеюсь на то, что сегодня, в крайнем случае, в воскресенье, наступит зомби апокалипсис. Тогда мне больше не придется терпеть унижения и насмешки, потому что всем станет не до меня… Так… К черту нытье!.. Днем мы с Ханной ходили в торговый центр. Отличная новость! Я подобрала себе классную толстовку. Ах, да, совсем забыла представиться! Меня зовут Скарлетт Брукс…

Правда с девятого класса благодаря Уильяму Голдингу, школьному драмкружку и моей безразмерной заднице некоторые зовут меня коротко и ясно: Хрюша. Мило, не правда ли?

Зато с тех пор я рассталась с утопической идеей сняться в главной роли в одном фильме с Джейком Джилленхолом. Мой максимум – это массовка какого-нибудь низкобюджетного хоррора. Скажем, толстая девочка, которая слишком медленно бегала? Но вряд ли там будет Джилленхол.

Я сижу на кровати своей комнаты в позе лотоса и рассматриваю фотку, сделанную на дне рождения моей лучшей подруги Ханны в позапрошлом месяце. В топе самых ужасных моих фотографий она по праву занимает почётное первое место. На ней я по-особенному ужасна: толстая черная подводка и в противовес ей толстые ляжки. Офигенная гармония! Жаль,  что от ляжек избавиться не так легко, как от неудачного макияжа.

В тысячный раз возненавидев себя, свое обжорство, которое тетя Эдди зовёт хорошим аппетитом, и свой гребаный метаболизм, благодаря которому на моих бедрах отложился сверх стратегический запас, продолжаю заполнять строки новенького блокнота. В нем я должна буду записывать историю своего похудения, а также буду упоминать все, что окажется достойным того, чтобы быть увековеченным на бумаге. И меня совсем не смущает, что это уже третий блокнот за последние полгода. Первый мне просто не понравился, на нем были какие-то цветные абстрактные узоры. Они невероятно меня раздражали, и поэтому я все время хотела есть. Второй дневник пришёл в непригодность благодаря моей кошке Джинджер. Этот мохнатый кусок мяса взяла и нагадила прямо на обложку, где была изображена голубая лагуна в обрамлении пляжа с белым песком. И Джинджер можно было понять. Кошки же обожают закапывать в песок свои экскременты. Вот она и закопала, сволочь шелудивая. Что до третьего… Его мне действительно было жаль. На тот момент, когда в мае Стефани Ковальски стащила дневник из моего рюкзака в школьной раздевалке, я почти четыре дня провела на правильном питании и даже поссорилась с тетей Эдди из-за этого. Та, как обычно, хотела накормить меня с утра чем-то сытным, то есть мега калорийным, но я, как никогда, была настроена весьма решительно. И тут такая подстава. Стерва Ковальски зачитывала вслух понравившиеся ей моменты моей четырехдневной борьбы с лишним весом, и все смеялись надо мной, пока я была в душевой. Неудивительно, что я снова сорвалась и провела вечер в Макдональдсе, заедая собственную никчемность гамбургерами и фри.

Сколько себя помню, я всегда была полной, особенно ниже пояса. Из подростковой одежды выросла ещё в десять, а теперь, в семнадцать, могу найти себе джинсы только в отделах для женщин. Когда мы с Эдди вместе ходим на шоппинг, все, наверное, думают, что мы подруги. Кстати, об Эдди. На самом деле, Эддисон очень классная. Я люблю ее, наверное, так же, как и маму. Той не стало, когда мне было восемь. Она несколько лет болела, и тетя Эдди стала заботиться обо мне ещё задолго до ее смерти. Что до отца… Полагаю, где-то на земле есть человек, который немного поучаствовал в том, чтобы я появилась на свет, но мне о нем ничего не известно. В детстве меня мало заботил этот вопрос, а тетя Эдди говорила лишь то, что им мог быть один гитарист из третьесортной рок-группы, с которым она видела маму пару раз. К слову, мама с тетей были не очень дружны в прошлом, и их по-настоящему сблизила только мамина тяжёлая болезнь и одна маленькая толстая девочка. Но, не будем о грустном...

Покрутив между пальцами гибкий карандаш, я продолжаю свои записи.

Мой рост: сто шестьдесят.

Мой вес: семьдесят девять.

Желаемый вес: пятьдесят.

Закусив кончик карандаша, я осматриваю себя. Пожалуй, я погорячилась. Если убрать целую тридцатку, то от меня ж почти ничего не останется. Зачеркнув число, я старательно вывожу рядом другое. Пятьдесят пять. Эти пять кг мне точно пригодятся, если я когда-нибудь решусь надавать по заднице тощей дылде Ковальски.

Дедлайн: май следующего года.

Учитывая, что сейчас конец августа, у меня есть неплохие шансы на то, чтобы окончить школу с нормальным для своего возраста весом и пойти на выпускной с парнем моей мечты. Ладно. Про парня это, конечно, перебор. Где я и где Логан Кэмпбелл? А, если добавить, что он давно встречается со Стефани Ковальски, той, что, по чистой случайности, является самой популярной девушкой в школе, то мои шансы пойти с ним на выпускной не просто равны нулю, а стремятся к минус бесконечности. То, что они вместе – это вполне естественно и закономерно. Логан – отличный футболист и капитан наших «Лейкерс», а Ковальски – лидер школьной команды поддержки, глава дискуссионного клуба и первая красотка. Разве мог Логан встречаться с кем-то еще?

Подчеркнув слово «май» двумя чертами, я беру клей-карандаш и намазываю им обратную сторону фотографии.

— Карли, детка, — доносится снизу голос тети Эдди, — идём ужинать!

Глава 2

Сегодня двадцать пятое августа. Вес прежний. Обхват бедер тоже. И это просто бесит! Вчера утром я устроила пробежку (между прочим, чуть не умерла, когда ползла обратно) и весь день ела только правильную еду… Да, один день — это слишком мало для того, чтобы стал заметен результат. Но, почему-то, когда я ем, то могу за сутки набрать вес, а как расстаться с ним… Это просто несправедливо! Но я полна решимости. Завтра только первый учебный день, а я уже на пути к своей цели стать новой Скарлетт Брукс.

Защелкнув кнопку на дневнике, я убираю его на прикроватную тумбу, и, оставив Джинджер досыпать в одиночестве, отправляюсь на пробежку. На мне черные леггинсы и длинная серая футболка, обхваченная беговым поясом, в который я убрала телефон.

Мне нравится Аврора. Наш район одноэтажной застройки в пригороде Чикаго с идеальными лужайками и аккуратными почтовыми ящиками довольно комфортный и безопасный. Последнее я ощущаю очень четко особенно вечерами, потому что несмотря на то, что была ребёнком, прекрасно помню свою жизнь в одном из самых неспокойных кварталов к югу от Сити. Мама вела довольно хипповый образ жизни. В нашей маленькой квартире всегда было шумно и накурено. У нее были забавные друзья. В ушах до сих пор стоит шум их мотоциклов, смеха и перебранок. Мама не была наседкой, и мы никогда не проводили время в компании других молодых матерей и моих ровесников. Не помню, чтобы я страдала от этого. Возможно, я просто не знала, что бывает другая жизнь и другое детство. А, что до мамы… Она знала, чего хочет от жизни и пользовалась этим на всю катушку. Наверное. А все, чего хочу от жизни я — лишь задницу поменьше. Эй, Вселенная, ведь это такие пустяки для тебя!

На углу у краснокирпичного здания Баптистской церкви я даю обратный ход, стараясь не смотреть на сэндвичную на противоположной стороне улицы. В любом случае, у меня нет денег.

Так-то ты веришь в свои силы, Скарлетт Брукс!

Я пробовала бегать в прошлом году, но быстро сдулась, уже на второй день. А сегодня выходит неплохо. Главное, чтобы мистер Валентайн, который живёт в начале нашей улицы, держал свою псину на привязи. Ведь именно из-за нее я рассталась с мыслью о пробежке в прошлом году.

Точно! Мне совершенно необходим баллончик, отпугивающий собак, а также сектантов и серийных маньяков.

Двадцать минут спустя я скорее иду, чем бегу, направляясь в сторону дома. В боку печет, подмышки, как и спина футболки, обзавелись пятнами пота, и мне хочется просто лечь на ступенях у дома мистера Валентайна и больше никогда не вставать. Не радует даже плейлист, который я так старательно составляла позавчера. Официально заявляю: «Я ненавижу бегать!» Но все бы ничего, если бы не Эйден Мерфи. Он медленно едет за рулём своей колымаги и последние три минуты занят тем, что раздражает тупыми попытками завязать разговор.

— Ты так и будешь молчать, Хрюшка? — интересуется он. Боковым зрением замечаю, что парень курит.

Я останавливаюсь за два дома от нашего, надеясь, что этот прилипала уедет вперёд. Он тоже тормозит, но мотор не глушит. Облокотившись на колени обеими руками, я опускаю голову и тяжело дышу.

— Эй, Брукс, ты как-то неважно выглядишь, тебя подбросить? — с нескрываемой насмешкой спрашивает Мерфи.

Моих сил хватает лишь на то, чтобы показать ему средний палец и попытаться восстановить дыхание. В горле саднит и сильно хочется пить. Я медленно поворачиваю голову и смотрю на Эйдена. И не пытаюсь утаить то, что думаю о нем.

— Скарлетт, у вас отвратительные манеры, — смеётся тот, выпуская изо рта струю дыма.

Локоть парня свисает из открытого окна черного GMC Yukon — его ровесника. Скоро Ханна тоже получит водительские права, но вряд ли у нее будут шансы с этой тачкой, которую Эйден за полтора года уже успел монополизировать.

Я выпрямляюсь и хриплю на это:

— Исчезни, Мерфи. Не порть мне утро.

Заткнув второе ухо наушником, я заново учусь прямохождению.

Уже вечером мы с Ханной сидим на нашей веранде. Подруга строит планы по завоеванию сердца Уилла Маккарти на его вечеринке в следующую пятницу, а я мечтаю лишь об одном. Нет, не о Логане Кэмпбелле. Я мечтаю поесть. Не ту унылую пищу, которой мучаю себя второй день. А поесть! Очень хочу сэндвич с зелёным салатом, ветчиной, маринованными огурцами, халапеньо и, обязательно, с майонезом! В конце концов, там же есть зелёный салат. Разве может пища, в которой есть свежая зелень, считаться вредной?

— Эй, Скар! — Ханна выдергивает меня из мыслей о прекрасном, — я спрашиваю, что ты наденешь на тусовку Маккарти?!

Я поворачиваюсь к ней и обвожу языком свою ротовую полость. Там уже скопилось столько слюны, что я готова начать переваривать еду прямо во рту.

— Ничего, — в пустую сглатываю. — Меня туда не звали, — и пожимаю плечами.

— Туда никого не зовут! Все просто приходят и веселятся. В этом весь смысл!

— Нет, Ханна. Не думаю, что мне это нужно.

— Но там же будет Логан! — эта девчонка знает, как меня замотивировать.

Но это все просто бесполезно. Я реалист, и не витаю в розовых мечтах, как некоторые.

— И Стефани тоже, — напоминаю ей.

— Ну же, Скар! Как я пойду туда одна?! Сама подумай!

Глава 3

Сегодня двадцать шестое августа. И я снова сорвалась. Вчера я расстроилась и очень много съела. А потом снова расстроилась из-за того, что много съела. Но тот сэндвич с ветчиной преследовал меня в моих мыслях весь вечер. И я сдалась. У Эдди было ночное дежурство. Весь дом оказался в моем распоряжении. Как и холодильник… Не хочу больше ничего писать и взвешиваться тоже… и бегать… Не хочу быть Скарлетт Брукс…

Захлопываю дневник и швыряю его на кровать. Как будто это он виноват в том, что я обжора. Или Эдди, которая вчера не забрала с собой в клинику наш холодильник. И даже Гвен, лучшая подруга Стефани, не кормила меня с ложки ореховой пастой. Она всего-то отметила меня на забавном видео. Ведьма.

Я открываю шкаф и перебираю плечики с висящей на них одеждой. В основном, это футболки, рубашки, толстовки и джинсы. С последними вечная беда, они очень быстро протираются между ног и приходят в негодность.

Останавливаю выбор на черной футболке, джинсовой рубашке и темно-серых джинсах. Ожесточенно расчесываю длинные каштановые волосы, которые сегодня вьются по-особенному сильно. Этим утром меня все раздражает так, что даже есть не хочется. Что само по себе противоестественно.

Лучше бы я вчера так разозлилась вместо того, чтобы распускать сопли из-за очередной выходки одной недалекой чирлидерши.

Собравшись, я спускаюсь вниз, резкими движениями закидываю на плечо кожаный рюкзачок и хватаю с полки ключи от дома. Затем вспоминаю, что хотела подкачать колеса велосипеда, и иду за насосом в подвал.

Когда с колесами покончено, я возвращаюсь в дом, чтобы оставить насос, а потом жду Ханну на нашей подъездной дорожке. И в какой-то момент просто слышу это:

— Мяу…

Поняв, откуда доносится звук, я подхожу к старому канадскому клену, растущему перёд домом и, запрокинув голову, различаю сквозь листву мяукающее пятно серого оттенка. Это моя Джинджер!

Я не видела кошку со вчерашнего вечера и даже утром о ней не вспомнила, с головой погрязнув в самоедстве.

Неужели она провела там всю ночь? Да что я за хозяйка такая?!

— Джинджер, как ты там оказалась?! — кричу я.

Тем временем из соседнего дома показывается Ханна. Оседлав свой велик, подруга машет мне.

— Скар, ты чего там застряла?! — кричит она.

Я указываю на верхушку дерева и отвечаю:

— Там Джинджер. — И снова устремляю взгляд на крону дерева, касаюсь ладонью его шершавого ствола. — Кис-кис-кис. Джи, иди ко мне, милая.

Снова раздаётся жалобное мяуканье, но кошка не двигается с места, продолжая сидеть на ветке чуть выше середины кроны.

— Джинджер, спускайся немедленно! — говорю более настойчиво.

Ханна подъезжает ко мне и, запрокинув голову, тоже начинает звать кошку. Так проходит около пятнадцати минут, по истечении которых становится понятно, что эта тварь божья не спустится на землю по доброй воле.

— Скар, прости, мне надо ехать, — разочарованно произносит Ханна. — У нас встреча с тренером первым уроком. Ты же знаешь Берроуза, он звереет, когда кто-то опаздывает. Не хочу потом стать жертвой его психологической атаки или провести год на скамейке запасных.

Ханна не первый год серьезно занимается плаванием, и она не шутит, когда говорит о своем тренере подобное. Берроуз — настоящий деспот, как и положено любому уважающему себя тренеру. Возможно, поэтому его команда пловцов выступает не хуже наших футболистов и является гордостью школы. И я хорошо понимаю, что для Ханны это отличный шанс, чтобы надеяться в будущем на спортивную стипендию.

— Конечно, поезжай. Никаких проблем, — успокаиваю ее. — Я разберусь с ней, — киваю в сторону дерева, — и потом сама приеду. Вот-вот должна вернуться Эдди… Так что… увидимся за ланчем?

— Хорошо, — она разворачивает велосипед, а затем достает из кармана джинсов свой телефон, — я позвоню по дороге Эйдену. Он там спит без задних ног. Не хочет учиться, пусть хоть пользу приносит. Для него ничего не стоит забраться на это дерево. И как я сразу про него не подумала? — ворчит Ханна, усаживаясь на велик.

До прихода Мерфи я отчаянно продолжаю звать Джинджер, но этой волосатой вредине, которая решила добавить мне экшена и в без того отстойное утро, все нипочем.

Парень показывается из дома минут через лесять после отъезда Ханны. Сегодня на нем в несколько раз больше одежды, чем за весь прошедший уикэнд. Потирая заспанное лицо, он подходит ко мне.

— В чем дело, Брукс?

— Моя кошка… В общем, она там, — наморщив лоб, я поднимаю указательный палец вверх.

Эйден скрещивает руки на груди и хватается пальцами за подбородок, изображая задумчивость.

— Позволь спросить? А зачем ты посадила ее на дерево? — интересуется он, подняв голову.

— Зачем я… что?! — я едва не задыхаюсь от возмущения. — Эйден! — раздраженно кричу, сердито хмуря брови.

— Ладно, я пошутил. — Он ослепительно улыбается и небрежным тоном добавляет: — Сейчас достанем твою кошку. Ты знаешь, у меня черный пояс по спасению кошек? — он обходит дерево кругом.

— Да неужели?

Глава 4

— О! Боже! Мой! — восторженный возглас Ханны приводит к тому, что мы привлекаем внимание всех в радиусе нескольких метров, когда подыскиваем себе место за столом.

Школьный кафетерий кишит людьми. В первый учебный день все здесь не столько едят, сколько просто общаются. Заметив косые недоуменные взгляды девчонок из команды поддержки, я напрягаюсь и шиплю на подругу:

— Да не ори ты так! На нас же все смотрят!

— А как иначе! — более сдержанно и гораздо тише заявляет она. — Ты будешь несколько месяцев зависать с самыми сексуальными парнями школы!

— Ханна, это ужасно звучит, — я морщусь, усаживаясь на скамью. — Как ты можешь говорить о своем брате подобные вещи?!

— Гм… Ты об Эйдене? Он не в счёт! — небрежным тоном заявляет она. — Но Логан и Уилл! — мечтательно добавляет. — Как ты это сделала?!

— Сделала… что? — пожимаю плечами. — Ханна, в этом нет моей заслуги. Это просто… совпадение.

— Ты хотела сказать «просто охренительное совпадение»! — поправляет подруга, идиотски играя бровями.

Что тут скажешь? Она права. Признаться, я сама все еще пребываю в шоковом состоянии, потому что результаты жеребьевки до сих пор не укладываются у меня в голове. В тот момент, когда после моего имени прозвучало имя Логана, я просто перестала реагировать на внешние раздражители в лице Стефани и Гвен, которые, если бы постарались, могли бы покончить со мной одним лишь взглядом. Я даже не сразу поняла, кем оказались остальные двое… А, когда поняла… В общем, расклад такой: Логан, Уилл и Эйден. Именно в таком порядке мистер Уитмен озвучил имена парней вслед за моим. Женская половина класса в ту минуту заметно приуныла, а я даже не знала, радоваться мне или уже бежать и копать бункер поглубже.

Вот и теперь я спрашиваю себя, а не слишком ли сильно мне повезло. Да, я не хотела оказаться в одной группе с Мерфи, но одно наличие там Логана перекрывает все возможные неудобства от общения с братом Ханны. С другой стороны, я вовсе не горю желанием выступать в роли буфера между Логаном и Эйденом. Уилл Маккарти и Логан, кроме того, что они невозможно офигенные, еще и, на удивление, приятные в общении и воспитанные парни. Ладно, мое общение с Уиллом ограничивалось лишь лабораторной по химии в прошлом году. Но мы хорошо сработались. Логан же был идеальным априори. Но Эйден… Этот умник точно не упустит момента, чтобы позадирать футболистов. И те в долгу тоже не останутся… Поэтому, пока все, что мне приходит на ум, когда я представляю их встречу где-нибудь в библиотеке, умещается лишь в одном слове: КРОВОПРОЛИТИЕ.

— Теперь ты просто обязана пойти со мной на тусовку Уилла! — очищая банан, с воодушевлением говорит Ханна. — Вам же нужно наладить партнёрские отношения и… все такое.

Только не это! Она не забыла! И совершенно серьезно настроена на то, чтобы затащить меня туда.

Я снова сочиняю отмазку поубедительнее, но, как назло, ничего не приходит в голову.

К счастью, Ханна не требует от меня ясности немедленно. Она отворачивается и кому-то машет.

— Извини, я на минутку. — Подруга встаёт из-за стола и перелезает через скамью. — Подойду к девчонкам из команды. Бри всё-таки умудрилась опоздать. Только узнаю, какой вид казни для нее придумал тренер, и вернусь.

Оставив меня наедине с кусочками манго, булочкой, горкой зелёного гороха, сосиской и куриными наггетсами, она уходит к своим пловчихам. Знаю, я много всего набрала. Можно было обойтись одной сосиской и горошком, но я со вчерашнего вечера ничего не ела, поэтому даже не заметила, как на моем одноразовом подносе оказалось столько еды.

— Приветик, — раздаётся надо мной. К тому времени я успеваю разделаться с булочкой, половиной горошка и частью наггетсов.

Быстро прожевываю и порываюсь ответить тем же, но фраза застывает у меня на губах, когда я понимаю, кто стоит рядом. Наши взгляды встречаются, и я вижу нескрываемую злобу в глазах Стефани. Ее янтарные зрачки едва не сужаются, как у африканского леопарда во время охоты. Небрежно сдвинув мой поднос, она опирается ладонью на стол и наклоняется ко мне. Светлые волосы девушки висят в нескольких дюймах от моего лица. Она так близко, что я ощущаю запах ее дезодоранта и буквально вжимаюсь в скамейку, ожидая очередного удара. Нет, не в физическом смысле.

— Как провела лето? — спрашивает Ковальски.

Я смотрю прямо в стол, пытаясь понять, в чем подвох вопроса.

— Ты уснула, что ли? — ее тон становится более резким.

Я поднимаю взгляд, и Стефани выпрямляется. Теперь аромат ее дезодоранта не так сильно смешивается с запахом моей еды. И на том спасибо.

— Лето? — зачем-то переспрашиваю. — Нормально.

Стефани демонстративно осматривает меня, чуть отступая.

— Я надеялась увидеть тебя другой… Ты больше не ведёшь свой дневник? — и переводит взгляд на мой поднос. — Судя по тому, что лежит на твоей тарелке… думаю, что нет.

— Послушай, Стефани… — начинаю я.

— Смотрите, кажется, она хочет мне что-то сказать! — Она изображает искреннее удивление, оборачиваясь к своим подругам.

Недалеко от нас стоят ее верные приспешницы: высокая шатенка, вчерашняя шутка которой стоила мне очередного срыва, Гвинет и афроамериканка с обалденной фигурой Джанет. Такое ощущение, что Стефани подбирала подруг таким образом, чтобы когда-нибудь зарифмовать их имена в одной из своих песен. О том, что Ковальски уже спит и видит себя обладателем премий Грэмми, Американ Мьюзик Эвордс и прочих музыкальных наград, не знает, разве что, Бруно Марс.

Глава 5

Сегодня двадцать седьмое августа. Обхват бедер и вес: без изменений. Но стабильность в моем положении — это уже не плохо… Да кого я обманываю?.. Это плохо! Очень плохо!.. Теперь о хорошем. Вчера я узнала, что буду работать над проектом вместе с Логаном и Уиллом. На этом, пожалуй, все, потому что теперь я персона нон грата в женской раздевалке. Может, мне пора завести телохранителя или лучше сразу звонить гробовщику? Наверное, он удивится, услышав голос своего будущего клиента… Кстати, о гробовщике, Эйден тоже в нашей команде. Представляю, во что это может вылиться с его-то характером и нулевым уровнем терпимости к школьной элите. Впрочем, это касается только парней. Недаром же ходят слухи о том, что он мутил со Стефани в прошлом году… Эта гадина снова меня унизила, и я снова позволила ей это сделать… Может быть, мне стоит завести что-то вроде календаря, как у заключённого, который считает дни до своего освобождения?.. Какие-то девять месяцев, и Ковальски свалит с моего горизонта… Да будет так. Аминь.

Шесть тридцать на часах, а я уже полна сил для того, чтобы дать бой собственной никчемности. Вчерашняя вечерняя пробежка прошла успешно. Я вновь избежала участи стать жертвой злой псины мистера Валентайна. Маньяки и сектанты тоже мне не встретились.

Эдди ещё спит, поэтому я стараюсь не создавать лишнего шума, когда спускаюсь, чтобы насыпать для Джи немного кошачьего корма. А затем выхожу из дома и вдыхаю полной грудью свежий утренний воздух. Есть в нем что-то бодрящее, дающее силы и уверенность. Вечером я не испытываю подобного. В сумерках приходят совершенно другие мысли, тягучие или еле уловимые, они кружатся в голове и совсем не располагают к принятию осознанных решений, но прекрасно подходят для занятий пением. Впрочем, никакие это не занятия. Я просто включаю минусовку, закрываю глаза и что-то напеваю. В такие моменты мне нравится представлять себя на сцене перед публикой, завороженной моим исполнением какой-нибудь баллады Эда Ширана.

Утром я не страдаю подобной фигнёй. Мозг мыслит более четко и рационально. Сейчас я завяжу шнурки кроссовок, затем побегу до Баптистской церкви и поползу обратно, приму душ и впихну в себя чашку творога с ягодами. Ненавижу творог. Но там же много белка, верно? И почему полезная еда такая невкусная? Или наоборот. Читала, что это дело привычки, и со временем можно полюбить даже пудинг из киноа. Однажды мне довелось попробовать его в доме Мерфи. Это было не кисло, не сладко… это было вообще никак.

— Доброе утро, Хрюшка, — раздаётся голос со стороны того самого дома.

Первые несколько метров я шла, разминая плечи и шею. В таком положении и зависаю на соседской подъездной дорожке: пальцы рук на плечах, голова повернута.

— Эйден? — спрашиваю, не меняя позы. — Что ты тут делаешь так рано?

Мерфи слезает с перил, на которых сидел, и направляется ко мне. На нем чёрная толстовка с капюшоном и гавайские шорты, лицо помятое и заспанное, что совсем его не портит.

— Я вдруг понял, что мне тоже нужно заняться бегом. Ты меня вдохновила, — заявляет он, широко зевая.

Я поправляю высокий хвост и, оставив слова соседа без внимания, иду дальше. Через пару секунд Эйден оказывается рядом, а, когда я ускоряю шаг, он делает то же самое.

Что ещё за дела такие?!

Я снова останавливаюсь и сердито смотрю на него.

— Что тебе надо?!

— Ты сама знаешь. Эссе для Уитмена. Напишешь за меня? — его губы расползаются в улыбке, тут же появляются эти ямочки, и я просто зверею.

— Конечно, нет! — рычу на парня и срываюсь с места, забив на разминку.

Через несколько мгновений Мерфи снова оказывается рядом. Около минуты мы бежим в молчании. Я надеюсь на то, что Эйден оставит меня в покое. А вот, на что надеется он, даже представить себе не могу.

— Это комфортный для тебя темп? — интересуется парень. — Может, немного ускоримся?

— Отвали, Мерфи! — отвечаю с раздражением и увеличиваю скорость.

— Кажется, ты встала не с той ноги, Брукс, — для него не составляет труда догнать меня. — Ты не станешь возражать, если я закурю?

— Ты совсем больной?! — раздраженно всхлипываю, ощущая, что мои дыхание и голос никак не придут к компромиссу.

Боковым зрением замечаю, как Эйден роется в кармане толстовки.

— Надеюсь, что нет. Хотя ты права, курение — неплохой способ укоротить себе жизнь, — его дикция кажется странной, и я на мгновение поворачиваюсь к нему.

— Тогда зачем ты куришь? — спрашиваю, заметив сигарету во рту парня.

Я бегу дальше, а Эйден отстаёт. Но затем снова нагоняет.

— Ну… это успокаивает, — говорит он и пыхтит, как грёбаный Уильям Мэйсон*. — Хочешь попробовать?

— Ни за что! — яростно хриплю в ответ и перехожу на шаг.

Потому что бегать в такой компании ни разу не здорово.

— Я бы сам не дал тебе сигарету, — говоря это, Эйден тоже сбавляет скорость.

— Это ещё почему? — я продолжаю идти.

— От курения портится голос, — поясняет парень. — Разве ты не знаешь?

— Прости? — интересуюсь я.

— Я иногда слышу, как ты поешь. Это очень круто.

Глава 6

Сегодня двадцать восьмое августа. Обхват бедер и вес прежние, но я чувствую этим утром небывалую лёгкость во всем теле. Появилась вдруг уверенность в том, что сейчас я смогу пробежать чуть больше. И это все заслуга Логана Кэмпбелла. После разговора с ним меня не покидает странное ощущение трепета и предвкушения. Оно заполнило меня изнутри, и мне по-прежнему совсем не хочется есть. Я ни разу не была под кайфом, но, возможно, сейчас испытываю что-то похожее. И мне необходимо куда-то выплеснуть это. Потому пробежка — это то, что нужно…

После уроков я захожу в туалет, чтобы припудрить носик и все остальное. Также наношу немного парфюма на запястье и за уши, расправляю складки на джинсах, провожу расческой по вьющимся волосам, а затем придирчиво рассматриваю себя в зеркале. На щеках с прошлого вечера сияет румянец, а в синих глазах горит восторг в ожидании встречи с прекрасным. Я о Логане, разумеется. Мы виделись сегодня на занятиях, но не говорили. А сейчас это случится. Ханна пыталась увязаться со мной, но я ее отшила, пообещав потом рассказать ей о встрече с Уиллом все, вплоть до цвета его носков, если потребуется.

На часах уже три минуты пятого, а я только направляюсь к трибуне, где сидят парни. И, нет, я вовсе не задержалась. Это запланированная акция. Девушка же должна опаздывать. Логан и Уилл заняли места не внизу, а в средней части трибуны. Команда легкоатлетов нарезает круги по дорожкам, а в другой части стадиона я замечаю несколько компаний. Погода сегодня подходящая для занятий на свежем воздухе: почти безоблачное небо и лёгкий ветерок. Чувствуя себя Бейонсе, вышагивающей на Супербоул, я поднимаюсь по ступеням. Но, Мерфи портит мое эпичное появление тем, что опаздывает. Хотя в ожидании его я немного успокаиваюсь и почти не смотрю на Логана и Уилла, как на пришельцев из космоса. Офигенных таких пришельцев. Впрочем, на Логана я могу смотреть бесконечно, также как на бегущую воду или горящий огонь. И стоит отдать должное вкусу Ханны, Уилл тоже весьма хорош собой: карие глаза, густые темные брови, но светлые волосы, оттененные загорелой кожей. Мы немного болтаем о преподах и результатах прошлогодних тестов для колледжа, и я совсем не чувствую внутреннего дискомфорта или пренебрежения с их стороны. Они нормальные ребята, и, к своей радости, я смогла лишний раз в этом убедиться.

Эйден приходит минут через пять. Заявляется совсем налегке, без блокнота и ручки. Он даже рюкзак не захватил, демонстрируя всем своим видом, насколько заинтересован в нашем проекте. Но странно не это, а то, что он вообще сюда пришел. Неужели он действительно решил взяться за ум?

— Ладно. Я здесь. Что там за тема? — говорит он без лишних проволочек, усаживаясь справа от меня на крайнее место.

Я бросаю на Эйдена косой взгляд.

— Мы должны провести трибунал над Людовиком Четырнадцатым, — поясняет Логан, открывая свой блокнот на пружине.

Я тоже открываю свой и щёлкаю кнопкой ручки.

— И что же он такого натворил? — саркастично интересуется Эйден и закидывает ногу на колено.

— Это нам и предстоит выяснить. — Логан делает вид, что не заметил его язвительного тона. — Мы с Уиллом возьмём на себя обвинение, а вы со Скарлетт — защиту.

Услышав свое имя из уст Логана, чувствую, как учащается мой пульс, а сердце совершает кульбит от радости.

— И какого хрена я должен защищать какого-то там Людовика? — интересуется Эйден. — Вдруг он и правда сделал что-то стремное?

— Значит мы займёмся защитой, — снисходительно говорит Логан.

А я только успеваю стрелять глазами по сторонам.

— Еще не лучше! — недовольно бурчит Эйден.

— Ставлю двадцатку, что он не знает, кто такой Людовик Четырнадцатый, — усмехается Логан, обращаясь к другу.

— Приготовься попрощаться с ней, потому что я знаю, — заявляет Мерфи.

— Серьезно? — спрашивает Уилл, выглядывая из-за Логана. — И кто же? Давай удиви нас.

— Ну… — тянет Эйден, — это тот французский чувак, который правил между Людовиками Тринадцатым и Пятнадцатым. Ну, что, съели?!

— Просто исчерпывающая информация, — хмыкает Логан и качает головой.

— Ладно, — Уилл хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. — Нам нужно подумать о том, в какой форме это будет проходить.

— Можно сделать инсценировку в классе или снять видео, — предлагаю я.

— Точно! — радостно восклицает Эйден. — Нацепим на кого-то из вас парик судьи, а на спинке кресла режиссера напишем мое имя. Кстати, нужно обговорить мой гонорар и райдер.

— Эйден, хватит кривляться! — одергиваю его.

— Не волнуйся, Брукс, ты будешь моей правой рукой.

Он бесцеремонно закидывает руку мне на плечо, и я сразу же избавляюсь от нее.

— Мне нравится идея с видео, — говорит Уилл, игнорируя слова Эйдена.

— Мне тоже, — с воодушевлением подхватывает Логан. — Замутим нашу версию «Судьи Джуди». Отлично придумала, Скарлетт, — он улыбается мне.

— Спасибо, — смущённо отвечаю и отвожу взгляд, чувствуя, как начинают пылать мои щеки.

— Эй, а меня никто не хочет спросить? — снова возникает Эйден.

Прищурившись, он с подозрением разглядывает меня. Я тут же отворачиваюсь, натыкаясь на взгляд Уилла. И даже не знаю, куда теперь смотреть.

Глава 7

Сегодня тридцатое августа. Пятница. Ровно неделя моему сражению с самой собой, день «Х» для Ханны и для Эйдена. Первая так и не рассталась с идеей отправиться на тусовку Уилла, а второму сегодня предстоит сдать свое эссе мистеру Уитмену. Я по-прежнему не понимаю, как ему вообще удалось доучиться до выпускного класса с его-то наплевательским отношением к учёбе и собственной репутации. И чего Эйдену не живётся спокойно? Словно ему жизненно необходимо постоянно кого-то цеплять и провоцировать. Откуда у Мерфи столько негатива по отношению к Логану? Банальная зависть? Больше ничего на ум не приходит…

Тем временем на весах минус сто граммов, а, по ощущениям, что вся тысяча! Я понимаю, это даже результатом назвать еще трудно, но хотя бы что-то сдвинулось с мертвой точки. Если все и дальше пойдет так ровно, то я смогу пойти на выпускной в довольно миленьком платьице, а не в оригинальной модели парашюта. Юху-у-у! Так держать, Скарлетт!

Как гласит одно из следствий закона Мерфи*: «Всякое решение плодит новые проблемы».

Сейчас я абсолютно согласна с этим утверждением, потому как решение пригласить к себе ночевать Ханну было, с моей стороны, чрезвычайно опрометчивым.

Время близится к семи, и Ханна почти двадцать минут занимается тем, что пытается завербовать меня в общество любителей пятничных тусовок.

— Скар, ты же мне обещала?! — отчаянно приговаривает Ханна.

— Не было такого, — я качаю головой, не обращая внимания на ее надутые губы.

— Это… это просто жестоко с твоей стороны лишать меня шанса побывать на тусовке Уилла в тот момент, когда он снова разбежался с Дианой! — отчаянно высказывает она.

— Ханна, я не запрещаю тебе идти! Давай, вперёд! — киваю на дверь своей комнаты.

— Я не могу пойти туда одна, и тебе прекрасно это известно! — раздраженно говорит подруга. — По одному приходят только лузеры и шлюхи!

— Серьезно? Впервые слышу подобное, — я с сомнением смотрю на неё, в который раз мысленно перебирая всех ее знакомых. — О! Точно! Возьми с собой Бри!

Ханна качает головой, всем видом давая мне понять, что этот вариант совсем никуда не годится.

— Она точно не пойдет. Там будет Дин и Джанет, — напоминает о том, что бывший парень ее подруги по команде теперь встречается с одной из чирлидерш.

Она тяжело вздыхает, и я почему-то чувствую себя виноватой.

Ханна такой же гениальный манипулятор, как и ее братец!

— Ну а я-то при чем?! — взрываюсь, не выдержав ее давления.

— Скар, ну пожалуйста! — теперь она начинает всхлипывать. — Я… что хочешь для тебя сделаю.

— Отлично! Сделай одолжение — отстань!

— О чем вы тут спорите? — из-за приоткрытой двери показывается Эдди с корзиной для белья.

Ханна сидит, насупившись, и молчит.

— Она пытается затащить меня на вечеринку Уилла Маккарти, — поясняю я.

— Так… и в чем проблема? — интересуется Эдди.

— Эдди, ты не поняла, — говорю размеренно. — Это не благотворительный вечер в нашей церкви. Это тусовка. Куча несовершеннолетних, выпивка… и все такое, — я кручу пальцем в воздухе, намекая на всю ненадежность этого мероприятия.

— Тебе-то откуда знать? — Ханна прищуривается и с подозрением смотрит на меня.

— Без понятия, — я пожимаю плечами, — может быть, во мне говорит опыт поколений, — намекаю на бурную жизнь моей мамы.

— Мисс Брукс, ну хоть вы ей скажите, — Ханна вздыхает и с надеждой смотрит на Эдди.

— Не упрямься, Карли. Сходите, оторвитесь, — говорит тетя.

Я изгибаю бровь. Не думала, что когда-нибудь услышу от Эдди подобное. Она никогда не навязывала мне свою опеку. Ее отношение, скорее, можно было назвать дружеским, нежели родительским, но, чтобы она просто взяла и заявила, что мне следует оторваться?.. Такого я от нее точно не ожидала.

— Эдди… — начинаю я.

— Что «Эдди»? — перебивает меня тётя. — А как, по-твоему, ты собралась воплощать в жизнь то, о чем говорила мне на днях?

— Прости?

— Сомневаюсь, что кто-то придет сюда в твою спальню и поцелует тебя, — поясняет она. Я тут же смотрю на Ханну, заметив ее любопытство к нашему диалогу. — Пора принцесс, ожидающих принца в высокой башне, давно миновала, — подытоживает Эдди.

Ханна смеётся, но заметив мой гневный взгляд, тут же скрывает лицо за россыпью ореховых волос.

— Эдди! На что ты меня толкаешь?! Ты же моя тетя! — взываю к здравому смыслу своей опекунши.

— Да, одинокая старая дева, — с грустной улыбкой замечает она. — Спасибо, что напомнила. — И покачивает полупустой корзиной. — У тебя есть что-то на стирку?

— Нет. И я не думаю, что это хорошая идея, — продолжаю упрямиться.

— Бог ты мой! — восклицает Ханна, — Скар, это вечеринка, а не чёрная месса! Но, если ты не пойдешь, то я тоже. А в понедельник… у меня начнется депрессия, меня поведут к врачам, станут пичкать таблетками, и… я превращусь в овощ, безразличный ко всему. Такой участи ты мне желаешь?