Сказка о ледяной танцовщице

Пролог

Бледно-жëлтое солнце казалось далёким и слабым из-за преграждающей путь его лучам серо-голубой пелены, застилавшей всë небо. Оно давно стало бесполезным - не в его силах было растопить бесконечные льды и снега, не в его власти - оживить голые чёрные ветви деревьев, однако польза от него всë-таки была - оно превращало крошечные хлопья снега в сияющие блëстки, серебрило кромку снегов и морозные узоры на застывших реках и озëрах.

Холода наступали медленно, но неотвратимо. Ледяные вихри слизали с лица земли маленькие деревянные домики и высокие, уходящие в самое небо дома, железные дороги и автострады, линии электропередач и высокие трубы заводов. Всё это лежало в руинах - а люди, творцы и хозяева, те, кто в прежние времена с удовольствием охотились на родичей Геллы, пали одними из первых.

Впрочем, вместе с ними ушли многие другие: белки с не до конца потерявшим рыжину хвостом, пушистые белые зайцы, снигири с красной грудкой и малютки-феи, устраивавшиеся на ночь в бутонах цветов. Гелла жалела их - они были смешные и трогательные, с их крошечными розовыми пальчиками и платьицами из серебристой паутины.

Впрочем, и люди создали немало прекрасного - тонкие чашки из белого фарфора, ожерелья из горного хрусталя, сладкие снежные пирожные...

Но у Геллы были тонкие фарфоровые руки, а кожа её сияла в звёздном свете морозных ночей. Изящными белыми пальцами она пряла из лунного света платья цвета топленого молока и украшала их бриллиантами льдинок.

Без страха выходили под небеса её родичи. Льдистые великаны мерили шагами бесконечные белые поля, в лесах выли ручные волки пурги.

И хотя людям не казалось, что с их уходом жизнь на земле угаснет, она только начиналась.

Метель

Дом Госпожи Метелицы был окружён древними соснами и пышными елями - с них ещё не облетела хвоя, они не высохли и не превратились в мёртвые чёрные пятна на белом полотне мира. Их укрывали пушистые уборы из снега - и Гелле казалось, что она попала в диковинную древнюю сказку.

У Госпожи Метелицы дом был небольшой, но крепкий и добротный - брёвна были намертво скреплены инеем и льдом. Во дворе высились сугробы, доходящие Гелле до самой макушки, стояла поленница с ледяными дровами, которые куда-то таскал маленький бледный мальчик с белыми кудрями, похожими на летний пух - или снежинки, которые хлопьями ложились на землю, танцуя в воздухе.

Госпожа Метелица вышла встречать её сама на обледенелое крыльцо - полнотелая, с большими сильными руками, толстыми чёрными косами и широкоскулым, приветливым лицом. В отличие от Геллы и от мальчика, она не была мертвенно-бледна, напротив - на щеках её играл лёгкий румянец. По сравнению с ней Гелла казалась совсем крошечной и хрупкой - Госпожа Метелица возвышалась над ней почти на целую голову.

-Здравствуй, маленькая ледяная танцовщица. - Приветливо улыбнулась она и вытерла запачканные руки о белоснежный передник. - Что привело тебя в мои края?

Гелла и сама не знала. Просто однажды ей стало до тошноты одиноко и тоскливо - таких, как она, в мире почти не осталось. Ей страшно захотелось найти дом - а вокруг были только бесконечные заснеженные поля и разрушенные людские города...

-О, - сочувственно нахмурилась Госпожа Метелица, - так вот оно что... Ну, стало быть, проходи в дом, - улыбка на её пухлых бледных губах была ласковой и приветливой, - будешь дорогой гостьей, а захочешь - навсегда останешься. Мне не помешают ещё одни руки...

Под низким деревянным потолком в доме висела крошечная жёлтая звёздочка - золотистый свет, озарявший всё вокруг, был таким... тёплым, домашним, почти человеческим, что на мгновение Гелла замерла.

-Да, - гордо улыбнулась Госпожа Метелица, положив Гелле на плечо тяжёлую и сильную ладонь, - я частенько заглядывала людям в окна, когда мои дети бушевали снаружи. Что-то мне нравилось, что-то - совсем нет, а что-то я полюбила так крепко, - она протянула руку и довольно огладила звёздочку, - что не смогла с этим расстаться. Ну, гостья дорогая, садись за стол - потчевать тебя будем!

Стол у Госпожи Метелицы был таким же большим и крепким, как и она сама - дубовым, с тяжёлыми массивными ножками. Он был покрыт кипельно-белой простой скатертью, единственным украшением которой была вышитая в самом центре серебряными нитями снежинка.

Деревянную скамью, на которую указала Госпожа Метелица Гелле, украшал вязаный плед - яркое переплетение красных, жёлтых, рыжих, как огонь, цветов, но и он был покрыт тонким слоем инея. На нём, свернувшись клубочком, сладко спала большая белая кошка, изредко прядая ушами с пушистыми кисточками на концах.

-Доченьки! - Хлопнула в ладони Госпожа Метелица. - Собирайтесь сюда, да побыстрее!

Мгновение - и дом наполнил гомон весёлых голосов и смеха. Четверо девушек, высоких, в белых рубахах и длинных разноцветных юбках влетели с улицы и принялись накрывать на стол - так и мелькали в сильных снежных руках расписные чаши и миски. Они были похожи на мать, но в то же время у каждой из них были свои, особые черты - так одновременно одинаковы и различны снежинки.

-Это мои раскрасавицы, - с любовью глядя на дочерей, говорила Госпожа Метелица, - мои помощницы. Позëмка, - самая низенькая и пышнотелая девушка смешливо улыбнулась Гелле, - Мгла, - склонилась в поклоне девушка с глазами чёрными, как ночное небо, - Буря, - кивнула та, чьи белоснежные волосы не были заплетены в косы и разлетались так, словно в доме гуляли ветры, - и Ветряница. - Перед Геллой поставила кувшин старшая из дочерей, чьи ноги почти не касались пола. - Вот и все в сборе. Зовите Снежка скорее, да будем пировать!

В доме стало тесно. Девушки болтали, пересмеивались, таскали друг у друга из мисок снежную кашу и булочки, слепленные из кусочков пушистых облаков. Главным украшением стола был белоснежных пирог, который венчало что-то алое, похожее на каплю человеческого варенья - Гелла не удержалась, ткнула в него пальцем, сунула в рот - по языку разлилась удивительная сладость. От удовольствия она даже зажмурилась.

Под лавками мелькали кошки с пышной шерстью, отливавшей серебром - тëрлись о ноги, гортанно мурлыкали, выпрашивая ласку и угощения.

Мальчик, которого Гелла видела во дворе, сидел на полу, привалившись к ножке стола, и угрюмо грыз ледяную корку хлеба. Позëмка то и дело втягивала его на скамью и вручала ложку, но он упрямо сползал обратно.

После того, как миски опустели, и сладкий напиток из сияния звëзд был выпит, девушки расселись по дальним углам избы и взяли в руки веретëна. Если Гелла пряла из лунного света, дочери Госпожи Метелицы делали нити из снега, и одежды их были просты, даже грубоваты. Они затянули песню - древнюю, как тихое далёкое небо, на языке, который Гелла почти не знала. Песня лилась, следовала за ловкими движениями пальцев девушек, а голоса их были мягки, как укрывающее землю снежное одеяло - и Гелла сама не заметила, как её сморил сон.

Открыла глаза она, лёжа на мягком, воздушном матрасе, укрытая тяжёлым белоснежным одеялом. Подушки под её головой были прохладны и пышны, а на деревянной спинке кровати висела длинная белая шаль.

-Даже не думай, - сдвинула брови Госпожа Метелица, когда Гелла протянула ей шаль, - это наш тебе подарок. Чтобы ты помнила о нас и сумела найти, если однажды захочешь вернуться.

За завтраком мальчик всё крутился у Госпожи Метелицы, что-то нашëптывал ей на ухо, и, когда Гелла уже стояла на крыльце, та подошла к ней с неловкой тихой улыбкой.

-Мой Снежок поздно родился, - сказала она даже несмело, и Геллу удивил её тон, - когда всё это, - она обвела рукой заснеженные сосны и огромные сугробы, - уже случилось. Мы почти никуда не летаем, а он очень хочет повидать мир... Возьмёшь его с собой, ледяная танцовщица?