Сказки Королевства. Часть 1

Дурацкие сказки Королевства

– В смысле «замуж»? – я непонимающе уставилась на Йени в надежде, что он, по обыкновению своему, чересчур лихо завернул свою высочайшую мысль, и мой плебейский ум просто оказался не в состоянии постичь всю ее глубину..

– В смысле в законный брак, – вместо этого несколько раздраженно пояснил Его Величество Йенихроим Второй, подперев рукой щеку и тоскливо на меня поглядывая, мол, вали-ка отсюда, у меня столько дел важных, а я тут тебе очевидные вещи пояснять должен.

– Это еще на кой хр.. зачем? – увидав, как недобро Йени сверкнул темными очами, срочно исправилась я. Зарываться не стоило. – Ну вот вообще не вовремя.

– Алина, – вздохнул Йени, сменив гнев на милость. – Ты и так живешь в Королевстве на особом положении. Но даже твое иномирное происхождение и тот факт, что я многим тебе обязан, не освобождают тебя от следования определенным правилам. А правила эти таковы, что защитить тебя... – «читай надежно привязать», – сразу пронеслось в голове, – я могу только выдав замуж за подданного своего государства. Не самого сопливого, как ты можешь заметить..

– Ну, спасибо, что хотя бы некоторое подобие выбора мне предоставил, — буркнула я, пробежав глазами по только что врученному мне списку имен.

– Всегда пожалуйста, — подлый монарх совершенно не по-королевски, с оттяжечкой, потянулся, откинул за спину роскошную, витиевато уложенную пшеничную косу и вдруг почти по-дружески добавил:

– Ой, да брось. Тебя никто не заставляет своего будущего мужа любить или с ним спать. Замуж выйдешь — и делай, что хочешь.

– Угу. Тоже мне нашелся, главный эксперт по замужеству, — сердито пробормотала и тут же вжала голову в плечи: глумления над собой в собственном доме Йени не прощал. Но, кажется, на этот раз пронесло. Только в глубине черных глаз сверкнули крошечные искры.

– Так, все, на выход! – венценосный сводник капризно замахал на меня изящными, в перстнях, пальцами. Повинуясь жесту, громко хлопнули створки не заметных до этого дверей. Пришлось ретироваться, не дожидаясь, пока Йени разгневается и выкинет меня из тронного зала воздушной волной. Он может.

Добравшись до своих покоев, сперва попросила подать мне чашку успокаивающего чая и лишь затем внимательно, с грифелем в руке, приступила к изучению высочайше одобренного списка пока еще не ведающих о своем счастье женихов.

Несколько имен вычеркнула сразу. За то небольшое время, что я изображаю тут придворную даму, кое с кем я уже успела познакомиться. Поэтому арвэ Дзевиэль — главный бабник Королевства, эйяры Фейхольм и Глэйхмихор — на ладан дышащие, но тем не менее ревностные человеко- (а в силу отсутствия других представителей моего вида, конкретно меня - , алинко-, то есть) ненавистники список покинули сразу. С грустным вздохом пришлось вычеркнуть и риана Артанхиона. Его я знала неплохо, и он мне нравился – приятный внешне, приветливый, с чувством юмора. Знала я также и его избранницу – милейшую светловолосую девицу. Молодые люди рассчитывали скоро объявить себя женихом и невестой. Нет, на пути у высоких чувств вставать — себе дороже. Кто там у нас еще?

После глубоких раздумий список сократился до пяти имен. Ну что же, господа, поздравляю, вы перешли во второй тур. Называться он будет «найди меня, если сможешь», так как, кто они такие, я пока имела только самое отдаленное представление. Вывод ясен: все-таки придется переться на бал.

Почему «переться»? Ведь на бал молодым девушкам положено стремиться всей душой, блистать,
порхать в танце райскими пташками. В теории. На практике же дело это бессмысленное и беспощадное. Особенно если выделывать все эти мудреные па ты не умеешь, а окружающие обходят тебя по большой дуге и смотрят вынужденно-снисходительно (а если бы не протекция Йени, то и вовсе бы носы в открытую воротили). Зато аристократы там прибывают в особо высокой концентрации, и провести разведку будет проще, чем где-либо еще.

– Особая гостья его Величества, леди Алина-Виктория Йезиовиэль!

Интересно, я когда-нибудь привыкну, что меня теперь величают так? За то, что мое нормальное человеческое имя — Алина Викторовна Ежова — превратилось вот в это, озвученное выше, особое спасибо, конечно же, Йени. Внутренне чертыхнувшись, подхватила подол своего наряда и зашагала по лестнице вниз, туда, где проходило самое «веселье». Чтобы разыскать всех пятерых «кандидатов» мне понадобилось менее получаса. Правда, пришлось, наплевав на все приличия, поймать первого попавшегося распорядителя и выкатить ему список всех интересующих меня мужчин. Судя по округлившимся от удивления глазам и одобрительному хмыку, мой подход к делу товарищ оценил. Двое лордов были найдены в танцевальной зале, еще двое обсуждали важные государственные дела в кругу столь же серьезных господ, последний пятый только-только прибыл и пока предпочитал отбывать бал в гордом одиночестве, время от времени приветствуя знакомых сухими кивками.

Единственное, что я могла пока отметить – все «женихи» не старые и не уроды (последнее, строго говоря, просто для красного словца. Откровенно безобразных среди народа Королевства не было). Ладно, пора познакомиться поближе..

К ночи настроение мое несколько улучшилось. Не так уж страшны балы, как мне казалось. Да и кавалеры здесь есть вполне обходительные. Что же касается моей не особенно великолепной пятерки... С двумя претендентами я умудрилась потанцевать (с симпатичным веселым брюнетом даже дважды), еще с одним перекинулась парой ничего не значащих слов. Четвертый господин брезгливо посмотрел на меня словно на крысу, когда я решила вставить свои пять копеек в их умный высокородный разговор (этого я мысленно тут же вычеркнула из списка), а пятый довольно быстро откланялся и уехал в неизвестном направлении.

Когда я изволила отдыхать и дышать свежим воздухом на балконе, почти у самого уха раздался мужской смех. Я вздрогнула, огляделась, но никого поблизости не увидала. Только через пару минут стало понятно, что каким-то причудливым образом нежный ночной ветерок доносит до меня обрывки разговора, для моих ушей не предназначенные.

Старые сказки Королевства

По вечерам, когда только-только начинает темнеть, бабушка Найя разводит костёр. Вешает над ним большой котел и начинает готовить наваристую рыбную похлебку. Крошит овощи, добавляет крупу, сыпет соль, пробует, снова подсыпает, кидает в кипящую воду пучки духмяных трав. А как огонь прогорит, а похлебка уварится, бабушка Найя закапывает в угли картошку. И это знак окрестной детворе — они уже тут как тут, рассаживаются на бревнышках вокруг костра и ждут, ерзая от нетерпения. Нет в округе похлебки вкуснее, чем у старой Найи, и историй интереснее.

Урчит в животе у вечно голодного Каста, смеётся над ним рыжая Сахинка, а маленькая Марика замирает под боком у старшей сестры и боится упустить хоть одно слово.

– Ну что, наелись, озорники? – спрашивает Найя, когда стук деревянных ложек о тарелки затихает. Наступает время печеной картошки да сказок.

– Что же вам сегодня рассказать-то ?— задумчиво произносит Найя, передавая мальцам горячие, в угольной корке, картофелины.

– Бабушка, давай про старых Королей – просит Арыся, а остальные пострелята восторженно поддакивают. И яркие угольки костра звездами отражаются в широко распахнутых глазенках.

– Опять про них? И дались вам эти Короли, будто других историй нет, — ворчит старуха (а если приглядеться повнимательнее, то и не старуха вовсе, так.. не очень молодая женщина). Но даже Марика знает, что она просто так бурчит, для порядка. Эту сказку она сама любит и каждый раз рассказывает ее чуть иначе. Обрастает история новыми штрихами и подробностями.

– Да что с вами поделать, – машет рукой Найя. – Слушайте, сорванцы.

Давным-давно, когда земля была пропитана чарами, что слоеный пирог сладким кремом, а эльны по силам были почти равны богам, не было над ними правителей. Но земель прирастало, эльнов становилось все больше, а отношения меж ними все запутанней. И стало понятно, что нужны те, кто может направлять да указывать верный путь, иначе все созданное погрузится в хаос. Но вот беда — каждый считал себя достойным править, никто не хотел подчиняться. Начались ссоры, смертоубийства. Земля стонала от боли, ветер пропах горьким пеплом и кровью, небо солеными дождями оплакивало неразумных своих детей. Тогда вмешались боги и рассудили так:

– С тех, кому многое дано, многое будет спрошено. За великую судьбу и плату возьмем мы немалую – жизнь, ибо нет ничего ценнее. Каждый, кто хочет править, должен возлечь на алтарь из риона и собственной рукой пронзить себе сердце. Пусть жребий определит, кто вернется к нам Королем или Королевой, а кто обратится в камень на веки вечные.

Остановились эльны в недоумении, прекратились тут же битвы, ибо плата была страшна. Но находились среди них те отчаянные, которые не побоялись. Восходили они на алтарь и лишали себя жизни. Много их было, не один десяток. Жребий бросала богиня судьбы. Плакала, билась в слезах — там на алтаре лежали и ее дети – но ничего не могла изменить. Только пятеро прошли испытание и вернулись, остальных похоронили с почестями. Те пятеро и стали первыми правителями. Пять легендарных правителей Королевства – три короля, две королевы. Говорят, что вернул жребий самых достойных. Так ли это, кто сейчас скажет.

Одно знаю. Эльны беспрекословно слушали своих Королей и Королев. А те правили мудро и справедливо, ко врагам же были жестоки и безжалостны. Однако, не смогла богиня судьбы простить гибели своих детей. Страшные проклятия наложила она на каждого из правителей. Какие точно – никто не знает. Поговаривают, что одному из Королей предрекла она хоронить всех детей его, сколько бы не рождалось их на свет. А самой прекрасной из Королев — что никогда не ответит на ее чувства тот, кого полюбит она сама. Разгневались остальные боги за такое самоуправство и решили наказать Судьбу — не столь могущественна она теперь, как была раньше. Постаревшая и низвергнутая, вытаскивает она жребий каждому эльну. Да и тот, порой, обойти можно, если поразмыслить хорошенько. Только сделанного вспять не воротишь, и проклятия брошенные не снимешь. Так и маются Короли и Королевы с тех пор.

– Как, бабушка, разве они еще не умерли? — удивляется Сахинка.

– Умерли они еще тогда, на алтаре, — задумчиво проговорила Найя, набивая табаком тонкую длинную трубку. – С тех пор смерть не властна над ними. Где же они теперь? Никто не знает. Но ходят слухи, что когда пришло время богам покидать наш мир, старые правители заняли их место. Сверху смотрят, наблюдают и вмешиваются в наши дела лишь изредка. Хотя нет-нет да и появляются то тут, то там рассказы о дивной красоты женщинах и полных благородства мужчинах, появляющихся из ниоткуда и живущих среди нас. Уходят они так же неожиданно, как и пришли. И никому, из тех, кто видел их хоть раз, не удается их забыть.

– А зачем они приходят? – подается вперед самый старший из слушателей, Вирэд. Скоро усы начнут расти, а все сказки любит.

Старая Найя долго смотрит перед собой, медленно выпуская уголком рта струйку сизого дыма.

– Я так думаю, что за теплом, – наконец говорит она. – Холодно им там и одиноко без любви и страстей простых смертных. Поэтому и тянет их к нам, как продрогших путников к огоньку.

– Вот бы посмотреть на них, — зачарованно лепечет Марика.

– Тьфу, глупая, — тычет в бок ее сестра, – чего не хватало! Мамка говорит, встреча такая не к добру.

А Найя ничего не говорит, смотрит рассеянно сквозь табачный дым. А что видит за ним, не рассказывает.

Так проходит время. Каждое лето собирает Найя вокруг себя детей. Соседи привыкли, пусть себе собирает, – и детям занятие, и Найе отдушина. Единственный-то сын ее погиб несколько лет назад, никого у нее не осталось. Год идет за годом. Уходит в стражники Вирэд. Выходит замуж в соседнюю деревню Сахинка. Открывает в городе свою пекарню Каст. И только Марика — уже совсем не малышка, а красивая светловолосая девушка – так и ходит к костру послушать истории про старые времена.

– Не к добру это, — вздыхает время от времени ее мать, молочница Шинна. Но и она машет рукой на дочкины причуды, когда та после долгих раздумий принимает наконец настойчивые ухаживания купца Дирэла. В конце-концов, свои дети пойдут, глядишь, и не до сказок будет.

Дикие сказки Королевства

Лучик утреннего осеннего солнышка весело пробежал по гладкой поверхности стола, по белому в цветочек одеялу, немного запутался в темно-русых прядях волос и, в конце-концов, довольный, уселся на чуть тронутую золотистым загаром щеку Айры. Девушка довольно улыбнулась, ресницы ее дрогнули, глаза сонно распахнулись. Так она лежала, разнеженная и безмятежная, слегка потягиваясь, ровно пять биений сердца. Именно столько потребовалось голове, чтобы подбросить в эту утреннюю благодать воспоминания о вчерашнем позорном проигрыше и предстоящем наказании, которое придется нести сегодня. Утро сразу же потеряло все свое очарование.

– Твою ж матушку, — простонала Айра, закрыв глаза ладонью.— Лучше б я сквозь землю провалилась.

Вылезать из-под одеяла никуда не хотелось, а хотелось свернуться клубочком и захныкать, кляня собственную глупость, а также всех чешуйчатых гадов вместе взятых. А еще лучше – снова уснуть. Просто спать и ни о чем не думать. Однако Айра была уже не столь наивна, чтобы не понимать, что это только усугубит ситуацию. Вот чтоб она хоть раз еще поспорила с Задавакой Глейдом! Да ни за какие коврижки! А ведь друзья ее предупреждали, но поди ж ты! Она ведь самая умная. Ага, на четвертом курсе, а Глейд-то с пятого.

Но, Пресветлая, она так была уверена в своем заклинании, она десять раз все проверила и перепроверила... Абсолютный, совершенный замкнутый контур. Он должен... просто обязан был выдержать. А Глейд снес его чуть ли ни одним щелчком пальцев. Если бы все происходило в реальных боевых условиях, Айра, вне всякого сомнения, потеряла бы пациента. Вообще без вариантов. А хуже всего, что дело происходило на полигоне и все, почти все (кроме отродья, конечно, ему на полигоне делать нечего) видели ее позор. И, конечно, Задавака Глейд не был бы собой, если бы не заставил ее испить до дна всю чашу унижения. Да еще и наказание придумал — хуже некуда. И вот сегодня в столовой, снова в присутствии целой толпы (кто же пропустит такое зрелище) ей опять придется унижаться, на сей раз перед отродьем.

Айра была близка к тому, чтобы расплакаться, остановила только злость. Видит Пресветлая, не дождутся они ее слез! Перенесет все, как полагается истинной Мортиэль — с гордо поднятой головой. Вот!

С этими мыслями Айра и собиралась. Платье выбрала строгое, без баловства, косы уложила в высокую прическу и вышла, расправив плечи, нацепив на лицо вежливую полуулыбку.

В столовой народу собралось куда как больше обычного. Почти все, кто видел девушку, ухмылялись, делали ей подбадривающие знаки, некоторые пихали в бок менее наблюдательных приятелей. Вира, Эльден и Дея стояли особняком, хмуро разглядывая остальных. Увидев подругу, они хотели было кинуться к ней, но Айра улыбнулась и покачала головой. Сейчас искренние слова поддержки только помешают ей, легко разрушив маску невозмутимости, которую девушка и так с трудом удерживала.

В глубине зала Айра заметила Глейда вместе с Лиррой — первой красавицей Университета. Глейд предвкушающе поиграл бровями и махнул рукой в сторону, мол, тебе туда, давай-давай. Айра посмотрела в указанном направлении и увидела отродье.

Издали его можно было принять за простого эльна. Правда, смуглого и не слишком высокого, но вполне симпатичного — стройного, гибкого, широкоплечего с темными волосами остриженными непривычно коротко — чуть выше плечей. Но все это впечатление улетучивалось как дым, стоило только увидеть его глаза — темные до черноты, в глубине которой, подсвеченный каким-то необъяснимым сумрачным пламенем, бился зрачок. Вертикальный, как у змеи. И сам взгляд этих страшных глаз – внимательный, тяжелый, холодный... звериный. И-Драйг Гох – искусственно выведенные твари, противные самой сути мироздания. Как только Воин допустил такое на своей земле? Пресветлая вот никогда бы подобного не потерпела.

Несколько веков назад среди Скалистых Гор горстка сумасшедших, возомнивших себя равным богам, начали чудовищный эксперимент. Они проводили кровавые обряды, с помощью магии сращивая тела и ауры подопытных эльнов с животными, наделенными магической сущностью. Хотели вывести идеальных бойцов, убийц, создать поистине непобедимую армию. И так как власти и возможностей у этих «творцов» было довольно, то и в «расходном материале» недостатка не было — сколько крови было пролито, сколько народа и зверья погибло в страшных муках, никто бы не взялся сказать. Но в итоге они достигли своего: создали тварей быстрых, смертоносных, выносливых, способных принимать звериных облик. Не учли одного — твари оказались очень хитры и злопамятны. Долго притворялись они послушными игрушками в руках своих создателей, а, дождавшись удачного момента, восстали против них, отомстив жестоко и страшно. После чего ушли высоко в горы и стали жить обособленно, люто расправляясь с теми, кто пытался посягнуть на их территории.

Опасные, дикие, но очень умные животные в обличии простых эльнов — так к ним всегда и относились. И только в последнее время И-Драйг Гох признали, пусть и искусственной, но полноценной расой. Начались дипломатические отношения между ими и эльнами, а теперь вот, впервые в истории, одно отродье было приглашено учиться в лучший университет Линтона – ближайшего к Скалистым горам крупного города Королевства.

Ойхо – он называл себя именно так. Ни полного имени, ни имени рода... настоящий дикарь. Приезд его вызвал небывалую суматоху — всем хотелось посмотреть на отродье, но были и понятные вопли возмущения: что если эта тварь, рожденная убивать, накинется на кого-нибудь? И это еще больше подстегивало любопытство.

Поэтому когда Айра с друзьями, наконец, увидели этого Ойхо, испытали что-то схожее с разочарованием. Неужели это и есть то опасное, — вот этот загорелый темноволосый парень в самом обычном дорожном костюме и сапогах? До тех пор, пока не посмотрели в его глаза. Дея, столкнувшаяся с отродьем как-то в коридоре, в ужасе рассказывала: «Он мне вежливо поклонился, а потом как глянет глазищами своими – и кажется, все-все про тебя знает, до донышка. А я перед ним как мышь перед змеей... жутко до чего».