Сказки Королевства. Часть 2

Воспитательная география

– Ваше Величество, быстро под стол!

Если вы подумали, что тут землетрясение, организованное покушение на монаршую особу (мою то есть) или игра в прятки, то нет. Просто у меня очередной урок географии с рианом Гилфомианом. И вовсе это не методика у него такая новаторская или он сам эдакий затейник (совсем даже наоборот, зануда редкостный), просто стессоустойчив, зараза, до крайности. А это сейчас очень важно, потому что учиться приходится в таких условиях, что и врагу не пожелаешь.

Вот, казалось бы, раз ты королева, то тебе положено большое количество пряников. Мамки-няньки, барышню одеть, барышню раздеть.. и все прочее. Положено, не спорю. Про наряды и прически голова моя не болит. А вот с няньками вышел полный облом. Как это связано с тем, что сейчас мы с Гилфомианом сидим под столом, прикрывшись скатертью? А напрямую.

Итак, дано: два исключительно активных младенца мужского пола семи месяцев от роду, которые отлично ползают наперегонки и уже научились сидеть. Страшно уже? Нет? Тогда едем дальше. Теперь представьте, что этих самых младенцев благословило магическим даром местное.. ну,пусть будет, божество перед тем, как красиво и с пафосом свалить в другой (мой то есть) мир. Другими словами эти шилопопые молодчики уже сейчас имеют такие замечательные способности, что далеко не каждый эльн (про человека уж и не говорю) с ними справится.

Йени, например, особенно по вкусу пришлась воздушная магия: перевернуть стул, плюнуть няньке, стоящей в другом конце комнаты, в глаз, шмякнуть брата по лбу сдутой со стола папкиной печатью или разметать землю из цветочного горшка тонким слоем по ковру ему ничего не стоит. А вот Винд пока облюбовал магию воды.. и теперь у нас каждое кормление, купание или, пардон, поход на горшок просто праздник какой-то, не говорю уже о прогулках под дождем (тут лучше сразу запирать покрепче все окна и пытаться отсидеться в покоях). Плюется Винд, как вы понимаете, тоже вполне неплохо. А уж если два брата-акробата скооперируются вместе, то все, полный швах. Но это тоже только полбеды: сильных магов присматривать за этими двумя нанять можно.

Беда в другом: мелкие разбойники начинают скандалить каждый раз, когда не видят рядом меня. То есть я-то им, на самом деле, не особо и нужна, играют они, в основном, друг с другом, но вот отходить далеко – ни-ни, иначе скандал. А что такое скандал в исполнении двух магов, не умеющих пока контролировать свою силу? Хаос, буря и тайфун в отдельно взятой комнате. И даже самая простая игра в «ку-ку» или «где мама – вот мама» у нас выливается в то, что маму шквалом сносит в противоположный конец комнаты, контуженную на всю голову. Слушаются Йени и Винд только папу (а папа у нас кто? Правильно, король, у него дел неотложных вагон и маленькая тележка) или же членов нашей новой полубожественной пятерки (но этих товарищей отвлекать просьбами понянчиться вдвойне неудобно). Поэтому приходится везде таскать с собой моих двух неразлучников.

Теперь про занятия. Казалось бы, подумаешь, география, плюнь ты на нее, пока дети не подрастут до более-менее сознательного возраста. Нельзя. Во-первых, я у нас теперь Величество, раз королевой заделалась (не по своей воле, надо сказать) и плохо знать свое Королевство не имею права. Во-вторых, мир этот мне вовсе не родной, поэтому данная дисциплина хромает у меня на обе лапы (ну не до учебников, признаться, было). И в-третьих, у нас сейчас просто эра Великих Географических Открытий: что ни день, то что-то новое происходит, поэтому надо держать ухо востро. Вот мы с Гилфомианом и держим. И ухо, и оборону.

Обычное наше занятие выглядит примерно так. «Город засыпает, просыпается мафия..». В смысле близнецы засыпают, и в комнату входит, крадучись, мой преподаватель и, словно злоумышленник, передает мне несколько исписанных бисерным почерком листов – материал для самостоятельного изучения – и исчезает. На этом месте Йени приоткрывает один глаз. Это еще не страшно.

– А столица Королевства – славный город Аллартар... – напеваю я на мотив «Баю-баюшки баю», – Население столицы – полмильона чело... в смысле, эльнов- эльнов.. спи уже.

Ну, и далее по тексту. Йени засыпает.

Через час Гилфомиан заходит снова. И у нас есть ровно три минуты, хоть хронометром сверяй. Я успеваю только задать свои вопросы. И Йени просыпается окончательно. Видит Гилфомиана, радостно улюлюкает – еще бы, сейчас начнется веселье –и кидается погремушкой в брата. Ну и все, понеслась.

Пока я мамским сюсюканьем отвлекаю еще сонного Винда, Йенька уже тянет к строгому преподавателю ручки.

– Скалистые горы? – бросает мне через плечо вопрос риан Гилфомиан.

Это значит, я должна ему все, что знаю про них рассказать. И где находятся, и чем образованы, и что там обитают И-Драйг-Гох (драконы, по нашему), и сколько их..и чего конкретно они там добывают, и с кем и как торгуют ..

Я и рассказываю, таская тяжеленького Винда на руках, уворачиваясь от его очередных водяных творений (добрался, поросенок, до бутылочки). Йени же тянется к карте, она у нас большая, в полстены.

– Тя! – молотит он ладошкой по приглянувшемуся ему месту.

– Нет, – поправляет риан, – попробуйте еще.

– Тя! – настаивает наследник престола.

– Даже из уважения к Вашему Высочеству Скалистые Горы не могут переехать на юг Королевства.

Думаете, это Гилфомиан так шутит? Вовсе нет, он на полном серьезе воспитывает подрастающее поколение. Он, по-моему, вообще шуток не понимает. Зато от летающих предметов уворачивается так ловко, что залюбуешься!

Короче говоря, не удивительно, что в таких условиях обучение мое идет довольно медленными темпами. Если выделить самое основное, то получится примерно так:

Жили-были в другом мире эльны. И было у них Королевство – огромный участок земли, с севера ограниченный холодным Северным морем, с востока Скалистыми горами, с юга – степями, плавно переходящими в пустыню, а с запада, вообще вечным волшебным туманом. Так и жили, как в компьютерной игрушке: кусок карты в наличии, а что вокруг – а пес его знает. Еще у них были боги, потом эти боги сделали себе заместителей – пять Королей и Королев, и сами, что характерно, смылись. А Короли эти (изначально обычные эльны, а теперь вполне бессмертные товарищи), похоже, были не особенно любопытны, их и так все устраивало. Кроме одного с воот таким шилом в месте пониже спины. Он сначала притащил меня сюда из моего родного мира, потом всем быстро организовал небольшой местечковый Армагеддон, и пришлось всем королям, спасая свой мир, эвакуироваться в наш, а на их место – заступать новой свежеиспеченной пятерке. И произошло это меньше года назад, то есть на моих глазах, можно сказать.

Сердце Эорики

Иллойэ неспешно шла через лес. Светлый и воздушный в этих краях, он впускал в себя утренние солнечные лучи, наполнялся ими, сам становясь солнечным, золотистым и по-летнему теплым. И дышалось в нем на удивление вольготно. Кристально-свежий воздух, сладковато-терпкий от смолы и трав пился вкусно и легко, как слегка хмельной напиток, но, в отличии от последнего, дарил мыслям умиротворенную и спокойную ясность. Сильные ладони с длинными пальцами скользили по атласно-гладкой или бугристо-шершавой коре стоящих вдоль тропы деревьев, гладили шелковистую зелень кустарников, срывали то тут, то там спелую, заботливо выращенную и с радостью отданную ягоду.

У пышного куста боярышника Хозяйка остановилась, обошла его кругом, полюбовалась густыми алыми гроздьями на ярко-зеленом фоне, улыбнулась открыто и, нежно, заключила растение в объятия, будто старого друга. А потом с уважением принялась срывать там, где позволил боярышник, тонкие веточки с листьями и ягодами. И, сидя на солнечном пригорке, как самая обычная крестьянская девчонка, женщина плела венок, крепко связывая концы гибкими зелеными ростками, и жмурилась от веселых солнечных лучей, целующих длинные русые ресницы и молочно-белые щеки.

Легкий порывистый ветерок кинул ей в лицо прядь длинных, совершенно прямых золотистых волос, и Хозяйка леса со смехом поспешила ее убрать. И пальцем погрозила хулигану «Не балуй». Тот, словно проштрафившийся щенок заскакал вокруг, стал подлизываться, кружить уже начинающие опадать листья в красивом танце, играться с птичьими перьями, которыми был плотно расшит ее тяжелый длинный плащ. Она движением пальцев отпустила озорника и с наслаждением вытянулась прямо на травке, подложив руки под голову и с интересом вслушиваясь в то, что происходит в лесу, как бурлит, кипит с виду такая незаметная жизнь.

Иллойэ всегда считала себя счастливицей: она везде могла чувствовать себя как дома, весь мир был для нее. Это других детей пугали: не ходи в лес, заблудишься, заплутаешь, зверь лесной задерет... Ей же лес был и огромным дворцом, прекрасным и таинственным, в котором она ощущала себя настоящей принцессой, и бесконечно интересным неизведанным миром. Она могла часами лежать на полянке, наблюдая за муравьями или слушая шелест трав. Но больше всего любила птиц – вольных, крылатых, смотрящих на все с такой высоты, что дух захватывало.

Когда мама рассказывала ей вечером сказки про детей, потерявшихся в темном лесу и про страшную колдунью или про маленькую девочку, которую злая мачеха послала в зимней лес в надежде, что ее там волки съедят, маленькая Иллойэ только диву давалась: что только не придумают эти странные эльны, как же можно в лесу заблудиться? И разве девочка та была столь глупа, чтобы не сказать волкам заветное слово?

Мама тогда гладила дочку по светлым волосам и называла маленькой дикаркой. А отец.. он смеялся тихим грудным смехом так, что на душе становилось радостно, будто после долгой затяжной зимы пришла теплая и пышная весна.

Отец.. Дня не проходило, чтобы Иллойэ не вспоминала о нем и не чувствовала внутри светлой печали и необъятной безусловной любви, которую он ей дарил. Он был красив, Эорданн Хранитель, один из первых Королей этого мира, она не видела эльна краше. Не зря сама Прекраснейшая питала к нему нежные чувства, так и оставшиеся без ответа. Он ценил, уважал, жалел Весеннюю деву, но любил только Марику – мать Иллойэ. И дочь единственную обожал как чудо, дарованное небом.

– Слушай, сердечко мое, закрой глаза и слушай, – его красивые длинные пальцы, такие большие по сравнению с крошечной детской ладошкой, ложатся совсем рядом на шелковистую зеленую траву.

Иллойэ хватается одной ручонкой за эти пальцы, другой отчаянно сжимает в кулачке зеленые ростки, да еще и ушком к траве прижимается. И слушает, слушает.

– Ворчит, – удивленно говорит она, наконец, – что мнут, и солнышка маловато.

– А так? – он проводит ладонью легко, словно гладит – и примятые стебельки на глазах выпрямляются.

– Звенят.. Правда звенят, ты слышишь? – она в восторге смотрит в родное, красивое до невозможности лицо.

– Слышу, сердечко мое..

«Сердечко» – отец всегда называл ее именно так. И везде, всюду: в шепоте трав, в шорохе листвы или в нежном прикосновении снежинки к ладони она чувствовала его поддержку и ласку. Оттого-то, может быть, и не сильно стремилась искать расположения мужчин. Зачем, если любовь лучшего из них и так все время с ней?

Нет, мужчины в ее жизни, конечно, были. Как же без них? Но они входили в ее жизнь так же, как и покидали ее – легко, ненавязчиво, не тревожа глубинных чувств, но даря ощущение легкости и обновления, словно легкий весенний ветерок.

Да и жила свою жизнь она так же, легко и привольно, как дитя в родном доме, не заботясь о больших печалях и завтрашнем дне. То в лесу: и тогда деревья, сплетая стволы, становились стенами ее нового дома, или холмы, на которых росли элоры – небольшие светлые деревья с мощными корнями, так плотно обвивавшие склоны, что превращали холмы в большие, теплые, сухие шатры (если знать, как к ним подступиться, конечно) – предоставляли свои стены. То в эльнийских селениях: тогда ее чтили как травницу и помощницу в охотном деле. И даже в горах у И-Драйг-Гох, где ее тоже принимали, конечно, не как свою, но как почитаемую гостью. И везде с ней были ее птицы: кружили, разговаривали, волновались, позволяли смотреть своими глазами, делились своими радостями и бедами.

И сейчас ее ястребы неподалеку, – Хозяйка прислушалась на мгновение, – Да, им по нраву пришелся этот лес. Летают, ищут добычу, ждут ее зова. Но пока в них нет необходимости..пусть резвятся.

Так шли годы. Много их прошло, много больше, чем может показаться: жизнь дочери Хранителя дольше, чем у простой эльны. И многое за это время случиться успело, но, оглядывается Иллойэ назад – и видит только ласковое, уютное, бесконечное детство.

– Есть время брать, сердечко мое, и время отдавать, – говорил Эорданн своей взрослой дочери незадолго до того, как все случилось. – Когда-нибудь ты поймешь, что второе намного важнее.

Двойной сюрприз для драйга

– Ух ты, вот это встреча!

Айра, до этого момента спокойно сидевшая на почтовой станции Феарна в ожидании отправления своего экипажа, вздрогнула и замерла, не шевелясь. Нет, нет, только не это.. Пожалуйста! Она только вздохнула с облегчением. Может, показалось, и все обойдется еще?

Как же!

– Здрасьте, это снова я! – Перед ней возникла знакомая до нервного подрагивания века лукавая мальчишечья физиономия. – А вы, значит, тоже до границы едете?

«Помогите, сил моих больше нет!», – хотелось ей заорать, но она только буркнула недружелюбно

– Еду, как видишь.

– Так это ж просто прекрасно. Вместе ехать-то веселее! – обрадовался парень, плюхнулся на скамью рядом и подмигнул задорно.

И у Айры и точно глаз задергался..

– Нет уж, – она исполнила совершенно не подходящий для леди из приличной семьи прыжок на пятой точке дабы отсесть подальше от этого недоразумения, и гневно погрозила мальчишке: – Держись-ка от меня подальше!

Эльны начали на них оглядываться, предвкушая такое незатейливое, но абсолютно беспроигрышное развлечение, как чужой скандал. И девушка понятия не имела, о чем они думали. Не станешь же объяснять, что за прошедшие несколько дней пути этот безобидный с виду паренек из нее все душу вытряс.

Началось все еще в Линтоне, когда она садилась в магповозку, чтобы начать первый этап своего путешествия. Проследив за загрузкой багажа, она вошла в салон, заняла полагающееся место и с любопытством рассматривала эльнов, в обществе которых ей предстояло провести довольно много времени: супружеская пара средних лет, солидная полная дама, пара молодых серьезного вида эльнов. Последним в повозку запрыгнул вот этот мальчишка и бодро, весело поприветствовал попутчиков:

– Светлого дня, эльны добрые!

Путешествовал он налегке, из вещей с собой имел только полупустой заплечный мешок и маленькую дорожную лютню.

Сначала ничего не предвещало беды. Паренек с любопытством озирался по сторонам, расспрашивал обо всем на свете соседей и сам охотно языком чесал. Если его послушать, так он за свои лет пятнадцать-шестнадцать уже все Королевство вдоль и поперек исходил... врал, понятное дело. За несколько часов он порядком утомил всех своей болтовней. И поэтому, когда пожилая дама предложила мальчишке что-нибудь сыграть, даже Айра восприняла это с энтузиазмом. И зря.

Он умудрялся извлекать из своего инструмента такие пронзительно-дребезжащие звуки, что это поначалу даже завораживало. А песни.. То, что они были плохи – это бы еще ладно, но они вцеплялись в память намертво, как репей к шерстяной одежде. Того и гляди приходилось одергивать себя, чтобы не начать напевать очередной назойливый мотивчик. Особенно один шедевр замучал : «По горам, по горам, И-Драйг-Гох крадется к нам». Но если бы только этим дело ограничилось.

В самый разгар очередного песнопения даже инструмент не выдержал. Самая звонкая из струн с громким душераздирающим «дзиннь» порвалась. И в тот же момент магповозка так резко остановилась, что пассажиры только чудом не слетели со своих мест. Оказалось, вышел из строя магический накопитель в плате, чуть ли не в пыль разлетелся. Пришлось делать незапланированную остановку, пока извозчик возился с заменой кристалла. Чтобы скоротать время мужчины и супружеская пара отправились размять ноги (благо неподалеку от места вынужденной остановки виднелась небольшой городок), Айра же вместе с пожилой дамой решили остаться в повозке, вздремнуть и посидеть в тишине.

Горе-исполнитель развил активную деятельность и помогал извозчику, чем мог. Девушка попыталась отрешиться от шума, который он при этом производил, и разложив на коленях тетради и конспекты, вернулась к занимавшей ее научной задаче.

– Ну-ка, паря, принеси-ка вон тот синий пузырек из короба в салоне, – раздался голос извозчика. И мимо Айры вихрем проскакал мальчишка.

- Этот? – бодро вскрикнул он, потрясая пузатым бутыльком, из которого россыпью темных смолистых капель тут же пролилась неведомая жидкость аккурат на драгоценные записи. Айра взмахнула руками, пытаясь прикрыть свое богатство, но добилась только того, что измазанные этой дрянью тетради посыпались на пол. Страницы намертво слиплись, и разодрать их не было совершенно никакой возможности. Тут-то она и разозлилась.

Паренек, пробормотав извинения, поспешил быстрей удалиться. Только-только она успокоилась и смирилась с мыслью, что восстановить записи в ближайшее время не удастся, как ей под нос подпихнули небольшой букет из диких лилий. Айра в ужасе подняла взгляд. Перед ней, посверкивая честными голубыми глазами, стоял все тот же мальчишка.

– Извините, я не хотел помешать, – как-то подозрительно довольно произнес он.

«Как? Каким образом он умудрился из всего многообразия луговых цветов надергать те, от которых у нее свербило в носу и текли слезы?» – задалась она вопросом перед тем, как начать безостановочно чихать..

И тут же взвизгнула (хотя раньше не подозревала, что можно делать все это одновременно) – среди лилий притаилась маленькая ящерица и, спасаясь от творящегося бардака, удрала аккурат в сумку Айры. Пришлось выкладывать все вещи и перетряхивать, пытаясь извлечь оттуда хвостатого лазутчика.

Когда починили повозку, и пассажиры вернулись, оказалось, что число последних поредело – один из молодых мужчин встретил в городке то ли старого друга, то ли подругу и резко изменил свои планы.

Зато оставшиеся, наконец-то, смогли отправиться в путь. Без записей делать Айре было совершенно нечего, и пришлось невольно слушать очередной опус противного менестреля. Тот, как назло, завел мерзкую «Не влюбляйтесь, девки, в драйгов..», как будто ей мало было своих переживаний.

Чтобы не отстать от расписания, было решено ехать и ночью тоже, сменив на ближайшей почтовой станции извозчика. И девушка совершенно не выспалась: повозку шатало, почтенный господин оглушительно храпел, а в голове Айры, безостановочно звучало, сводя с ума «по горам, по горам...».