Сказки Лоубери

Глава 1. Семейство Гудвилл

Сказка – ложь, да в ней в намек…

Тысяча семьсот семьдесят четвертый год

Графство Уэстлендшир, близ города Лоубери

Едва ли, кто знал достопочтимое семейство Гудвиллов из поместья Блюберри-парка, мог предположить, что их младшая дочь будет выбиваться из общей картины благочестия и благополучия своим противным и негожим поведением. Сколько охов и ахов пришлось пережить ее добродушной матушке, леди Элинор Гудвилл, когда она выслушивала упреки от соседей, льющиеся как из рога изобилия на славную темноволосую головушку ее любимой дочурки. Причины всегда оставались неизменны с самого детства: маленькая Эспер была неусидчива, любопытна, чрезмерно игрива и озорна. С взрослением этой шарнирной девочки, которая не могла усидеть на месте, добавился острый ум, сообразительность и прямота в высказываниях, что совсем не красили молодую особу перед уважаемыми семействами вокруг, имеющими дражайших сыновей на выданье. Нянечка Изабелла, пожилая упитанная матрона, воспитавшая несколько поколений Гудвиллов, часто громко вздыхала, глядя на очередное порванное платье своей любимицы с грязным до колена подолом, и мысленно осуждала сэра Генри за то, что он дал малышке такое необычное имя для старой Англии. Кто бы мог подумать, что девочку назовут Эсперансой? Какой стыд! Безусловно, мать малютки всячески противилась такому имени, не сулившему ничего путного его обладательнице и выделявшему ее среди остальных, так что даже доводы сэра Генри, очень умного и рассудительного супруга и по совместительству священника нескольких приходов, о том, что это испанское имя означает «надежда», никак не могли ее примирить с таким позором. Все же, как читатель может догадаться, новорожденную с ясными серыми глазами в итоге назвали Эсперансой, а неуместность этого звучания навсегда была скрыта кратким именем Эспер. Лишь в особые моменты раздражения и возмущения со стороны семьи по всему дому рокотало полное имя «Эсперанса».

К девятнадцати годам Эспер превратилась в миловидную стройную девицу, одним своим взглядом сшибающую с ног молодых людей разного положения, но потом быстро их отрезвляющую колкостями, которые выдавал ее прекрасный ротик с алыми пухлыми губами. Скольким лордам и баронетам она могла бы составить партию, если бы не ее вздорный характер! Никакие увещевания не действовали на эту бестию, и даже сравнение с усидчивой старшей сестрой Луизой, прекрасной блондинкой с серыми глазами и бледной аристократической кожей, которая только и делала, что жеманно обмахивалась веером, чтобы не упасть в обморок от чувств, и потребляла несчетное число засахаренных слив, неизменно подаваемых к столу, не возымело успеха.

– Эспер, – в очередной раз миссис Гудвилл обращалась к дочери после жалоб на нее от старожил прихода, – когда ты образумишься? Снова тебя обвиняют во всяких пакостях! Бог мой, но я слышала, как тебя назвали сущей дьяволицей! И это говорят про дочь священника! Что ты снова натворила?

– Матушка, но я ничего плохого не сделала, а всего лишь прочитала молитву перед тем, как старуха Толми вошла в церковь. Я же не виновата, что она настоящая ведьма! А это так: проходя мимо меня и брошенной мной заговоренной ниточки, она споткнулась и чуть не свалилась на землю! Я же права!

– Что ты несешь, моя деточка?! – миссис Гудвилл вся раскраснелась и спешно подхватила веер, чтобы унять дрожь. – Не смей вплетать свои еретические наговоры! Это все ты, матушка Изабелла, виновата! Научила ее пустой ворожбе и запудрила голову народными преданиями! Не смейте это продолжать и позорить наш род! Скоро Луизе выходить замуж, а вы все портите!

Если старая нянюшка притихла, перебирая прохудившиеся чулки своих подопечных и склонив голову как можно ниже, то Эспер не стала молчать, подскочив с резного кресла.

– А разве хорошо, практикуя черную магию, приходить к церкви, чтобы навести на кого-нибудь порчу? Сколько раз уже нашему батюшке жаловались люди, что у них скот пропадает, как только старуха Толми с ними поругается? Я просто решила проверить, правда ли это, что про нее говорят. Пусть знает, что ее раскусили! – топнув ногой, Эспер выхватила из рук своей сестры сладкую сливу и нервно зашагала по комнате.

– Окстись, деточка! – мать достопочтенного семейства не собиралась сдаваться, хоть и отстаивание своей позиции не было ее главным преимуществом. – Надо было бы тебя в монастырь отправить на перевоспитание, да боюсь, что наше доброе имя еще сильнее от этого пострадает. Никак ты не жалеешь нервов своей несчастной матери и больного отца. Посмотри, как сэр Генри страдает! Как он сдал за последние годы! Всю свою жизнь он только и делал, что всем угождал, а тебя вконец избаловал нам на беду. Как сговорился с нянюшкой, рассказывая тебе всякие небылицы и подначивая твое безобразное поведение, не приветствуемое среди юных леди, так все в нашем доме пошло кувырком!

– В каждой сказке есть доля правды, а против наговоров и полезных снадобий, которые могут помочь заживить раны или избавить от головной боли, даже мой отец никогда не возражал! Сколько раз отвары трав нянюшки помогали ему подняться с постели?

На этих пылких словах Эспер нянюшка боязливо подняла глаза и опасливо посмотрела на леди Элинор. Та гневно метнула на нее взгляд, рукой пресекая продолжение этой темы.

– Неустанные молитвы и следование священным писаниям дают вашему отцу силы, и только они! – руки матери семейства так затряслись от возмущения, что она выронила свой веер и перевернула чашку со сливами, которые дружно покатились на пол.

– Кто захочет связать свою жизнь с такой дерзкой девчонкой?! Даже Эдгар Трентон, прекрасный и достойным молодой человек, от тебя шарахается, Эспер! Его мать, миссис Трентон, уже сильно сомневается в такой партии, как ты, наслушавшись по округе всякой молвы.

Глава 2. Яблонька

Отныне и далее, если не наступит новый срок, – тысяча семьсот семьдесят пятый год

Графство Уэстлендшир, близ Лоубери

Одним погожим июньским утром Эспер сидела на подоконнике в своей новой спальне с потрепанным томиком народных сказок и поверий, что осталось в память от ее отца сэра Генри Гудвилла. Острая боль от его ухода с течением времени сменилась на легкое уныние в перерывах между яростными нападками на окружающих, что хоть немного приводило нашу героиню в тонус и держало на плаву жизни. Теплые летние дни, долгие прогулки с матерью и подругой по именью своего дяди и близлежащему городу Лоубери вновь вернули на ее осунувшееся лицо легкий загар и юношеский румянец на щеках, который так любил сэр Генри.

Вот и сегодня Эспер ждала прихода своей подруги детства и лучшей союзницы Кэтрин Миллсон, в меру обеспеченной девицы двадцати лет, немного сухопарой и строгой, но и не лишенной девичьей привлекательности. Подруга жила в имении неподалеку и часто наведывалась в гости за неимением любого другого досуга в перерывах между балами. К сожалению, Эспер на время траура была лишена удовольствия танцевать с кавалерами, непременно выстраивающимися перед ней, но посудачить о всех знакомых и пострелять глазками на улице никто ей не запрещал.

Заметив свою подругу у входа в центральную калитку, она схватила легкую шляпку с розовыми бантами, так подходившими к ее персиковому платью с нежным цветочным узором, и стремглав понеслась вниз, чуть не сбив сэра Патрика, своего дядю.

– Эспер! – добродушный полный мужчина среднего роста и неопределенного возраста в рясе священника ошеломленно воскликнул. – Куда ты так стремишься? Неужели кавалеры заждались?

Немного смутившись от его смеха, Эспер любезно поцеловала дядю в подставленную для этого щеку и, поправив съехавшую шляпку, бросилась к дверям.

– Вот еще чего! Нет еще ни одного достойного моей спешки! Ко мне Кэтрин пришла. Решили с ней пройтись до Лоубери и посмотреть новинки тканей, которые должны поступить.

– Иди-иди, малютка, наслаждайся жизнью. Сегодня тебя рука не беспокоила? – немного с волнением произнес священник.

– Нет, – уже в дверях обернулась Эспер, удивленно смотря в знакомые серые глаза, которые неизменно передавались по родовой ветви Гудвиллов. – Сегодня нет жара, да и расчесывать шрам не хочется.

– Вот и отлично! Порхай навстречу солнцу и молодости! – умиротворенное выражение лица вновь вернулось к сэру Патрику, и он медленно зашагал в столовую изведать новые блюда, которые обещала нянюшка Изабелла.

Дело в том, что после смерти отца и переезда в дом дяди у Эспер стали проявляться симптомы, которые так боялась ее семья. Периодически ее руку сковывала неведомая сила, и по всему предплечью разливался жар, зудящий в области раскрасневшегося шрама. Как бы нянюшка не пыталась вылечить отварами и настоями свою подопечную, ничто не помогало. Дядя, зная о проблеме с самого рождения племянницы, часто становился задумчивым и неразговорчивым, уходя в свой кабинет. Приняв решение сделать всеобщую уборку дома и выбросить ненужный хлам, он хотел проверить, сработает ли благотворно наступление чистоты и порядка на недуг племянницы. Одним утром он самолично вынес несколько мешков из своего кабинета, проявив небывалую активность и инициативность. До этого момента вся его жизнь складывалась в постоянном накопительстве ненужного хлама, который заполонил многие комнаты. Удивительно, но эта тактика сработала, и племянница вновь забыла о неприятном зуде в руке.

Эспер успела спуститься со ступеней величественного здания, каким был дом ее дяди, когда подруга протянула к ней свои руки.

– Эспер, вот мы снова с тобой увиделись! – Кэтрин нежно улыбнулась, обнажив белоснежные зубы на своем похорошевшем лице.

– Как я рада встрече! – защебетала вторая, подхватывая подругу под руку. – Пройдемся до Лоубери и немного посудачим. Говорят, привезли прекрасные ткани с новым орнаментом и необычные шляпки. Надо опередить Луизу, пока она все не скупила от жадности.

Прыснув от смеха, обе зашагали по извилистой проселочной дороге, поднимая за собой пыль. Обсудив всех знакомых кавалеров, не заслуживающих их внимание, и дам, упоминать о которых вообще не следовало, они дошли до Лоубери, не почуяв усталости. Заглянув в интересующую их лавку с тканями, они забежали в булочную и купили немного сладостей, чтобы скрасить себе дорогу назад.

На обратном пути их нагнала коляска с двумя белыми лошадьми, управляемая мистером Эдгаром Трентоном.

– Милые девушки, – с искренним счастьем светловолосый молодой человек в элегантном наряде остановился возле подруг, – не составите ли мне компанию?

– Можно и так, – резко ответила Эспер, глядя на смутившуюся подругу и раскрасневшегося от волнения Эдгара.

Он быстро спрыгнул с места на землю и вежливо подал руку обеим девицам, чуть больше задержав ладонь Эспер. Она сделала вид, что не заметила такого жеста влюбленного человека, и резко обернулась назад, увлеченная криками на улице.

– Том, беги скорее к сэру Патрику Гудвиллу, пусть проверит эту негодницу! – в бешенстве кричала полная женщина средних лет, толкая неуклюжего мальчика в сторону проселочной дороги.

Обернувшись к своей собеседнице, она продолжила свою тираду:

– Это уму непостижимо! Моя малышка Энн так сильно ушиблась от этого дурацкого дерева, что вырастила негодная Эмма! Говорила я ее отцу при жизни, что он привел в дом настоящее исчадие, а не ребенка. Бывало, забьется в угол и молчит, когда я ей втолковываю, что нужно сделать. Вечно плакала и помалкивала – знала свое место. А тут, в начале весны резко поменялась – вон как вымахала, раздобрела на нашей еде, да еще огрызается! То козу свою ни к кому не пускала, то дерево посадила, что оно вон каким вымахало за пару месяцев, да еще яблоки какие выросли в такую рань! Хотим мы попробовать яблочко, а никак не получается: то ветка в глаз попадет, то мою малышку Энн скинет.

Глава 3. Каша

Несколько дней Эсперанса не могла поговорить со своим дядей по мучившим ее вопросам. Он всегда находил повод незаметно скрыться из дома и задержаться на работе. Твердо решив добиться правды любыми средствами, девушка направилась в сторону церкви до начала утренней службы.

Подходя к святому месту, она обратила внимание на прекрасную карету, запряженную четверкой вороных лошадей. Никогда ранее она не видела ничего подобного, удивляясь больше не роскоши убранства средства передвижения, сколько прекрасным холеным животным, нервно бьющим копытами по гравийной насыпи. Испытывая возросшее любопытство сельского жителя, знавшего всех в округе, Эспер быстро проскользнула в приоткрытые двери церкви и направилась к алтарю. Заметив, что дядя Патрик увлеченно разговаривает с неким родовитым джентльменом, она скрылась за колонну, пытаясь разглядеть пришедшего. Собеседником священника был статный высокий мужчина примерно одного с ним возраста с красивым волевым профилем и небольшой проседью густых черных волос. Элегантность одежды говорила о высоком чине, близком к королевскому двору.

«Интересно, кто это такой?» – подумала Эсперанса, от волнения перебирая четки в руках.

– И за кем мы следим, дорогая?

Услышав знакомый голос подруги, девушка резко обернулась, не зная, как лучше оправдать свое любопытство, однако это было излишним – Кэтрин бросила взгляд на двух мужчин и заулыбалась, отводя пойманную за подглядыванием к их привычной скамье.

– Если тебе интересен этот джентльмен, то его зовут мистер Блэкривер. Поговаривают, что он приближен ко двору. Ему принадлежит огромное поместье Торнланд-парк, расположенное на границе с другим графством, а также небольшое именье Блэкривер-лодж недалеко от Лоубери. Оно долгие годы пустовало, но сейчас ходят слухи, что скоро в него поселится один из сыновей мистера Блэкривера.

– У него есть сыновья? – заинтересовавшись величественным мужчиной еще сильнее, Эспер решила узнать о его семействе как можно больше.

Кэтрин, раскрыв для приличия томик своего молитвенника, склонилась к подруге чуть сильнее, прошептав:

– Да, у него два сына и три дочери. Старший сын по имени Томас должен унаследовать основное поместье отца, а второму юноше достанется именье близ Лоубери, если он возьмется за ум.

– Возьмется за ум? – достаточно громко переспросила Эспер, навлекая на себя внимание прихожан, заполнявших свои места перед службой.

– Да, – максимально тихо проговорила мисс Миллсон, озираясь по сторонам. – Поговаривают, что сэр Говард Блэкривер очень распутный молодой человек, хоть и слывет невероятным красавцем.

По сверкающим глазам подруги и ее пожатию руки, умоляющему не останавливаться, девушка продолжила:

– Я не знаю подробностей, но этот сэр Говард ранее был отдан на служение церкви, но он очень быстро расстался со статусом священника, хоть и получил отличное образование, потому что был замечен за неподобающими действиями с некими девицами отданного ему прихода.

Нервно сглотнув и игриво улыбнувшись Эспер, первая решила выдать все, что ей было известно:

– Узнав о позоре, который навлек его младший сын на их род, мистер Блэкривер отправил сына на военную службу к самой границе с Шотландией, где тот и провел последнюю пару лет. Недавно сэра Говарда заметили во дворе, где он получил от короля почетную награду за доблестные заслуги. С этого момента отец простил сыну его шальную молодость, решив передать ему именье и сделать его почетным гражданином графства, угодного двору.

– А зачем тогда он приехал к моему дяде? – Эсперанса спросила чуть громче, несмотря на растущее вокруг подруг недовольство прихожан, которые не слышали и половину речи священника, стоявшего у алтаря и начавшего службу.

– Думаю, он хочет отдать своего сына, в каком не уверен до конца, на попечение сэра Патрика. Чтобы тот проследил за молодым человеком и направил его на путь истинный, если он возьмется за старое.

Получив несколько гневных выкриков в свою сторону и перехватив недовольный взгляд сэра Патрика Гудвилла, девушки замолчали и до конца службы смотрели исключительно в свои потертые книги, смиренно опустив глаза. Однако вид истинно верующих прихожанок скрывал под собой бурю юношеских эмоций, кружащих вокруг таинственной фигуры мистера Говарда Блэкривера.

Выбежав первыми из церкви, подруги долго смеялись под пышными кустами шиповника неподалеку, продолжая перешептываться по интересующей их теме.

– А каков он на вид? – не унималась Эсперанса, рисуя в своем воображении образ коварного соблазнителя и неизменного негодяя из романов.

– Говорят, что он очень красив. Весь в отца, только еще выше ростом и шире в плечах. У него такие же черные волнистые волосы и темные, почти черные глаза, а ресницы длинные, как у коровы. Его часто видят в седле на вороном коне, – Кэтрин описывала джентльмена со всей страстью, заочно влюбившись в него всем сердцем.

– Думаешь, мы его увидим? – оглядываясь по сторонам, Эспер вывела подругу на дорогу.

– Дождемся бала, который состоится через пару недель. Надеюсь, тебе уже можно будет его посетить, потому что я наслышана о том, что твоя сестрица Луиза Дарли с супругом обещали прибыть? – Кэтрин с надеждой бросила взгляд на подругу, а потом махнула рукой своей матери, спешившей к ним навстречу.

– Девушки, – торопливо семеня ногами, миссис Миллсон настигла подруг, – рада, что вас увидела. Вы не представляете, что сейчас произошло в церкви!

Глава 4. Золотистый гусь

Несколько дней спустя Эспер с любопытством рассматривала свое отражение в зеркале, переодевшись в костюм юного джентльмена. Если добавить шляпу дяди Патрика и накинуть сверху плащ, то образ станет просто изумительным и правдоподобным. Вероятно, девушка была бы в полном восторге от классического женского наряда, приготовленного для предстоящего бала, но ни это платье, ни второе на смену порванному священной яблоней не было готово в связи с большим наплывом желающих блистать среди танцующих пар. Костюм юноши выполнялся другим мастером, набившим руку на мужских нарядах, от этого и был готов так скоро. В любом случае Эсперанса пребывала в полном восторге от свободы действий во время ее будущих приключений с дядюшкой Патриком и его соратником сэром Джеймсом Колпом.

От приятных размышлений и самолюбования девушку отвлекли крики во дворе, сопровождающиеся топотом копыт. Выглянув в окно своей спальни, расположенной в правом крыле второго этажа и выходящей к парадному подъезду, мисс Эспер заметила спешившегося всадника, идущего в сторону дома. Узнав в нем мистера Медоуз, хозяина лоуберийского трактира «У бука», она удивилась его бурной реакции, так как до настоящего момента ни разу не замечала за ним ни одного признака эмоции на лице. Быстро переодевшись в свое домашнее платье, она мгновенно спустилась на первый этаж, пытаясь узнать подробности.

У распахнутой двери кабинета хозяина дома стоял вышеупомянутый господин и зевающий сэр Патрик, решивший подремать перед вечерней службой.

– Я вас не понимаю, мистер Медоуз, что у вас произошло? – унимая новый приступ зевоты, священник заметил на ступенях свою племянницу.

– Этот дурень Джеки притащил золотого гуся к нам в трактир, а моя дочь решила выдрать одно его перышко, но намертво прилипла! Потом жена, заметив произошедшее, кинулась ей на помощь, но также не смогла оторвать руку от этой заколдованной птицы! Пойдите, отец Патрик, разберитесь с этим блаженным! Боюсь, что в него демоны вселились. Все ему прощалось доныне, хоть я и предупреждал не верить в его доброту и безобидность, – яростно жестикулируя руками, пришедший выплескивал свои бушующие эмоции на хозяина дома.

– Постойте, давайте сначала зайдем внутрь, чтобы никто нам не помешал, – мистер Гудвилл укоризненно посмотрел на свою племянницу, пропуская внутрь своего взбудораженного гостя.

Не пожелав сдаться так быстро, Эспер успела сбежать вниз и подставила свою ножку в проем, чтобы дверь перед ней не захлопнулась. Заметив этот хитрый ход, дядя Патрик оттолкнул возникшее препятствие своим ботинком и демонстративно закрыл перед племянницей дверь.

– Ладно-ладно, – злобно прошептала Эспер, – я все вам припомню, дядюшка. Понадейтесь на меня в следующий раз, когда на вас обрушится злоба очередного дерева или горящее варево подступит к ногам!

Нервно расхаживая по коридору, девушка недолго перебирала в голове варианты, чтобы услышать беседу за дверями, и вскоре ее лицо озарила довольная улыбка. Неуемная Эсперанса выбежала на улицу, чтобы убедиться в своих догадках. Очень скоро она радостно подпрыгнула, довольная своей смекалкой, и ринулась в цветочную клумбу, расположенную под окнами кабинета дяди. Теплый день с нежным ветерком заставили его приоткрыть окно часом ранее, что могло бы сейчас сыграть на руку любопытствующей особе.

Пробравшись как можно ближе к окну сквозь заросли пионов и кустистых роз и примяв некоторые из них, она, будучи полностью скрытой от посторонних глаз, могла слышать все, что происходило в нужном ей помещении. Однако не успела девушка прислушаться к разговору, как заметила нового всадника, во весь упор скакавшего к дому. Признав в нем городского сапожника мистера Фредрикса, отца вышеупомянутого Джеки, которого по всей округе с самого рождения считали откровенным дурачком, Эспер поняла, что дело серьезное. Через пару минут в кабинете раздались новые голоса, переходящие в крик и возможную драку, пока успокаивающий голос мистера Гудвилла не восстановил порядок:

– Господа, перестаньте! Давайте сначала разберемся в произошедшем. Я так понимаю, что все началось с вашего сына Джеки. Верно, мистер Фредрикс?

После небольшой паузы послышался неуверенный голос новоприбывшего:

– Скорее с моих старших сыновей, отец Патрик. Дело в том, что вчера утром я послал своего старшего сына в лес собрать поленьев для печки. Тот захватил с собой добротный кусок мясного пирога и фляжку вина, взяв с собой для компании нашего пса. Ближе к полудню собака вернулась, а сын – нет. Послал я тогда второго сына на поиски брата, так и он обчистил наш стол, ухватив целый ломоть оставшегося пирога и новую фляжку вина. И чтобы вы думали? Пес вернулся, а второй сын также пропал в лесу. Небось, заблудился или того хуже… Видя все это, мой младший Джеки вызвался всех найти, но куда ему? Вы же знаете, что он у нас немного слабоумный. Мы ему строго запретили идти в лес вечером, да из еды ничего не осталось, кроме постной лепешки да прокисшего пива. Стоило мне отвернуться, так он, прихватив припасы, помчался следом за нашим псом. Все, думаю, все пропали. Ноги-то у меня больные, долго по лесу не смогу ходить. Остались мы со старухой одни. А сегодня утром слышим крики на улице. Выглядываем, а по дороге идет наш Джеки с золотым гусем в руках, а за ним плетутся миссис Медоуз с дочкой. Помчались мы разбираться, в чем дело, а глядь, приклеились они к гусю. Кричат, просят освободить, а наш дурень Джеки им в ответ причитает: «Отдадите мисс Медоуз за меня, освобожу». Никакие уговоры на него не действуют! Вот вам крест!

– Все вы разбаловали своего дурачка, – нетерпеливо вмешался мистер Медоуз. – Как можно серьезно считать, что моя красавица пойдет замуж за такого блаженного? Ладно бы ваш старший сын посватался, а то бракованного нам подсовываете!