Сказки Лоубери

Глава 1. Семейство Гудвилл

Сказка – ложь, да в ней в намек…

Тысяча семьсот семьдесят четвертый год

Графство Уэстлендшир, близ города Лоубери

Едва ли, кто знал достопочтимое семейство Гудвиллов из поместья Блюберри-парка, мог предположить, что их младшая дочь будет выбиваться из общей картины благочестия и благополучия своим противным и негожим поведением. Сколько охов и ахов пришлось пережить ее добродушной матушке, леди Элинор Гудвилл, когда она выслушивала упреки от соседей, льющиеся как из рога изобилия на славную темноволосую головушку ее любимой дочурки. Причины всегда оставались неизменны с самого детства: маленькая Эспер была неусидчива, любопытна, чрезмерно игрива и озорна. С взрослением этой шарнирной девочки, которая не могла усидеть на месте, добавился острый ум, сообразительность и прямота в высказываниях, что совсем не красили молодую особу перед уважаемыми семействами вокруг, имеющими дражайших сыновей на выданье. Нянечка Изабелла, пожилая упитанная матрона, воспитавшая несколько поколений Гудвиллов, часто громко вздыхала, глядя на очередное порванное платье своей любимицы с грязным до колена подолом, и мысленно осуждала сэра Генри за то, что он дал малышке такое необычное имя для старой Англии. Кто бы мог подумать, что девочку назовут Эсперансой? Какой стыд! Безусловно, мать малютки всячески противилась такому имени, не сулившему ничего путного его обладательнице и выделявшему ее среди остальных, так что даже доводы сэра Генри, очень умного и рассудительного супруга и по совместительству священника нескольких приходов, о том, что это испанское имя означает «надежда», никак не могли ее примирить с таким позором. Все же, как читатель может догадаться, новорожденную с ясными серыми глазами в итоге назвали Эсперансой, а неуместность этого звучания навсегда была скрыта кратким именем Эспер. Лишь в особые моменты раздражения и возмущения со стороны семьи по всему дому рокотало полное имя «Эсперанса».

К девятнадцати годам Эспер превратилась в миловидную стройную девицу, одним своим взглядом сшибающую с ног молодых людей разного положения, но потом быстро их отрезвляющую колкостями, которые выдавал ее прекрасный ротик с алыми пухлыми губами. Скольким лордам и баронетам она могла бы составить партию, если бы не ее вздорный характер! Никакие увещевания не действовали на эту бестию, и даже сравнение с усидчивой старшей сестрой Луизой, прекрасной блондинкой с серыми глазами и бледной аристократической кожей, которая только и делала, что жеманно обмахивалась веером, чтобы не упасть в обморок от чувств, и потребляла несчетное число засахаренных слив, неизменно подаваемых к столу, не возымело успеха.

– Эспер, – в очередной раз миссис Гудвилл обращалась к дочери после жалоб на нее от старожил прихода, – когда ты образумишься? Снова тебя обвиняют во всяких пакостях! Бог мой, но я слышала, как тебя назвали сущей дьяволицей! И это говорят про дочь священника! Что ты снова натворила?

– Матушка, но я ничего плохого не сделала, а всего лишь прочитала молитву перед тем, как старуха Толми вошла в церковь. Я же не виновата, что она настоящая ведьма! А это так: проходя мимо меня и брошенной мной заговоренной ниточки, она споткнулась и чуть не свалилась на землю! Я же права!

– Что ты несешь, моя деточка?! – миссис Гудвилл вся раскраснелась и спешно подхватила веер, чтобы унять дрожь. – Не смей вплетать свои еретические наговоры! Это все ты, матушка Изабелла, виновата! Научила ее пустой ворожбе и запудрив голову народными преданиями! Не смейте это продолжать и позорить наш род! Скоро Луизе выходить замуж, а вы все портите!

Если старая нянюшка притихла, перебирая прохудившиеся чулки своих подопечных и склонив голову как можно ниже, то Эспер не стала молчать, подскочив с резного кресла.

– А разве хорошо, практикуя черную магию, приходить к церкви, чтобы навести на кого-нибудь порчу? Сколько раз уже нашему батюшке жаловались люди, что у них скот пропадает, как только старуха Толми с ними поругается? Я просто решила проверить, правда ли это, что про нее говорят. Пусть знает, что ее раскусили! – топнув ногой, Эспер выхватила из рук своей сестры сладкую сливу и нервно зашагала по комнате.

– Окстись, деточка! – мать достопочтенного семейства не собиралась сдаваться, хоть и отстаивание своей позиции не было ее главным преимуществом. – Надо было бы тебя в монастырь отправить на перевоспитание, да боюсь, что наше доброе имя еще сильнее от этого пострадает. Никак ты не жалеешь нервов своей несчастной матери и больного отца. Посмотри, как сэр Генри страдает! Как он сдал за последние годы! Всю свою жизнь он только и делал, что всем угождал, а тебя вконец избаловал нам на беду. Как сговорился с нянюшкой, рассказывая тебе всякие небылицы и подначивая твое безобразное поведение, не приветствуемое среди юных леди, так все в нашем доме пошло кувырком!

– В каждой сказке есть доля правды, а против наговоров и полезных снадобий, которые могут помочь заживить раны или избавить от головной боли, даже мой отец никогда не возражал! Сколько раз отвары трав нянюшки помогали ему подняться с постели?

На этих пылких словах Эспер нянюшка боязливо подняла глаза и опасливо посмотрела на леди Элинор. Та гневно метнула на нее взгляд, рукой пресекая продолжение этой темы.

– Неустанные молитвы и следование священным писаниям дают вашему отцу силы, и только они! – руки матери семейства так затряслись от возмущения, что она выронила свой веер и перевернула чашку со сливами, которые дружно покатились на пол.

– Кто захочет связать свою жизнь с такой дерзкой девчонкой?! Даже Эдгар Трентон, прекрасный и достойным молодой человек, от тебя шарахается, Эспер! Его мать, миссис Трентон, уже сильно сомневается в такой партии, как ты, наслушавшись по округе всякой молвы.