Сказки на ночь

История о лунном луче и старой шарманке

За окнами большого города, где даже ночью не гаснут огни и машины гудят усталыми голосами, наступает время чудес. Это время, когда маленькие дети уже спят в своих кроватках, укрывшись мягкими одеялами, а по небу, задевая верхушки высоток, плывет круглая луна.

В этот час просыпается он — самый тонкий и любопытный Лунный Лучик. Он бесшумно соскальзывает с серебряного лунного диска и отправляется в свой ночной обход.

Лучик легкий, как пух, и тихий, как мысль. Он просачивается сквозь стекла и заглядывает в каждое окно.

— Все ли спят? — шепчет он, скользя по подоконнику.
В одной комнате он видит мальчика, который обнял плюшевого мишку и посапывает в подушку.
— Хороший мальчик, — кивает Лучик и заглядывает ему в сон. Там он видит разноцветные карусели и сладкую вату. Хороший сон, добрый.

В другой квартире развалился на диване пушистый кот. Лучик щекочет ему усы. Кот дергает лапой во сне — наверное, ловит мышь в своих кошачьих грезах. Лучик довольно светится: кот спит, а значит, завтра будет бодрым и ласковым.

— Это очень важная работа, — думает Лучик, заглядывая в спальни к мамам и папам, к бабушкам, дедушкам и даже к маленьким собачкам, которые свернулись калачиком в своих корзинках. — Чтобы утром люди делали великие дела и изменяли этот мир, ночью они должны как следует отдохнуть и увидеть хорошие сны.

Перелетая с этажа на этаж, Лучик смотрит на город сверху. Сейчас это огромный Мегаполис из стекла и бетона. Но Лучик помнит все. Он очень старый, ведь он — часть Луны.

Когда-то очень давно, на этом самом месте, где сейчас гудят поезда метро и сверкают огнями торговые центры, стоял старинный город. И больше всего на свете Лучик любил заглядывать в одно место — в переулок возле старого каменного театра.

Там, под теплым круглым фонарем, всегда стоял Шарманщик.
Он был старый, с добрыми глазами и пышной седой бородой. В любую погоду — в снег и в дождь — он крутил ручку своей шарманки. Инструмент пел грустную, но удивительно красивую мелодию.
Лучик тогда светил изо всех сил, помогая фонарю освещать музыканта. А снежинки, словно маленькие балерины, кружились в свете фонаря и тихонько садились Шарманщику на бороду, делая его похожим на доброго зимнего волшебника.

Лучик помнил, как после спектаклей из дверей театра выходили нарядные дамы в длинных платьях и мужчины в цилиндрах. Как цокали копыта лошадей, запряженных в экипажи, и как весело скрипели полозья саней по первому снегу, развозя веселых горожан по домам.

Прошли годы. Город вырос и изменился до неузнаваемости. Не стало ни экипажей, ни той старинной мостовой.

Исчез и Шарманщик. Теперь его шарманка стоит в городском музее, за стеклом. Говорят, что сам Шарманщик ушел в те самые лучшие миры, где всегда тепло и где никогда не кончается музыка.

Но Лучик помнит. Он помнит каждого человека, каждую лошадь и каждую снежинку на бороде старика. И сейчас, пролетая мимо окон спящего мегаполиса, он знает одно: мир изменился, люди научились строить высотные дома и быстрые машины, но закон добра остался прежним.

Чтобы делать этот мир лучше, людям нужен отдых. Им нужны сладкие сны.

И пока Лучик следит за этим, пока его серебряный свет охраняет сон детей, котов и взрослых — в мире все будет хорошо.

Вот и сейчас он устроился поудобнее на занавеске в детской комнате, чтобы охранять твой сон. Спи сладко. Пусть тебе приснится что-то очень красивое, может быть, даже старый Шарманщик с его доброй мелодией.

Спокойной ночи.

Песчинки-путешественники

На побережье, где море целует сушу, под лунным светом, когда все люди уже разошлись по домам, песок начал шептаться. Это был тихий, едва слышный шелест, похожий на вздох. Одна песчинка, почти прозрачная и отполированная морем до бледного розового цвета, обратилась к своей соседке:

— Сегодня так тихо. Давай поговорим о том, что видели. Иначе заснуть невозможно.

Соседка, песчинка угловатая и темная, ответила:
— Я была ракушкой. Целой, перламутровой, в которой море пело. Прошли века, и волны растирали меня всё мельче и мельче, пока я не стала вот этой крошкой. Но я помню, как рыбы-клоуны прятались в моих щелях.

С третьей стороны послышался голос, сухой и теплый:
— А я родилась в пустыне. Видела, как караваны верблюдов шли по барханам, и звенели их колокольчики. Видела оазисы, где под пальмами путники пили воду, такую сладкую, что даже мы, песчинки, чувствовали её вкус в воздухе. А однажды видела закат, который окрасил всю пустыню в цвет расплавленного золота. Тогда я поняла, что являюсь частью чего-то бесконечно красивого.

Тут вмешалась четвертая, круглая и гладкая:
— Моя история началась в горах. Я была частью огромной скалы, которая смотрела на город из белого камня. Люди строили там храмы и дворцы, а я была в их стене. Потом пришло время, и земля содрогнулась. Камень раскололся, и нас, обломков, дожди и реки несли столетиями, пока мы не стали такими… маленькими. Те города давно забыты, но в нас осталась их память.

Пятая песчинка, самая маленькая и блестящая, прошептала:
— Я лежала на самом дне океана. Видела древние корабли с деревянными бортами, которые медленно опускались в темноту, обнимаемые водорослями. Видела и современные железные гиганты, проплывавшие высоко над нами, как облака. А еще я видела сокровища — сундуки, монеты, драгоценности, которые тоже со временем превратились в песок. Самые чудесные существа — осьминоги, меняющие цвет, и медузы, светящиеся в темноте, — называли это место домом.

И тогда заговорили все разом. Тысячи, миллионы голосов, каждый со своей историей. Одни были вулканическим пеплом, видевшим рождение островов. Другие — частью великих ледников, которые таяли и несли их в моря. Третьи помнили динозавров, шагавших по берегам древних рек. Их истории сплетались в единую ткань — историю самой Земли, где каждая крошечная частица была свидетелем вечности.

Их беседа была бесконечна, как само время. Они рассказывали о бурях и штилях, о любви, разлуке и надежде людей, чьи следы они ощущали на себе. Они говорили о том, как всё меняется, но ничто не исчезает — лишь превращается, принимает новую форму. Красивая раковина становится песком. Величественная гора — пляжем. Затонувший корабль — домом для новых существ.

Постепенно их голоса становились всё тише, сливаясь с рокотом прибоя. Лунный свет мягко серебрил их, укачивая. Они понимали, что завтра ветер, может быть, разнесёт их в разные стороны. Одну — в дюны, другую — на морское дно. Но это не было грустно. Потому что они знали: где бы они ни оказались, они будут носить в себе все эти истории. И когда-нибудь, на новом берегу, под новым созвездием, они снова начнут свой тихий, мудрый разговор.

А над ними небо, усыпанное звёздами — такими же древними песчинками вселенной, — мягко мигало. Море, как заботливая нянька, накрывало их своим тёплым, тёмным одеялом и напевало колыбельную, которая звучала с самого начала времён.

И песок, этот великий мудрец и путешественник, засыпал. Со смиренной улыбкой, полный воспоминаний и покоя. Потому что нет конца у истории, есть только паузы. А сон — самая сладкая из них.

Спокойной ночи. Пусть ваши сны будут такими же глубокими и мудрыми, как истории у моря.