Сказки старого леса

На опушке у костра

Ночь накрыла лес тяжёлым бархатным покрывалом. В небе, словно огромный бледный глаз, висела полная луна — круглая, холодная, беспощадная. Её свет просачивался сквозь ветви, рисуя на земле изломанные тени, похожие на когти неведомого зверя.

На опушке, окружённой тёмными стволами вековых деревьев, горел костёр. Пламя трепетало, бросая рыжие отблески на мордочки маленьких зверят, тесно сбившихся вокруг. Тут были и пугливые крольчата с подрагивающими усиками, и любопытные лисята, настороженно поднявшие ушки, и шустрые бельчата, переглядывающиеся друг с другом, и даже несколько мышат — самых робких, они жались к краю круга, но всё равно не уходили. Барсучата, ежата, бурундучки — все сидели, затаив дыхание, уставившись на старого седого ежа, восседавшего во главе круга.

Один его глаз — мутный, затянутый пеленой — смотрел будто сквозь них, в какую‑то далёкую, страшную даль. Второй — острый, пронзительный — сверкал в свете костра, как осколок чёрного стекла.

— Дедушка Ёж, — пропищал самый маленький крольчонок, дрожа всем тельцем, — расскажи нам страшную историю!

Остальные подхватили хором, их голоса дрожали от страха и восторга:

— Да‑да, страшную! Про что‑то жуткое!

— Про то, что прячется в лесу по ночам!

— Про то, чего нужно бояться!

— И чтобы было по‑настоящему страшно! — добавил рыжий лисёнок, стараясь казаться храбрым, но его хвост предательски подрагивал.

Старый ёж медленно поднял лапу. Шум стих мгновенно, будто его поглотила тьма за кромкой света. Он обвёл детвору своим единственным зрячим глазом, и в тишине стало слышно, как трещат сучья в огне и как где‑то вдалеке ухает филин — раз, другой, будто отсчитывая последние мгновения их беззаботности.

— Хорошо, — прохрипел ёж. Его голос был похож на шорох сухих листьев под когтями хищника. — Я расскажу вам историю. Давным‑давно, в этом самом лесу, стоял огромный древний дуб. Так высок, что его верхушка царапала луну, так стар, что корни его помнили времена, когда звери говорили на одном языке с ветром.

Этот дуб был не просто деревом — он был целым городом для лесных жителей. В его ветвях, словно в огромном общежитии, ютились десятки белок: старые и опытные, молодые и беспечные, озорные бельчата, только научившиеся прыгать. В дуплах свили гнёзда птицы, под корнями прятались мыши и бурундуки, а на нижних ветках устраивали свои склады сойки. Все жили дружно, делились припасами, предупреждали друг друга об опасности. По вечерам с дерева доносился смех, шёпот, скрип веток — будто сам дуб дышал и разговаривал.

Но однажды утром к нему пришли лесорубы.

Их тяжёлые сапоги хрустели по опавшей листве, нарушая привычную лесную тишину. Топоры блестели в первых лучах солнца, а глаза людей были холодными и пустыми, как камни. Один из них, самый высокий, с бородой, заросшей мхом, поднял руку и указал на дуб.

— Вот он, — хрипло произнёс он. — Самый большой. Самый старый. То, что нужно.

Белки на ветвях замерли. Птицы притихли. Даже ветер, казалось, перестал колыхать листья. Все поняли: это не просто визит. Это приговор...