Сказочница

Часть первая. Сказочница.

В вашей жизни не происходит ничего интересного? Она тосклива и однообразна как дождливое ноябрьское утро? А вы мечтаете о приключениях и романтике? Будьте осторожны в своих мечтах. Потому что однажды они могут сбыться. И вся жизнь полетит кувырком, стоит вам только открыть одну невидимую дверь

Глава первая

в которой появляется невероятный красавец

– Тебе хорошо живётся – у тебя всё есть!

– Да-а… – я не жалуюсь!

«Бобик в гостях у Барбоса»

Сидеть в темноте и смотреть на падающий за окном снег, что может лучше? Что может быть прекраснее медленного кружения снежинок? Почему так, почему от холодного снега за окном становится тепло на душе? Как правило. Обычно. У нормальных людей, не у меня, нет.
Я сидела в пустом кабинете у потухшего монитора, таращилась на белых мух за окном и с трудом сдерживала слезы. Хотелось плакать. Выть, зажмурив глаза и сжав зубы. И самое ужасное, что все это без какой-либо на то причины. А просто по совокупности жизни.

Еще сегодня утром я думала о том, что, в принципе, не все так и плохо. Я совершенно одинока, но зато молода и красива... пока еще молода, пока еще красива... У меня хорошая работа, я живу в центре Европы, я успешна, я много путешествую, я говорю на четырех языках и понимаю еще восемь... Вероятно, мне многие завидуют. И если все это повторять довольно часто, то рано или поздно в это даже можно поверить.

Этим утром мне совершенно неожиданно написала Ирка Киселева. Мы учились вместе в школе, и об этом не очень хотелось вспоминать. Мне. Потому что ничего хорошего со мной в школе не происходило. А Ирке вспоминать хотелось очень. Поэтому она сообщила мне, что она в Праге, что вместе с ней тут еще Светка Мирончик и Аня Сашенько, и что нам всем нужно обязательно где-то собраться немедленно и лучше прямо сегодня вечером, чтобы вспомнить прекрасные школьные годы.

И я почему-то согласилась. Я могла соврать что угодно, и мне бы поверили. По какой-то совершенно невероятной причине мне верили всегда, сколько себя помню, какую бы чушь я ни несла, какую бы ерунду ни выдавала за правду. Именно поэтому все мои одноклассники были уверены в том, что я дочь японского императора, который вынужден был бежать от заговорщиков в наш забытый всеми богами городишко. И уже тут, на родине Франциска Скарыны, жестокие ассасины настигли его и маму, а мы с братом оказались в детском доме. Таких историй за все свое детство я слышала миллиард, и веры этим историям, как правило, не было никакой, но мне почему-то верили. Я самозабвенно вещала об алмазных залежах, летающих слонах и розовых пингвинах. Я сочиняла такое, что от собственного вранья уши сворачивались в трубочку. А окружающие слушали, кивали с заинтересованным видом и задавали уточняющие вопросы.

И только один человек всегда знал, когда я говорю неправду. Кай... боль моя. Нет, о Кае точно нельзя думать, не сегодня, когда за окном идет снег и так хочется плакать, а надо держаться и не раскисать, потому что встретиться с тремя одноклассницами – это... это как войти в клетку к тигру. Нет, к тигру, льву и крокодилу. И при этом надо улыбаться и выглядеть хорошо и счастливо, потому что в противном случае тебя сожрут.

И я улыбалась. У зеркала в холле я долго примеряла маски радости, восторга и хорошего настроения, а потом запахнула пальто, замоталась до глаз снудом и вышла в снег.

Все три мои одноклассницы были в дубленках, юбках и на высоченных каблуках. Переминаясь с ноги на ногу, они ждали меня у метро и с некоторым превосходством на лицах рассматривали проходящих мимо чешек. Такого же снисходительного взгляда поначалу удостоились и мои зимние кеды с видавшим виды рюкзаком. А потом Сашенько меня узнала и закричала на всю улицу:

– Кацура!!

Раскинула руки и полетела ко мне. И в тот же миг мне стало стыдно за то, что я не умею забывать и прощать. Потому что школу мы закончили 10 лет назад, а школьные обиды все еще были живы в моем сердце, а радость моя от встречи с дорогими одноклассницами была совершенно неискренней.

– Сколько лет, сколько зим!

– Отлично выглядишь! Мирка, я тебя чуть узнала!..

По дороге в ресторан девчата щебетали, рассказывали о себе, вспоминали школу и одновременно засыпали меня вопросами. И даже еще до того, как мы дошли до места назначения, я поняла, что сегодня опять буду вдохновенно врать, потому что мысль о том, что придется говорить правду о своем беспросветном одиночестве и ловить на себе сочувственные взгляды, была болезненно невыносима.

Ресторан обдал парафиновым теплом и Новым годом. Полумрак, мягкий свет от свечей на столиках, резные стулья и грубо сколоченные столы в средневековом стиле…

– Миииир! Тут та-ак классно! – пропищала Ирка еще даже до того, как заглянула в меню.

– Слушай, а это точно нормальный ресторан? – уточнила Аня, подозрительно разглядывая это самое меню. – Что-то очень дешево... Мне говорили, что, если в Праге пиво дешевле 50 крон, то это не пиво, а моча…

– Аня, можешь мне поверить, – я с трудом сдерживала раздражение. – Найти в пражском ресторане мочу вместо пива довольно сложно. И даже если бы это кому-то все-таки удалось, думаю, владелец ресторана был бы распят, затем четвертован, затем посажен на кол, его тело повесили бы в назидание остальным на Староместской площади, а его дети были бы прокляты и преданы анафеме…

Одноклассницы захихикали, но пиво все-таки решили не брать. Впрочем, в хороший снежный вечер горячий сваржак  пьется намного вкуснее. Может, из-за вина, а может из-за чего другого, но раздражение мое как-то неожиданно улеглось, воспоминания не были болезненными, беседа плыла размеренно сквозь вечер и снегопад. И мне даже было почти хорошо. До тех пор, пока Светка Мирончик вдруг не сказала:

Глава вторая

в которой я знакомлюсь с королем

«Я в реке. Пусть река сама несёт меня,» –

решил Ёжик, как мог глубоко вздохнул,

и его понесло вниз по течению.

Ёжик в тумане.

А разбудил меня не будильник и не солнце, как в прошлый раз. Разбудили меня слова, произнесенные громким, злым, мужским голосом:

– Нет, это уже становится интересно!

Я распахнула глаза и увидела Кира. Ну да, его. Он снова был обнажен, в своей спальне, в своей кровати и рядом со мной. И он был в ярости. Дежавю...

– Я тебе вчера что сказал?

– Что? – я заглянула под одеяло, обнаружила отсутствие пижамы на себе и страдальчески сморщила нос.

– Я велел тебе сидеть на месте и никуда не ходить! – рявкнул он.

– Я и не ходила никуда, – проворчала я, отодвигаясь от него подальше. – Меня дракон напугал. И я в обморок упала.

Кир моргнул.

– Какой дракон?

– Большой и черный, – я в ужасе передернула плечами и ткнула пальцем в сторону окна. – Там.

Кир, кажется, завис на несколько секунд. Потому что он ничего не говорил, не двигался и просто смотрел на меня, что-то соображая. А я начинала злиться. Что за наезды вообще? Допрос какой-то дикий... Я, между прочим, пострадавшая сторона, у меня вторая подряд пижама пропала!

– Хорошо, – наконец кивнул Кир, а я мысленно возмутилась, потому что в сложившейся ситуации ровным счетом ничего хорошего не было. – Про дракона потом. А сейчас ты мне расскажешь, как ты вышла отсюда вчера. И главное, как вернулась!?

Затем он коварно заглянул под мое одеяло, похабно улыбнулся и добавил:

– И где мой халат?

Я хлопнула наглеца по рукам и злобно зашипела:

– Отвали!

– Это вообще-то, моя кровать, – возмутился Кир, а я только плечами пожала.

– А мне плевать! – я просто взбесилась. – Я к тебе в кровать не забиралась! Я вообще не понимаю, как я здесь оказалась вчера и почему я снова проснулась сегодня рядом с тобой! Я вчера в обморок упала, очнулась дома... Знаешь, как меня тошнило? И так хотелось поверить, что вся эта бредовая ситуация только дурной сон?!.. Провались ты, со своим халатом! – я зло посмотрела на Кира и продолжила:

– И спать я легла дома! Слушай, я же пижаму себе новую купила, блин... Дорогую! Где моя пижама опять? Достало всё!

Кир оторопело молчал, а я чуть не плакала от обиды. Пижамку было очень жалко. Новую, атласную, зеленую и с черными бретельками. А все из-за фантазий моих дурацких и вранья.

– Я знаю только одно! – я ткнула в красавчика пальцем и произнесла по слогам:

– Я. Тебя. Придумала.

– В смысле?

Смотрите-ка! Он все-таки умеет разговаривать! Я открыла было рот, чтобы рассказать про трепетную встречу одноклассников и про свое вранье. Потом подумала о том, что придется поведать не только о вранье, но и обо всех пикантных и унизительных подробностях и причинах, и почувствовала, как огнем полыхнули уши и шея. А у Кира бровь удивленно поднята и взгляд внимательный.

– Я... у меня... мне... – мучительно соображаю, что бы такого правдоподобного соврать, чтобы этот детектор лжи не заметил, скольжу по красавчику взглядом, а он вдруг широко улыбнулся, подался ко мне всем телом и доверительно шепнул:

– Не хочу тебя расстраивать, но ты совершенно не умеешь врать!

Я. Просто. Обалдела. Подавилась словом и закашлялась. «Я не умею врать? Держите меня семеро! А кто тогда, если не я? То есть я, конечно, не это хотела... Тьфу!»

– Я вообще никогда не вру! – искренне возмутилась я, а он просто ухмыльнулся, согласно кивнул и жизнерадостно заявил:

– Ладно, сказочница, живи пока... И давай договоримся уже: не надо мне врать. Даже не пытайся. Не хочешь говорить правду – молчи.

Я с трудом сдержала облегченный выдох и только презрительно фыркнула. Кир на моё фырканье вообще никак не отреагировал и продолжил, как ни в чем не бывало:

– Ты мне потом все расскажешь об этом подробно. А сейчас сделаем так... – он встал с кровати, а я поспешно отвернулась. Вот ведь, ни стыда ни совести. Черт! Все-таки хорош, подлец! – Мы с тобой сейчас оденемся... Тебе что дать, мой халат или что-то женское?

– У тебя там нет ничего женского, – брякнула я и тут же прикусила язык.

– Слушай, сказочница, да ты еще и шпионка!.. Твоим талантам просто нет числа! Ладно, не красней...

– Я вообще никогда не краснею.

– Ага, я вижу... – Кир достал из шкафа миленький сарафанчик в стиле Алёнушки из «Морозко». – Не знаю, угадал ли с размером...

Глава третья

в которой находятся ответы

То-то, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе…

Дороти «Волшебник страны Оз»

Библиотека выглядела как воплощение всех моих мечтаний и даже больше. Светлая, огромная, с широкими подоконниками, мягкими креслами и камином. И стеллажами, уходящими бесконечными лестницами к потолку, бездонному, как небо. И полками, плотно уставленными пузатыми томиками. И пахло типографской краской, бумагой и пылью – библиотекой.

Я пряталась за тяжелой шторой на одном из подоконников. В теории, я скрывалась от Кира, потому что злость на него была сильнее меня. Потому что очень хотелось его ударить. И заплакать яростными и безысходными слезами. В теории вина Кира передо мной была бесспорной и очевидной. На практике же получалось, что спрятаться от себя невозможно, а злиться на него у меня нет причин. И все случившееся произошло вообще без чьего-либо вмешательства. Стечение обстоятельств. Судьба.

Кир пытался убедить меня в том, что все замечательно, что мне невероятно повезло, а я чувствовала, что попала в ловушку.

Он стоял за шторой и молчал. И я слышала, как он переминается с ноги на ногу, но выбираться не собиралась.

– Мира... – в сотый, наверное, раз позвал он, а я в сотый же раз промолчала.

– Ну, правда, сказочница, хватит прятаться. Я виноват только в том, что забыл предупредить тебя про дракона. Я извинился же...

Извинился он.

– Прости, сказочница, но ты была вся розовая, и голая, и в моей постели, и так забавно смущалась, и у меня отказали мозги...

Возможно, он считает это извинением, я – нет. Молчу, потому что не знаю, что на это ответить.

– Меня можно понять, – объясняет Кир, не замечая моего недовольства, – я настолько привык к тому, что кроме меня дракона почти никто не видит, что уже и забыл о том, что существуют люди, подобные тебе.

Даже не верится, что всего несколько часов назад я жила обычной жизнью примитивной переводчицы в одном из бесконечного множества миров. То есть вчера я об этом бесконечном множестве знала только в теории фэнтезийной литературы. То, что было сказкой вчера, сегодня оказалось реальностью. И все мои фантазии, вранье мое бесконечное, как выяснилось, не от богатого воображения и плохого воспитания, а в силу моих природных особенностей. Потому что я сказочница, блин.

– Мира...

–Уйди.

После аудиенции у короля Кир-таки снизошел до объяснений и ответов на мои вопросы. Он снисходительно улыбался и пожимал плечами:

– Ну, конечно, ты меня не выдумала, – вещал он. – Просто ты меня увидела. Это одна из уникальных способностей сказочниц. Вы умеете видеть сквозь границы миров, все, что вы рассказываете – не вымысел, а другая правда, поэтому вам и верят всегда… почти всегда, – и улыбнулся нагло. – А еще вы умеете открывать двери между реальностями. Не всегда. Изредка, когда миры оказываются соседними, или стены между ними слишком тонки, или вам удается проникнуть в мир не через дверь, а через окно, через каминную трубу или черный ход... Ты увидела меня и попала в мой мир. Я не знаю, как это происходит, почему из всего множества миров твое подсознание выбрало этот. Ты могла увидеть эльфов, гномов, орков или вампиров... Или мир, где сказочниц сжигают на костре. Или мир, где и в помине никто не слышал о других реальностях. Понимаешь, путешествовать между мирами – это просто, как выйти на прогулку перед обедом. Просто открываешь дверь, делаешь шаг – и все. Но это возможно только при наличии этой самой двери. Когда же ее нет, остается только биться головой о стену. Стен нет только для драконов. Для них, на самом деле, и множества миров тоже нет, а есть один, но бесконечно множественный, они живут во всех мирах одновременно и сразу. Ты поймешь. Ты научишься. Просто твой мир оказался одним из не открытых, – утешал меня Кир. – Ты первооткрыватель. Первооткрывателям всегда и во все времена приходилось несладко. Я понимаю, это сложно, тебе теперь заново надо переписывать свои мироощущения. Просто прими на веру. Это случилось.

Кир уговаривал меня вылезти из-за шторы, а я думала не о том, что он рассказывал о других мирах, не о реальностях гномов, эльфов и оборотней. И не о том, что он обещал мне путешествие в сказку и миллиард захватывающих открытий.

– Как я вернусь домой? – спросила я, остановив его поток совсем уж нереальных обещаний.

И Кир поджал губы и отвел глаза.

– Никак.

– В смысле? Ты же сказал, что я сделала дверь между моим и твоим миром. И что теперь мне просто надо научиться эти двери открывать.

– Понимаешь, миров такое множество, а сказочниц, которые умеют создавать двери так мало... Я могу пройти в любую дверь, если она есть в любом из миров... Но я не смогу сделать ничего. Если окажусь в тупике... Некоторые двери ломаются и закрываются навсегда... Мира, я не могу отпустить тебя домой. Не сейчас, когда... – он тряхнул головой и тяжело вздохнул. – Сейчас у тебя бы и не вышло... Я мог бы сказать, что отпущу тебя потом, когда ты всему научишься, но это было бы неправдой...

Глава четвёртая

в которой я открываю двери

– К чёрту дверь!

– Есть, сэр!

«Остров сокровищ»

В прошлой жизни, наверное, я сделала что-то действительно плохое, на самом деле ужасное. И за это меня боги покарали моим нынешним существованием. Ну, кто бы мог подумать, что в 26 лет я буду вынуждена снова сесть за школьную парту! Нет, конечно, работа переводчика – это одна сплошная учеба изо дня в день, с этим никто не спорит, но, во-первых, это мой выбор. А во-вторых, одно дело – учить и совершенствовать иностранные языки. И совсем другое – история с географией нового мира.

Я. Ненавижу. Историю.

Короли, герцоги, революции, войны, континенты, черепахи, киты, мыльные пузыри и сферы миров. И множество религий. И мифические существа, и просто невероятное количество богов, богинь, демонов и героев. И за каждым из них числилось какое-то чудо, артефакт или … золотое руно, блин! Все смешивалось в моей голове и отказывалось укладываться в систему. И все это мне обязательно нужно было выучить.

– Эти знания помогут тебе выжить, – высокопарно заявлял Кир. Вот никогда не думала, что красивые мужики бывают такими занудами. Почему–то мне всегда казалось, что красавцы должны быть легкими, озорными и хулиганистыми. Но все это не про Кира, нет.

– Все это поможет тебе искать артефакты в бесконечном множестве миров.

– Господи, нельзя хотя бы не повторять это все время!? – я иногда злилась и срывалась на Кире, который устраивал мне каждодневный экзамен по пройденному материалу.

– Что именно?

– Вот это вот твое постоянное «бесконечное множество миров». Бесит!

– А как ты хочешь, чтобы я говорил?

– Никак!

Все смешалось в моей голове. А ведь надо было еще находить силы на занятия магией, как бы глупо это ни звучало. Нет, ну правда, сколько бы раз я не повторила слово «магия» вслух, она все равно оставалось для меня только словом. Фокусом, не более того. Причем фокусом со вкусом зевоты, потому что магии их занудство Кир Первый учили меня самолично. Злились и раздражались при этом, что меня совершенно не трогало.

Ругались мы ежедневно и многократно.

– Ты говорила мне, что ты умная женщина, а ведешь себя, как дура! – орал Кир, когда я абсолютно логично не понимала, чего он от меня хочет.

– Не кричи! – возмущалась я. – Тебе только кажется, что все так просто: «Закрой глаза, расслабься, протяни руку и нащупай край мира!» – передразнивала я, брезгливо скривив губы. – А для меня это предложение не насыщено смыслом!

– Боги! – рычал он, протягивал руку и моментально растворялся в воздухе, возвращаясь через минуту с цветком или яблоком. – Что здесь сложного!? Я даже не прошу тебя найти чертову дверь! Я просто прошу протянуть руку и открыть ее.

И я послушно закрывала глаза, расслаблялась и по-дурацки щупала воздух перед собой. И длилось это занудство часами.

На пятый день у Кира сдали нервы.

– Я уже начинаю думать, что переоценивал твои способности… – проворчал он, когда у меня снова ничего не получилось. – Сделаем по-другому.

Он встал за моей спиной, прижавшись ко мне грудью, вытянул правую руку вперед и проговорил возле моего уха:

– Положи свою руку на мою… Я дотронусь твоими пальцами до края мира, хорошо? – его левая рука обняла меня за талию, и я не нашла в себе сил что-то ответить, а просто кивнула.

– Расслабься…

Легко ему говорить. Попробовал бы он расслабиться, если бы его вот так обнимал симпатичный мужик. Тут же пытаюсь представить себе картину «Кир в объятиях эффектного незнакомца» и начинаю мелко дрожать от еле сдерживаемого смеха.

– Что тебя насмешило?

Движение его губ у моего уха как-то сразу заставило забыть о причинах неуместного веселья.

– Я просто представила себе, что…

– Что? – он подул мне на шею и совершенно неожиданно легонько укусил меня за правую мочку. Из головы в тот же миг вылетели все мысли, а кончики пальцев вдруг задрожали и похолодели.

– Чувствуешь?

Это он сейчас про что? Про то, что у меня коленки подкашиваются или про то, что мои пальцы, кажется, схватилась за дверную ручку? Все-таки про второе, видимо. Не открывая глаз, толкаю невидимую дверь и делаю шаг вперед.

– Умница…

Движение воздуха, разворот и поцелуй. Щекотно нёбу и не хватает воздуха. И сердце оглушительно грохочет. А от губ в разные стороны убегают восторженные мурашки: по шее, на плечи, по рукам до кончиков пальцев. И невыносимо терпеть. Хватаюсь за плечи Кира, пытаясь вырваться из этого сумасшествия, и все-таки тону. Открываю рот в попытке вдохнуть отрезвляющего воздуха, а вместо этого ловлю еще один поцелуй. Жаркий, глубокий, хмельной.

Глава пятая

в которой Кир рассказывает сказки

Когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая...

«Тариф на лунный свет».

Рассказчик из Кира получился не лучше учителя. Занудный, в общем-то, рассказчик. Но, как говорится, за неимением лучшего:

– In principio erat Verbum. В начале было Слово. И Жизнь была Словом как Слово было Жизнью. И Слово было глухим, потому что никто его не слышал. И Слово было немым, потому что никто не умел его произносить. И Слово было миром, одним и множественным одновременно. Изначальный мир был прекрасен и бесконечен, он вмещал в себя холодные горы, бездонные океаны, небеса безграничные и бесчисленные звезды. Изначальный мир был велик и мал, как велика и мала одна песчинка, которая не знает о своем существовании и о существовании других песчинок. И Слово было Тайной, пока однажды не родился человек, который его услышал, а услышав, научился словом созидать. Так возникло бесконечное множество миров…

После последних слов он улыбнулся и виновато посмотрел на меня.

– Не злись, моя хорошая, я знаю, тебя это раздражает, но это из Книги. Это привычка. Понимаешь?

Я кивнула и велела не отвлекаться.

– Никто не знает, были ли миры созданы человеком, который услышал Слово. Или Слово открыло ему тайну существования этих миров. Но он был первым, кто научился путешествовать в реальностях, открывая двери. И это умение он передал своим детям. Одни из них могли только открывать двери, другие создавать их, третьи закрывать и разрушать.

В некоторых мирах человека и его потомков считают Богами, создавшими Вселенную. В других – демонами, которые нарушили границы мира. В Изначальном мире их считали разрушителями и чудовищами. И потомки Человека были вынуждены покинуть родину навсегда. Они обустроились в этом мире и, говорят, в этом самом Замке, где мы сейчас находимся. Говорят даже, что Замок возник вообще раньше этого мира.

Кир замолчал, сделал круг по комнате, заложив руки за спину и раздумывая над тем, что уже рассказал. Либо, возможно, над тем, что еще стоит произнести.

– Уже отсюда, спустя столетия, а может и больше, люди разбрелись по всему бесконечному множеству… то есть, я хотел сказать, повсюду расселились…

Он бросил на меня зевающую виноватый взгляд и пробормотал:

– Прости, хреновый из меня рассказчик… – присел на корточки возле моего кресла и руки мне на колени положил.

– Да уж, из меня получше будет, – согласилась я, пожала плечами и осторожно освободила свои ноги от его рук. – Но этой сказки я пока не знаю, так что придется тебе самому…

Кир вздохнул, бросил на меня недовольный взгляд и устроился на диванчике у холодного камина.

– Магия в мирах появилась с приходом Слова и людей. Ее было много. И люди поначалу играли с ней, запирая ее в различных формах, вплетали нити волшебства в бытовые предметы. Создавали существ магических и разумных. В Богов играли долго, растрачивая магический дар на всякую ерунду… Впрочем, сейчас это неважно… Спустя столетия или больше после переселения из Изначального мира люди научились при помощи магии продлевать свои жизни. А чем больше магии, тем больше жизни, естественно. И больше всего магии было, конечно, тут. В этом мире, ставшем второй родиной сбежавшим из Изначального. Поэтому и Замок давно уже не просто груда камней, а огромный сгусток магической энергии. Поэтому из-за Замка, вполне объяснимо и ожидаемо, начались бесконечные войны. После последней не осталось почти никого, кто умеет путешествовать между мирами… Таких, как ты, в общем. Как Тайгер. Как я. Таких, как я, если честно, пока еще много. Открывать двери – дело нехитрое, а ничего другого мы, как правило, не умеем. Ты двери создаешь – и это чудовищно ценный дар. И тайна.

Ворчу недовольно и на Тайгера кошусь.

– Он знает, – отмахивается от моего трусоватого возмущения Кир. – Он свой. Не отвлекайся, ладно? Твое умение настолько важно, что… ты даже представить себе не можешь! Как же объяснить-то? Миров миллионы, а ты знаешь только три: свой, этот и тот, с ромашками. Других ты не видела пока. Не знаешь, что это такое, что там есть, как там пахнет, кто там живет... А без этого сделать новую дверь невозможно, ты просто не сможешь задать направление. Я понятно объясняю?

Я только носик сморщила недовольно. Понятно... Непонятно ни черта, конечно, а правильнее будет сказать, что запутанно. И еще не верится во всю эту ерунду...

– И вот представь себе мое удивление, когда ты, мало того, что видишь дверь, которая по определению невидима, ты еще и открываешь ее. А дверь была заперта Королем. Фактически, уничтожена. И шансов на то, что найдется кто-то, кто сможет эту дверь открыть было ничтожно мало. Но ты, Мира, я ... я, наверное...

– Ты не отвлекайся и по порядку рассказывай, – лениво перебил Тайгер и потянулся упруго.

– Да. По порядку. В общем было много войн. Но потомки первого Услышавшего Слово как-то держались в Замке. До последней войны. Последняя убила многих. И их в том числе.

– Всех? – мне стало ужасно грустно и нечеловечески больно за этих неизвестных мне людей.