Скорая

Скорая помощь. Врач

Если хочешь свалить отсюда побыстрее, твори добрые дела Христа ради, выполнишь свою миссию, и Господь заберет тебя пораньше старческого слабоумия! Хотя… есть вариант, что ты станешь нужным такому количеству людей, что Он оставит тебя здесь на долгие, долгие годы в здравом уме и твердой памяти ради всех этих страждущих, которые будут просить Его даровать тебе многие лета каждый новый год твоей жизни.

***

Сергей брел со смены по вечернему городу и не мог понять, куда ему…

Пить не хотелось! Давно не хотелось. Можно, конечно, сказать, что со вчерашнего дня, но это было бы неправдой…

Вчера, как и позавчера, как и неделю назад, как и всё это последнее время пил по привычке, по традиции: снять стресс, да не откажешь коллегам, но на самом деле уже очень давно не хотелось!

Вика от него ушла, ушла тихо, без истерик, и казалось, что должно было быть больно, но на самом деле стало почему-то наоборот легче…

Домой? Не было смысла, матрас на полу и голые стены… Они с ней так были увлечены помощью тем самым людям, которые через раз желают здравия и многих лет, что на быт почти не оставалось ни времени, ни сил, а то, что нажили ее желаниями, она забрала с собой…

Слякоть и тоска поздне осеннего города наводили смятенную хмурь в душе. Взгляд профессионала выцепил в толпе идущих навстречу женщину, резко сменившую скорость шага и как-то неестественно завалившуюся на скамейку.

Подмечать мелочи в поведении людей было его страстью. Правильно и быстро поставленный диагноз мог существенно увеличить шансы человека не только на выздоровление, но и на жизнь!

Он давно взял за правило не вмешиваться туда, куда не просят, но в этот раз пройти мимо не получалось.

– Меня зовут Сергей. Я врач скорой. Вам нужна помощь? – Сергей склонился над еле слышно постанывающей женщиной.

Банальное: «Вам плохо?» в случае с этой женщиной явно не годилось! Почему? Он даже не смог бы себе объяснить! Просто почувствовал.

Женщина ухмыльнулась, вскинула бровь и подняла на него искрящиеся какой-то странной усмешкой глаза. Прищур выказывал интерес к происходящему.

– Не была уверена, что Вселенная так быстро умеет откликаться на зов. Глафира! – протянула она руку, как-то даже слишком энергично для той, кому только что было плохо.

– Вы серьезно? – засмеялся Сергей.

– Нет. Просто хотела сгладить пафос просьбы о помощи.

– Так помощь все-таки нужна? – старался понять настрой собеседницы опытный врач, который не мог поверить в свою ошибку… «Быстро взяла себя в руки. Такие не любят говорить о своей боли, считая ее проявлением слабости», – мгновенно пронеслось в голове.

– Как вам ответить? – отозвалась женщина. – Физически – скорее нет, чем да… Психологически – предпочла бы с кем-нибудь пообщаться, чтобы не сидеть и не гнобить себя в одиночестве…

– Я знаю кафешку… Она не далеко. Пойдемте? Можете идти?

– Да. Почему нет? – встав, произнесла женщина. – А вы правда врач скорой помощи или это такой плоский вариант заполучить кого-то на одну ночь?

– Вы серьезно считаете, что кто-то может просто так представляться врачом скорой?

Женщине было трудно идти, боль не отпускала, и она взяла Сергея под руку, прижавшись к нему. Тело Сергея ответило легкой дрожью на этот странный, непрошенный контакт.

– Почему нет? – ровным голосом с чуть болезненной хрипотцой ответила спутница. – Все знают, что врачи – самые лучшие любовники. Может, это ваш подкат такой.

– Серьезно? Прям все знают? – ухмыльнулся Сергей.

– Ну, я, например, знаю! – уверенно произнесла женщина.

– Ваш муж – врач?

– Нет! – Женщина покачала головой, как показалось Сергею, с едва заметным сожалением.

– И вы думаете, что так легко сыграть врача скорой?

– Хорошо. Давайте проведем тест, – серьезно начала Глафира. – Скажите, почему у меня по утрам стала появляться горечь во рту? Я-то знаю! А вы?

– Ну, у этого может быть десятки причин, от… – начал, не задумываясь, Сергей обычную лекцию для обычного пациента…

– А почему у меня крылья чешутся? Как будто новые прорезаются! Но ведь и старые еще очень хороши!

– Так, Глафира! – вдруг осознал Сергей, что его дурачат… – Или как вас там?

– А пусть будет Глафира! Прикольно и необычно! У вас есть знакомые Глаши? Вот и у меня нет! Пусть будет Глафира!

Женщина была обычной. Не обыкновенной, а именно обычной. Обычные стереотипные джинсы, куртка в обтяг, очерчивающая и обвисший живот, и то, что ниже спины… Обычная стрижка, обычное отсутствие макияжа, присущее обычным женщинам, которым не для кого за собой следить!

Но ее прищур и странно свободное желание пообщаться, а не подстроиться под врача, чтобы получить качественную помощь, не подстроиться под мужика, чтобы затащить в свои сети, притягивали и включали желание разобраться: что не так?

Все просто и естественно, никакой игры, будто встретились два давних друга…

– А если бы и на одну ночь? – остановившись и повернувшись к спутнице, решил спросить Сергей, чтобы хоть как-то попытаться прояснить ситуацию… (Секса не то, чтобы вообще не хотелось, но при таком стрессе и при таком количестве пьянок в перерывах между работой его отсутствие как-то не особо и заботило.)

– Не думаю, что вас это так сильно заботит! – глядя прямо в глаза, посмотрела на него в упор Глафира, будто озвучивая его мысли.

«Это кто кому тут доктор?» – пронеслось у Сергея в голове, и он не нашелся, как продолжить разговор после такого своего вопроса и такого ее ответа, и они молча пошли дальше.

– Это кафе? – спросила она через пару десятков метров задумчивого и ушедшего в себя Сергея.

– Это! – подтвердил он.

– Согласна на чашку кофе, но заплатить за себя не смогу. Вышла из дома без денег… Это критично? Надо было сразу сказать?

– На чашку кофе я наскребу! – чуть неприязненно ответил Сергей.

Открывая дверь и пропуская спутницу, Сергей пытался просчитать пациентку: «На фиг она вообще мне сдалась? Обыкновуха! Не за что вообще зацепиться! Не за странное же имя цепляться?»

Скорая. Актриса

– Глааш! – раздался в телефонной трубке голос подруги. – Ты дома?

– Конечно, я дома, Анфиса. Привет!

– А муж на работе?

– На работе, – подтвердила Глафира, после этого ни секунды не сомневаясь о цели звонка.

– Ну да, ну да! – задумчиво проговорила подруга, раздумывая над чем-то своим. – Где ж ему еще быть… Такую семью прокормить – дело сложное…

– Конечно! – коротко ответила, даже не пытаясь облегчить жизнь подруги, Глафира. Она знала к чему эти вопросы, но знала, что и задача, которую перед ней поставит подруга, если решится, будет заковыристой…

– Может, ты выйдешь вместо меня? – наконец, осмелилась произнести Анфиса.

– Ты же знаешь, как к этому относится мой благоверный. Я не могу. Будет скандал. Я не хочу скандалов.

– Пожалуйста! У меня очень сложный клиент, я не могу между ними разорваться! Вся оплата и всё остальное твоё!

– Всё? – переспросила Глафира, удивившись такой щедрости подруги, готовой отдать все награды за своего клиента.

– Всё. Обещаю!

– И кто он-она? – от сложности навалившегося решения охрипшим голосом спросила Глафира.

– Актриса.

– Ну, нет! – решительно запротестовала Глафира. – Сравнила себя и меня! Ни одна актриса на меня не клюнет! Она даже в сторону мою не посмотрит!

– Да ладно! Скажи мне, кто смог мимо тебя пройти, кроме того единственного?

– Никто не смог.

– Вот именно! Не дури мне голову и не отмазывайся! Сходи, пожалуйста! Тем более это, скорее всего, и в твоих интересах… – Анфиса замялась и, понизив голос, с опаской спросила: – Он ведь не замечает, что ты почти на нуле, да?

– Не замечает… – вынужденно призналась Глафира.

– Вот-вот! Иди уже!

– Ладно, уговорила! Скинь место встречи и фото…

Через час Глафира в полном обмундировании стояла в гримерке областного театра, куда на гастроли приехала небольшая столичная труппа.

Дверь открылась и послышался гневный голос мужчины, возможно, режиссера, отчитывавшего актрису:

– Это бездарно! Даже для такого театра, как этот, это бездарно! Так нельзя играть! Весь спектакль должен был на тебе сойтись, а ты оказалась самым слабым звеном. Мальчишка – босяк сыграл свои полторы минуты лучше, чем вся твоя игра сегодня! Твои полтора часа не стоили его полутора минут. Что ты сегодня пыталась всем показать? У меня даже нет сил скрывать свое возмущение…

Грохочущие мужские шаги удалились. Вошла эффектная актриса лет 50, уставшая и надеющаяся подпитаться любыми положительными эмоциями от чего угодно, чтобы восстановить силы. Сейчас хотелось покоя, но увидев уборщицу в гримерке, поморщилась и решила ретироваться, чтобы не тратить остаток сил на обслугу.

– Заходите-заходите! Я уже ухожу, всё убрала, простите, что вы меня здесь застали… – вежливо извинилась Глафира.

Актриса молча вошла и устало села в кресло перед своим зеркальным столиком. Она, казалось, даже не заметила, что уборщица все еще стоит и пялится на нее в зеркало…

– А вы считаете меня второсортной, да? – прищурившись и внимательно изучая, спросила Глафира.

Актриса удивленно посмотрела в зеркало. Она не думала, что эта «швабра» умеет что-то говорить, кроме: «Да! Конечно! Сейчас уберусь и выметусь!»

– Вы ведь небожительница, талант, гений, а уборщица – шлак…

Актриса не была дурой и так не считала, но безусловно полагала, что у нее есть Божий дар, который, так же однозначно, не надо путать с яичницей уборщиц.

На это и был расчет Глафиры.

Актрисе не хотелось вступать в полемику, но и допустить, чтобы ее считали такой кромешной дурой, она не могла. Да и уборщица выглядела как-то совсем не агрессивно, а скорее наоборот… Была в ее взгляде какая-то странная добрая отзывчивость…

– Вы поморщились, когда вошли и увидели меня… – объяснила свою фразу уборщица, чтобы актрисе не пришлось тратить силы на лишние вопросы.

– Я поморщилась не при виде вас, простите, если обидела, я поморщилась тому, что не могла упасть сразу в кресло, чтобы выдохнуть… – Актриса развернулась лицом к уборщице на вращающемся кресле.

– Я поняла, – улыбнулась Глафира, снимая перчатку с руки. – Глафира! – протянула она руку актрисе.

– Какое странное имя! – удивившись имени, актриса просто пожала руку в ответ, даже не задумавшись: стоит это делать или нет.

Глафира присела на корточки рядом с креслом актрисы и посмотрела снизу вверх. Это было беспроигрышно: любого заинтересует такой маленький и незначительный человечишка, которого легко унизить мгновенно, одним движением колена. Подобная власть играет злую шутку с поддавшимися на такую уловку.

– А вы понимаете, что мы, уборщицы, тоже гениальны и тоже обладаем Божьим даром? Только он у нас другой! Никогда не замечали, что уберет одна, и сразу на этом месте тут же возникает бардак, а уберет другая – и можно месяц к этому месту не прикасаться, только пылинки сдувать…

У вас же есть тоже талантливые-талантливые, а есть просто актриски, владеющие мастерством… Так же и у нас: есть талант убираться так, чтобы место светилось чистотой! Просто надо любить свой талант, и всё получится! А мне показалось, что вы стали своим тяготиться!

– С чего вы решили? – насторожилась актриса.

– Обычно актер, отдавший себя на сцене целиком, без остатка, возвращается эмоционально полным сил, да так, что через край, да так, что не знает, куда деть! А вы притащились еле живая… Глафира медленно погладила руку актрисы.

Тело актрисы ответило легкой дрожью на этот странный, непрошенный контакт. Захотелось плакать. Она сдержалась.

– Я, правда, устала. Театр, съемки – это нормально! Но эта жизнь блогера на показ изматывает и доводит до ручки! Позитив от спектаклей не перекрывает того негатива, который льётся из сети: не так сидишь, не так стоишь, не то жрёшь: слишком скромно, слишком дорого, не так одета: слишком просто, слишком вычурно, не то сказала тому, не то сказала этому. Я предназначена показывать людям то, что играю, а не свою жизнь!

Скорая. А-ля француженка

Половина шестого утра пронзила Глафиру истошным криком, который в этом доме могла услышать только она.

Район спал и смотрел свои обыкновенные сны.

Глафира знала, что так кричат только те люди, терпение которых находится на исходе. Они кричат громко и требовательно, но их никто не слышит. Они скрывают свою боль, потому что им кажется, что она безосновательна и несерьезна, потому что достаточных и видимых причин для такой истошности они не могут предоставить в свое оправдание.

Их громкость стоит на беззвучном режиме. Но они всё-равно истошно кричат и требуют поиска ответов.

Они не выходят к людям со своими проблемами, не орут на показ, они не орут вслух, как те, у которых есть очевидная для всех причина… Эти кричат молча.

И сегодня из видимых на земле Глафира была ближайшей, кому этот крик предназначался и от кого требовал ответа!

Она не могла не встать. Она не могла не пойти! Ценой спокойной жизни, ценой своего существования, она должна была пойти и попытаться спасти того, кто требовал ее помощи!

Только она из всех видимых сегодня могла ответить на этот крик.

Стараясь не разбудить мужа, Глафира встала и безошибочно направилась туда, откуда исходил крик.

Одеваться не было необходимости, она знала, что по пути на крышу никого не встретит. Только накинула пальто и влезла босиком в сапоги.

Времени ни на раздумья, ни на подготовку не было. Это уже была последняя степень отчаяния.

Да-да! У этих криков бывают степени. Понять степень может только профессионал. И до криков бывают еще стадии и этапы. Например, бить кулаком стены, а если это слишком громко и может натолкнуть окружающих на вопросы, то бить кулаками себя, чтобы было беззвучно…

Глафира поднялась на крышу, на край которой облокотилась руками, тяжело дыша, молодая женщина лет 30…

Плана не было, потому что не было времени на подготовку… Мысль отчаянно работала!

«Почему никто не предупредил о ней? Почему никто не знал раньше?

Одежда! Новая, с иголочки! Вернулась…. откуда-то вернулась и сразу мордой об асфальт. Измена? Почему не может выдержать? Вроде ж не девочка…»

Глафира подошла, неуклюже забралась на высокий бордюр крыши и села справа от женщины на край, свесив ноги вниз, в пустоту падения, исполнив тем самым следующее намерение женщины.

Женщина перевела невидящий взгляд с асфальта у подножья дома на непричесанную женщину в пальто и пижаме.

Мозг женщины от неожиданности явления начал цепляться за бытие и работать.

– Почему вы здесь? – спросила женщина.

– Глафира! – протянула руку Глафира, намеренно сделав движение теряющего равновесие человека.

Женщина схватила Глафиру за руку, а потом и за корпус, испугавшись за нее и попытавшись удержать.

Тело женщины ответило легкой дрожью на этот странный, непрошенный контакт.

«Отлично! – подумала Глафира. – Не профи. Первый раз. Еще не готова. Слишком большое потрясение, но еще боится за жизнь!»

– Ольга, – ничего еще не понимая, ответила женщина.

– А я сплю и думаю: и кто ж здесь так истошно кричит? А меня ведь дисквалифицируют из ангелов-то, если я ее не спасу!

– Вы шутите, – криво улыбнулась женщина.

«Улыбка – уже шанс», – зафиксировало сознание.

– Конечно! Разве можно представить, чтобы ангела звали Глафирой! – широко улыбаясь улыбке Ольги, Глафира спрыгнула с бордюра на крышу.

Она никогда не работала с наркоманами и алкоголиками. Это был неподвластный ее разуму контингент. А отчаявшиеся женщины – это нормально! Первая улыбка должна была помочь выкарабкаться им обеим с этой крыши.

– У вас красивое пальто! Вы нездешняя? – Глафира пыталась нащупать путь, по которому стоило попробовать пойти.

Обычно всю эту информацию предоставляют вместе с заявкой на клиента… Обычно есть вся инфа о судьбе и последних событиях, где можно проследить цепочку, найти, просчитать, предположить или угадать триггер. «Но здесь и сейчас случилось что-то непредсказуемое: никакой информации! Если о ней не предупредили, значит, о ней никто и не знал. Как такое вообще возможно?»

– Да, я вернулась сегодня из Парижа…

И взгляд женщины снова остановился, воспоминания нахлынули…

– А я вчера была в городе N и познакомилась с такой потрясающей актрисой, играла Раневскую… Вы любите театр?

– Что?

– Театр, спрашиваю, любите? Она мне контрамарку обещала… А мне пойти не с кем! Может, составите сегодня компанию?

Женщина внимательно оглядела Глафиру с ног до головы и покачала головой: нет!

«Хммм, а зачем с ног до головы-то при вопросе о театре? Чтобы принять решение? Ее что-то не устроило в моем облике! Ну да, я в пижаме. Но ее не устроило что-то другое. Что это значит?»

– Вы не могли бы передать моей подруге несколько слов? – смотря вдаль на город, безучастно проговорила Ольга.

«Подруга, мой внешний вид…»

– Запросто! Передам! – радостно сообразила что к чему Глафира. – Только если вы со мной не можете пойти, не пропадать же билетам!

«А! – отмахнулась Глафира от своего скепсиса. – Логика всё равно у нее сейчас на нуле. Попробую!»

– Дайте свой телефон! Дайте-дайте! Посмотрите, это моя подруга Анфиса.

Глафира нашла в сети фотку Анфисы на той самой шикарной вчерашней машине…

– С ней пойдете? Она только что рассталась со своей девушкой, – сочиняла на ходу Глафира. – Ей очень нужна сейчас чья-то поддержка! Я позвоню ей с вашего, можно? А то я в пижаме, без телефона…

Ольга ничего не понимала, но раз за разом просто кивала в ответ.

– Анфиса, дорогая! Приезжай ко мне срочно! Я тебя с такой девушкой познакомлю. Закачаешься! – восторженно вещала Глафира по телефону, отойдя на пару шагов, якобы рассматривая Ольгу. – Шикарный вкус у девушки! Только что из Парижа. Красавица, которых я в своей жизни видела мало!

Ольга выпрямилась, приподняла подбородок и стала статуей, томно смотрящей вдаль.

Женские штучки: “ кто кого красивее” сработали безотказно!