Скорбный звон несбывшихся секунд

Скорбный звон несбывшихся секунд

Дорогой читатель, прежде чем ты перевернёшь страницу и позволишь саже Мортхоума осесть на твоих пальцах, я должен сделать предупреждение.

В мире, куда ты входишь, время не течёт - его перекачивают. Здесь оно не абстрактное понятие из школьных учебников, а вязкая, золотистая субстанция, которую можно разлить по бутылкам, заложить в ломбард или украсть. В Мортхоуме “убить время” - это не праздное выражение, а тяжкое уголовное преступление против собственности Магистров Хроноса.

Эта история родилась из одного простого и пугающего вопроса: а что, если наше будущее нам не принадлежит? Что, если те секунды, которые мы тратим на созерцание облаков или пустые разговоры, - это неоплаченный кредит, который однажды придут взыскать люди в медных доспехах?

Мортимер Кламп, наш главный герой, - человек малоприятный. Он сух, как просроченный пергамент, и желчен, как лимон, забытый в морге. Он не спаситель и не герой. Он - бюрократ. Но в мире, где сама реальность превращена в бухгалтерию, именно бюрократ с безупречной логикой и невыносимым характером может оказаться последней линией обороны между человечностью и пустотой.

Эта повесть - не о магии. Она о налогах на душу, о праве на ошибку и о том, что самая дорогая вещь в мире - это та самая секунда, которую ты прямо сейчас тратишь на чтение этих строк.

Помни: в Мортхоуме часы всегда бьют тринадцать. И это тринадцатое мгновение принадлежит только тебе. Используй его с умом.

М.К.

Из архивов Адвокатуры Ушедших

Глава 1: О пользе просроченных вечностей и вреде

Над Мортхоумом висело небо цвета залежалого синяка - густое, фиолетово-серое, с неприятными жёлтыми прожилками в тех местах, где мануфактуры по переработке старых клятв выбрасывали в атмосферу особенно едкий эфирный налёт. Снег падал на мостовые с неохотой старого должника, понимающего, что платить всё равно придётся, но надеющегося оттянуть момент соприкосновения с грязью.

Мортимер Кламп, Адвокат Ушедших и лицензированный некро-бюрократ третьего класса, сидел в своем кабинете, окружённый стопками пергамента, которые, казалось, медленно переваривали сами себя. Кабинет пах формалином, пылью веков и лёгким, едва уловимым ароматом несправедливости.

- Поймите, господин Граббс, - Мортимер не поднимал глаз от документа, покусывая кончик пера, выточенного из кости ворона, который при жизни был крайне склочным юристом. - Тот факт, что вы скончались от падения на вас рояля, не освобождает вас от обязательств по ипотеке. В контракте чётко указано: “до полного погашения, вне зависимости от биологического статуса заёмщика”.

Напротив него, в кресле, слегка мерцая, сидела тень. Мистер Граббс выглядел как человек, который всю жизнь копил на достойную старость, а в итоге накопил лишь на некачественный саван.

- Но я же... я же не имею физического воплощения! - прошелестела тень. - Как я буду работать на угольных шахтах лорда Вейна, если кирка проходит сквозь мои руки?

Мортимер наконец поднял взгляд. Его глаза, подернутые катарактой профессионального цинизма, встретились с пустыми глазницами Граббса.

- Для таких случаев у нас предусмотрена аренда эктоплазматических манипуляторов. Разумеется, под 15% годовых, вычитаемых из вашего “посмертного досуга”. Ваше время, мистер Граббс, больше вам не принадлежит. Оно принадлежит Банку Времени и Пространства. И, честно говоря, я бы на вашем месте не тратил те несчастные сорок секунд, что у вас остались на этот разговор.

Граббс издал звук, похожий на шелест сухих листьев, и исчез, втянутый в вентиляционную трубу, ведущую прямиком в Распределительный Комитет.

Мортимер вздохнул. Его цилиндр, покоившийся на вешалке, вдруг недовольно шевельнулся и слегка приподнял поля, словно прислушиваясь к звукам улицы. Река Стикс-По сегодня шумела особенно громко - её ледяные воды текли вспять, унося мусор из будущего в прошлое, что делало навигацию делом не только опасным, но и вызывающим сильную мигрень [1].

[1]: Стикс-По - единственная река в известной мультивселенной, которая впадает в "Позавчера" . Местные власти пытались использовать это для очистки города, выбрасывая отходы в воду, но столкнулись с юридическим иском от собственных предков, которым не понравилось, что их завтраки пахнут промышленным шлаком их внуков.

Адвокат потянулся к следующей папке, но его рука замерла. В дверь не постучали. В неё вошли. Не так, как обычные клиенты - со скрипом петель и запахом страха, - а так, будто сама реальность дала трещину, пропуская внутрь нечто, чему здесь не место.

На пороге стояла девочка лет восьми. На ней было платье из тончайшего кружева, которое не могло существовать в Мортхоуме - оно было слишком чистым, слишком... настоящим. В её руках была скрипка, а в глазах - тот самый свет, который Мортимер Кламп продал за право иметь стабильную работу и тёплую квартиру сорок лет назад.

- Господин Кламп? - голос её прозвучал как звон тонкого хрусталя, разбиваемого молотком.

- Приёмные часы закончены, дитя, - буркнул Мортимер, лихорадочно шаря в ящике стола в поисках очков. - Если ты пришла за душой дедушки, то опоздала. Её уже пустили на шестерни для городских часов.