Скромница для льва

ГЛАВА 1.

Серый город задыхался в тисках бесконечных пробок. Я в очередной раз посмотрел на часы — время было единственным ресурсом, который я, при всем своем достатке, не мог подчинить.

​Дождь со снегом полосовал лобовое стекло. В салоне моей машины было тепло и тихо, но внутри меня росло напряжение. Дома ждала бабушка, и каждый такой вечер, когда я возвращался позже обещанного, отзывался во мне глухой виной.

​Я привык к четкости. В бизнесе всё просто: есть цель, есть стратегия, есть результат. Но болезнь бабушки Лейлы не поддавалась моим расчетам. Лучшие клиники, лучшие препараты — я сделал всё, что диктовал здравый смысл. Однако ей становилось только хуже, и её внезапная просьба об «учителе» казалась мне досадным отступлением от плана лечения.

​— Да двигайся же ты... — негромко произнес я, когда поток машин впереди снова замер.

​Я повернул голову вправо. На тротуаре, под колючими каплями ледяного дождя, стояла девушка.

​Светло-бежевый платок, тонкое пальто. Она казалась почти прозрачной на фоне этой городской серости. Я наблюдал, как она подошла к пожилой женщине, которая безуспешно пыталась укрыться от ливня дырявым пакетом. Девушка не колебалась. Она просто закрыла свой белый зонт и протянула его незнакомке.

​Я видел её лицо в профиль — спокойное, лишенное всякой суеты. Она что-то сказала, мягко улыбнувшись, и, когда старушка приняла зонт, девушка просто поправила свой платок, который мгновенно начал темнеть от влаги, и пошла дальше. Пешком. Под ледяным душем.

​«Нелогично», — подумал я, но почему-то не смог отвести взгляд, пока её силуэт не скрылся за пеленой дождя. В этом жесте не было жертвенности, только какая-то естественная, тихая уверенность.

​Особняк встретил меня привычным уютом, но сегодня он казался мне слишком холодным.

​— Асад, это ты? — голос бабушки Лейлы донесся из спальни.

​Я зашел к ней. Она полулежала в кресле, укрытая пледом. Несмотря на бледность, она старалась держать спину ровно. Бабушка всегда была для меня образцом стойкости, и её нынешняя слабость резала мне сердце без ножа.

​— Задержался, прости. Как самочувствие?

​— Сердце капризничает, лев мой, — она слабо улыбнулась. — Но я не о теле хочу говорить. Ты обещал мне, Асад. Моё время уходит, а я так и не выучила то, что должна была знать еще в юности. Мне нужен наставник.

​Я вздохнул, стараясь скрыть скепсис.

— Бабушка, ты ведь знаешь моё отношение. Эти тексты не заменят тебе капельницы и осмотры профессора. Зачем тебе забивать голову сейчас, когда нужно отдыхать?

​Лейла посмотрела на меня своими мудрыми глазами, и в этом взгляде было то, чего я не мог понять своей логикой.

— Отдых нужен телу, а душе нужен свет. Пожалуйста. Это единственное, чего я прошу не у врачей, а у тебя.

​Я не мог ей отказать. Никогда не мог.

— Хорошо. Я найду кого-нибудь. Но с условием: это не должно мешать твоему режиму и лечению.

​— Спасибо, — выдохнула она, закрывая глаза.

​Я вышел из комнаты, достал телефон и набрал номер своего помощника. Но перед глазами почему-то снова возник тот перекресток. Светлый платок, мокрый от дождя, и улыбка, от которой даже через стекло машины на мгновение стало... теплее?

​«Найди мне кого-то действительно стоящего», — хотел сказать я, но лишь коротко бросил в трубку:

— Нужно найти учителя Корана для моей бабушки. Самого грамотного и терпеливого. Завтра жду варианты.

​​***

(POV Алия)

​Холодные капли дождя стекали за шиворот, а кроссовки при каждом шаге издавали предательское «хлюп». Я влетела в подъезд, перепрыгивая через ступеньку, и едва не выронила ключи, пытаясь замерзшими пальцами попасть в замочную скважину.

​— Я дома! — выдохнула я, вваливаясь в прихожую.

​Сил не было даже на то, чтобы просто выпрямиться. Дыхание сбилось после долгого бега, а одежда прилипла к телу, став непривычно тяжелой.

​— Алия? Это ты, дочка? — из приоткрытой двери гостиной послышался голос отца.

​Я быстро сбросила насквозь мокрую обувь и, стараясь не оставлять за собой лужи, заглянула в комнату. Папа сидел в своем любимом кресле, растирая колено. Он снова ворчал, но в его голосе всегда было больше заботы, чем строгости.

​— Промокла до ниточки... — он нахмурился, глядя на мой потемневший от воды платок. — Опять упрямишься? Почему не поехала на автобусе, Алия?

​Я подбежала к нему, на ходу снимая сумку, и быстро поцеловала его в морщинистую щеку. От отца пахло старым деревом и чаем.

​— На карте деньги закончились, пап, — ответила я, вешая сумку на крючок и уже собираясь бежать дальше. — Завтра утром положу, не переживай.

​Папа тяжело вздохнул и потянулся к тумбочке, доставая потертый кошелек.

— Возьми, — он протянул мне несколько купюр. — На обратный путь завтра.

​— Не нужно, — я сразу выставила ладони вперед. — У меня есть в другом кармане, честно.

​— Возьми, я сказал, — голос отца стал тверже. — Ты и так слишком много на себя берешь. И работа, и учеба... Позволь мне хотя бы за твой проезд заплатить, Алия.

​Я замерла. Я знала, как ему тяжело дается каждая смена в магазине после долгих лет на стройке. Его ноги до сих пор напоминали о тех бетонных плитах, которые он таскал, чтобы у нас с Амиром было всё необходимое. Чтобы не расстраивать его и не задевать его мужскую гордость, я послушно взяла деньги.

​— Спасибо, папа. А где мама?

​— На кухне, ужин заканчивает.

​Я вихрем унеслась в ванную, помыла руки и заглянула на кухню. Воздух здесь был пропитан запахом домашней еды и уюта. Мама обернулась, и её лицо сразу осветилось мягкой улыбкой.

​— Вернулась, — она подошла и нежно поцеловала меня в лоб. — Совсем запыхалась. Ну-ка, бери тарелки, помоги накрыть на стол. Амир! Мыть руки и за стол!

​Через пять минут мы все сидели на кухне. Это было мое самое любимое время дня — когда весь шум города, тяжелые смены в больнице и сложные лекции по хирургии оставались там, за дверью.