Сквозь чащу

1. Вероятное будущее и...

Перед вами четвертая книга серии "На неведомых тропинках". Если вы заглянули ко мне впервые, советую начать с первой "На неведомых тропинках. Шаг в темноту" - https://litnet.com/ru/book/shag-v-temnotu-b415101.

И приятного вам чтения!

Наверное, каждый водитель хоть раз испытывал это мимолетное ощущение паники, когда колеса теряют сцепление с дорогой. Для кого-то это всего лишь миг, для кого-то вечность.

Я потеряла сцепление с дорогой двадцать восьмого сентября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года и смогла вернуться на нее лишь через тридцать с небольшим лет. Но до сих пор не уверена, что она не исчезнет в один миг, а мне снова не придется блуждать в тумане.

В молочно-белом мареве не было видно даже света фар, не говоря уже о дороге. Я взвизгнула, машину повело вбок, сквозь плотную пелену вдруг проступили высокие деревья. В последний момент я вывернула руль, бампер разминулся с черной корой буквально на десяток сантиметров. Стрелка спидометра лениво описала круг сперва в одну сторону, потом во вторую.

«Сломалась, — пришла непрошенная мысль. — Но я не могу оставаться в этом тумане, он не кусается, но… не могу и все». Как кошка, которая боится дотронуться до воды, я боялась этого белого марева, боялась того, что может появиться из него. Или не появиться, например, исчезнувшая дорога.

Темнота, туман и полное отсутствие звуков, когда даже собственное дыхание кажется оглушающим.

Надо уходить. Прямо сейчас. Бежать, не медля ни секунды. Не раздумывай, Ольга, просто открой дверь и выйди.

Крик застрял в горле, я едва осознавала, что продолжаю истерически нажимать на газ. Но скорость, вопреки всякой логике, упала до нуля. Я не ехала, я плыла в тумане.

Все, что угодно, только бы убраться отсюда, все, что угодно только бы «вынырнуть». Тогда мне в первый раз пришло в голову это слово, странное, не особо применимое к дороге, но такое правильное. Я нырнула на стежку и очень боялась, что не вынырну.

На одну томительную секунду двигатель замолк, а потом застучал, на холостых оборотах. Я закрыла глаза и представила, как выхожу из машины, хлопаю дверью и бегу. Бегу как можно дальше от этого места, пока не кончатся силы, пока не кончатся мысли, пока не кончится туман.

Машину тряхнуло, я, клацнув зубами, вцепилась в руль. Колеса нашли дорогу, двигатель взревел, и меня бросило вперед. Асфальт, всплывший из расползающихся в сторону хлопьев тумана, казался настолько старым, что мог рассыпаться от малейшего касания.

Я проехала еще пятьсот метров, остановилась и, закрыв лицо руками, судорожно выдохнула. Пахло старой обивочной тканью и сигаретным дымом, доставшимся в наследство от предыдущего владельца. Внезапно накатившая паника так же внезапно отступала. Неистово колотящееся сердце постепенно успокаивалось, дыхание становились тише и размеренней. Я опустила ладони, поставила машину на ручник, вышла и первым делом, конечно, оглянулась. Не могла не обернуться, как жена Лота[1].

Всего лишь овраг, наполненный туманом, всего лишь влажный сгустившийся воздух, ничего более. Тогда почему внутри все дрожит? Почему я ни за что не решусь возвращаться этой дорогой, а поищу другую?

Я сжала ключи в кулаке, это нервы. Столько всего произошло, немудрено начать психовать по всяким пустякам.

Сквозь деревья уже видно крыши домов, покрытые растрескавшимся шифером. Я просто дойду до ближайшего и спрошу, как выбраться обратно на трассу, минуя овраг?

Стоп. А зачем тогда я вообще сюда ехала? Чтобы полюбоваться на туман и дать волю чувствам?

Нет, не годится, надо найти дом Твердина. Я достала квитанцию об оплате. Июньская улица, дом одиннадцать. Ничего сложного. Тогда почему меня все еще трясет? От предвкушения встречи? Несомненно. Но отчего же еще?

— Пора пить успокоительное, — пробормотала я, потирая лоб, но умных мыслей от этого не прибавилось, глупых тоже.

К первому дому я вышла через две минуты, не встретив ни одного человека и не услышав ни единого звука. Ни собачьего лая, ни скрипа калитки. Хотя чему удивляться, дачный сезон уже закончился, и вряд ли я увижу больше, чем заколоченные на зиму двери и окна.

Низкое приземистое строение, черная крыша, перила террасы, выкрашенные в отвратительный коричневый цвет, неухоженный замусоренный участок и не одного забора. Осенний ветер взметнул с деревянных досок листья. От пробравшего холода я обхватила себя руками, обернулась и, вскрикнув, отпрянула.

Мужчина стоял прямо за спиной. Он подошел абсолютно неслышно и незаметно, так, что я увидела его в последнюю секунду, когда он стоял почти вплотную, и казалось… очень надеюсь, что только казалось, принюхивался к моим волосам. Высокий, немного сутулый, что делало его еще массивнее, с неровно подстриженными русыми волосами и внимательными карими глазами.

— Здра… здравствуйте, — произнесла я, отступая на шаг.

Его глаза не отрывались от моего рта, словно он был глухим и читал по губам.

— Не…не подскажете, где Июньская улица? — Незнакомец шагнул вперед и сделал это так быстро и плавно, что я едва уловила движение, словно моргнула, а он же рядом. — Мне нужен одиннадцатый дом… и… я… я…

Больше ничего сказать не смогла, только повторять это беспомощное «я», потому что так на меня никогда не смотрели. Ни один мужчина, включая Кирилла, никогда не смотрел с такой невообразимой жадностью.

2....и невероятное прошлое

На кровати сидел мужчина. Но моей кровати в моей комнате. Наверное, это должно было мне польстить, но вызвало лишь глухое раздражение. Все, чего я хотела, это зарыться лицом в подушку и впасть в забытье до утра. Незнакомец в деловом костюме, белой рубашке, черном галстуке и лаковых ботинках. На вид то ли адвокат, то ли работник похоронного бюро.

Рядом стояла открытая коробка из белого картона, мужчина напряженно вглядывался в ее содержимое. Я не стала деланно возмущаться, кричать и задавать бесполезные вопросы, как сделала бы еще год и одно путешествие в пески назад.

Визитер поднял седую безупречно причесанную голову. Я увидела голубые глаза, горбатый выступающий нос, упрямый подбородок.

— Его зов так же силен, как и век назад, — проговорил незнакомец.

— Зов?

— Его слышат все, кто хоть раз брал доспех в руки, кто хоть раз собирал его и получал «алафу велицею». Не хотите попробовать? — Он протянул мне мою же, по сути, коробку.

— Нет. И вам не советую.

— Поздно. Я уже получил свою смертельную награду. Все, что могла, эта вещица для меня уже сделала. Стоит оказаться рядом, как ее голос проникает даже сквозь стены цитадели и манит, как дева чистой крови в лунную ночь.

Я вспомнила жадное выражение на лице у ведьмака из пустоши, Ксьян не остановился даже перед убийством племянника, чтобы заполучить артефакт. Чего еще я не знаю об этом доспехе?

— Говорят, его зов может остановить только земля.

— Именно туда я и собираюсь его отправить. — Мне вспомнилась хрупкая девушка в кимоно, и данное ей обещание.

— Тогда не тяни. — Он встал, с трудом отводя взгляд от белой коробки Киу. — Сделаешь — заполучишь Шороха Бесцветного в должники. — Мужчина оправил пиджак. — И даю тебе слово, игрушка Седого, я верну этот долг даже из-за черты ушедших.

Одну томительную минуту он смотрел на меня, словно старясь запомнить каждую черточку, а потом, не оглядываясь, вышел. Ничего не сказав и не добавив.

А я ничего не спросила, оставшись наедине с невеселыми мыслями и неприятным удивлением, что вот так, между делом, познакомилась с еще одной легендой эпохи.

Коробку я запихнула на дно старого чемодана к не менее старому белью, но как сказал очередной старик, против зова это вряд ли поможет. Вот уж не было печали.

Я упала на подушку и закрыла глаза. Что ты отдала мне в руки Киу? Что это на самом деле?

Упругий ветер ударил в лицо, мир уменьшился, отдаляясь с каждым взмахом. Над головой было безграничное голубое небо, крылья огненными парусами развевались за спиной, ловя восходящие потоки воздуха. Нет ничего лучше этого ощущения, этого скольжения в пустоте, заполненной лишь солнечным светом.

Взмах, рывок — и огонь за спиной коснулся влажных облаков. Она прошла их насквозь, нырнула и вынырнула. Завертелась, словно танцовщица, раскинула руки и, взлетев, рухнула вниз. Земля приближалась с невероятной головокружительной скоростью. Как же она любила эти мгновения свободы, без раздумий, без обязательств, без вгрызающейся в сердце тревоги, ставшей, казалось, постоянной спутницей жизни.

Мир трещал по швам, лихорадочно вздрагивая от раздирающих его противоречий. Высшие создали тех, кому оказались не в состоянии противостоять. Великие переоценили свои силы, и страшные создания восстали против творцов, обладатели самых сильных тел — демоны, и самых сильных душ — бестелесые. Их союз стал приговором для высших. Творцов сбросили с пьедестала.

Девушка кувыркнулась в воздухе, резко прерывая падение. Ветер тут же перестал быть ласковым, силясь уронить, ударить о землю хрупкую фигурку. Она замахала огненными крыльями и в очередной раз победила стихию. Зависнув в прозрачном воздухе, феникс уже по своей воле опустилась на землю.

Она пошла по грунтовой дороге, как все бескрылые, просто переставляя ноги. Пошла к маленькому городку на склоне холма. Изящные дома с высокими шпилями утопали в крупных и ярких цветах. Раньше она подлетала к ним вплотную и, садясь на смотровые площадки, болтала ногами в воздухе. Раньше… Эти беззаботные дни в прошлом, и маленькой Рааде уже не порезвиться так же, как ее матери в детстве. Ошеры стали очень раздражительными, их ледяные мечи сперва разили, а потом спрашивали.

Девушка прошла сквозь хрустальную арку, прозрачный свод был украшен покачивающимися хрустальными колокольчиками. Их перезвон был неслышен. Никто не стерег вход в город. Чужаки не могли миновать хрустальный свод, высшие об этом позаботились. Стоило противнику ступить за черту, как артефакты начинали петь, но слышали их только враги. Колокола звонили, сердца останавливались.

Улицы, на которых всегда звучал смех, играли дети, выглядели пустынными. Страх поселился в сердцах жителей Дивного города, который теперь впору называть Покинутым. Многие сбежали, те, кому было куда. Еще больше перешло на сторону новых, обретающих силу хозяев. Безжалостных и беспощадных. Они спалят весь мир в огне своей власти, в своей алчности и с хохотом искупаются в его крови.

Иногда, на одно кощунственное мгновение закрадывалось сожаление, что великие Святые не такие. Они не могли быть такими, как демоны, подобные им не создают миры, они их уничтожают.

Девушка свернула на боковую улочку к дому, столбики крыльца и фасад так плотно заросли вьюнком, что казалось, он не построен, а сплетен из живых стеблей и листьев. С крыльца, неуклюже размахивая руками, сбежала девочка. Маленькие ножки с трудом преодолели высокие ступеньки, в какой-то момент ребенок покачнулся и едва не упал, но, взмахнув пухлыми ладошками, непостижимым образом обрел равновесие. Девочка с криком радости бросилась в распахнутые материнские объятия.