Сквозь осколки разбитых душ

Пролог

Разговаривать. Сближаться с людьми... Мне ведь от этого некомфортно. Но жизненные обстоятельства (или же судьба) решили, что в моей жизни явно не хватает людей. Ха. Если бы.

Из всех, с кем я общаюсь, это только члены моей семьи. И то, с матерью я вижусь только в её редкие выходные.

Если до развода родителей я любила проводить много времени с родителями, то сейчас я еле как могу встать с кровати и поговорить с отцом.

Думаю, он тоже не в восторге говорить с дочерью, которая всё время находится в комнате и не контактирует с окружающим миром.

С младшей сестрой у меня не сложилось.

Алиса словно родилась для того, чтобы быть избалованной и до ужаса невоспитанной.

Нет. Я не наговориваю на неё и не говорю, что я такая святая на её фоне и меня нужно хвалить. Совсем нет.

Просто её отношение ко мне, маме, своему отцу, который приходится мне отчимом и который был всегда добр к Алисе и ко мне, было грубым и неискренним.

Кто бы говорил, паскуда.

Иногда я ловлю себя на мысли, что хочу исчезнуть из этого мира как можно скорее.И даже радовал факт, о том, что люди не живут вечность. И рано или поздно я умру.

Ура.

— Ника, ты встаёшь? — раздался голос отца за дверью.

Я вздрогнула. Его голос всегда звучал сухо. Он не привык к теплу в интонациях. Хотя, наверное, я и сама не оставляла ему шанса быть ближе.

— Встаю, — отозвалась я, но даже не поднялась с кровати.

Он не зашёл. Никогда не заходил без стука.

Мы с отцом жили вместе где-то десять лет после развода родителей, и сейчас на долгое время переехали в новый город из-за работы отца.

Из дома он почти всегда уходил рано. У инженеров, кажется, иначе не бывает.Что именно входило в его обязанности, я знала лишь поверхностно и узнавать больше не стремилась. Так же, как и он не пытался вникать в то, что происходило со мной в старой школе.

С отцом мы могли обменяться фразами о еде, немного об учёбе или о маме, но о чём-то личном — никогда.

Я знала, что он старается. Иногда приносил мои любимые булочки из пекарни по дороге с работы. Иногда оставлял записку на столе: «Доброе утро, позавтракай». Но мне всегда казалось, что мы — два соседа в одной квартире.

Но ведь я всё равно его люблю, так?

Сегодня был первый день в новой школе. И почему-то от этого было ещё тяжелее.

Я осторожно взяла с тумбочки свой телефон и посмотрела на время.

Шесть двадцать три.

Было ещё уйму времени на сборы, и не став задерживаться, я быстро встала, потянувшись.

Совсем забыв, что вставать быстро нельзя, голова слегка закружилась, а в глазах потемнело.

М-да.

Лёгкими шагами я вышла из комнаты и начала направляться в ванную. Осторожно закрыла дверь за собой, чтобы вновь остаться одной. В зеркале смотрела на своё отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами и сами глаза, полные тревоги. Но смотреть на них было противно, и я тут же опустила взгляд.

"Всё будет хорошо" — подумала про себя, хотя внутри вся дрожала.

Я включила кран, умыла лицо холодной водой, словно пытаясь смыть с себя всю тревогу.

Белоснежные волосы, которые я красила краской больше года, и которые казались похожими на снег, падали на плечи, из-за чего мешали.

Приступив к утренней рутине: почистив зубы, приняв душ и одевшись в свою повседневную одежду, я пошла на кухню.

— Доброе утро, Вероника, — отстранённо поприветствовал меня отец и положил в мою тарелку омлет. Рядом порезанные огурцы и помидор, и вдобавок — стакан воды.

— Доброе, — ответила я ему и приступила к завтраку.

Есть особо не хотелось, но чтобы не падать в обмороки из-за голода, я переступала через себя.

Я старалась есть медленно, но как всегда проглотила еду почти не жуя.

Отец сидел напротив и смотрел в тарелку, ничего не говоря.

Доев свою порцию, опять резко встала и еле удержалась на ногах.

Я сделала вид, что всё в порядке, и облокотилась на край стола, чтобы скрыть лёгкое головокружение.

Отец, изобразив, что ничего страшного не произошло (что действительно было правдой), продолжал есть, когда я уже успела положить посуду в раковину и поспешно уйти в комнату.

Закрыв за собой дверь, я на секунду прислонилась к ней спиной и глубоко вдохнула.

Головокружение постепенно прошло, но вместе с ним накатила тяжесть. В груди неприятно тянуло, словно кто-то напоминал о том, что впереди ждёт день, от которого никуда не деться.

Новая школа.

Я села на кровать и какое-то время просто сидела, обхватив колени руками.

Дрожь побежала по телу.

Я не ненавидела новые места и новые знакомства. Хотя... знакомиться я и не буду. Зачем? Всё равно после окончания школы никто не будет общаться. Со мной уж тем более.

Да и я не общительный человек.

Говорить о чём-то часами не могла. Была слишком скучной девушкой.

Не хочу, чтобы всё было, как в прошлой школе.

Телефон завибрировал на тумбочке. Я машинально взяла его в руки.

Напоминание: «Первый день. Не опоздай».

Ну конечно. Сама себе напоминаю о ужасном дне.

Я тяжело выдохнула и легла на спину, уткнувшись в подушку. Хотелось просто уснуть и не просыпаться до завтра. Или хотя бы до того момента, когда всё это закончится.

Долгое время я лежала на кровати и смотрела в стену.

Живот от стресса неистово болел.И, взяв таблетки, я запила их бутылкой воды.

Слегка успокоившись, я начала переодеваться в одежду, которую мы купили на первое сентября. Но праздничным её было не назвать.

Лёгкий свитер молочного цвета. Чёрная юбка чуть выше колен и высокие сапоги, за счёт чего я выглядела выше, но и без сапогов назвать меня низкой было нельзя.

Прицепив к белым волосам аккуратный бантик, вышла из комнаты, прихватив с собой серую сумку и положила в неё телефон.

— Тебя подвезти? — спросил отец у двери.

Я не ожидала от него такой заботы, но всё же согласилась.