Сквозь туман миров

Пролог

– Избавь меня от этих лекций... — я прижала телефон к ухе плечом, пытаясь одновременно налить кипяток в кружку. – Ай! Черт возьми!

– Что там у тебя? — в трубке раздался голос Алины, моей самой близкой подруги, с которой мы съели не один пуд соли.

– Ошпарилась. Ерунда, — прошипела я, тряся рукой. — Жить буду.

– Вот об этом я и говор, Яна! Тебе тридцать два, а ты даже кофе без приключений попить не можешь, потому что рядом нету нормального мужика, который о тебе позаботился. Тебе не кажется, что пора сменить статус "вечной одиночки" на что-то более семейное? Ты когда в последний раз была на свидании? В прошлом десятилетии?

​— Алина, ради всего святого, смени пластинку, — я раздраженно выдохнула, чувствуя, как внутри закипает недовольство. — Ты теперь за одно с моими родителями? Они при каждом звонке напоминают, что их биологические часы тикают в ожидании внуков. У них уже есть двое племянников от Игоря, пусть ими и занимаются. А моя личная жизнь — это закрытая территория.

​— Алина, ради всего святого, смени пластинку,— я раздраженно выдохнула, чувствуя, как внутри закипает недовольство.

— Ты теперь за одно с моими родителями? Они при каждом звонке напоминают, что их биологические часы тикают в ожидании внуков. У них уже есть двое племянников от Игоря, пусть ими и занимаются. А моя личная жизнь — это закрытая территория.

Я постаралась взять себя в руки. К подобным нападкам со стороны окружающих я давно привыкла, но слышать это от подруги было особенно обидно.

​— Слушай, давай просто завтра пересечемся в центре? — предложила я, искренне надеясь на нормальный человеческий разговор вживую. — Давно не выбирались никуда.

​— Завтра… не получится, — Алина замялась, и в её голосе проскользнула виноватая интонация. — У Дениса завтра выходной. Ты же знаешь, он не любит, когда я ухожу куда-то без него, если он дома.

​— Опять твой домашний тиран ставит условия? — я не выдержала, и тон стал резким. — Вот именно поэтому я и не спешу под венец. Чтобы не спрашивать разрешения на глоток воздуха. Мы полгода не виделись нормально, только по сотовой связи! Я по тебе безумно соскучилась, ты же буквально часть меня.

Мы дружили с Алей четырнадцать лет. Прошли через институты, переезды и первые потери. Мы всегда считали себя «сестрами по духу», но в последние месяцы её новые отношения превратили нашу дружбу в редкие сеансы телефонной терапии.

​— Яночка, ну не злись. Хочешь, погуляем вместе? Втроем? — робко предложила она.

​— Нет. Ты знаешь, что я о нем думаю. И я хочу поговорить с тобой, а не сидеть под надзором твоего ревнивца. Может, ты все-таки вырвешься на час-другой? — я горько усмехнулась.

​— Навряд ли… Ой, кажется, он пришел. Всё, родная, я побежала! Целую, на связи! — в трубке раздались короткие гудки.

​Я с силой отбросила телефон на диван. Терпеть не могу этого Дениса. Он буквально запер её в золотой клетке, а она и рада подчиняться. От бессилия и злости на её слабость и свое одиночество я потянулась к холодильнику. Там меня ждал утешительный приз — приличный кусок черничного чизкейка.

Позвольте представиться: Ковалева Яна Дмитриевна. Мне тридцать два, и в моей жизни нет ни мужа, ни детей, ни особого смысла. Я живу в Перми и работаю колористом в небольшой студии красоты. Внешность у меня самая заурядная: рост сто шестьдесят пять, каштановое каре, серые глаза и фигура, которую вежливо называют «аппетитной», хотя сама я считаю себя просто полноватой. Отражение в зеркале редко вызывало у меня восторг, но и сил что-то кардинально менять в своем устоявшемся быту у меня не было.

Поглощая десерт, я поняла, что если сейчас не выберусь из четырех стен, то вечер закончится слезами и бутылкой полусладкого, а завтра на работу к девяти утра.

Идея пришла спонтанно — кино. Поздний сеанс, какой-нибудь проходной триллер или драма, ведро попкорна и темнота зала, где можно легально пошмыгать носом, списывая всё на сюжет фильма.

После душа я наспех накинула серые трикотажные брюки и старый безразмерный худи. Минимум косметики, волосы под шапку. Натянув тяжелые ботинки и пуховик, я вышла в промозглую ноябрьскую темноту.

Путь к кинотеатру лежал через старый городской сквер. Освещение там всегда было ахиллесовой пятой — местные хулиганы регулярно били плафоны, поэтому дорогу освещала лишь тусклая луна, чьи лучи едва пробивались сквозь голые ветви деревьев, бросая причудливые тени на грязный снег.

Холодный воздух обжигал легкие. На подходе к парку меня внезапно накрыло липкое чувство тревоги. Сердце сжалось, словно предчувствуя беду, но я лишь отмахнулась от наваждения. Я знала здесь каждый куст, чего мне бояться?

Свернув на знакомую аллею, я вдруг замерла. Справа от тропинки возвышался старый фонтан. Я нахмурилась — сколько лет тут хожу, но никакого фонтана не помню. Наверное, из-за темноты и снега я просто сбилась с пути и забрела в незнакомую часть сквера.

Пройдя чуть дальше, я увидела её — мраморную статую молодой женщины. Скульптура была выполнена с невероятным мастерством: поникшие плечи, склоненная голова, во всем её облике сквозила такая беспросветная печаль, что у меня перехватило дыхание. Я, человек совершенно равнодушный к искусству, не смогла пройти мимо. Какая-то неведомая сила тянула меня прикоснуться к холодному камню.

Как только я подошла вплотную, мир вокруг внезапно качнулся. Резкий приступ тошноты заставил меня пошатнуться, и я оперлась рукой о плечо статуи. В ту же секунду голову прошила острая, невыносимая боль, будто в череп ввинтили раскаленный штырь. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, а затем и вовсе растянулась на холодном снегу.

Сознание начало угасать. Перед тем как окончательно провалиться в липкую тьму, мне почудилось, что каменная девушка медленно повернула голову в мою сторону и печально, почти сочувственно улыбнулась.

А затем наступила пустота.