Сладкое зло

ПРОЛОГ

Когда свет в зале резко потух, а судья объявил о победе бойца, с «миленькой» кличкой «Потрошитель», не успела я выдохнуть, надеясь, что бойни больше не будет, как вдруг лампы в районе ринга снова вспыхнули блеклым огнивом и там появилось свеженькое мясцо — два поджарых амбала, на чьих массивных телах лоснились тонны твёрдых мышц, разукрашенных жуткими татуировками.
Из одежды на бойцах были лишь шорты, а их крепкие ручища обтягивали белые эластичные бинты. По красивым спортивным телам стекали капельки пота, пресс напрягался во время движений, а огромные бицепсы будто превратились в металл. Здоровилы кружили по периметру ринга, будто два разъярённых гризли и агрессивными взглядами бросали друг другу вызов, но пока не нападали, ожидая сигнала от арбитра.

В тот момент судья что-то воодушевлённо рассказывал публике, но я не слушала. Я просто застыла, глядя на опасных зверин. Точнее, на одного из них. Кажется, я тоже начала сходить с ума. Возможно, надышалась наркотического дыма, или поняла, что против природы не попрёшь. Я ведь женщина. И против таких горячих самцов трудно устоять. Гормоны, окружающая обстановка, их аппетитные тела взяли вверх над здравым разумом. И мне до сладкой пульсации внизу живота начал нравиться сегодняшний безумный вечер.

Однако, больше всего моё внимание привлёк тот самый боец, который был в разы крупнее своего противника, с тёмно-русыми волосами и чёлкой, ниспадающей на глаза. Взгляд — как у хищного волка, мощный, разрывающий на куски, исподлобья, а тело… тело могучего медведя, ростом под два метра. Кажется, будто я уже где-то видела этого опасного незнакомца. Вот только где? Не могу вспомнить.

Ну да ладно! Размечталась! Явно ведь не в библиотеке. А подобные места, вроде этого гаденького подвала, мне не часто приходилось посещать на досуге.

Прозвучал гонг и лютые монстры, под акустический взрыв толпы, словно бешеные быки, бросились друг на друга, столкнувшись своими свинцовыми телами не на жизнь, а на смерть. Новая порция ледяных мурашек лавиной хлынула по спине, дыхание перехватило, а душа ухнула куда-то в пятки.

Боже, как же это грязно, жестко и порочно. Глаз не оторвать… Ходячие источники тестостерона, они умели завести публику с пол оборота. Особенно женщин. Парочка свихнувшихся блондинок-близняшек, сорвав с себя лифчики, уже бросились к подножию ринга, во всю глотку горланя кличку одного из бойцов:

— Безжалостный! Безжалостныыыый! Надери ему зад! И если выиграешь, можешь отодрать и наш тоже, в качестве вознаграждения!

Охранники, дежурившие возле ринга, быстро оттащили фанаток на безопасное расстояние, а тот громила, с татуировкой в виде черепа и розы на правой руке, ехидно улыбнулся, бросив надменный взгляд в сторону красоток, умудряясь делать несколько дел одновременно — заигрывать с поклонницами и уворачиваться от ярых ударов недруга.

На первый взгляд кажется, будто тот сексуальный, татуированный зверина, которого прозвали Безжалостным, просто играл со своим противником. Бегал по рингу, издеваясь, не позволял врагу даже мизинцем коснуться своего безупречного тела. А тот, темноволосый кентавр, сатанел ещё больше с каждой новой секундой раунда.

Особенно тогда, когда получал по своей бородатой роже отменные удары от нападающего, а сдачи дать не мог. Я догадалась, почему он так себя вёл — чтобы народ не заскучал, если бы монстр вот так вот с первого раза отправил бы неудачника в нокаут, ведь за представление были уплачены немалые денежки.

Внезапно, рядом с моим ухом раздался громкий вопль, я даже вздрогнула от испуга.

— Да завали ты его уже на хрен! — во всю глотку заверещала Карина и неловко наступила мне на ногу. — Красавчииииик!

Вот блин. И она туда же!

— Ауч! — я гневно зашипела от боли и рефлекторно подпрыгнула, как раз в тот момент, когда здоровяк обернулся, и... наши глаза встретились. 

Когда боец посмотрел на меня, я будто бы получила укол адреналина. В самое сердце. Теперь я узнала ЕГО. Вспомнила. Это был тот самый парень, который случайно сшиб меня в кафе вчерашним проклятым вечером. Тот, который взбесился, что я подала ему не пиво, а лимонад.

Секунда. В округе на короткий миг будто всё умирает. Он смотрит на меня. Пристально так. Будто насквозь прожигает, будто читает мои мысли. А я в этот момент думаю, какой же он всё-таки чертовски горячий и охрененно привлекательный. Огромный, стокилограммовый буйвол. Практически весь в наколках. И сейчас… сейчас он скачет по сцене как угорелый в одних только боксёрских трусах. А его мышцы, как камень. Идеальные, безупречные. Кажется, его родители зачали это совершенство в спортзале. И они, возможно, были вообще Олимпийскими Богами.

Волосы небрежно растрёпаны, торчат в разные стороны. Загорелая кожа блестит от пота. Как и щетина. Там тоже сверкают блестящие капельки, которые хочется смахнуть подушечками пальцев. А ещё мне безумно хочется потрогать его выпуклые ручища, прощупать рельефные кубики пресса, чтобы убедиться, что они настоящие. Я такие видела только в глянцевых журналах.

Дурочка! Что ещё за идиотские мысли? Он вылитый грех. Сущее зло! Опасный и ужасный тип. Не принц на белом коне. Тебе он явно не пара. Настоящий кровожадный зверь! С таким свяжешься, станешь для него лёгкой добычей. Растерзает взахлёб и не подавится. Я хотела переубедить себя, в том, что раскатывать губу на всесущее зло, представшее передо мной в облике человека, чертовски опасно, но, похоже, не вышло. Сердце уже вовсю отплясывало кульбиты где-то под рёбрами, дыхание участилось, губы пересохли от жажды, а там, в трусиках, стало неприлично мокро.

Я только что узнала, что меня заводят плохиши. Опасные качки, которые нелегально квасят морды в подпольных мордобойных клубах, по сути, зарабатывая себе этим варварством на хлеб.

Я смотрела на Безжалостного не отрываясь, тая в своих каких-то больных и грязных грёзах, как вдруг едва ли сама не улетела в нокаут. Он мне улыбнулся. Качок адресовал мне игривую улыбку, ещё и подмигнул.

Глава 1.

Первый рабочий день на новом месте выдался до жути напряжённым.

Мы с мамой совсем недавно переехали в новый город, где ей предложили весьма неплохую работу, а я, наконец, поступила в университет на факультет иностранных языков — с детства мечтала стать переводчиком и путешествовать по миру. Но, чтобы осуществить свою заветную мечту приходилось очень и очень много пахать.

До обеда — в универе, а после — в местном кафе, вплоть до десяти вечера. 

Моя жизнь не сахар, но и не соль. Приходилось рано вставать, чтобы не опоздать на первую электричку, а вечером — бежать, чтобы успеть на последнюю. А я вообще-то из тех людей, которые любят здорово поспать.

Не зря ведь меня назвали Соней.

Прошло чуть больше двух недель, с того момента, как мы обустроились в одном небольшом, непримечательном городишке, в котором моя мать устроилась на работу учительницей русского языка и литературы. Она безумно любила читать и коллекционировала классику, которая, наверно, уже давно как вымерла из нашего современного мира. Скажем так, мать была просто одержима литературой, и, конечно же, этикетом. А я вот не разделяя её отстойных интересов. Даже если отрадно получала за своё несогласие по жгучей оплеухе.

Быть может, со своими, частично бунтарскими генами, я пошла в отца. 

О нём, между прочим, в нашей семье говорить строго-настрого запрещалось.

Отец бросил нас как только мне исполнилось восемь месяцев.

Причём, исполнилось в утробе.

По дурости, по молодости, мать совершила ужасную ошибку — связалась с рокером-дебоширом, который вмиг околдовал её юное сердечко. Моталась с бродягой-музыкантом по разным городам, сломя голову, ночевала в ржавом трейлере, питалась «Дошиком» и «Фастфудом». И всё ради безумной любви. 

Ослеплённая бурными чувствами, она жила, как бродяжка без определенного места жительства, потакая своим бешеным чувствам, поддерживая «любовь всей её жизни» всегда и во всём. Пока однажды не забеременела.

И тогда… безумна любовь превратилась в плесень.

Отец оказался той ещё свиньёй. В свинью он конечно же трансформировался, когда вкусил настоящие трудности жизни, узнав о предстоящей ответственности и о маминой беременности. Подлый трус настаивал на аборте, мол «Мы ещё слишком молоды, чтобы становиться родителями. А как же моя… то есть наша карьера?»

Но знаменитым ублюдок не стал, а мама так и не решилась на аборт. Врачи предупреждали, что с резус фактором опасно избавляться от плода. Так как в следующий раз зачать малыша может быть весьма проблематично. После чего, она начала замечать, как отец стал уделять ей меньше внимания, грубить и хамить.

Во время гастролей мама работала на подтанцовке, на сцене, в то время как отец горланил свой жуткий, безвкусный «рэп». Выступал их «коллектив» преимущественно в зассанных барах, где тусовались байкеры. 

Соответственно, за своё «творчество», получали жалкие гроши, которых едва-едва хватало на еду и бензин. Но спустя несколько месяцев, когда мама отрастила уже приличный мамончик, отец запретил ей выходить на сцену.

Не потому что переживал, относительно нагрузки, а просто потому, что стал получать намного меньше внимания от фанаток.

Однажды, после концерта, она случайно застала отца в туалете, во время того, как он, заткнув кулаком рот одной из местных проституток, озверело трахал шлюшку на грязном унитазе.

И всё. 

С дури полоснула его ногтями по потной, наглой роже и, со слезами на глазах убежала прочь. Не знаю, как она пережила эту ужасную измену… Как справилась с болью… Одна. Но она выдержала. Не порезала вены, не прыгнула с моста. Просто взяла себя в руки, ради меня, и начала новую жизнь. 

Спалила свои рваные джинсы, кожаные куртки, выжгла кислотой на ягодицах татуировку с его именем, отрастила натуральный цвет волос и перестала пользоваться косметикой. Одним словом, стала похожа на человека. А после, вернулась к родителям, от которых сбежала, когда ей исполнилось восемнадцать.

Вернулась, естественно, с огромным пузом и слезами на глазах. Бабушка простила. Ребёнок ведь ни в чём не виноват. Несмотря на ненависть из-за предательства, поддержала. И похвалила. За то, что не убила ни в чём не повинное дитя.

А мой подонок-отец изредка присылал нам копеечные алименты, даже ни разу не приехал, когда у него родилась абсолютно здоровая и очень красивая дочь. Спокойная, с кукольными, голубыми глазёнками, которая спала двадцать часов в сутки. За что и получила имя — Соня.

Когда мне исполнилось два годика, подачки от отца прекратились. А затем, мать узнала, что он умер. От наркотиков. То есть, от передоза. Она не рыдала, не тосковала, не схватилась за бутылку, как любая другая бы дура на её месте. Она просто разорвала в клочья письмо, посланное другом отца с просьбой приехать на похороны, заодно и одолжить немного денег, и со злостью смыла эту дрянь в унитаз. 

С тех пор мама стала абсолютно другим человеком. Сдержанным, хладнокровным, всеконтролирующим тираном. Из-за страха, что я пойду по стопам своего паршивца-отца мать установила над моим поведением жёсткий контроль. Даже несмотря на то, что я уже давно перестала быть девочкой. Недавно мне исполнилось девятнадцатые и я уже во всю пахала, как «раб на плантациях». Я её жутко боялась. В гневе она была похлеще десятибалльного урагана. И что же будет тогда, когда она узнает, что я собираюсь в «кругосветку»? Когда закончу учёбу, и когда накоплю достаточно денег.

Я даже ей не сказала, что устроилась позорной официанткой в пивную забегаловку. Солгала. Пришлось. Просто потому, что там платили куда больше, чем в книжном магазине. А она думает, что я действительно устроилась в библиотеку. 

Ну и пусть думает!

Очередного буйного скандала нам не хватало! 

***

Сегодня в кафе было уйму народу. Суббота! Как я ненавижу этот день. Просто потому, что многим завидую. Тем, кто в это время дрыхнет до обеда и тем, кто отрывается, расслабляясь после трудовых будней. Особенно, если за окном такая красота! Весна… Всё зелено, птички поют, цветочки всякие на клумбах распускаются. И кругом щеголяют целующиеся парочки…

Глава 2.

Про свой кошмарный инцидент в первый рабочий день я, естественно, никому рассказывать не стала. Особенно маме. Хотя конечно же хотелось вдоволь выплакаться кому-то в жилетку. Каринке, например. Но вообщем-то это было не обязательно, ведь мы познакомились с девчонкой своём недавно. А сегодня собирались немного развлечься.

Уххх! Как же дико я устала за этот месяц! Выдохлась, словно ломовая лошадь!

Мамке сказала, что мы с моей новой подругой идём в кино.

Врать нехорошо. Но чё поделать, если иногда капец как нужно.

Она конечно же полдня считала мне всякие поганые нотации, типа, чтобы я ни с кем не разговаривала, по улице впотьмах не шарахалась, да юбку подлиннее надела. Ту самую, в которой бабушку принимали в “Комсомол”.

Отлично!

Она бы мне ещё предложила дедовские штаны нацепить и не мыться неделю перед этим «грандиозным» событием. А потом зануда позвонила Карине, чтобы та подтвердила, что я действительно собираюсь в кино.

Перед выходом из дома придира ещё раз оценила мой внешний вид и, в коем-то веке, улыбнулась:

— Удачи, доча. Я буду звонить каждые тридцать минут.

— Ну маааам, — закатила глаза, стукнув себя ладонью по лбу, — Лучше пиши сообщения. Я не смогу отвечать на звонки во время сеанса, ты же знаешь.

— А что хоть за фильм?

— Эммм… Ирония судьбы три.

— Хм! Интересно! Не слышала, чтобы на этот фильм сняли трилогию… Я бы тоже посмотрела. — Призадумалась, а мне до острых мурашек не понравилась её мимика.

— Ладно, пока! — поспешила делать ноги.

— Ой, стой! — резко схватила меня за руку, дёрнула на себя и, сердито выдохнув, застегнула пуговицы блузки до самого подбородка.

— Я ведь задохнусь.

— Не задохнёшься. Так ты похожа на подзаборную девку. А это что? — схватила за подбородок, повернула голову к свету, — Помада??

О, Боже!

Кажется, я реально живу в монастыре!

Снова недовольно фыркнула, достала платок из кармана и грубо провела по губам:

— Чтобы больше никогда не видела. Иначе... знаешь, что будет.

Ничего не ответила. Пулей выскочила в подъезд, с силой хлопнув дверью.

Достала!

Почему она до сих пор думает, что мне девять лет?

Клянусь, когда я начну нормально зарабатывать — сразу же съеду в другую квартиру и буду жить так, как решу сама. Это ведь до боли обидно… то, как низко она меня оскорбляет и много чего запрещает. Живу как в тюрьме. С чёрствым, холодным человеком. Который лишний раз не похвалит, не обнимет. И… может ударить.

Иногда в голове возникают такие страшные мысли, что лучше бы она послушала отца и сделала аборт. Чем жить вот так вот, как сейчас.

Так, как живу я — не пожелаешь ни одному врагу.

***

С Кариной мы договорились встретиться у неё в общаге. Девчонка вообще была без комплексов и это мне в ней безумно нравилось! То, чего по сути не хватало мне.

Когда она открыла дверь своей простецкой комнатушки, её глаза округлились до размера теннисных шариков. Девчонка ни с того, ни с сего закашлялась, подавившись жвачкой, которую жевала наверно уже часа два.

Подобная реакция возникла и у меня, когда я оценила и её внешний вид тоже.

«Ну прям вылитая вокзальная проститутка!» — первое, что взбрело на ум.

Но мне блин, если честно, понравился её смелый наряд: короткий чёрный топ, клетчатая «мини», однотонные чулки, сапоги на тонкой шпильке и крутецкая кожаная курточка, которую она, вероятно, одолжила у подруг по комнате.

— О-о-о, мать моя женщина! Ты прям вылитая монашка! Ты б ещё в парандже приперлась! — хохотнула блин «Жрица любви» и, схватив меня за локоть, втащила внутрь.

— С тобой невозможно не согласиться, именно поэтому я здесь, просить помощи у опытной модницы. И так еле-еле у «дьяволицы» отпросилась. Кстати, куда мы идём?

— Потом скажу… — Карина призадумалась, прикусив свою пухлую, накрашенную ярко-красной помадой губищу, вероятно, занялась размышлениями на счёт нового «апгрейда».

Повертела меня, покрутила. То в одну сторону, то в другую. Стащила с волос резинку, позволяя тяжёлым свинцовым локонам рассыпаться на плечах. А затем, грубо взъерошила волосы пальцами.

— Эй! — выругалась, отстранилась.

— Цыц! Вооот, уже лучше! Так хоть стала немного похожа на девушку, а не на бабушку-библиотекаря.

Плевать, что она там кряхтит!

Я вот нисколечки не обиделась!

Ко мне, между прочим, вчера самый настоящий красавчик района клеился. А значит есть ещё порох, так сказать!

Пока я тут внутренне дулась на подругу, безумица резко разорвала на мне блузку! Так жёстко, что пуговицы с мясом выдрала.
— Эй, ты чтоооо?

— Ой, ну хватит уже ныть! На нервы действует! Ты где вообще взяла это тряпьё? На машине времени сгоняла в эпоху «Палеолита»?

— Очень смешно! Ха-ха! Между прочем фирменная вещь. Мама подарила.

— Дешевый отстой.

— Ты права. — С печалью опустила голову. Да кого я блин обманываю! — Я ненавижу свой стиль. — Призналась.

— Окей. Значит, будем работать над твоим новым имиджем, детка. У тебя крутецкие волосы и офигенные глаза! Ты что, линзы носишь?

— Не-а. Всё натуральное. — Похвасталась. Хоть с этим природа не обидела.

— Клёва! Так-с, — ещё раз прошлась по мне взглядом дотошного стилиста, — Снимай джинсу. Не годятся. В таких только огороды в деревне капать. — Снова нахамила и бросилась к старенькому комоду, — На вот, примерь.

Глава 3.

Затем, татуированный Кинг-Конг распахнул ещё одну дверь перед нашими скованными неуверенностью лицами, снова кивком намекнул, чтобы мы не тормозили и активнее передвигали квашнями.

— Шевелите кисками, тёлочки, — недовольно фыркнул, поторапливая, — Бой начнётся с минуты на минуту!

Беее, какой пошляк!

— Ч-что, ч-что начнётся? — заикаясь, переспросила.

Но мой вопрос остался без ответа. Кажется, мы попали в некий танцевальный клуб. Здесь было слишком шумно и слишком развратно. Воздух в небольшом помещении буквально трещал от дикой энергетики секса, разврата, безнравственности. Вечеринка шла полным ходом. Осмотревшись, я увидела неоновые блики от прожекторов, скользящие по потолку и яркую сцену с музыкантом-рокером, под песни которого одержимо отрывались все присутствующие «господа-наркоманы» в компании вульгарных путан. Некоторые из этих девок плясали в абсолютном голом виде, а озабоченные мужики жадно лапали их силиконовые достоинства прямо там, на танцполе и там же… в темноте имели.

Капец! Какого чёрта я вообще тут делаю?? Такое не каждый день увидишь. Если честно, я вообще не верила, что меня занесло в подобную клоаку. Наверно, я просто сплю.

Когда мы миновали массовую оргиию, тучный неандерталец как-то нехорошо так ухмыльнулся, и… своими потными ладонями шлепнул нас с Кариной по ягодицам.

Я хотела заорать, хотела вмазать ему леща по хамоватой роже, но подруга успела перехватить мою руку, прежде чем я бы совершила очередную дурацкую глупость:

— Тебе что, жить надоело? Прекрати… — Прорычала, заломив локоть за спину.

Сама, тем временем, кокетливо подмигнула хмырю.

Ладно. Сделаю вид, что ничего не было. Подставщица права. Когда выберемся из этого вселенского хаоса — лучше ей врежу, чем ему.

«Если выберемся!» — насмешливо гоготнул мой «внутренний демон».

***

Наконец, амбал открыл перед нами последнюю дверь. Там было не менее шумно, чем в дискозале. Мы снова спустились вниз по какой-то крученой, невероятно тесной лестнице, кажется, в подвал. И мне вдруг стало очень и очень дискомфортно, а в голову лезли самые жуткие мысли.

Например, что нас просто скрутят как немощных овечек, всандалят в шею какую-то дрянь, а затем пустят по кругу там же, на том самом сатанинском танцполе.

Или ещё хуже...

Толкнут в рабство. В какой-нибудь грязный притон для извращенцев.

«Мамочка! Прости меня!» — мысленно захныкала.

Зря я не послушалась мать. Впервые в жизни меня настолько дико душило от отчаяния и раскаяния, что хотелось встать перед ней на колени и извиниться за свою тупость. Лучше бы реально пошла в кино, или в библиотеку.

Вскоре перед нами распахнулась ещё одна дверь. Последняя. И там… там было оочень много людей! Народ буквально стоял друг на друге. Присутствующие «наркоманы» что-то шумно вопили, матерились, агрессивно махали кулаками. А когда мы, протиснувшись через толпу (с помощью бугая, естественно) добрались до самого центра Ада, у меня панически подкосились конечности, а лёгкие превратились в твёрдый камень. Так, что я подумала, что просто умру от нехватки кислорода и от того, что увидела.

Оказывается, мы попали на самый настоящий подпольный РИНГ.

На котором, в данный момент, творилась реальная дьявольщина!

Двое громил, прямо там, на самодельной сцене, жестоко метелили друг друга кулаками и ногами. Кровища, пот, слюни и зубы… летели в разные стороны, забрызгивая всем этим «добром» одержимую зрелищем публику. А публика, напротив, радовалась чьей-то боли, крикам, варварскому представлению. Некоторые индивидуумы (вероятно, из тех полоумных фанатов) даже одержимо бросались на сцену, подбирая с пола чьи-то окровавленные зубы, используя их в качестве трофея.

Жесть! Такой вакханалии я ещё нигде и никогда не видела!

Глядя на эти ужасы, я, кажется, попросту забыла собственное имя, а ещё сколько мне лет, где я живу и что будет с моей мамой, когда я не вернусь домой сегодняшней ночью. Если вообще вернусь.

Охранник провёл нас ближе к сцене, сообщив, чтобы мы оставались здесь, а сам куда-то слинял. Я бы тоже с удовольствием последовала его примеру, как вдруг, услышала мощный хлопок. После которого зал взорвался на максимум, а и без того тухлый свет полностью погас.

Вероятно, мы находились в подвале. Помимо запаха курева, пота и чьей-то боли, тут также смердело плесенью. Окружающая обстановка сдавливала мне мозги. Вот-вот и я начну терять сознание, корчась в жутких судорогах, а моя подруженька, напротив, чувствовала себя превосходно. Слилась с толпой и вырыкивала грязные непристойности, наслаждаясь зрелищем, когда те животные на ринге огромными кулачищами отбивали друг другу яички.

Мда уж. Я связалась с самой настоящей ведьмой. А в универе она притворялась совершенно другим человеком. Наверно не в первый раз посещает подобного рода заведения. Чертовка!

Так вот, когда свет резко потух, а судья объявил о победе некого бойца, с миленькой кличкой «Потрошитель», не успела я было выдохнуть, надеясь, что бойни больше не будет, как вдруг, лампы в районе ринга снова вспыхнули блеклым огнивом и там появилось свеженькое мяско — два поджарых амбала, на чьих массивных телах лоснились тонны твёрдых мышц, разукрашенных жуткими татуировками. Из одежды на бойцах были лишь шорты, а их крепкие ручища обтягивали белые эластичные бинты. По красивым, спортивным телам стекали капельки пота, пресс напрягался во время движений, а огромные бицепсы превратились в металл. Монстры кружили по периметру сцены, агрессивными взглядами бросая друг другу вызовы, но пока не нападали, ожидая сигнала от арбитра.

В тот момент судья что-то воодушевлённо рассказывал публике, но я не слушала. Просто залипла, глядя на опасных красавичков. Точнее, на одного из них. Кажется, я тоже начала сходить с ума. Возможно, надышалась наркотического дыма, или поняла, что против природы не попрёшь. Я ведь женщина. И против таких горячих самцов трудно устоять. Гормоны, окружающая обстановка, их аппетитные тела… взяли вверх над здравым разумом. И мне до сладкой пульсации внизу живота начал нравиться сегодняшний безумный вечер.

Глава 4.

В тот момент, когда перекачанный буйвол соскребал меня с пола, в зале сделалось настолько тихо, как будто мы находились не в тесном подвале, битком забитым потными мужиками и размалёванными проститутками, а в открытом и девственно прекрасном космосе. Никто не смел издать и звука. Люди превратились в живые, но обездвиженные статуи.

— Сонькааа! — наконец, к нам подскочила Карина.

Видок у неё, кстати, был не лучше. Кажется, её тоже нехило так потрепало в этой адской давке.

— Ты, — буйвол обратился к подружке, — Тоже идёшь со мной. Буйный интересовался тобой.

Я ничего не поняла, но меня уже внутренне бросало то в жар, то в холод, от накатывающего страха. И от того, что я, в насквозь промокшей и порванной, (теперь уже наверно полупрозрачной, порванной рубашонке), прижималась голым пупком к его божественному прессу, а он в этот момент по-свойски продолжал тискать меня в своих крепких ручищах, так, что я прекрасно ощущала это порочное трение между нашими телами.

Интуитивно, мне даже показалась, что его рука так и норовит юркнуть ко мне под юбку, чтобы и там продемонстрировать свои права.

Бессовестный гад!

Ох…

Почему же так приятно липнуть к его телу, смотреть в его огромные, сверкающие дикой властью глаза, и чувствовать, когда трусики мокреют ещё больше, а соски превращаются в камушки, когда его рука невольно скользит вверх по бедру.

Несмотря на то, что он весит как телёнок-переросток, его прикосновения, его руки… такие тёплые, такие нежные, в отличии от его образа, и от внешнего вида в целом. Снаружи — вылитый бандюган при виде которого трусливо подкашиваются колени, отваливается язык, немеют конечности. А внутри… нежный, плюшевый медвежонок, которого хочется брать с собой в постельку каждую ночь и нежно обнимать.

Не знаю откуда такие мысли, но что-то подсказывает, что это так. Ведь внешность, порой, бывает обманчивой.

— Идём! — фыркнул бугай, кивком указывая направление Карине, а сам, гордо выпрямив спину, зашагал в сторону выхода, всё так же жадно вдавливая меня в свой каменный торс.

— Не бойся, Сонька! Я знаю этих парней! Буйный — это его друг, тот самый, который подарил нам приглашение на бойню.

Восхитительно!

Спасибо, что утешила, подруга!

Мне прям полегчало.

***

Незнакомец, вместе с Кариной, быстро юркнул в дверь с надписью: «Аварийный выход». Поразительно было то, что неуправляемая толпа зрителей слушалась его, как будто лицезрела всемогущего властелина мира — люди словно загипнотизированные покорно расступались перед боксёром, уступая мужчине дорогу.

Несколько минут мы плелись по затемнённому, узкому коридору, пока не добрались до ещё одной увесистой двери, к которой была приклеена картинка со знаком «радиация» и надписью: «Не входить! Опасно для жизни».

Я мысленно взошлась от новой истерической порции смеха, а в реальности боялась даже выдохнуть, находясь в сильных, властных руках сущего кошмара.

— Тебе прямо и направо, — фыркнул Карине, — Поторапливайся, Буйный не отличается терпением. За зрелище нужно платить.

— Ладно, Соня, увидимся. — Не успела я было переварить их беседу, как эта зараза шустро ускакала вглубь коридора, скрывшись в темноте.

Убью её! Убью гадинууууу!

Предательница! Подставщица!

Бросила меня одну, на растерзание безжалостному варвару.

— Чувствуй себя как дома, малышка. Сейчас я займусь тобой. — «Король ринга» утробно мурлыкнул, перешагивая через порог просторной комнаты, обставленной в современном стиле «минимализм»: огромный, шаткий стол, заваленный кучей мусора, плешивый диван с дырищей по центру сидушки, пара стульев, старенький совдеповский шифоньер и пыльный доисторический телек.

Я снова начала задыхаться от страха, а мои нервы будто превратились в колючую проволоку, которая импровизированными змеями обвилась вокруг позвоночника, превращая меня в парализованного истукана, когда я услышала эту страшную фразу «займусь тобой».

Пусть только попробует что-нибудь сделать!

Глаза выцарапаю! Закусаю! Запинаю и придушу, негодяя!

Это только с виду я вся такая щупленькая, как селедка, но на деле… ухххх! Мало не покажется!

Блин!

Да кого я обманываю!

Господи Боже! Прошу, помоги! Обещаю, исправиться! Стану послушной, примерной девочкой и больше никогда не выйду из дома после семи вечера!

Только пожалуйста… пусть этот перекаченный кентавр передумает меня насиловать и позволит вернуться домой. Я бы не хотела лишаться невинности в самой настоящей ферме по производству блох и тараканов.

Возможно я конечно же утрирую, касательно общей обстановки в берлоге самого лютого гризли в мире, но я просто сейчас балансирую на грани эмоционального шока!

— Прости за срач. Так неловко…

Одним махом увесистой лапищи мужчина сгрёб весь имеющийся хлам со стола прямо на пол (а там, к слову, были какие-то бумаги, пластиковые тарелки с обертками от гамбургеров, коробки от пиццы, и, естественно, металлические пивные банки). Осторожно положил меня спиной на стол, а сам сверху навис, закрывая своим титаническим телом блеклый свет от старенькой, болтающейся на одном оголённом проводе люстры.

— Да я в п-порядке. — Нервно моргнула, попыталась сесть, но тут же шмякнулась обратно.

Капец, как же голова лихо раскалывается!

Я ведь ещё, между прочим, после вчерашнего тумака не оправилась!

И снова вот так вот не за что получила!

Он во всём виноват! Медведюка этот! Там, где он — там и сущее зло.

— Так, крошка, — с беспокойством нахмурил брови, склонившись ещё ниже, оперевшись своими огромными ручищами по обе стороны от моей головы.

Глава 5.

Но ждать долго не пришлось. Прошло не больше минуты, как в комнате снова появился ОН. Тот, при виде которого моё сердце периодически пропускало удары, а кожа вспыхивала невидимым огнём от острых мурашек.

Когда боксёр переступил порог помещения, пространство уменьшилось на несколько «добрых» метров, а кислорода тут осталось как в открытом космосе.

Только сейчас я заметила, что его голова практически подпирала собой потолок. Он даже несколько раз стукнулся макушкой об люстру, отчего, скрипя зубами грязно выругался матом. И от этой ругани я образно получила новый инфаркт.

Хотя… между ног, напротив, продолжала чувствовать странную влагу. И, естественно, мучительно-приятную пульсацию. Потому что в отличии от разума, тело реагировало на этого изумительного мужчину совершенно иначе! А вскоре, я вдруг поняла, что незнакомец не причинит мне вреда. Если бы хотел — уже давно бы это сделал. Горилла же, напротив, снова лечил мой ушибленный затылок, с особой нежностью прикладывая к коже мешочек со льдом.

Грёбанное дежавю!

Страх отступил окончательно. Я перестала бояться, перестала плодить в голове навязчивые мысли. Потому что расслабилась. Потому что почувствовала приятную заботу и увидела нежный блеск в его глазах, цвета тёмного капучино.

Сексуальный засранец! Он по-прежнему щеголял на людях в одних только спортивных шортах. И абсолютно босый. Когда боец вошёл в комнату, я тут же сжалась в напряжённый комочек, с силой вцепившись руками в край стола, чувствуя, как ногти ломаются от напряженного давления, вообразив себя трусливым кроликом.

А когда он подошёл ко мне ближе и шепнул ласковым, спокойным тоном утешительную фразу: «Не бойся, не трону… Если сама не захочешь», я немного обмякла, расслабленно выдохнула и закрыла глаза. В тот миг, когда его большие, но такие чуткие пальцы зарылись в мои волосы на затылке, мощное цунами из мурашек атаковало моё тело!

Божеее! Какие нереальные ощущения! С ума сойти!

Его настойчивые руки коснулись моей шеи. Мужчина перебросил на правое плечо копну пышных иссиня-чёрных волос, подушечками пальцев прошёлся по шее, спине, скользнул вниз к локтям, остановился возле подрагивающих запястий.

— Не паникуй. Я всего лишь оцениваю степень твоих увечий. Этим безмозглым ублюдкам повезло, что я вовремя успел остановит месиво. Иначе… из каждого бы сделал фарш для фрикаделек. — Нащупал несколько синяков, тут же оскалился, — В следующий раз я позабочусь о том, чтобы тебя определили в ВИП зону.

Здорово! Ужа всё за меня решил.

Не думаю, что этот «следующий раз» ещё когда-нибудь наступит.

Я снова дрогнула и готова была провалиться в другое измерение, или вывернуться внутренностями наружу, когда амбал начал заботливо обрабатывать каждую ссадину, каждый синяк на пульсирующем истомой теле. И снова я пропотела как раб, чуть было не задохнувшись от его наглого вторжения в мой мир, пока он, будто ярый собственник, шарил своими крепкими лапищами по моему телу.

И ужаснулась! Потому что его прикосновения не вызывали отвращения, или паники, хотя должны были, так как видимся мы во второй раз и я даже имени его не знаю.

Господи! Какая же я хрупкая, по сравнению с этим Гераклом! Жалкая капля у берегов нещадного океана! Никогда не видела таких гигантских мужчин!

Кстати, «ублюдки» — это он так толпу поклонников назвал?

Парень без комплексов, называется.

— Где болит? Здесь? — прошёлся подушечками пальцев по коже у корней волос, исследуя на ощупь каждый сантиметр, пока не нащупал небольшой выпуклый шарик, отчего я дёрнулась. — Потерпи. — Немного погладил это место, а затем приложил холод.

И боль прошла. Но больше не от льда, или от антисептика.
А от его лечебных прикосновений.
Вот уж дежавю, твою ж матушку! Тогда в кафе лоб мне натирал, теперь вот снова натирает. Только вот уже в другом месте. И весьма не очень приятном месте.

А парень-то оказался не таким уже и ужасным монстром.

Тем более уж не насильником.

Наверно именно поэтому мне захотелось, чтобы он не останавливался. Чтобы прощупал также и остальные участки тела… Потому что его прикосновения действовали на меня как наркотик. Я перестала боятся и поняла, что нахожусь в абсолютной безопасности. И в абсолютной заботе.

Вот только никак не могла понять, почему он со мной так щепетильно возится?

Неужели, понравилась?

Такой себе вариантик, если честно.

Кругом ведь столько других, не менее достойных красоток! Выбирай любую! Такому мачо откажет разве что слепая, или пенсионерка.

Неожиданно, мне вдруг тоже захотелось отблагодарить своего спасителя за заботу. Минет я делать не умею, к тому же жутко стесняюсь, ведь у меня ещё никогда не было мужчин, поэтому взамен за доброту я предложила кое-что другое:

— Давайте теперь и я вас подлечу?

— Да, позаботься обо мне, крошка. Мне очень и очень больно. — Наигранно заскулил, протягивая мне навстречу окровавленные ручища.

Идиоткаааа!

Ты что, совсем что ли сбрендила??

И хочется, и колется!

Да пофиг вообще! Ну подумаешь, потрогаю немного паренька… я ж не спать с ним на этом чёртовом грязном столе собираюсь! Просто… он очень милый. И я чувствую, что у него безумно доброе сердце, несмотря на эти жуткие татухи по всему телу, грозный взгляд, объемные кулачища и, разумеется, габаритное телосложение, которым я не устану восхищаться никогда!

Ещё мне до исступления чертовски нравиться его брутальная щетина, его модная стрижка и эти интересные татуированные полосы с непонятным узором, украшающие каменные бицепсы. А на предплечье я вижу тату с розами и грозным черепом.

В двух словах, ходячий идеал, не иначе!