Следствие по магии

ГЛАВА 1

Что может сказать обычный Следователь МВД в конце рабочего дня? Ну ладно, пусть не совсем обычный, а следователь по особо важным, но все-таки? Например, что ещё куча бумаг не сделана. У следователя, как и у любого иного представителя серого/синего/чёрного костюма, не бывает выходных, проходных и праздников.

Устало поставила подпись и закрыла очередную папку. Как бы свалить с работы, а то уже пятница, первый день лета… хочу в душ, утоплюсь там.

— Зоечка, ты на месте?

В проеме двери показался опер, «Капитан очевидность». Все, добра не жди.

— Что надо?

Дежурная группа усвистала час назад, а у меня дверь открыта. Плакали мои выходные.

— Ну-у, Дежурка требует на вызов…

— Меня нет!

— Ну, Зайка…

Я осмотрела стол. Чистый клочок стола, не покрытый делами, был только в центре. Я не хочу, не хочу, не хочу…

— Я куплю тебе кофе…

Я поднялась, взяла китель со стула. Все равно не хочу.

— Ну пошли, Олежек.

— Ты прелесть!

Тот звук, что я издала, можно было как угодно трактовать, но только не радостью. Примиряло только одно, что мы направились к своим машинам.

— Зайка, нам на проспект Мира 92.

— Угу.

Пятница, лето… СОГ наверняка стоит в пробке и поминает кондиционер. Моя ласточка, ещё не до конца не отпыхнула, и из воздуховода нёсся горячий воздух. Летняя форма летней не является. Тёплое марево повисло над Москвой, будто осязаемым полотном, а я все думала и думала. Не хорошо это, знаю себя. Если такие философские мысли появляются у меня в голове, то все — дело пахнет керосином.

Позвольте уж тогда представиться, раз думаю и существую. Я Зоя. Я Зоя Владимировна Гаюн, майор, следователь по особо важным (теперь понятно, что на пустую кражу меня даже не дернут?), сирота. Собственно, прекрасными именем, отчеством и фамилии я обязана приюту, куда полугодовалую малышку подкинули дрожащие некто. Я не интересовалась. Зоя Ивановна поделилась именем, ее муж, потомственный казак, поделился отчеством, а вот кому сказать спасибо за фамилию я так и не узнала. Детский дом мне попался хороший. Воспитатели любили деток, жалели их и большинство выпростало самостоятельными, добрыми (как гарпии) людьми. Росла, училась… Почему такая профессия? Интуиция! Вот ей я по праву гордилась, да и муж директрисы меня выделял среди детей. Казак — два сына, но страстно мечтал о дочке. Я стала почти его дочкой, пока он часто со всеми нами возился, но со мной больше всего.

Он умер два года назад. От него мне передали сабли - сыновья его разочаровали, казачий бой выучила только я. Мне нравилось, что он со мной занимался, и не важно чем. Сирота, этим многое сказано. Я искала в нем отца, но думаю вы догадались. Владимир Васильевич нашёл у меня интуицию. Мне казалось (сейчас я в этом уверена), что я предвижу действия людей, на шаг или два. Хотя иногда кажутся в глазах людей то всполохи, то отсветы. Мистика и эзотерика. По данному факту я не распространялась, да и привыкла. А ещё голос. Учитель музыки пророчила мне эстраду. «Голос сирены», — так она говорила. Не захотела, потому, что видела, как многие мои подруги разбили себе судьбы этой эстрадой. Да, голос. Да, красивый. Но собственно зачем? А уж сколько модельных агентств обломилось о мои погоны. Помню, лет десять назад подружка из Университета затащила меня на кастинг. Длинные каштановые волосы, вьющиеся как те змеи, грудь ближе к третьему размеру и глаза как у анимешного персонажа зелено-желтого цвета. Я долго там подрабатывала, но исключительно на выставках. На фото я не получаюсь, от слова совсем. То смазано, то оскал как у тигра, то свет такой, что меня и не видно вовсе. Но не сложилось, модель — это в первую очередь фото, портфолио и иже с ним.

К чему я это вспомнила? Пробки, куча свободного времени, — мне все время кажется, что жизнь проходит «не так», и я сейчас не о выборе профессии. А просто внутренне чувство неправильности, неполноты жизни… Коллеги и друзья говорят «родишь» и все будет по-другому. Но я не уверена.

Наконец я прибыла. Увидела маленький дворик в глубине садового кольца, детские качели, много зелени и лента ограждения. Вся детская площадка была оцеплена патрульными и криминалистами, фотографирующими лавочку и мусорку. Среди всего этого хаоса около детской коляски сидела молодая женщина. Она была безучастной, и никак не реагировала на попытки бригады Скорой ее оживить. Крови нет, тела тоже нет. Это не убийство. Ко мне подскочил знакомый опер:

— Зоя, ну наконец-то. Что так долго?

— Ты издеваешься? Сегодня пятница и кольцо уже не едет. Что здесь?

— Похищение. Похитили мальчика, ему 2,5 года. Мать, Ирина Викторовна Кулдун, 35 лет, вдова, говорит, что на секунду отошла выкинуть бутылку из-под сока. Когда обернулась, какая-то старуха уносила ребёнка через арку. Мать кинулась туда, но там уже никого не было. Предполагаю, что там могла стоять машина.

— Камеры?

— Уже получаем видео.

— С матерью можно поговорить?

— Ну врачи уже что-то вкололи. Она позвонила родственнику, скоро приедет.

— Мальчика как зовут? Взяли фото? Описание есть?

— Мальчик Кулдун Дмитрий Астович, два с половиной года. Темноволосый, был одет в джинсовые шорты, белую майку и джинсовую кепку.

ГЛАВА 2

К пяти утра я была злой. Видео выучила наизусть, а материалы сверкали так, что прокуратура не придерётся и к запятой. Мой внутренний зудильник перестал лаять и просто тихо поскуливал, сообщая, что я не совсем верно его поняла. Да, паника относится к делу, но не так, как я решила. Интернет ничего толком не выдал по фирме брата пострадавшей. Что-то куда-то перевозит, по миру, хотя основные контракты по России, в глубь страны. Компания была не на слуху, а так, средний формат. Не поделил что-то с конкурентами? Или это способ отжать его дело? Сестра выглядела вообще святой-безработной. Правда, сестра сводная по матери, то есть единоутробная, но и о ее отце мало что известно — умер задолго до рождения брата. Мать, судя по всему, вышла замуж повторно и родила мальчика. Но вот и про его отца ничего не известно. Есть только свидетельство о рождении, даже новый паспорт отсутствует. Странно. Операм дам задание все проверить, пусть у них голова поболит. Так что еще я могу сделать? По документам ничего. Разбуженный представитель даркнета не сильно мне обрадовался, но и он скинул уже все что нашёл. Что же я так паникую?

К восьми утра и к двадцать пятой кружке кофе я была готова. По причине не рабочего дня, на мне был летний сарафан и кроссовки. Мода, конечно, та еще дрянь, но удобно.

Суббота утро, лето, второй день, страстная любовь автовладельцев — пустая Москва. До места добралась за какие-то жалкие двадцать минут. Ну хоть здесь все отлично. На детской площадке, где Мамай совместно с ордой вчера вытоптали все, что хоть отдалённо напоминало зелень, уже гуляла какая-то мамочка с коляской. Красно-белая лента сиротливо валялась по углам площадки. Доверившись интуиции, я подошла к той лавочке. Рассеянно прошлась взглядом по месту преступления и краем глаза заметила пару седых волос, зацепившихся за куст у помойки. Сколько не силилась, так и не вспомнила, откуда столь длинные седые локоны. Взяла их, убрав в салфетку. И как, скажите на милость, криминалисты про…фукали это? В перечне собранных материалов волос не было, никаких. Но именно этот кустик мелькал на видео, я даже три ветки узнала. Не заметили? Ну и огребет от меня криминалист, по самые начальственные гланды. Вот где это видано, что следователь должен собирать улики? Правда в начале выясню чьи они, а то и самой недолго за профнепригодность сдать ксиву.

В подъезд я вошла все так же рассеяно оглядываясь. Вполне возможно я и к пострадавшей загляну — в отдел ехать не сильно хотелось. Да и пострадавшей будет комфортнее. Второй этаж, квартира рядом с аркой. На звонок никто не ответил, может спит? А нет, послышался шум из квартиры и через десять минут мне открыла Баба Яга. Ну может и не Яга, конечно, хотя выглядела она похоже…. Только Пал Семёныч мог назвать это приятной старушкой.

— Доброе утро, Зинаида Аграфеновна. Я Гаюн, Зоя Владимировна, следователь по особо важным делам. Вы вчера разговаривали с участковым.

— Уж больно молода ты для важного следователя.

С улыбкой пираньи она направилась вглубь квартиры. Будет труднее, чем я думала.

— Ногу я сломала, вот и сижу дома. Даже на дачу поехать не могу. Вот и сижу у окна.

— Зинаида Аграфеновна, вы видели момент похищения ребёнка?

— Нет, я ж говорю, сидела я на кухне, у окна. Невестка чай купила. Хоть и не тот, что я люблю. Мне с женьшенем нравится. У него вкус отдаёт травами. Я помню в молодости, пила такой, еще до революции.

За время рассказа мы дошли до кухни. Маленькая кухня была сделана в современном стиле: то есть окно было «сидячее», а рядом столик. Видно недавно ремонт сделали, запах еще не стерся. Яга-Зинаида неопределённо кивнула на стул и продолжила монолог о том, что раньше было лучше. Может и так, не мне судить о раньше, не жила. Много читала, слушала и принципиально согласна с этим утверждением. Но частности все равно никто не отменял.

— Зинаида Аграфеновна, подскажите, что вы видели.

Диктофон аккуратно лёг на стол.

— С вашего разрешения я буду записывать.

— Да пиши, что хочешь! Ну так вот, поговорила я с внучкой, и к окну. Очень уж хочется на свежий воздух выйти. Но куда уж мне с этой ногой. Вот и вижу, как бабка ребёнка несёт. Мне это странным показалось — сама скрюченная, а ребёнка на руках тащит. Я вчера это Пал Семёнычу говаривала, я ж помню его еще мальчишкой, как его в наш район перевели. Молодой лейтенантик, к Гаврилычу его тогда приставили, ох и мужик был, огонь.

История конечно интересная, я и не знала, что Семёныч ее знает.

— Зинаида Аграфеновна...

— Да, поняла, я, поняла. Тащит мальчонку эта карга. Лица не видела, хотя в очках была. Сильная. Я вот своих правнуков и поднять то не могу. А тут бежит она, а потом мамаша Димки как заорёт. Носится по площадке, кричит, зовёт. А старухи уж и след простыл, быстро.

— Во что она была одета?

— Да юбка длинная. То ли чёрная, то ли синяя. Тёмная. Кофта такая же, платок и длинная седая коса, вся встрёпанная. Вот и все что я могу тебе сказать.

— Спасибо, это больше чем у меня есть.

Свидетельница еще полчаса говорила то же самое, прерываясь на воспоминания, потом отпустила с миром. Слегка устав (если вспомнить бессонную ночь), потопала в соседний подъезд. Он ненамного отличался от первого, за исключением моих собственных ощущений. Стало как будто тревожнее, потом интуиция «фыркнула» и поделилась спокойствием. Чем ближе к квартире, тем сильнее меня согревала моя интуиция. На третьем этаже от этого чувства я остановилась. Ну не может так быть. Что за дурацкое ощущение — то страшновато, то тепло. Я встала у окна. Не понятно, что происходит. Ладно, у меня допрос, нужно будет подумать об этом после. После я сказала.

ГЛАВА 3

Эту ночь я провела спокойно. То ли организм устал до предела, то ли просто вернулась в рабочий режим. Да я чуточку чёрствая. Но такая работа. Утреннее настроение было шикарным — верный признак испортить его к вечеру, хоть из дома не выходи. Я мурлыкала тихо какую-то мелодию. Нужно побегать, может сходить куда-то еще. Но лень пересилила. Я сидела на подоконнике, хрустела яблоком и читала книжку. Кофе тоже было, а вот плед отсутствовал. Жарковато для него, да и не грустить собралась. На обед ничего не хотелось, может всё-таки прогуляться?

— Хозяйка, к тебе гости…

Тонкий мужской голос раздался из угла. Книга, остывший кофе, огрызки и я —оказались на полу. Хорошо, что пледом не накрылась. С помощью маршрута неизвестному голосу и трём минутам барахтанья, я встала и посмотрела в сторону звука. Там никого, то есть просто угол. Так, я не пила. Радио выключено, телевизор тоже.

— Кто здесь?

— Хозяйка, через пять минут к вам приедут.

— Кто здесь?

Я никого не видела, говорила пустота. Я зажмурилась до «чёрных мух» в глазах, но прояснения так и не последовало.

— Кто здесь? Покажись!

В углу из которого исходил звук появилось, появился… Это был, маленький серенький комок, среднее между колобком и человечком, в рубашке и шароварах такого же серого-пыльного цвета.

— Кто ты?

— Домовой этого дома.

— Домовой? Вы же миф!

— Ну не миф конечно, просто старые знания не у всех остались. Хозяйка, волхва-то пускать?

— Кого?

Разговор глухого с немым. Я глазами размера ХХХL смотрела на это мелкое существо. Не спорю, где-то в глубине души я верила в чудеса, не даром же предпочитала для отдыха читать фэнтези. Но одно дело надеяться, другое — видеть и разговаривать.

— Волхв спрашивал о тебе. Я не сказал, но он знает и запрашивает проход по Покону[1]. Я не могу ему отказать, но ты должна знать.

И он исчез, пустой угол. Просто пустой угол, я потрогала его. Исчез. Нет, истерика не посетила мою нервную систему. В мозгу зияла пустота. Механический труд полезен, поэтому я подняла чашку, собрала огрызки в мусорку, протерла пол и включила воду. Раздался звонок в дверь. Чашка, сделав отскок от рук и ударившись о край раковины, упала на пол и превратилась в груду осколков. Хорошее утреннее настроение превратилось в злое веселье. Что этот, блин, за волхв в гости пожаловал.

Резко распахнув дверь и чуть не снеся стоящего за ней, выглянула. Немного отскочив от двери, стоял Ярослав Викторович Волховский. Брат потерпевшей. Волхв — это сокращение от фамилии? Или что это?

— Что вам нужно? Я вчера не ясно выразилась?

— Госпожа Гаюн, мне всё-таки необходимо с вами переговорить.

— Говорите.

От двери я и не подумала отодвигаться и приглашать в дом.

— Может вы угостите меня кофе или чаем?

— Нет, говорите и исчезните. В противном случае, я буду вынуждена вызвать наряд. Вы преследуете сотрудника правоохранительных органов, ведущего ваше дело. Это может быть расценено как давление на следствие.

Ярослав сверкнул глазами и тяжко вздохнул.

— Кто вы? Я не могу вас определить.

— Ярослав Викторович, разговор глухого с немым у нас уже был. Я следователь. Вам этого достаточно.

— Не по Покону, Зоя Владимировна.

— Зато по Закону.

Я хлопнула дверью и прислонилась лбом к железу. Так, что мы имеем? Сумасшедший или нет, но явно странный брат потерпевший. Неизвестный комок шерсти, представившийся как домовой. Покон, где-то я такое слышала или читала. Гугл с Яндексом в помощь. Пока истерика не накрыла, а ее комок уже подступал к горлу, я залезла в поисковик. Сайты с оккультизмом и странички с фэнтези замелькали перед глазами. Допустим, это не я схожу сума… Да кого я обманываю, я прям горю этой идеей… Мне ее не хватает, идеи. Для чего я здесь? Почему гнетёт постоянное «все не то, я иду по жизни не туда, все не так»? Правда, эту мысль трудновато сформировать в понятные слова, но какая-то потеря давит в моменты нахождения с самой собой. Может и будет сложно и тяжело, но и интересно же тоже будет?

— Домовой, появись!

В углу, в самом темном из имеющихся, образовался туман серо-чёрного цвета. Потом проявились глаза, и человечек полностью сформировался. Я переместилась к нему, встала на колени и чуть не обнюхала его. Такой смешной.

— Вы правда домовой?

— Не вы, а ты. Я не враг тебе. Правда домовой — как построили дом, так я и заселился.

— Зовут-то тебя как? Кузя?

— Ну нет! Всеслав мое имя, Всеслав Митрич.

— Всеслав Митрич, а ты почему ко мне не являлся до этого?

— Так до этого же никто к тебе не ходил, тем более волхвы.

— А кто такие волхвы?

— Тююю, вот у ведьмы родится ребёнок — ведьма сильна, а суженый ратник какой. Но ведьма природная, не новодел. Вот волхв и появится.

— А колдуны?

ГЛАВА 4

Понедельник летом это как двойное наказание — расстрел через повешенье. Ну почему в такую хорошую погоду на работу идти втройне труднее? День будет просто адский. Во-первых, я чуть не свалилась с кровати, а это, на секундочку, «второй этаж» моей квартиры. Во-вторых, на плите осталось жирное пятно после жарки яиц, перемешанное со сбежавшим кофе. Форма помялась на стуле, или я так ее плохо повесила. Ну и безусловно обожглась. Короче говоря, обычный мой понедельник с не зазвеневшим будильником. Что с ним — будильником, периодически случается. Как собственно и со всей техникой, что попадает мне в ручки.

Пробки приятно не удивили, а на утреннем селекторе я огребла за то, что ребенок еще не найден, как и злодей. Но к материалам, вылизанным за выходные, придраться не смогли.

Это были все тот же стол и все те же дела, но я смотрела на все это, как в первый раз. Как плёнку сорвали с новых очков, и мир заиграл новыми красками. Красками или не красками, но два дела заиграли действительно радугой. Проверила, солнце на них не падало. Какое солнце, у меня самый тёмный кабинет. Солнце только в районе пяти утра заглядывает в кабинет. Я его выбрала за наличие кондиционера и вечной прохлады. Достала дела, которые переливались, и раскрыла их. Попалась одна простая карманная кража, приведшая к гибели пострадавшего — карманник толкнул. Задержанный не раз привлекался за кражи, но тут вдвойне не повезло. Во-первых, он стал совершеннолетним. Во-вторых, убийство. Надолго сядет. Переливались отпечатки пальцев. Интересно, интересно.

— Дежурный, Луценко уже отправили в СИЗО?

— Нет пока, он в ИВС. Машины не было. Отправляем через час.

— Можно его ко мне, пропустила подпись. Биг Босс сегодня крайне не в духе.

— Сейчас пришлём.

Луценко был помят и небрит, но за трое суток в ИВС это нормально. В его внешности почти ничего не поменялось: глаза, злобный блеск в которых смешивался с такими же всполохами, как на отпечатках. Перепечатать одну страничку оказалось не сложно и пока тот ее подписывал, все смотрела на него. Кто же ты? Домовых я уже видела, но они так не светились. Скорее были серенькими, пыльными. А этот как мыльный пузырь на солнце, интересный эффект. Интересно, кто же он? Из глубины подсознания всплыло слово «пикси». Уверенность, что передо мной пикси, была всеобъемлюща. Надо же, прямо как Гугл запрос — спросил, тебе ответили. Нужно практиковаться. Зная с кем имеешь дело, все проще. Отправив обратно подследственного, я попробовала на второй папке. Ничего. Предположу, что я должна видеть существо. Если основываться на статье в интернете, то я должна знать все на свете о происхождении земли и неба. Будем пробовать.

Остаток дня, как мне показалось, прошёл в режиме вопрос-ответ. Гугл отдыхает. Но есть и ограничения, только если перед тобой представитель нелюдей. Около ИВС я гуляла несколько раз, чем доводила дежурку до нервного тика. Оставалось всего 15 минут до конца рабочего времени, как меня вызвали. Сухаревская, Последний переулок. СОГ шепнул мне, что опять ребёнок и опять похищение. Четырёхэтажный Великий и могучий просто терялся на фоне мата начальства. Серийное. Это серийная кража. Значит ли это, что первый ребёнок уже умер? Нет, не умер, на это моей системы запросов хватило. Правда, она не ответила — где дети? Ну хоть за это спасибо!

В переулок я проехала с тремя скандалами и шесть раз тыкала посту ксивой. От блеска звезд у подъезда трудно было не заплакать. «О, сотрудники в штатском» — чую, пахнет ФСБ. Удивительно только что они не приехали на первое преступление и оставили все мне.

— Майор, это…

При высоком начальстве ругаться так, как хочется, не получалось. Но по лицу многое угадывалось. Эксперты маститые и не очень облепили подъезд. Они чуть ли не обнюхивали двери и ручки, чем отбирали у служебных собак работу и вызывали их недоуменное поскуливание. Горчаков стоял рядом с кинологами и курил, философски взирая на этот бедлам. Я направилась к нему, искренне опасаясь быть растоптанной одичавшими генералами и полковниками.

— Ну что скажешь, Олег?

— Я приехал первый. Бабушка гуляла с внуком, мальчик так же 2,5 года. Бабушку, уже заходящую в подъезд, толкнули. Она упала, и в этот момент некто схватил мальчика и сбежал. Бабушка не видела напавшего, но говорит, что видела седые волосы.

— Что камеры?

— На подъездных такая кракозябла получилась. Помесь инопланетянина и гоблина, с кривыми зубами и волосами торчком.

Мне было продемонстрированно данное размытое фото на телефоне. Ну, инопланетянин не подойдет, все-таки не зеленое. Во всем остальном соглашусь с оперативником.

— Я отправила в лабораторию седой волос с места происшествия. Результатов нет, но подозреваю после сегодняшнего случая анализ будет в приоритете.

Горчаков безразлично пожал плечами.

— Могу предположить, что нас к этому делу больше не подпустят. От звезд уже рябит в глазах.

— Кощунственно так говорить, но может это и к лучшему. Труднее будет, если нам навяжут наблюдателя.

— И не говори.

Заняться было решительно нечем. Лезть под руку начальника — мы не смертники. Опрашивать пострадавшую — там такой галдеж, что бедная женщина не понимает на чьи вопросы отвечать. Мало того, там еще находились родители ребенка. Мне их не представляли, но воющая женщина скорее всего мать, а угрожающий полковнику мужчина — отец. Так что мы остались в тяни арки. Разговаривать не хотелось, все это успеется потом. Даже странно, в Последнем переулке, последний дом оказался девятиэтажным панельным строением годов шестидесятых. Среди старых дореволюционных построек с колоннами и завитушками этот дом смотрелся гадким утенком. Два подъезда, как муравейник, были заполнены сотрудниками. Журналисты, вытесненные за ограждение, бесперебойно щелкали камерами и что-то щебетали.

ГЛАВА 5

Волховский вышел из машины, оглянулся, сделал что-то руками и исчез в арке. Отсчитав пару секунд, я направилась за Ярославом. Несмотря на центр города, фонари у дома присутствовали не в полном составе — один несчастный осветил второй подъезд. Желтое пятно по кругу светилось призрачно-радужное. Ярослав, ничего не замечая, высыпал из мешочка в определенной последовательности какую-то субстанцию. Когда закончил, то достал и расставил свечи, снял ремень и куртку, положил все это за пределы получившегося круга. И что-то тихонько запел-забормотал, руки засветились. Плечи стали просто огромными, поднимаясь над ним самим, как минимум на метр. Призрачная тень постепенно становилась медведем, волхв как будто стоял в двух измерениях. Медведь принюхался и беззвучно заревел, закрутился… Как в сказке, я заворожено смотрела на Хозяина Тайги, бессильно и зло ревущего.

— Гамаюн, пой. У него не получится без твоей помощи.

Я стояла в арке, из бетонной кладки которого высунулась голова домового.
— Тебя отец твой, Род, просит. Ты еще маленькая, не знаешь ничего, вот он и подсказал мне, для тебя.

— Что петь?

— Что душа подскажет. Ты только должна захотеть найти.

Маленький помощник растворился в стене старого дома. До призрачного круга оставалось метров пять, но даже отсюда я видела, как длинные волосы волхва слиплись от пота. Удерживать медведя ему было трудно. Помочь? Ну попробуем, популярное из интернета:

Да широка река моя

Там дым твоего костра, да я

С дальнего бережка

Там найду тебя, проведу тебя я

Ты только дай, ты мне дай

Ты подай мне руку

Не напугай, не ругай

Не наведай скуку

Мы за одно, мы одни

Мы другими стали

Наши с тобой времена настали

С каждой строчкой я потихоньку приближалась к призрачному медведю. Волхв замер, но продолжал удерживать медведя. Тот принюхался, фыркнул, опять встал на задние конечности и, махнув лапой в мою сторону, заревел.

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Снегами декабрьских зим

Первым лучом марта

Холодно невыносимо

А на душе жарко

Свежей-бежей берестой

Сладкой смородиной

Проводи меня домой

Милая Родина

Ты только дай, ты мне дай

Ты подай мне руку

Мне казалось, что я увидела двух маленьких мальчишек, точно с фотографий: они спали на старых досках прогнившего пола и недовольно ворочались во сне. Я понимала, что должна их разбудить, тогда все получится. Не знаю как, наверное по памяти рода, или по интуиции, но я добавила силу в голос:

Не напугай, не ругай

Не наведай скуку

Мы за одно, мы одни

Мы другими стали

Наши с тобой времена настали

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Остался последней куплет припева, но сил почти не осталось. Мальчишки в кругу все еще спали, их тревожный сон должен был вот-вот разразиться плачем. Медведь аккуратно лапой пытается зацепиться и вытащить одного из круга, но пока безрезультатно. Медведь продолжал беззвучно реветь, еще больше злиться. Волхва в тени медведя уже не было видно. Около детей оказалась старуха, страшная как мой кошмар Голливуд отдыхает — страшные зубы и длинные спутанные седые волосы. Они коснулись детей и их личики разгладились, проваливаясь в сон.

ГЛАВА 6

Следовать за девушкой по пустой Москве — то еще занятие. Нельзя дать знать, что за ней следят. Она следователь, надо же. А я чуть не разругался с ней вдрызг. Вот интересно, если на тебя обидится гамаюн, молодой, не обученный — вот что делать? Похороны заказывать? Это как пятилетний, с виду более ли менее разумный ребёнок получил красную кнопку в руки. Что поставите на то, что не нажмёт?

— Али, Ночи тебе. Что по моему запросу?

— Знаешь, я удивлён, что какая-то следачка заинтересовала тебя больше племянника.

— Ты что-то узнал?

— Нет, кроме того, что на Русь приползали все беженцы от практически всех конфессий. Только что китайских драконов нет. Но в Китае как ты знаешь спокойно. Все остальные у нас поселились, живут-здравствуют. Ратники и кощеичи в ужасе, отдел миграции в панике. Так что следачка может быть и не нашей, а приблудышем.

— Ой, а сам то? Даром что с последней турецкой пришёл на Русь.

— Я русский, живу по Правде и по Покону, — обида джина сквозила через телефон, отчего связь начала прерываться.

— Знаю, знаю. Не держи обиду, просто от этих беженцев житья не стало. И если многие живут по Правде, то есть и те, кто приходит пакостить на нашу землю. Посмотри, кто из польского удела к нам пришёл. Старуха, волосы, спутанные до пола. Судя по всему, ей требуются дети для жертвоприношения или еще для чего. Либо трое, либо больше. Пока похищено два мальчика, оба родились 23 декабря. Тогда у нас еще одно похищение будет, либо больше. Вопрос — когда? Cкорее всего после 23 июня, день на убыль — лучшее время для обрядов. Но не точно.

— Посмотрю по базам, кто может быть. Но и ты пойми, что не все регистрируются. Многие переходят через границы нелегально. Кто-то для пакости, кто-то от забвения, кто-то для мира. Русь принимает всех кто просит. Сам знаешь, никому не хочется исчезнуть как в Америке. Поищу. Это и в моих интересах. Судные дьяки тоже помогут.

— Я пока не обращался к ним, хотя они должны были помочь. Рядом с Сухаревской башней произошло второе похищение, а они даже не приехали.

— Что странно, их всех сегодня раскидали по окраинам. Некоторые кладбища как взбесились.

— Ты понимаешь?

— Да.

Положив трубку, задумался. Что же происходит? В феврале мы начали освобождать Донбасс, Луганск, да и всю Украину. Дьяки туда тоже отправились — нечисти там развелось, как разводили. Берсерки, оборотни, да почти все отправились чистить эти Конюшни. В Москве почти не осталось боевиков. Да и глупо держать тех, для кого сражение — это просто жизнь. Могла ли осевшая здесь нечисть активизироваться?

— Василич, прости за поздний звонок.

— Это в твоём стиле. Узнал я про твою следачку. Сирота, примерно 30 лет от роду, воспитывалась в Георгиевском сиротском приюте. Личное дело не удалось получить. Зоя Ивановна Раце, это их директриса Послала меня с моим запросом в место, которое я не нашел на карте. Все, что я тебе рассказываю, появилось с работы. Следственный комитет оказался менее принципиальным. «Не замужем, детей нет». «Собственно с мужиками ей не везёт, хоть и красивая» — цитаты от ее коллег. Мужики конечно слюни роняют, но на работе — ни с кем. Как-то ей удаётся всех успокоить без ругани и т.д. Все характеристики положительные. Всё. Ее папочка тонка и однообразно-благостная. Награды имеются, лучшая раскрываемость. У неё постоянно на допросах каются, но она не гонится за званиями. На взятки не ведётся, хотя два раза пробовали подставить. Возможно чуйка, возможно действительно идейная.

Василич отключился не попрощавшись. Дорога закончилась. Птичка, сидевшая на качелях около часа, спрыгнула и наконец направилась домой. Я дошёл до подъезда. Домовой недовольно высунулся из стены.

— Здорово, волхв.

— У меня есть приглашение.

— Не гуди, знаю. Обидишь ее — живым не уйдёшь.

— Окстись. И ты, и я знаем кто она. Я попросить хотел — защитить птичку.

Домовой разгладил бороду, хитренько улыбнулся и кивнул.

— А с чего ты думаешь мой дом ведьмы обходят? Здесь ни одной нечисти уж лет десять не появлялось. Гоним, не место им с ней.

Я ошарашено кивнул. И действительно, ни одной ведьмы не ощущалось даже близко.
— Вот что волхв, я присмотрю, как и до этого присматривал. Не сумлевайся.

— Ты язык-то не коверкай, давно уж так не говорят. Домовые в том числе.

— Ишь, правильный выискался.

Домой я выехал около двух ночи. Почему радость приходит одна, а вот проблемы ходят как минимум парой? Мчаться к сестре нет никакого желания. Она спит наведенным сном в худшем случае до утра, если никто не разбудит, а то и дольше. Вековые правила имеют много преимуществ, но и существенный недостаток. Кощеичи так и не смогли оцифровать Русскую правду. Своенравный артефакт сносил все сервера на Кудыкину гору. Так что перепись шла по старинке, ручками. Это сильно затрудняло работу в век смартфонов и прочих гаджетов.

До утра все равно ничего не решу. Может связаться с Кощеем? Сложно конечно, но в принципе возможно. Но стоит ли? Кощей занят всей этой кутерьмой в Малороссии. Нечисть и нежить часть воюет, часть бежит. И не все там добрые и понимающие.

Рассвет над рекой Сетунь я встречал с надеждой, той иррациональной Надеждой, что справлюсь. Спасибо, Велес. Я уверен, что это твоих рук дело.

ГЛАВА 7

Если у вас появится повод сбежать с работы, то что вы сделаете летом, в жаркий и солнечный денек?

Я вот чувствовала себя безбожной прогульщицей, прям злостной нарушительницей распорядка дня. Тут даже не работа виновата, а сбитый режим дня. Сейчас бы торчала на совещании, проклиная бессмысленную потерю времени, потом дошла до кабинета и получила бы вкусный кофе. Вот, пожалуй, с кофе и начну. А нет, вначале переодеться.

Багажник авто — это женская сумка на максимум. Джинсы, кроссовки и топ нашлись, последний даже не очень мятый. Так же нашлись забытые шевроны, три аптечки, щетка для зимы и печенье — уже не съедобное, и даже не понятно, как тут очутившееся. Так и оставив машину на парковке, почувствовала себя человеком, а не притяжением теплового удара. Направилась пешком к ближайшему кофейному строению, а потом в метро. Исцарапанное плечо чесалось под пластырем, что-то я не догадалась поменять его еще в машине. По-летнему и рабочему времени было очень мало людей, а кондей в новых вагонах просто замораживал входящих в вагон. Если в самом начале это было даже приятно, то спустя пару минут хотелось выключить рубильник. Поэтому основной пассажирский состав вагона жался по углам, где не сдувало холодным воздухом.

Но по-настоящему стало холодно в тот момент, когда в вагон вошла девушка: около двух метров роста, сильная, темноволосая. Я чувствовала, как от нее веяло холодом — не потусторонним, а горным холодом. Пока я исподтишка рассматривала девушку-великана, с другого конца вагона к нам направились двое молодых мужчин. Первый двигался грациозно, чуть обгоняя — как охотничья собака, напавшая на след. Второй, массивный мужчина, продвигался широко расставляя ноги и мотал плечами. Как он при такой ходьбе не задевает, пусть и редких, но присутствующих пассажиров, я могу объяснить только мороком. Ратник. Откуда-то всплыло это слово. Но не это главное — странность заключалась в том, что находившиеся в вагоне люди не обращали на них внимание до того момента, как они не поравнялись с моей группкой коченеющих граждан. Одновременно с удивленным вздохом пассажиров, заметивших новые действующие лица, ратник задел повесившегося на поручне мужика. Тот автоматически саданул локтем в ответку. Поставив синяк на локте, он охнул и уставился на «обидчика». Девушка-великан, тоже с удивлением посмотрела на парочку. И навострила лыжи на выход. Я бы даже сказала: «побег».
— Простите, случайно зацепил, — ратник не стал развивать конфликт, но с интересом начал оглядываться.

Тут до меня дошло, что рядом со мной они «видимы». Волхв еще на первом месте преступления очень удивился, что его заметили. Мало того, штраф выписали. Я состроила удивленную мордашку, начала рассматривать их одежду и ждать «развития» перебранки.

Ничего не найдя, мужик аккуратно встал около девушки великана, подцепив ту под локоть. Она не стала сопротивляться. До следующей станции мы ехали, молча разглядывая друг друга. Они на меня — с подозрением, я на них — с интересом. Когда дверь должна была открыться, а компании покинуть вагон, то парень, похожий на гончую, наклонился ко мне и спросил на ухо.

— Что у тебя за артефакт, красавица?

— Ксива!

Парень закатил глаза, видно пытаясь рассмотреть там мозг. Но не найдя, пошел догонять товарищей. Кажется, не поверил, но и не почувствовал никакого амулета или чего-то похожего.

Это даже смешно — если ты владелец красного авто, то ты повсюду замечаешь исключительно красные машины. Так и у меня. Не скажу, что я часто ездила в метро. Все-таки наличие машины играет свою роль, но по идее я таких должна была видеть и раньше. Думаю, что казавшийся мне отблеск в глазах некоторых людей работал, как индикатор или как опознавательный знак жителей мифологии. Как иначе называть вновь открывшийся новый мир, для меня новый? Не представляю. Потому пока назвала его «мифический мир».

Еще три раза я ловила взглядом неправильные вещи. Собака, размером с теленка, шла по туннелю. Поезд как раз остановился на перегоне, и эта красавица прошла по соседним путям. Потом на перроне я заметила мужика, кажется араба, от которого веяло пустыней. Ну и на выходе чуть толкнула девушку, у которой в прическе росли березовые ветви. Так как я потом стояла за ней на эскалаторе, то три раза попыталась их выдрать или отломать – девушка не заметила.

Не смотря на то, что мобильная связь в метро работает, звонок раздался уже на выходе. «Алло» я сказать не успела. Из трубки послышался вой — нет, это не зверь, всего лишь начальник. Ну правильно, селектор закончился. На полтора метра от трубки разнесся вопль:

— Где тебя черти носят?

Я умная, трубку к уху не поднесла. Потому не оглохла. Там правда слышались приставки к словам, но я сделала вид, что не слышала куда мне идти, в каких координатах Перу меня носит и тому подобное.

— Работаю, Димитр Александрович. Забираю документы сотовых операторов для ускорения процесса идентификации возможных подозреваемых.

Чтобы со злости понять эту фразу, как минимум, приходится задуматься. Что по моему опыту заставляет начальника замолчать. Опыт победил. Шеф замолк и уже более спокойным тоном начал задавать вопросы.

— Так, Зоя, ты на работе сегодня появишься?

— А должна? Табор уже уехал?

— Эх, организовали лагерь у моих окон, только что акцию протеста не собрали. Сегодня-завтра занимайся в поле. Не дай бог твое фото появится в новостях с твоими комментариями.

— Чур меня!

ГЛАВА 8

Спустя полтора часа я дошла до трёхэтажного дома с колонной. Это было старое здание, которое в ином спектре светилось как ёлка. На входе охранник подозрительно напоминал тролля. Как будто взялся из фэнтези книжки какой-то, даже кажется уши видны. Примем к сведению, что тролли тоже есть в Москве. В огромном кабинете, бывшим ранее библиотекой или просто огромной залой, сидели три девицы. Сидели не под окном конечно, но их взгляд, направленный на меня, заставил поёжиться. Взгляд это был недобрый, любопытный, саркастический:

— Вы к кому? — обратилась красавица, которая модельной внешностью отрицала работу в принципе. Ее место на подиуме или яхте, но точно не в таком маленьком офисе.

— К Ярославу Викторовичу. Следователь по особо важным делам.

Судя по взгляду остальных, я была даже недостойна произносить это имя. На мою корочку даже не взглянули. Щелкнул селектор, и единственная блондиночка прочирикала о моем приходе.

Ярослав выглянул из-за двери и махнул мне на вход. Этим жестом он заставил девушек присмотреться ко мне получше.

В кабинете хозяина офиса было огромное окно во всю стену в форме арки, которое освещало помещение с массивным столом, новомодным секционном компьютероми кучей папок. Торчали два ножа, воткнутые в потолок. Приятный запах полыни и зверобоя окутывал кабинет, хотя пучков трав нигде не было видно. Сам хозяин отыскался уже сидящем в углу кабинета, с чашкой чего-то там и красными как у кролика глазами.

— А ножи зачем?

— От упырей.

— Помогает?

А вдруг поможет от моих сумасшедших преследователей, по которым слезами крокодила плачет Кащенко.

— В твоей нынешней работе сильно вряд ли, но от каких-нибудь энергетических упырей или вампиров может.

Я уже с большим уважением рассматривала два ножичка в потолке и мысленно объясняла начальству, что это дизайнерское решение, а не холодное оружие
— Мы сегодня съездим и выберешь себе несколько для дома тоже. Домовой естественно хороший защитник, но и у него есть предел.

— Что делать с похищениями?

Дети живы, это я точно знаю. И как бы не было сильно мое любопытство, относительно того куда я попала, но дети - в первую очередь.

— Ты не забыла, что мой племянник был первым? Как бы я не хотел его найти, пока придется ждать. Мой приятель, джин Али, сейчас выясняет кто из нечистой силы мог проникнуть к нам.

— Бабка, что выкинула нас из круга, говорила по-польски. Это что-то значит?

— В принципе да, смотри. Какой бы я ритуал не совершал, я вынужден делать его на языке своей силы. В моем случае это был русский. Хоть я знаю еще три языка, но моя сила не подчинится на них. По аналогии с собакой — ты не можешь дрессировать ее на одном языке, а потом вдруг начать командовать на другом. То что наша нечисть прибыла из Польши это точно, она классифицируется как особь женского пола. На этом все, больше ничего точного. Возраст нечисть может менять в большинстве своем, но есть исключения. А вот пол изменить может далеко не каждый представитель, но в польской земле таких просто нет. Это характерно в основном Африканскому региону. Обряд не сработал — судя по всему нечисть сильная, старая, если не Древняя.

— А есть книги по…

— Книги у каждого свои. Прочесть их не владельцу очень и очень непросто. Как правило, нужно либо добровольно расстаться с артефактом, либо убить предыдущего владельца.

— Я и УК РФ этого не слышали.

— Отвыкай. Здесь свой закон, свои понятия. Да и следов все равно в Яви не остается. Большинство нечисти обращается либо в прах, либо в кости, либо в лужу. Есть еще кое-какие виды, но тоже без следов. Это что касается нечисти. Существует нежить, к ней относятся вампиры, упыри, драконы, леший, оборотень и так далее. Всех видов никто не знает. Есть условно «люди», а именно маги, колдуны, ведьмы, дети богов и так далее. Волколак кстати тоже относится к людям, просто проклятым. Тут уже не важно, как давно тебя прокляли. Имеются жители Нави, это в основном боги. Ну и такие существа как Фенрир, Полоз, Горыныч. Они могут жить и в Яви, но при этом принимают форму людей, чего они терпеть не могут. Так что увидеть их здесь редкость, но возможная. В последнее время в Россию едут все, кому не лень. Навь установила возможность их эмиграции, но на определенных условиях. Мы живем по Русской Правде, дописанной и немного исправленной. Ну так и время другое, за всем этим табором следит Кощей. Не один конечно, ратники – его опора, помощь, глаза, уши и даже клыки.

Я встрепенулась, так как именно это слово вплыло в голову еще утром в метро. Волхв продолжал:

— Это что-то на подобии МВД, но за такими как мы. Ты бы стала «судным дьяком». Это официальная организация, правительство и все кому нужно прекрасно о ней знают

Кощеичи поддерживают порядок, а их официальная резиденция находится в Тайницкой башне — все как в государстве. Да и президент клянется на конституции, но этот артефакт сделан Велесом. Это я про нынешнюю конституцию.

Неожиданно заморгал рабочий телефон. Ярослав не стал брать трубку, просто включил громкую связь:

— Да?

— Ярослав Викторович, звонит Финист. Соединить?

— Да, — Ярослав жестами извинился, но трубку так и не взял. — Да, Финист?

ГЛАВА 9

Прогулка по центру всегда оставляла в душе умиротворение. Вот представьте, вы идёте по тем же улицам, что видели Наполеона. По улицам, пережившим пожар, да и не один. Сюда приезжали купцы, разгружали телеги. Или гулял Иван Грозный, Сталин, возможно и Петр Первый. Словила лирическое настроение, но звонок от начальника…
— Да, Димитр Александрович?

— Зоя, что у тебя нового?

Ну и что ему врать?

— Опера и участковый опрашивают свидетелей. Кстати, на Сухаревской подстанции вчера было отключено электричество. Способ неизвестен, но камеры стёрли все записи, кроме полученных на выезде. Предполагаю, что преступника интересуют дети определённого возраста. Насчёт пола не уверена, хотя пропали два мальчика. Все-таки единственное пересечение — это одинаковые даты рождения. Сейчас в МФЦ проверяют детей с аналогичными датами рождения. Проверяем женщин, состоящих на учёте в соответствующих учреждениях. Пока все.

— Плохо работаете. Почему еще не закончили проверять? Где подозреваемые?

Еще двадцать минут я с ускользающим энтузиазмом слушала шефа, в глубине души подозревая, что этот пистон больше для начальства, нежели для меня. Ну не было вообще его словах злости или ярости, скорее усталость и понимание того, что делается все возможное и нет. Димитр Александрович сам был следователем, как говорят, неплохим. Значит, как никто знал, что можно сделать, а что невозможно. Это не простое похищение детей (простое, смешно!) — это дело рук какого-то маньяка. Ну, здоровым этого человека назвать было нельзя, но это для шефа.

Как я поняла, у нежити и нечисти есть свой собственный кодекс. Местные правоохранительные органы отслеживают любую активность, а тем более уголовные, серьезные происшествия. Судные дьяки, оказывается, тоже были на местах преступлений, как и ратники. Это мне Ярослав сообщил. Я тех людей не заметила, да и не очень обращала внимание. На первом месте мне было просто некогда, там дурдом происходил и времени не хватало. А вот на втором, ну же вспоминай, кто бродил на втором месте. Я попыталась вспомнить этот вечер, но в основном всплывали образы Горчакова и шефа. Остальные воспоминания меркнут перед встречей с настоящей нечистью. Но вопрос — почему кощеичи уехали раньше, чем прибыл Ярослав? Ничего не нашли?

Табор остался на месте, но уже ленивее щёлкая вспышками. Сотрудники, обожающие оккупировать беседку-курилку отсутствовали. Судя по всему, журналисты их достали. Нужно переименовать их в Минздрав. Отучить курить следователей, оперов и иже с ними еще ни у кого не получалось, а тут никого. Если еще недельку посидят перед дверьми, точно все бросят курить. Нет, скорее все журналисты переместятся в ближайшее КПЗ. Это будет проще.

Стоянка тоже была оккупирована машинами с легко узнаваемыми значками: РенТВ, Известия, ну и куда же без НТВ. Вырулив из двора на дорогу, я окончательно впала в лирическое настроение. Серьёзные мысли просто не хотели загружать голову. Судя по всему, мой мозг просто нуждается в шоколаде. Много и вкусного! Задумано — сделано. Шесть версий ручного шоколада сожрали бюджет, но изрядно согрели душу. А вечером на пробежку. Сгонять-то это чудо нужно же?

— Добрый день, Юрий Александрович. Думала о вас. Есть новости?

— Ты знаешь, есть. Заедешь?

До дома оставался всего один разворот. Но с этими словами проехала по Косыгина в сторону первого меда.

— Конечно, буду минут через тридцать.

— Жду.

Шоколад лежал в специальной сумке. Что же, придётся делиться — не с пустыми же руками ехать. Именно Соболев приучил меня к шоколаду с добавками. Например с перцем его любимый… И мой тоже, а взяла я только одну плитку. У морга расположились будущие патологи. Они с аппетитом поедали шаурму, склоняясь над книгами, от которых любителям ужасов снились бы кошмары. Но следователи, врачи и еще некоторая группа граждан, которые смотрит ужасы, считают их чем-то вроде комедий.

— Девушка, можно с вами познакомиться?

— Нельзя.

— Ну девушкааа!

Красивый мальчишка, где-то двадцати пяти лет, в белом халате и с обаятельной улыбкой Чеширского кота, смотрел на меня с лестницы, закрывая проход в здание.
— Если вы не дадите свой телефон, я жить не смогу!

— Умирай, разрешаю.

— Ну что же вы? Где вообще сострадание? Сочувствие?

Из кармана появилась ксива.

— Еще вопросы и предложения? Откуда во мне сострадание?

Всю компанию сдуло. Парень беспомощно хлопал глазами, переводя взгляд с моего лица на подтверждение моей «взрослости». Без документов мне даже пиво в магазине не продавали. Взгляд что ли наивный?

— Извините, вы мне просто понравились.

— Ничего, мне приятно, но я спешу по делам.

— Ах да, простите еще раз.

Парень сдвинулся, открывая проход, а вот его глаза заволокло тьмой. Интересно, кто же ты? Но мне пора. Получится — узнаю. Нет — так нет. Любопытство не всегда идет на благо.

Юрий Александрович пил чай у себя в ординаторской, где порядок наводился от трёх до шести раз в день силами специально преданных студентов, провинившихся в чем-то. Операционная была грязнее. Я пару раз тоже попадала в число отмывающих эту ординаторскую, так что взгляд наполнился ностальгией.