Слепая зона. Я тебя вижу

От автора

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРИЛЛЕР С ЭЛЕМЕНТАМИ ЭРОТИЧЕСКОГО ХОРРОРА

Литературное исследование темных сторон человеческой психики

Чувственное и неотвратимое погружение в АД

Это . . .

ВЛАДЕК

Карточка персонажа

Имя: Владимир Станиславович Янковский

Популярный автор детективов, маньяк и серийный убийца. Родился с серебряной ложкой во рту. Постоянно проживает в Сочи.

Внешние данные: невероятно хорош собой.

Блондин, всегда волосок к волоску, изумрудно-зелёные глаза, атлетическое телосложение, рост 192 см, вес 90 кг.

Общая характеристика: контролирующий манипулятор, педант, эстет и интеллектуал.

Владеет собой в любой ситуации. Очень харизматичен и обаятелен, имеет притягательную, подавляющую ауру, магнетически действует на окружающих.

Любимая фраза: "We be of one blood, thou and I." (Дж. Р. Киплинг)

Цитата является основным лейтмотивом действий персонажа по отношению к главной героине.

Любимая привычка: бокал Chateau Petrus в конце дня.

Ну, или в начале - как пойдёт.

Особые способности: мастер манипуляций, при этом использует комплексный подход.

Играет на социальных статусах, контролирует восприятие ситуации, применяет психологическое давление и физическое доминирование, его цель - не просто причинить боль, а получить абсолютную власть над чувствами, мыслями и поступками своих жертв.

ХОУП

Карточка персонажа

Имя: Надежда Богдановна Дивноморская

Воровка, мошенница, массажистка и проститутка. Выросла в детском доме.

Внешние данные: привлекательная молодая женщина.

Рыжевато-русые, пушащиеся волосы, темно-зелёные глаза, худые длинные конечности, рост 174 см, вес 56 кг.

Общая характеристика: обладает живым аналитическим умом и невероятной гибкостью психики.

Мгновенно приспосабливается к любой ситуации, очень развит инстинкт самосохранения. Патологически боится одиночества. Стыдится своего сиротства. Ради лучшей жизни готова поступиться моралью, при этом не теряя человечности.

Любимая фраза: "Если этот мир не видит меня, зачем мне смотреть на него?"

Сделанный ею лично вывод о мироустройстве. Является попыткой снять с себя моральную ответственность за асоциальные поступки и вернуть обществу его слепоту по отношению к “невидимым детям”.

Любимая привычка: нет.

От привычки грызть ногти ее при помощи перцового экстракта отучили еще в детском доме, за пределами которого жизнь оказалась столь изменчивой, что в ней не нашлось места привычкам.

Особые способности: социальный хамелеон, наделена развитой интуицией.

Прирожденная актриса. Способна принимать любые социальные формы, чтобы выжить. Ради близких готова на отчаянно смелые поступки.

Глава 1.1

Хаа… Хаа… Глубоко и размеренно, как на пробежке, втягивая воздух ноздрями, Янковский шумно выпускал через рот горячее дыхание. Широко разведя бедра, чтобы нивелировать разницу в росте, он, стоя на коленях посреди своей широкой кровати, ритмично работал поясницей, словно намереваясь разорвать худое тело своей партнерши пополам.

Поза девушки кричала о дискомфорте, но Надежда терпеливо молчала. Лишь изредка из ее груди вырывался судорожный всхлип, который она проглатывала, кусая, как Владек уже знал, свои мягкие губы. При мысли о сладкой расщелине между ее губами, он тут же ощутил фантомный привкус железа во рту и усмехнулся на выдохе.

Хлоп. Хлоп. Синхронно его движениям раздавались влажные шлепки плоти о плоть. Опустив глаза на тонкую спину перед собой, Владимир не мог оторвать взгляда от покрытой испариной гладкой кожи.

В то время как бедра атаковали чресла, его руки не давали шанса на расслабление верхней части тела девушки. Чуть вывернув Надину правую руку назад, он удерживал тонкое запястье на весу, оставив ей для опоры лишь одну конечность, отчего ее плечи напряженно дрожали. Левой кистью обхватив девичью шею сзади, Янковский не позволял Надежде ни выпрямить спину, ни опуститься лицом на матрас, чтобы сместить центр тяжести и получить облегчение.

Хаа. Пот, застилая зрение, стекал по его лицу, крупными каплями срываясь с кончика подбородка. Крепкие мужские ягодицы продолжали методично сокращаться, вбивая твердый столб плоти в женскую промежность.

Хаа… Ощутив выпирающие позвонки у основания Надиной шеи под своей ладонью, Владек болезненно поморщился. Его левая рука задрожала от напряжения. Он закрыл глаза, и длинные пальцы, скользнув к горлу Хоуп, крепко обхватили подбородок девушки. Одним резким движением мужчина рванул ее лицо на себя. В его ушах отчетливо раздался короткий сухой хруст. Он почувствовал, как Надежда судорожно дернулась, до боли стиснув его член своими внутренними стенками, и вот уже обмякла всем телом, тряпичной куклой сложившись на шелковых простынях. Хаа… Янковский отлично знал, что случится, если он пойдет на поводу у своих желаний - тонкая шея в его руке была такой хрупкой. Открыв глаза, он стиснул зубы и удовлетворился тем, что погладил большим пальцем торчащий седьмой позвонок.

Шлеп. Шлеп.

- Хаа… Хаа… - продолжал шумно дышать мужчина, двигая телом и прожигая взглядом женскую спину с оставленными им красными отметинами, которые обещали на завтра превратиться в синяки.

***

- Нгх! М! - сдавленные стоны то и дело прорывались сквозь стиснутые зубы. Стоя на коленях, Надежда сминала пальцами шелковую простыню, дрожащей от напряжения левой рукой удерживая вес своего тела.

Чвок. Чвок. Под аккомпанемент звонких чавкающих звуков размашистыми движениями чудовище терзало ее лоно. Казалось, в мире не осталось иных звуков, кроме шлепков потных тел друг о друга, вибрирующего дыхания существа у нее за спиной и шума ее собственного кровотока в ушах.

- Уф! Ах! - вырвалось из груди Хоуп, когда, удерживая ее правое запястье в стальном захвате, с риском вывихнуть девичье плечо, мужчина сильнее отвел ее руку вверх и в сторону. При этом снова сменился центр тяжести, и покрытая испариной спина девушки мелко затряслась от натуги.

В тот же миг она ощутила нежное поглаживание. Не ослабляя хватки на ее горле, большим пальцем левой руки гребанный изваращенец невесомыми прикосновениями принялся ласкать основание ее шеи.

Хаа. Хаа. Утопая в хриплом мужском дыхании, она дрожала всем телом, время от времени опуская голову и крепко жмурясь, чтобы избавиться от пота, который, градом стекая по лбу, задерживался на бровях, чтобы затем тонкой пленкой распределиться по ее векам, застилая глаза.

- А! Ммм… - громко вскрикнув от неожиданности, Надежда заскулила в закрытый рот, когда человек позади нее, сильными пальцами вцепившись в ее загривок, усилил напор своих бедер.

- Ах. Ах. Ах. - губы девушки непроизвольно раскрылись, выпуская короткие выдохи в такт толчкам сзади. Пальцы у нее на ногах подогнулись, царапая простыню, внутренности скрутило узлом, и откуда-то из живота к кончику языка подкатил стон. - Хва!... Хватит! Я больше не могу, перестань!

Тут же выпустив ее запястье, правая рука мужчины вцепилась в бедро Хоуп. Девушка едва успела опереться освободившейся конечностью на матрас, чтобы не потерять равновесие, когда, продолжая свои интенсивные движения, Янковский подхватил под колено и высоко поднял в воздух ее правую ногу. Одновременно с этим его левая ладонь на мгновение разжалась, освобождая шею, чтобы без промедления жестким захватом стянуть волосы у нее на затылке.

- Ну куда это годится? - тяжело дыша, проникновенно поинтересовался мужчина, за волосы повернув к себе Надино лицо. - Тебя в детстве не учили вежливости?

Стиснув зубы, Надежда зажмурилась от боли.

- Давай-ка, попроси как следует, - она отчетливо чувствовала, как рельеф его пениса раздражает стенки влагалища, в то время как голос звучал глубоко и назидательно. - Так, чтобы я ощутил, насколько сильно ты этого хочешь…

- Нгх! Хм! М… - силясь удержать на дрожащих руках свое тело, Надя болезненно покосилась в сторону своего мучителя.

- И тогда я подумаю над тем, чтобы закончить с тобой.

- Ааах! - ее глаза расширились, когда она встретила его взгляд.

Глава 1.2

- Ну зачем ты меня обманываешь? - усталый немолодой голос звучал ласково и укоризненно одновременно.

- Какой резон мне вас обманывать, мама Ина? - вскинув черные, как смоль, брови, Ирина исподлобья посмотрела на женщину в строгом сером платье. У ее постели в больничной палате сидел не кто иной, как заведующая детским домом, стены которого чуть более пяти лет назад они с Дивноморской благополучно покинули.

Инна Анатольевна Балабанова была редким человеком в системе, который оказался на своем месте и даже добился определенных успехов не по воле случая или необходимости зарабатывать на пропитание, а по призванию и имея искреннее желание помогать детям, оставшимся без родительского попечения. Строгая, но справедливая, она пользовалась авторитетом среди ребят, умело разрешая конфликты и давая житейские советы. Работая с не самым отзывчивым контингентом, Балабанова могла найти подход к каждому, а с некоторыми не теряла связи даже после того, как они покидали стены детского дома, поэтому, вопреки правилам учреждения, воспитанники называли женщину просто “мама Ина”.

- Ирин, давай на чистоту. Ты серьезно думаешь, будто я поверю, что Наде ни с того ни с сего вдруг предложили приличную работу в Турции? - на лице мамы Ины отразилась серьезная озабоченность.

- Так получилось… - промямлила в ответ Лермонтова, старательно наблюдая за тем, как ее собственные пальцы мнут больничное одеяло. - Понимаете, там довольно запутанная история.

Но женщина, сидевшая на стуле у ее кровати не унималась:

- Дивноморская? С ее вечным трояком по английскому? Подумай сама, кем она там может работать?

Ира виновато покосилась на посетительницу.

- Я уж молчу о ее болезненной привязанности к людям: одиночество - главный страх в жизни Нади! И вот эта девочка с бухты барахты срывается и летит в Стамбул совершенно одна?

- Почему одна?... Вместе со своим парнем… - Ирина закончила фразу, глядя на колышущиеся от ветра темно-зеленые лапы трахикарпуса под окном.

- Ира, скажи, как есть.

При этих словах девушка закусила губу - в голосе директрисы звенела незнакомая твердость. Видимо, мама Ина действительно переживала за ее подругу.

- Надежда угодила в тюрьму или чего похуже?

Изумленное лицо Лермонтовой резко повернулось в сторону женщины.

- Вы что, знали, чем она занимается? - выпалила Ирина.

В ответ Инна Анатольевна закрыла глаза и поморщилась, как от боли.

- Боже… - выдохнула она. - Я так и знала, что Надя вляпалась в криминал. В последнее время она так часто привозила ребятам подарки. И все такое дорогое, понимаешь… Конечно, я заподозрила неладное!

В сердцах женщина невольно повысила голос и осеклась. Судорожно вздохнув, она вернулась к своему обычному тону, чтобы не привлекать внимания остальных обитателей палаты и навещающих их людей.

- Она всегда так боялась быть отвергнутой, ей так важно признание общества. И, похоже, в своем старании заполучить его, Надя, в конце концов, перешла черту…

Виновато опустив голову, Ира принялась теребить заусенец на большом пальце левой руки.

- Она такая порывистая и отчаянная, вечно мечется из стороны в сторону, как неприкаянная… Как лодка без якоря, - мама Ина опустила взгляд на собственные руки, которые сцепила в замок на коленях. - Я так надеялась, что ваша дружба поможет ей обрести твердую почву под ногами!

Голос женщины дрогнул, и Ирина, моргнув, почувствовала, как горячая слеза щекоткой заскользила вдоль переносицы, а затем сорвалась с кончика носа, разбившись о ее же запястье.

- Хотела бы я стать такой опорой для Нади, - прошептала девушка и всхлипнула носом. - Вы же знаете, мама Ина, мы с ней как сестры. С самого детства вместе и всегда поддерживали друг друга…

Иринин подбородок задрожал от беззвучных рыданий. Со вздохом воспитатель накрыла ее намертво сцепившиеся руки своей сухой, морщинистой ладонью. За долгие годы, что Инна Анатольевна провела среди этих невидимых детей, она так и не смогла привыкнуть к тому, как они молча плакали, с младенчества привыкая не тревожить этот мир своими горестями.

- Ничего-ничего, Ириша, не кори себя. Я уверена, все образуется.

- Вы считаете, с ней все будет хорошо? - с надеждой посмотрела девушка на Балабанову и тут же, поморщившись, отрицательно покачала головой. - Просто… Я все время кое о чем думаю и никак не могу вспомнить…

“Что вас связывает с Надей? Кем вы друг другу приходитесь?” - глубокий бархатный баритон снова всплыл из темноты подсознания Лермонтовой, и ее глаза будто заволокло туманом.

“... Этот голос…”

- Я уверена, что уже слышала его раньше… - тихо выдохнула девушка.

- Что ты говоришь? - встрепенулась мама Ина, решив, что ей стало нехорошо.

- … Но где? Где я его слышала? - повернув голову и глядя куда-то внутрь себя, спросила ее Ирина.

***

Ах. Ааах. Дрожащее дыхание срывалось с губ Надежды, которая изо всех сил старалась не закричать от боли.

- Вот так. Да. - к ее левому уху прильнули горячие губы, и она почувствовала, как капля, упавшая с чужого лба поползла от ее скулы к подбородку, прокладывая извилистую влажную дорожку на коже.

Глава 2.1

В лесу родилась ёлочка,

В лесу она росла…

Нестройный хор детских голосов старательно вытягивал слова набившей оскомину песенки. Доносящиеся из актового зала звуки торжественного утренника, отражаясь от пропахших тушеной кислой капустой стен, эхом разносились по пустым коридорам. Вопреки григорианскому календарю, новый год в детском доме всегда наступал 29 декабря.

Трусишка зайка серенький

Под ёлочкой скакал…

Чувствуя, как тянет по ногам ледяным воздухом из-под входной двери, маленькая Надя стояла, через мутное остекление всматриваясь в большой мир снаружи. В свои три года она уже знала, что Дед Мороз - это вечно пахнущий перегаром завхоз Виталь Михалыч, а уставшая Снегурка рядом с ним - воспитатель из третьей группы Мария Семённа. Поэтому, теребя своими ручонками подол обшитого серебристой мишурой голубого летнего платья, призванного изображать костюм “снежинки”, девочка ждала, что настоящее новогоднее чудо появится оттуда, из-за обшарпанной двери с лопнувшим стеклом, закованным в решетку.

Везёт лошадка дровенки,

А в дровнях - мужичок…

Приложив маленькую ладошку к дверному остеклению, девочка вздрогнула, когда с наружной стороны ее накрыла другая ладонь - чуть больше и белее.

Срубил он нашу ёлочку

Под самый корешок…

Она ошарашенно посмотрела на чужие длинные пальцы, подняла голову и ее взгляд зацепился за острый мальчишеский подбородок и мягкие розовые губы без намека на обветренность.

Теперь она, нарядная,

На праздник к нам пришла,

И много, много радости

Детишкам принесла.

- С Новым годом, - зашевелились губы красивого мальчика.

Надя не могла слышать его голоса из-за двери, но была уверена, что он - ангельский…

Ее ушей коснулся неожиданный шум, Надежда открыла глаза и какое-то время смотрела на панель встроенного в потолок кондиционера, соображая где она вообще находится.

- Ммм… - наконец, потянувшись, Хоуп потерла глаза. Пробуждение давалось нелегко - тело ломило, словно по нему проехался грузовик.

- Ах, - перевернувшись на живот, она запустила руку под подушку и почувствовала, как по ее телу заскользил прохладный шелк, обнажая спину и ягодицы.

“Снова утро…” - Надя прищурила один глаз и посмотрела на синюю полосу моря за окном.

***

Щелк. Нажав на ручку двери, Надежда выскользнула из ванной. На ходу застегивая свой белый халат, она оказалась в гостиной и замерла.

Одетый в одни спортивные штаны с низкой посадкой, хозяин квартиры, будто нарочно поигрывая крепкими мышцами под безупречно загорелой кожей, хозяйничал на кухне, очевидно, готовя завтрак.

Филигранным движением длинного зазубренного ножа он отрезал три ломтика красной рыбы от большого куска и живописно разместил их на большой белой тарелке рядом с ярко-зеленым веером из слайсов маслянистого авокадо, а затем, ловко выловив шумовкой яйцо пашот из кипящей воды, водрузил его на слегка поджаренный белый тост. Надя сглотнула слюну.

- Доброе утро…

Хруст. Хруст. Мужчина пару раз провернул мельничку для специй над тарелкой, сдобрив ее содержимое ароматной перечной пылью.

- Давай завтракать, - Янковский, наконец, взглянул на девушку и поставил тарелку на барную стойку с ее стороны.

Несмело усевшись на высокий стул и уперевшись руками в собственные колени, она оторопело уставилась на еду. Блюдо представляло собой усладу для глаз, обещая не меньший восторг вкусовым рецепторам.

- Тц! Погоди-ка, - воздев кверху указательный палец, мужчина отсрочил начало трапезы.

Надежда взметнула на него взгляд, и ее ресницы дрогнули, когда, сверкнув перед ее лицом большим поварским ножом, он молниеносно сделал маленький надрез на яйце.

- Вот теперь все, - удовлетворенно констатировал Янковский, когда желток густой янтарной патокой разлился по тосту.

- Я… буду есть одна? - увидев, что на столешнице с его стороны так и не появилась тарелка, Надя вновь подняла взгляд на блондина.

- Я обычно не ем по утрам, - Янковский поставил перед собой дымящуюся чашку американо. - Мне вполне достаточно кофе.

Заметив, что взгляд девушки опустился на его обнаженный торс, мужчина дернул правой грудной мышцей и усмехнулся, когда она смущенно отвела взгляд.

- Кофейку, На-дя? - словно пережевывая ее имя, поинтересовался он.

- Я… - Хоуп задумчиво посмотрела на стоящий рядом с ним кофе, а затем, поджав губу, исподлобья зыркнула на хозяина гостиной. - Ну раз ты настаиваешь.

Ее рука беспардонно потянулась к его чашке, но была перехвачена цепкими длинными пальцами. Поймав нечитаемый взгляд изумрудных глаз, Надя внутренне сжалась.

Глава 2.2

Бряц. Надежда сложила столовые приборы на тарелку и отодвинула практически нетронутую еду от себя.

- Ты все? - поинтересовался Янковский.

- Угу, - кивнула она, не поднимая глаз.

Кофемашина, наконец, выдала еще одну порцию ароматного американо, и мужчина, подхватив большую керамическую кружку с капельного поддона, шагнул обратно в сторону девушки. Взглянув на тарелку, полную еды, он констатировал:

- Почти ничего не съела.

К удивлению Нади в его голосе сквозило разочарование.

- Аппетита нет… - выдохнула она, продолжая смотреть на остатки тоста с яйцом.

В воздухе повисла томительная пауза. Не смея поднять головы, Хоуп скорее почувствовала, чем увидела, как блондин пригубил кофе и замер, буравя ее внимательным взглядом поверх кружки.

“Полная жопа…” - прикрыв веки, Надя сдержанно выдохнула, стараясь не выдать охватившего ее отчаяния.

“Почему его вообще на мне переклинило?...” - не зная, куда себя деть от неловкости под столь пристальным вниманием, она схватилась за ручку стоящей перед ней чашки и принялась нервно поглаживать ее большим пальцем руки.

Когда мужчина вдруг подался вперед и молча забрал тарелку с остатками завтрака, Надежда безотчетно подняла голову и, встретив неподвижный изумрудный взгляд, на мгновение замерла.

“Требует подчинения, но таким макаром точно потеряет ко мне интерес…”

Она поспешно опустила глаза на безмятежную гладь остывшего кофе. Вывод был неутешительным.

“Его охота закончится, и я умру.”

Янковский с тарелкой в руках направился к раковине и Надя с тоской посмотрела на широкую мужскую спину. Скользнув взглядом к гибкой пояснице, девушка невольно вспомнила, как та двигалась, терзая ее всю ночь, и вспыхнула румянцем.

“Нельзя становиться игрушкой в его руках. Но как же мне быть?...”

- Все проще некуда.

Хоуп вздрогнула и вновь потупила взор, когда, словно прочитав ее мысли, блондин отставил тарелку и обратил к ней свое лицо.

- Ты загадываешь желание, я исполняю. Прямо, как тогда, - развернувшись с грацией кота, он облокотился на торец кухонной столешницы и сделал неторопливый глоток кофе.

- Ч-что ты имеешь в виду? - Надя вновь посмотрела на него и почувствовала, как ее глаза увлажнились. Когда этот человек начинал говорить загадками, это не предвещало ничего хорошего.

- Не поверю, что ты забыла… - он чувственно закусил губу и растянул рот в кривой ухмылке.

Продолжая пить кофе, Янковский отлепил взгляд от Надежды и невидящим взором уставился в пустоту перед собой.

- … Как однажды в канун Нового года твое желание исполнилось.

***

- Мне, мне!

- И мне подарок! И мне…

- И мне…

Щебет детских голосов перерос в настоящий гвалт, когда Дед Мороз, пошатываясь, раскрыл свой большой мешок и принялся раздавать ребятне подарки. Разумеется, малыши были последними в очереди, но безропотно ожидали, когда старшие с добычей и довольными физиономиями разбредутся по спальням, и им тоже перепадет от щедрот. С самого утра среди воспитанников только и было разговоров, что о новогодних подарках, поскольку еще осенью прошел слух, будто в нынешнем году у батора* объявился щедрый спонсор.

(*Батор - искаженное от “инкубатор” - детский дом на сленге его обитателей.)

- Дедуска, а мне… - когда мешок опустел и шумная толпа ублюдков рассосалась, Виталю кто-то слабо потянул за рукав бархатного красного халата с белой ватной опушкой.

Опустив взгляд, мужчина наткнулся на пару огромных, зеленых, словно листья магнолии, глазищ.

- А мнеее!... - пьяно передразнил он. - Рука в говне! Хахаха!

Вытаращенные на него глаза, казалось, стали еще больше и блеснули слезой.

- … Подарок ей! Ишь! - замешкавшись на мгновение, вместе с детской ручкой он стряхнул смущение с рукава, развернулся и нетвердой походкой направился в кабинет, который делил с социальным педагогом Ингой Николаевной и ее чертовой картотекой. - Кончились у Дедушки подарки. Понарожают бляди, а государство потом воспитывай, подарки ублюдкам давай! Вали отсюда и не приставай больше - знай свое место.

После нескольких неудачных попыток вставить ключ в замочную скважину, мужчина краем глаза заметил маленькую худую фигурку в легком голубом платье, обшитом серебристой мишурой. Продолжая буравить его укоряющим взглядом, она безмолвно стояла чуть поодаль в коридоре.

- Че вылупилась? Сучий потрох! Хочешь, небось, чтоб я сдох, а? - выругался завхоз в сторону ребенка и, наконец, сумел воспользоваться ключом. - И смотрит, главно, глазюками своими… Ууу! Отродье!

Бабах! Девочка вздрогнула и зажмурилась, когда дверь перед ее носом с грохотом захлопнулась.

***

- Ты, верно, решила, будто судьба сыграла с тобой злую шутку?

Пальцы девушки мертвой хваткой вцепились в ручку стоящей перед ней чашки с холодным американо.

Глава 3.1

Сидя на высоком стуле с латунными ножками, Надежда, словно завороженная, внимала словам блондина. Оказавшись в горячем кольце его рук, она буквально была прикована к месту.

- … Я никак не мог сообразить, что это был за подарок. А когда, наконец, нашел тебя, все встало на свои места…

- Ах, - выдохнула Хоуп, когда твердые пальцы с силой скрутили ее сосок. Она отчетливо ощутила, как ее кожа покрылась крупными мурашками и в попытке отстраниться от столь интенсивной ласки вжалась спиной в каменный торс мужчины.

Другой рукой взявшись за подбородок, Янковский повернул Надино лицо к себе, двумя пальцами проник в ее рот и прошептал в разомкнувшиеся губы:

- И я решил, что настало время распаковать его.

В мгновение ока чужие пальцы выскользнули из ее беспомощно раскрытого рта, и их место занял наглый толстый язык, без намека на деликатность вторгшись вовнутрь и лишив девушку возможности дышать.

“Господи, я вспомнила!” - у нее перед глазами замелькали картинки из прошлого, которое по неведомой причине ее собственное сознание предпочитало не ворошить.

- Держи, - белая рука с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями протянула ей крупный ярко-оранжевый мандарин.

Кутаясь в жемчужно-серый кашемировый палантин, Надя удивленно уставилась на предложенный фрукт.

- Угости своего Виталь Михалыча, - неожиданно твердо добавил мальчик. Он зачем-то вернулся к ней на лестницу, намеренно отстав от женщины, за которой следовал, словно тень.

От нерешительности сжав кулаки, девочка все так же молча подняла на него вопрошающий взгляд.

- Это мой подарок тебе, - ободряюще кивнул мальчишка.

Несмело потянувшись к нему, Надя двумя ладошками приняла блестящий мандарин из его руки и глубоко втянула ноздрями свежий цитрусовый аромат.

- Ты же понимаешь, что этого разговора никогда не было? - ангельское лицо с длинной светлой челкой тронула мягкая улыбка.

***

В баторе тем вечером царила странная обстановка, словно мир перевернулся с ног на голову: притихшие воспитанники жались вдоль стен, робко вытягивая шеи в попытке разглядеть, что происходит в кабинете завхоза, в то время, как сотрудники учреждения, к которым довольно быстро присоединились люди в белых халатах и милицейской форме, с озабоченными лицами сновали туда-сюда по коридору, словно не замечая детей, и лишь периодически шикали на особо любопытных.

- Допился…

- Ждут труповозку…

- Ой, беда. Хороший ведь был мужик…

До маленькой Нади доносились обрывки фраз воспитателей, из которых было вовсе ничего не понятно.

- Приехали, приехали! - внезапно по коридору, словно бы не в себе, пронеслась социальный педагог Инга Николаевна.

В возникшей суматохе никто не заметил, как девочка приблизилась к двери, на которой висела табличка “Методический кабинет” и осторожно заглянула внутрь.

Надя увидела, как двое крепких мужчин водрузили скрюченное тело завхоза на носилки, а затем, с усилием выпрямив его конечности, накрыли белой простыней с застиранными серыми штампами и вынесли по направлению к выходу из здания детского дома.

- Иди, иди. Чего тебе? - отстранила от дверного проема малышку уборщица тетя Галя. Прежде чем дверь в кабинет закрылась перед ее носом, Надя выхватила взглядом тоскливый натюрморт на рабочем столе Виталь Михалыча.

Рядом с полупустой чекушкой водки и надкусанной шоколадной конфетой подсыхала кучка мандариновой кожуры.

***

“Я же не знала, не знала…” - одна единственная мысль рефреном крутилась в голове Хоуп.

- Ммм… - послышался сдержанный мужской стон и большая ладонь ласково легла на ее затылок.

Чтобы не видеть лица Янковского, Надежда, перекинув свое тело через его живот, правой рукой уперлась в жесткий матрас, а левой обхватила основание мужского члена, ловким языком умело лаская его головку.

- Ах! Нгх! Ах! - дыхание мужчины становилось все более поверхностным. Чувствуя, что теряет контроль, Владек открыл глаза и пьяным взглядом прошелся по гибкой спине, лежащей поперек его тела, и задержался на резком переходе от талии к бедрам. Его правая ладонь, расслабленно лежавшая на Надином затылке, порхала в навязанном ею ритме, в то время как левая мяла упругое полушарие девичьей ягодицы.

Хлюп. Чвок. Чвок. Жар женского рта гостеприимно принимал его восставшую плоть, а мягкие губы, плотно обхватив, скользили по стволу вверх и вниз, меняя интенсивность давления.

Вновь пройдясь бархатной поверхностью языка по головке, Надежда накрыла ее своим ртом, впуская член глубоко в глотку.

- Ох! - выдохнул Янковский и, оставив в покое ягодицу, двумя пальцами левой руки втиснулся в ее узкое лоно. От внезапности проникновения девушка дернулась всем телом. Чуть помедлив, чтобы насладиться моментом, он начал неторопливо исследовать складчатую поверхность ее внутренних стенок.

- Ааах… Я же говорил, что ты особенная… - с каждым новым движением его пальцев ее промежность становилась все более влажной, а скольжение - плавным.

Глава 3.2

- Эй, что тебя смущает? - добродушно поинтересовался Янковский, выуживая рыжие замшевые ботильоны на невысоком скошенном каблуке из жемчужно-бежевой обувной коробки с лаконичной надписью Sergio Rossi.

С пахнущей дорогой фабричной выделкой обувью в руках мужчина шагнул к ней, и Надя поспешила опустить глаза.

- Просто пройдемся, подышим воздухом.

Перед ее взором появились блестящие мыски мужских туфель.

- Где Фил? - отстраненным тоном поинтересовалась Надежда. - Что на этот раз ты с ним сделал?

Она отчетливо ощутила, как ее макушку прожег чужой взгляд.

- Снова оставил связанным в ванне с ледяной водой?

- Жалеешь его?

Ответив вопросом на вопрос, Владек скользнул глазами по длинным пушащимся волосам. Мазнув по новому платью-сафари оливкового цвета, его взгляд опустился к безвольно висящим рукам девушки, отметив, как дрогнули ее пальцы. Хм. Один уголок его рта безотчетно дернулся вверх.

- Люди часто принимают жалость за любовь.

При этих словах у Нади перехватило дыхание, поскольку блондин, опустившись перед ней на одно колено, поставил на пол остроносые казаки и взялся за ее правую щиколотку.

- Не потому ли ты сама лгала Мейнцеру, что не желала испытывать на себе его жалость?

Надя послушно позволила ему вдеть свою правую ногу в короткое широкое голенище сапожка.

- Я не испытываю к тебе ни жалости, ни сочувствия, - взявшись за ее вторую ступню, мужчина на мгновение замер, а затем без тени жеманства добавил: - На самом деле, я вообще не припомню, чтобы кого-нибудь жалел в своей жизни.

Большая ладонь мягко сжала девичью стопу, отчего по всему Надиному телу пробежала легкая дрожь, и она безотчетно сжала в кулак разом вспотевшие ладони.

- Поэтому можешь не сомневаться, - заключил мужчина у ее ног. - Это любовь.

***

Напоминающий гладкую пулю двухдверный Mercedes-Benz CLA 250 неприметного серого цвета миновал хрущевки на окраине Макаренко* и, зашуршав колесами по гравию, резко затормозил в тупике.

(*Макаренко - старый спальный микрорайон Сочи. Отличается гористой местностью, один из самых удаленных от береговой линии.)

Выйдя из-за руля, Янковский неспешно обогнул капот машины и открыл дверцу с пассажирской стороны.

- Идем.

Надежда, настороженно оглядывающая местность через стекла автомобиля, вскинула на него вопрошающий взгляд.

- Идем, - повторил блондин и, не дожидаясь, пока она выберется из машины, развернулся и двинулся по разбитой асфальтовой дорожке в глубину буйных самшитово-тисовых зарослей с кроваво-красными пятнами кустов боярышника.

Осторожно следуя за ним, Надя беспрерывно озиралась. На глаза ей попалась поросшая плющом детская площадка со сломанными ржавыми качелями, вызвав внезапное чувство дежавю.

Наконец, перед ними возникло полуразрушенное двухэтажное здание, стены которого сплошным ковром покрывал ярко-зеленый лишайник, длинными нитями свисающий в пустых глазницах окон. Шагнув вслед за мужчиной в прохладную сырость заброшки, Хоуп боковым зрением зацепила снятое с петель и приставленное к коридорной стене дверное полотно с лопнувшим стеклом, армированным металлической решеткой. Это место вдруг показалось ей знакомым.

- Где мы?... - спросила она, приблизившись к мужчине, который замер, глядя на лестницу, ведущую на второй этаж.

- Здесь… - перед Владеком, как и двадцать лет назад, возникла худенькая детская фигурка, завернутая в подбитый воздушным шелком кашемировый палантин. - Наши судьбы впервые пересеклись, и мама Вера…

Надежда медленно перевела ошарашенный взгляд с его лица на бетонные ступени.

- Погоди, это… это…

Это было старое здание детского дома, из которого они всей честной компанией выехали через пару месяцев после трагедии с завхозом. Новым обиталищем сирот стал бывший Дворец пионеров почти в самом центре города. Поговаривали, что это была заслуга того самого спонсора, который преподнес столь щедрые подарки детям на Новый год. Надя по сей день помнила запах дерева и стройматериалов, витавший в свежеотремонтированных помещениях, и до того неведомое ей ощущение чистоты, что дарила новая мебель и сантехника.

- Увидев тебя тогда, я не испытал ни капли жалости.

Огромные блестящие глаза сидящей на лестнице девочки завороженно смотрели в лицо той, кого Владек называл мамой. В ответ женщина улыбалась. Спокойно и мягко, привычно превозмогая боль, как только умела улыбаться та, чей дурной нрав, по мнению его отца, требовал укрощения.

- Здесь ты украла ее улыбку, а она преподнесла мне тебя в качестве подарка.

***

- Боже мой, Владек, что это? - порывисто приложив руку к груди, женщина часто заморгала, будто не веря своим глазам. - Ты что не в себе? Ребенок, что ты творишь?!

Чик. Нажав на рычаг тяжелой настольной гильотины для сигар, мальчик оторвался от своего занятия и удивленно посмотрел на маму Веру.

- А что? - с утра проверив расставленные по саду мышеловки, Владек собрал мертвых грызунов и теперь, деловито отсекая размозженные головы с помощью гильотины, которую стащил из курительной комнаты, аккуратным рядком складывал серые трупики прямо на траве.

Глава 4.1

Чувствуя, как сердце колотится у нее прямо во рту, Надежда, не мигая, следила за каждым жестом мужчины. С пристрастием облизав ее лицо, горящий изумрудный взгляд остановился на девичьих губах.

- … Я готов положить к твоим ногам все, что для тебя желанно, - в следующий момент массивное мужское тело закрыло собой весь обзор ее зрения, обоняние забил его запах, а кожу опалил жар.

Оказавшись вплотную к ней, Янковский неожиданно ровным тоном произнес:

- А теперь ответь, как на духу… - в его глазах вспыхнул холодный азарт исследователя. - Является ли Филипп Мейнцер тем, кого ты действительно желаешь?

Чуть заметно поджав губы, Надя поборола желание отвести глаза. Утопая в прозрачной зелени его застывшего взгляда, она судорожно соображала, какого ответа на этот раз от нее ждет чудовище.

***

- Правда? - поправив закладку-шнурок, девушка захлопнула книгу и подняла голову.

Осунувшееся после ночного дежурства лицо молодого врача не выражало никаких эмоций.

- Конечно. Вы можете ходить на обработку раны и перевязку в ближайшую поликлинику или даже делать это дома самостоятельно. А через неделю вернетесь, и мы снимем швы.

- А не рановато ли для выписки? Такая серьезная черепно-мозговая травма... - вступилась за свою воспитанницу Инна Анатольевна, которая теперь навещала Лермонтову ежедневно.

- Если пациент более не нуждается в стационарном лечении, он должен освободить койко-место. Куда прикажете класть вновь поступивших? - в тоне доктора появилось раздражение.

- Да ведь она только из реанимации! - сокрушенно воскликнула женщина.

- Мама Ина... - раздался за ее спиной укоряющий голос. - Не переживайте так, все будет нормально. Что я - маленькая?

- Ииира… - протянула Балабанова, обернувшись в сторону девушки.

- К тому же, действительно, зачем занимать койко-место, если есть более тяжелые больные? - пожав плечами, поддержала позицию доктора Ирина. Откровенно говоря, ей уже порядком надоели больничные стены, в окружении которых она чувствовала, словно вернулась в детство.

Их диалог прервал нетерпеливый вздох человека в белом халате.

- Вот и ладно, - резюмировал он и, развернувшись на пятках, двинулся к выходу из палаты, демонстрируя намерение продолжить утренний обход. - Выписку заберете часа через полтора на сестринском посту.

Невольно проводив удаляющуюся фигуру мужчины неодобрительным взглядом, мама Ина вновь обратила лицо к сидящей по-турецки на больничной кровати девице с перевязанной бинтом головой.

- Формалисты! - тихо возмутилась женщина. - Как так можно с живым человеком?

Ирина смущенно улыбнулась в ответ:

- Да бросьте… К тому же, дома и стены помогают.

- Ириша, нельзя все время уступать - люди этим бессовестно пользуются. И потом, здесь ты хотя бы под присмотром… Тц! Вечно вы с Дивноморской находите приключения на свою голову!

Балабанова нарочито сердито погрозила воспитаннице сухим кулаком.

- Ха-ха, простите, простите нас мама Ина! - Ира захихикала и игриво прикрылась книгой от шутливой атаки директрисы.

- Балда! Я же серьезно, - сменила гнев на милость Инна Анатольевна. - Есть ли кому позаботиться о тебе?

- Мама Ина, да все будет в порядке. Посижу дома, почитаю, наконец, в свое удовольствие…

- Помню-помню, ты всегда любила книги. Я даже думала, что ты станешь известным автором, - ностальгически усмехнулась мама Ина.

- К сожалению, таланта писателя у меня нет, - шутя, отмахнулась от ее слов Ира и вдруг замерла, глядя прямо перед собой. - О, Господи…

- А? Что такое? - обеспокоенно отозвалась женщина.

- Писатель, точно…

“Что вас связывает с Надей? Кем вы друг другу приходитесь?” - Ирина отчетливо вспомнила, как сквозь угасающее после удара по голове сознание и собственное сиплое дыхание услышала мужской голос. Голос, совершенно отличный от истеричного визга того, кто за минуту до этого оскорблял ее, грозясь ославить на весь Краснодарский край как проститутку.

- Это был голос...

- До свидания, - девушка внезапно очутилась на пустынной автобусной остановке напротив элитного жилого комплекса “Королевский парк”, а перед ее взором возникли чувственные мужские губы, которые тронула мягкая улыбка. - Лермонтова Ирина Михайловна…

“Владимир Янковский! Это был Владимир Янковский!”

***

- Ты уверена… - при взгляде на ее губы зрачки его глаз расширились, и Надя непроизвольно сжала кулаки еще крепче. - Что тебе нужен этот человек?

- Филипп…

“Зачем он спрашивает меня об этом?”

- Филипп - это…

“Он убьет Фила, если я скажу, что больше не хочу его?!”

- Он тот… - девичий голос предательски дрогнул.

- Кто на хуй тебе не сдался, - сузив глаза, подсказал Янковский. - Тот, кто постоянно смешивал тебя с грязью и на каждом шагу пытался использовать.

Глава 4.2

Глядя в широкую, обтянутую легким тренчем песочного цвета, спину перед собой, Надежда медленно брела за мужчиной по темному коридору заброшенного здания. Тишину между ними нарушало лишь эхо шагов да редкий хруст осколков стекла под ногами.

Внезапно остановившись у одной из чудом уцелевших дверей, Янковский озадаченно ухмыльнулся:

- Смотри-ка, на месте… Зайдем? - чуть обернувшись, он через плечо испытующе покосился на девушку. - Устроим рандеву с приятными воспоминаниями?

- От твоих приятных воспоминаний нормальных людей тошнит, - презрительно скривила рот Надя и, развернувшись, решительно двинулась к выходу.

- Ностальгируй в свое удовольствие, а я в маши… - не успела она договорить, как вокруг ее левого запястья железной хваткой сомкнулись длинные пальцы.

- Не так быстро, дорогая.

С силой рванув на себя, мужчина отпустил девичью руку, и мир вокруг Нади перевернулся: перед ее глазами возник свободно висящий в боковых шлевках пояс и глубокая шлица в виде складки на подоле хлопкового тренчкота.

- Отпусти… Отпусти меня! - злобно выплюнула перекинутая через мужское плечо девушка, пытаясь высвободиться, на что получила увесистый шлепок по попе.

- Угомонись и перестань дергаться, мне вовсе не хочется, чтобы ты пострадала, - Янковский поудобнее перехватил ее тело. - Да тебе и самой не понравится, если я потеряю контроль.

Надежда тут же притихла, застывшим взглядом упершись в подол его плаща.

- На моих руках давно не было крови, и, откровенно говоря, меня слегка потряхивает.

Ииик. Со скрипом отворив дверь, на которой висела покрытая серой патиной алюминиевая табличка с надписью “Методический кабинет”, мужчина шагнул в сумрак небольшого, захламленного остатками полусгнившей мебели помещения.

- Ай!

Бум! Глухо ударившись спиной о пол, Надя рефлекторно зажмурилась от боли и прижала к губам кулак.

- Совсем сдурел? - распахнув глаза, она тут же встретилась взглядом с Янковским.

- Уверен, тебе не меньше моего понравится иметь приятные воспоминания об этом месте.

При этих словах устремленные на нее зеленые глаза по-кошачьи сверкнули в полумраке, и девушка вздрогнула.

- И сейчас мы напару сотворим их для тебя…

Нгха! Кха! Внезапно за ее головой раздался надрывный кашель. Глаза Надежды расширились от ужаса, а в нос ударил запах мандаринов.

Бу-буэ! Тьфу! Кого-то мучительно вырвало.

Надин взгляд, на мгновение задержавшись на ярко-оранжевой шкурке рядом с полупустой чекушкой водки на ветхом столе, мазнул по частично осыпавшейся штукатурке потолка. Продолжая лежать на спине, девушка запрокинула голову и, увидев стоящую на четвереньках скрюченную мужскую фигуру, изумленно приоткрыла рот. Она сразу узнала мерзкого алкаша из своего сна.

- Э… э… э… - судорожно трясясь, одной рукой тот схватился за горло, а из его рта обильно потекла белая пена, густыми каплями падая на пол.

- Для меня это место - особое, - ее слуха коснулся бархатный баритон. Хоуп не требовалось видеть, чтобы знать - Янковский улыбался.

Зачарованно глядя в окно, юный Владек коснулся пальцами холодного стекла. Там, внутри, посреди тесного помещения со множеством стеллажей, стоя на коленях и истекая слюной, цеплялся за спазмированное горло фальшивый Дед Мороз.

- Именно здесь я впервые в жизни ощутил радость дарения…

Человек на полу кабинета завалился на бок и, харкая кровью, принялся биться в конвульсиях.

- Это действительно тронуло мое сердце…

Образ мальчика с длинной светлой челкой за окном внезапно растаял.

- И я, наконец, почувствовал себя живым.

Оседлав бедра лежащей на спине девушки, Янковский начал медленно развязывать пояс ее платья-сафари.

Хриплое дыхание за Надиной головой оборвалось, и завхоз, дернувшись всем телом, затих.

Твердые длинные пальцы категорично высвободили ее грудь из бюстгальтера, и Надежда медленно перевела опешивший взгляд на нависшего над ней мужчину.

***

- Зачем? - крепко держась за руль старенькой “Корсы”, Демыч вопрошающе посмотрел в зеркало заднего вида. - Ир, с чего вдруг ты решила нанести визит в полицию?

- Да так, - Лермонтова отвела взгляд от зеркала и посмотрела в окно автомобиля. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулак. - Надо узнать кое-что.

Дороги, на удивление, были довольно пусты, и, свернув на улицу Горького, буквально через несколько минут серебристый Opel Corsa прижался к обочине у платной парковки напротив здания Отдела полиции по Центральному району города Сочи.

Чуть помешкав перед синей табличкой с графиком работы отделения, Ира глубоко вздохнула и решительно потянула на себя металлическую дверную ручку.

***

- Девушка, да поймите вы наконец, данная информация не разглашается, - флегматично отозвался человек в форме сержанта полиции.

Глава 5.1

Хлоп! Не проронив ни слова, Ирина вновь водрузила себя на заднее сиденье миниатюрного хэтчбека и с размаху закрыла дверь автомобиля.

- Э! Ну я же просил не хлопать… - повернулся к ней и недовольно пробубнил Демыч, но, увидев потерянное лицо подруги, тут же примирительно добавил: - Узнала, что хотела-то?

В ответ Лермонтова порывисто отвернулась к окну. Сообразив, что она не намерена говорить, Демыч согласно кивнул, завел двигатель автомобиля и вывернул руль влево до упора.

- По пути заскочим домой к Дивноморской, - вдруг подала голос Ирка, когда машина, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказалась на противоположной стороне дороги.

- Зачем это? - притормозив на светофоре у пешеходного перехода, молодой человек снова обернулся и вопрошающе посмотрел на девушку. Ее поведение казалось странным, а нежелание хоть как-то прояснить ситуацию начинало раздражать.

Вррум! Фыр-фыр-фыр. Слева от маленькой серебристой машинки, чуть заехав на стоп-линию, у перехода притормозил черный глянцевый мотороллер. Отставив в сторону левую ногу, облаченную в темные брюки-карго с большим карманом на бедре, мопедист перенес на нее вес скутера в ожидании разрешающего сигнала светофора.

- Ир, у Надюхи что-то случилось? - неожиданно серьезным тоном поинтересовался Демыч, накрыв ладонью колено девушки, чтобы обратить на себя внимание.

***

- Перестань думать, - коленом раздвинув ее ноги, Янковский подтянул свои пятки под ягодицы и, широко расставив крепкие бедра, выпрямил спину. Правой рукой держась за Надину грудь, раскрытой левой пятерней он собственнически прошелся по ее правой ноге от таза до самой щиколотки.

Стянув замшевый сапожок с дрожащей ступни, мужчина швырнул его в сторону.

- Я лучше тебя знаю, в чем ты на самом деле нуждаешься.

В попытке отстраниться от ощущения напряженной мужской плоти, через несколько слоев ткани вжимающейся в ее промежность, согнув левую ногу, Надежда прижала ее к впалому животу. Терпеливо, но настойчиво надавив на девичье колено, блондин вынудил Хоуп положить ее бедро на его.

- Я так сильно люблю тебя, - на губах мужчины не было ни намека на обычную игривость.

“Заебись!” - послышалось лязганье пряжки ремня, и Надя вскинула затравленный взгляд на лицо сверху.

Отодвинув в сторону ластовицу ее трусов, Янковский приставил свой каменный ствол к совершенно сухому входу.

- И ты непременно ответишь мне взаимностью.

- А! Хмм… - коротко вскрикнув, она зажмурилась и застонала в намертво сомкнутые губы, не желая доставлять мучителю ни капли удовольствия своей реакцией, когда горячий и твердый кол пронзил не готовое к вторжению лоно.

Ха. Ха. Ровное, тяжелое дыхание мужчины заволокло Надин слух, когда он начал размашистыми ритмичными движениями толкаться внутрь, невзирая на сопротивление ее тела. С явным усилием двигая поясницей, он упирался в пол блестящими мысками жалобно позвякивающих пряжками коричневых монков, вовсе не заботясь о сохранности их внешнего вида.

Под натиском массивной мужской плоти Надежда тихо заскулила и заскребла подрагивающими от боли пальцами по грязному полу. Ее рот широко раскрылся в безмолвном крике, и сильные пальцы левой руки блондина плотнее сжались вокруг тонкой щиколотки над обнаженной стопой.

- Именно здесь… Хаа... Хаа… - наращивая темп и амплитуду своих движений, Янковский снова заговорил. - Мы должны были стать единым целым…

Вцепившись руками в торчащие по обеим сторонам плоского девичьего живота гребни подвздошной кости, Владек подтянул к себе Надино тело, сделав контакт максимально близким, и опустил взгляд к месту их соединения.

- Поскольку это… - ощущая под пальцами нежность кожи, Владек скользнул ладонями вниз по ее бедрам. Обхватив руками колени, он развел ноги девушки еще шире и поднял их, фактически сложив тело Надежды пополам и полностью открыв для себя обзор на ее промежность.

Хаа. Хаа. Не в силах оторвать глаз от того, как его член погружается в ее чрево и выходит обратно, покрытый слабыми потеками капиллярной крови, он закончил свою мысль:

- … Наше с тобой святилище.

Шлеп. Шлеп. Тяжелая, лишенная растительности темно-розовая мошонка при каждой фрикции ударялась о ее беззащитный анус, вызывая странный отклик внизу живота.

Чвок. Чвок. Хоуп закусила губу и нахмурилась, еще плотнее сомкнув веки, когда поняла, что голый лобок мужчины был совершенно мокрым от ее интимного секрета.

***

Щелк. Щелк. Дважды провернув ключ в замке, Ирина открыла дверь в однокомнатную пристройку к старому частному дому со входом через палисадник, которую уже несколько лет снимала ее подруга. Хозяйке жилплощади нравилась постоялица: Надежда не курила, не водила мужчин и вообще не мозолила глаза, редко появляясь на арендуемых квадратных метрах, зато платила исправно.

- Ну конечно… - выдохнула девушка, с порога оглядев кавардак, творившийся в жилище Дивноморской, и шагнула внутрь, забыв притворить за собой дверь.

Уходя, Надя явно торопилась, о чем свидетельствовали раскиданные по незаправленной кровати вещи девушки и не убранная с маленького кухонного стола грязная посуда, вероятно, оставшаяся после завтрака. Кроме того, хозяйка бардака уже довольно давно не появлялась здесь, поскольку на всех поверхностях лежал заметный слой нетронутой пыли.