Слепой Странник

Глава 1. Планета, играющая в прятки

Легко найти дорогу, когда знаешь, куда идти.
Легко увидеть, куда идёшь, когда ты не слеп.
Но вся беда в том, что идти надо,
а ты не осознаёшь ничего, и у тебя нет ничего.
Кроме собственного страха.

Великие открытия порой заканчиваются непоправимыми трагедиями. Эту горькую истину руководитель научно-экспедиционной группы Приуральского Центра по исследованию космоса Евгений Михайлович Северянин осознал в ту минуту, когда корабль «Вепрь» исчез с экранов всех мониторов.

Остальные члены группы ещё не успели прийти в себя от шока, как в Центр прибыл господин Чернявцев — главный наблюдатель и один из представителей Международной организации космических исследований.

Это событие само по себе было из ряда вон выходящим. Главные наблюдатели никогда не утруждали себя разъездами по подведомственным учреждениям. Должно было произойти нечто безмерно радостное или, наоборот, катастрофическое, чтобы заставить их лично засвидетельствовать почтение своим подчинённым. На сей раз радоваться повода не нашлось: команда «Вепря», состоявшая из семи человек, бесследно сгинула в глубинах Вселенной, и найти её теперь не представлялось возможным.

После случившегося не прошло и часа, а Северянин уже сидел в своём кабинете лицом к лицу со спешно прибывшим в Центр господином Чернявцевым и мрачно следил за тем, как по поверхности стола прыгает беспечный солнечный зайчик. Северянин и сам в этот момент был бы счастлив обернуться зайчиком и улизнуть прямо из-под носа разъярённого главного наблюдателя.

— Да вы хотя бы понимаете, что вы натворили?! — нависая над столом, словно гигантская чёрная скала над морем, вопил Чернявцев. — Это же чёрт его знает что! Сколько вы наблюдали эту планету? День? Два?

— Тридцать шесть часов, — пробормотал понурый Северянин в воротник пиджака, в котором ему становилось всё теснее и жарче.

— Так какого лешего вы нарушили Устав и послали туда экспедицию раньше, чем истекли положенные трое суток?!

— Простите, господин главный наблюдатель, но в Уставе записано, что выжидать трое суток не обязательно, если получена информация минимум с двух зондов, запущенных на новую планету, и командой приняты все меры предосторожности.

— А-а! Так, значит, вы приняли все меры предосторожности! — едко поддел Северянина Чернявцев. — В таком случае скажите, где ваша экспедиция? Не знаете? Тогда как у вас хватает совести говорить о принятых мерах! Ладно, —оборвал он самого себя, — давайте, рассказывайте по порядку, что случилось, а то у меня голова кругом от вашего сумбура. Может, сейчас вместе придумаем что-нибудь, чтобы спасти ребят.

Северянин подавленно вздохнул. Он отлично понимал, что надежда на спасение «Вепря» более чем просто призрачна. Скорее всего, её вовсе не существует.

***

Эта непонятная планета ни с того ни с сего обнаружилась возле бета-Возничего. Просто взялась из ниоткуда и повисла рядом с остальными своими соседками, будто всегда тут и была. В три часа двадцать одну минуту ее появление зафиксировал один из членов группы Северянина Пётр Лигов, ожидавший прохождения двух комет в опасной близости от четвёртой планеты бета-Возничего.

— Ребята, тут непорядок! —удивлённо воскликнул он, отходя от экрана монитора.—У моей звезды появился лишний спутник.

Сначала все дружно рассмеялись, решив, что Петя, как всегда, хохмит. Однако через минуту двадцать два человека, затаив дыхание, столпились возле лиговского монитора и, тыкая пальцами в сияющий жемчужным светом шарик, спрашивали друг у друга:

— Что это такое?

Ответа никто не знал.

Ещё несколько часов назад у бета-Возничего было двенадцать планет, а теперь откуда-то взялась тринадцатая, да ещё такая красавица, просто загляденье.

— А может у нас с аппаратурой что-то не того? — осторожно предположил Дима Таранченков. — Давайте пошлём запрос в другие Космологические Центры насчёт этой планетки?

Предложение показалось всем вполне разумным. Запрос был отправлен, и приблизительно через час начали приходить ответы. Они были примерно следующего содержания:

— Да, мы тоже наблюдаем тринадцатую планету возле бета-Возничего, которой раньше там не было. Право открытия принадлежит вашему Центру.

Когда пришел первый подобный ответ, группа Северянина не поверила собственному счастью. Но потом был получен другой, третий, ещё и ещё. Возможно, даже если бы Приуральский Центр обнаружил новую звезду где-нибудь в миллионе световых лет от Солнца, это открытие вряд ли показалось бы всем таким уж уникальным. За всё время существования Центров каждый день обнаруживалось нечто новое — комета, астероид, планета, звезда, сверхновая где-нибудь в необозримых далях. Но здесь, в хорошо изученной, как думалось, части небесной сферы, внезапное открытие неизвестной планеты произвело эффект разорвавшейся бомбы.

У Северянина дрожали руки от нервного нетерпения, когда нажатием кнопки на пульте он на исходе первых суток наблюдения послал зонд к загадочной красавице. Мониторы Центра не обладали достаточным разрешением, чтобы дать необходимую информацию о ландшафте планеты, тем более не могли показать состав почвы, атмосферы, наличие воды. Кроме того, зонды обладали немаловажным преимуществом не только по сравнению с мониторами, но и с космическими кораблями тоже. Зонды гораздо эффективнее использовали лазейки пространства-времени. Если бы не этот освоенный всего пятьдесят лет назад фокус, вряд ли изучение космоса продвигалось бы вперёд столь быстрыми темпами.

Глава 2. Спасатель

— Попутчик, проснись! Тебя жаждет видеть какой-то Евгений Михайлович из Приуральского Центра.

Марков открыл глаза и улыбнулся. Этот ласковый женский голос будил его каждое утро, говоря языком его предков, а не теми чужими фразами, которые ему пришлось изучить, чтобы выжить среди землян.

— Я не будила тебя до девяти, как ты и просил, хотя этот Евгений стоит у монитора уже сорок минут. Я хотела, чтобы ты выспался, Попутчик.

— Спасибо, Си-А, — Марков поднялся с постели, и та моментально исчезла, освободив пространство.

Зато появились умывальник, зеркало, зубная щётка, полотенце, мыло и прочие необходимые атрибуты. Си-А много раз порывалась, как многие уважающие себя супероснащенные корабли, умыть, причесать и одеть своего владельца, но Марков решительно отрезал:

— Я буду делать это только сам!

И вот теперь он старательнейшим образом самостоятельно проделывал те процедуры, на которые все другие астронавты давно уже тратили не более двадцати секунд.

— У Евгения Михайловича кончается терпение, — лукаво заметила Си-А.

Марков выплюнул зубную пасту в раковину.

— Ладно. Может, у него и правда что-то срочное. Закончи, пожалуйста, мой туалет. На этот раз разрешаю.

— С удовольствием, Попутчик!

Через мгновение Марков был готов к приёму посетителя.

— Я соединяю вас, — предупредила Си-А, включая монитор, перед которым стоял Марков.

На экране появилось разъярённое лицо мужчины средних лет со всклокоченными седыми волосами.

— До вас достучаться, что до мёртвого в гробу! — без лишних церемоний выпалил Северянин. — Я, конечно, понимаю: сон — лучшее время жизни для любого существа, но мне дорога каждая минута!

— Ради Бога, извините! Я не думал, что это так срочно. Просто я жутко вымотался и попросил Си-А не будить меня ровно до девяти, что она с успехом и сделала. Но вы могли бы сказать ей, что это вопрос жизни и смерти, тогда бы она…

— Я говорил! — ещё больше вспылил Северянин. — Однако ваша чёртова машина упёрлась, как упрямый мул!

— Не ругайте её. Она может обидеться, — вежливо заметил Марков.

— Ах, да. Забыл. Единственный в мире искусственный интеллект, обладающий не только разумом, но и эмоциями. Ладно… Сейчас не это главное, — голос его стал спокойнее. — У нас пропала экспедиция из семи человек вместе с планетой, на которую совершалась посадка. Господин главный наблюдатель обещал, что вы можете рассчитывать на приличную сумму, если спасёте ребят. Вышлю вам всю дополнительную информацию на монитор, если возьмётесь за эту работу. Только решайте быстрее — думать некогда!

— А я и не думаю в таких случаях. Думает Си-А. Если она рассчитает, что мы в состоянии вытащить вашу экспедицию, мы полетим, несмотря на риск. Если есть хоть один шанс из миллиона. Высылайте вашу дополнительную информацию, и получите ответ ровно через две минуты.

— Так скоро? — поразился Северянин.

Видно было, как он даёт команду отправить информацию на монитор Маркова.

— Послушайте, Владимир Сергеевич…

— Марков, — решительно поджимая губы, перебил его спасатель. — Те два слова, что вы произнесли сейчас, я не считаю своим именем.

— Но, — начал было Северянин, однако моментально понял, что лучше не возражать. — Хорошо… Марков… Неужели ваш корабль способен за две минуты обработать столь большой объём информации, просчитать все возможные варианты…

— И даже степень риска, — прервал спасатель Евгения Михайловича. — Да, Си-А способна на это.

И они оба замолчали, глядя друг на друга.

Северянин потрясённо изучал лицо Маркова. Лицо чужака, иноземца. Все знали, что Марков — не человек, то есть не землянин, и настороженное, даже порой враждебное отношение не было для него редкостью. И теперь спасатель буквально всей кожей ощущал, что, глядя на него, Северянин пытается мысленно сравнить его внешность с внешностью людей.

На своем мониторе Евгений Михайлович видел высокого стройного мужчину тридцати пяти лет с кожей светло-коричневого оттенка, слегка отливающей серебром. Чёрные волосы, когда на них попадал свет, вспыхивали синими искрами и делались полупрозрачными. Казавшиеся в темноте карими глаза, на свету становились густо-фиолетовыми с золотисто-бежевыми колечками вокруг зрачков. Они были так глубоки и бесстрастны, что гипнотизировали собеседника, если тот долго в них смотрел. Но в эту бездну никто не решался заглядывать надолго.

Взгляд Северянина заскользил вниз, схватывая отдельные детали.

Длинный прямой нос, и переносица заканчивается выше линии бровей, чего тоже ни у одного землянина не встретишь. Плотно сжатые губы, и в уголках их таится некая грусть, о которой эти губы никогда и никому не поведают, поскольку их владелец одновременно горд, скрытен и недоверчив. Слишком узкое лицо и высоко расположенные скулы. Несколько удлинены пальцы и кисти рук по сравнению с руками землянина, но зато предплечье чуть более короткое, чем у людей.

При всём этом внешность Маркова не казалась отталкивающей, скорее, исполненной необычной мужественной красоты, отличной от земных мерок. Однако доверия и симпатии фигура спасателя тоже не внушала. И Северянин понял, что всё дело было в ледяном взгляде, казалось, абсолютно лишённом человеческих эмоций. Словно, это были глаза каменной маски, а не живого существа.

Глава 3. Гибель Великой Матери

В воспоминаниях он опять переживал те последние дни, прожитые на родной планете. Он не понимал тогда, что происходит, но, читая мысли родителей, чувствовал: с Великой Матерью не всё в порядке. Более того, она умирает. И знал это не только он, но и жрецы Лоо, и взрослые, и самые маленькие дети.

«Уходите! Я не могу вас спасти. Моё странствие завершилось», — билось внутри каждого грустное прощание, обращённое к тем, кого Великая Мать должна была вскоре покинуть навеки.

В последний раз родители привели его ко входу в Главный Храм и с уважительным благоговением коснулись руками Магических Линий.

— Великая Мать, благослови своих детей, — тихо прошептал отец.

— Благослови своих детей, — вторила ему жена.

Фиалковые глаза её наполнились слезами. Магические Линии затрепетали золотистым сиянием, согрели твёрдые мужские и тонкие женские ладони.

Тогда отец и мать взяли его за руки и заставили тоже дотронуться до сплетения Магических Линий.

«Как тебя зовут?» — услышал мальчик внутри себя.

Он испуганно отпрянул было, но оба родителя удерживали его на месте.

«Как твоё имя?» — опять послышался голос в глубине сознания. Голос был ему незнаком, но в то же время казался удивительно родным и любящим.

— Тебя спрашивают, так ответь! — спокойно произнесла мать мальчика.

Ребёнок поднял на неё удивлённый взгляд: «А можно?»

«Сейчас — можно».

«Ни-Шоэ», — мысленно выдохнул мальчик, обращаясь к своему невидимому собеседнику.

«Благословляю твой путь, Покоритель Звёзд, Попутчик, Странник, и желаю найти Дорогу, понимание и себя».

Теперь они все отняли руки, ощутив, что тепло Магических Линий полностью перетекло в их тела.

«Найти Дорогу, понимание и себя».

Это была обычная фраза. Её всегда произносили жрецы во время ритуальных обрядов, её говорили тем, кто надолго покидал родные места или улетал в составе исследовательских экспедиций, тем, кто по выбору жрецов и собственному желанию, уходил в один из Храмов, чтобы попытаться вспомнить Великую Истину, забытую та-лоо тысячелетия назад.

Великая Мать знала Истину, но Создателю было угодно, чтобы дети постигали её самостоятельно, и Великая Мать безмолвствовала в ответ на вопросы жрецов.

Жрецы рассказывали, что где-то в глубинах Вселенной спрятан Кладезь Знаний, и тому, кто сумеет отыскать его, откроется Истина, которой прежде владели та-лоо. Но Кладезь найти сумеет не всякий, поскольку тот расположен на грани бытия-небытия, и он существует и не существует одновременно.

Одним словом, вся религия та-лоо, претерпевшая значительные изменения за промчавшиеся века, обросшая излишними суевериями и накопившая в себе достаточное количество противоречий, была построена, в сущности, на нескольких базовых понятиях.

Создателем называли безлично-личный принцип, который одновременно даёт возможность жизни и определяет её форму.

Великая Мать — та, что в соединении с Создателем породила жизнь в физическом плане бытия на Лоо и других обитаемых планетах. Личность её двойственна потому, что она одновременно человек и над-человек. И в ней присутствует женское начало.

Та-лоо — жители Лоо, дети Создателя и Великой Матери.

Жрецы — ищущие Истину, помощники Великой Матери, а также попутчики всем тем, кто тоже ищет Истину. Жрецы появились на Лоо после Великой Катастрофы. Прежде Истина была общеизвестна, её не было необходимости искать.

Через всё учение проходил образ Дороги или Пути. Словом, странствия, под которым подразумевался процесс познания Истины. Дорога вела к пониманию — Вратам перед храмом Истины, открывающимся тому, кто пришёл правильным Путём.

Кладезь Знаний был неким местом во Вселенной, которое при определённых условиях могло подарить владение Истиной прежде, чем закончится чьё-либо Странствие.

Однако никто толком не знал, что представляет собой эта Истина. То была некая тайна, которую стремились разгадать. Такая же заключалась в каждом индивидуальном имени та-лоо.

Его ребёнку давали родители, причём оно выбиралось только из Списка Священных имён, хранящегося у жрецов Главного Храма, но даже жрецу не сообщалось, какое решение приняли родители.

После посещения Храма пара, ожидающая ребёнка, уходила из города в Лабиринт — искусственное сооружение в горах, построенное древнейшими предками: теми, кто владел Истиной. Лабиринт дробил пространство на сколь угодно большое количество реальностей.

Таким образом, несколько супружеских пар могли свободно жить в одной и той же комнате одного и того же дома, даже не подозревая о существовании друг друга. Живущим в Лабиринте было неведомо чувство жажды, голода, усталости. Разумеется, будь их воля, сюда переселились бы все жители Лоо. Но жрецы строго запретили подобное переселение ещё сотни лет назад, а к их мнению все неизменно прислушивались.

Поэтому в Лабиринте жили только пары супругов до рождения ребенка и обряда И-Ма («исходное сплетение»). Сразу после рождения младенец получал своё первое имя, выбранное чуть раньше его родителями, но имя это должен был знать только он сам и никто больше.

Глава 4. Мальчик с Лоо

В то пасмурное осеннее утро Сергею Владимировичу Маркову не просто ничего не хотелось делать. Хуже того, за что бы он ни брался, у него всё валилось из рук.

Обругав неприличным словом застопорившийся на середине научный проект и одновременно собственное неумение обращаться с новыми моделями компьютеров, Сергей Владимирович вышел из квартиры и нанял через переговорник такси до пригородной полосы.

Он надеялся, что проветрится часок на свежем воздухе, придёт в себя, а потом можно будет опять бросаться в атаку на «корявый» софт, сумевший всего за полчаса довести его до белого каления.

Добравшись до лесопосадки, профессор расплатился с таксистом и, удовлетворённый, ступил на шуршащий оранжево-золотой ковёр из опавших листьев.

Через некоторое время мужчина ушёл в весьма далёкие от науки размышления, любуясь красотой осеннего леса. Тогда-то грохот взрыва, разнесшегося, казалось, вдоль и поперёк всех его нервов, заставил Маркова вздрогнуть и замереть на месте с колотящимся сердцем.

С минуту, наверное, профессор пытался сообразить, что случилось. Наконец, он решил пойти в ту сторону, откуда раздался взрыв, и посмотреть, в чём дело.

Вскоре профессор выбрался на широкую поляну. Точнее, на то, что стало поляной, после того, как взрывной волной из земли вырвало с корнями деревья в радиусе около пятисот метров. Стволы вповалку лежали на сухой траве и медленно двигались один за другим, выстраиваясь в некий непонятный узор.

У Маркова глаза на лоб полезли при виде этой картины. Однако не успел он удивиться такому зрелищу, как среди вывороченных деревьев увидел серебристую обшивку аппарата, похожего на застывший шар ртути. А чуть подальше — другой такой же шар, от которого вверх столбами поднимался едкий дым.

— Что за… — начал было профессор и подавился словами.

От первого аппарата отделилась миниатюрная фигурка в зелёном костюме странного покроя и в ярко-голубой шапочке на голове. Перепрыгивая через поваленные стволы, человечек торопливо бежал по направлению ко второму шару.

Маркова пронзила ужасная догадка: скорее всего, он стал свидетелем катастрофы космических кораблей. С другой стороны, Сергей Владимирович часто смотрел новости в глобальной сети, и он не мог припомнить, чтобы хоть один земной аппарат имел столь необычную форму и размеры. Однако сейчас важно было то, что во втором корабле наверняка находились люди, и они нуждались в помощи.

Не раздумывая больше, профессор двинулся через поляну, не обращая внимания на стволы деревьев, постепенно образовывавшие на земле фигуру, похожую на закрученную вправо спираль.

«Чертовщина какая-то, — мелькнуло в сознании Маркова, и тут же он снова отбросил эти мысли. — Ладно. Потом разберусь».

Рассудив так, профессор приблизился вплотную к серебристому шару, из которого валил дым.

Фигурка в зелёном возле аппарата оказалась десятилетним мальчиком. Судорожно царапая ногтями обшивку, ребёнок пытался открыть люк, который заклинило при посадке, и помочь выбраться двум взрослым, чьи фигуры смутно виднелись сквозь полупрозрачные стенки аппарата.

«Чудная конструкция», — ещё раз отметил про себя профессор.

В то же мгновение мальчик вздрогнул, перестал царапать обшивку и оглянулся. Сергею Владимировичу подобное показалось довольно пугающим: ребёнок явно отреагировал не на звук его шагов, а на присутствие мыслей. К тому же при первом взгляде на мальчика профессора глубоко поразила его внешность.

И дело было даже не в необычном цвете радужной оболочки, а в том, что в глазах ребёнка застыла некая холодная пустота. Однако сквозь это видимое спокойствие на поверхность короткими вспышками пробивались паника, ужас, боль, но их почти невозможно было отследить, если не наблюдать за мальчиком внимательно. Профессору стало страшно. Он не мог понять, откуда в десятилетнем ребёнке такие железная сила воли и умение казаться совершенно бесстрастным, когда в душе его на самом деле бушует хаос?

Судя по очертаниям фигур, внутри второго корабля находились родители мальчишки, и он боялся потерять их больше всего на свете, но при этом выражение лица сохранял равнодушно-каменное.

— Погоди, я сейчас! — Сергей Владимирович даже не знал, кого больше пытается успокоить: этого странного ребёнка со взглядом разумного лунатика или себя.

Отломив от лежащего поблизости ствола огромный сук, профессор воткнул его в щель между дверью люка и обшивкой и налёг на импровизированный рычаг всем телом. Мальчик моментально понял, чего хочет профессор, и присоединился к нему, вцепившись в толстую ветку обеими руками.

Валивший из аппарата дым становился всё гуще, обшивка вдруг стала плавиться, и древесина тоже начала понемногу тлеть, но Марков упорно не желал сдаваться, продолжая изо всех сил толкать рычаг вперёд и влево. На лбу его от напряжения выступили крупные капли пота. Мужчина сам не знал откуда, но он вдруг отчётливо понял, что пытается открыть люк правильно, и чтобы всё получилось, нужно просто надавить ещё чуть сильнее. Наконец, ему это удалось: щель расширилась. Мальчик проворно сунул руку внутрь и что-то повернул. Раздался сухой щелчок, и люк открылся.

— Слава Богу! — воскликнул профессор, отбрасывая в сторону запылавшую ветку и затаптывая её ногами, чтобы не загорелись опавшая листва и сухая трава.

Из распахнутого люка повалил ещё более густой и едкий дым, но тут же он начал рассеиваться, и Сергей Владимирович увидел, что оба астронавта в корабле лежат, обнявшись, на полу без сознания. Марков вошёл внутрь следом за мальчиком.

Глава 5. Пси-зона

— Зарегистрировали меня, разумеется, как Владимира Сергеевича Маркова. Инна Ромуальдовна поссорилась с мужем и подала на развод, но мой приёмный отец не предал меня, не бросил, хотя и сильно страдал потом. Он потерял свою Хранительницу, кроме того, в нас все тыкали пальцем: «Смотрите, у профессора Маркова инопланетный ребёнок!» Врачи «протащили» меня через все возможные и невозможные обследования. И успокоились лишь после того, как убедились, что во мне не бродит никаких опасных для жизни землян вирусов, а мой генетический материал вполне совместим с их генами. Однако это не помешало многим школьным учителям отказаться от занятий со мной под благовидными предлогами. Учёные же вновь и вновь перерывали сантиметр за сантиметром тот небольшой участок земли, где я произвёл уничтожение катеров вместе с телами погибших родителей. Не знаю, что именно они надеялись там найти? Моего приёмного отца начали сторониться даже близкие друзья, а он всё равно любил меня, как родного сына, до самого окончания своего Странствия… Единственный землянин, который меня по-настоящему любил. Впрочем, — тут Марков тяжело вздохнул, — ты всё это слышала и не раз. Грустная история.

— Да, Попутчик. Очень грустная. И всё же ты не прав насчёт Лори, — начала она, но Марков перебил её.

— Тебе удалось связать мои воспоминания с потоком энергии? Ты поняла, где искать Кладезь Знаний?

— Я не уверена, но, похоже, так называется пси-зона, расположенная на планете, куда мы с тобой в данный момент направляемся.

— Это то самое место, о котором говорилось в Священных Свитках? — сердце спасателя напряжённо забилось. — То, которое находится на границе бытия-небытия и…

— Попутчик, — мягко остудила его пыл Си-А. — Всё изложенное в Свитках нельзя понимать буквально. Даже если мы действительно нашли Кладезь Знаний, это вовсе не означает, что нас там дожидается Истина в готовом к употреблению виде. В пси-зоне, конечно, есть нечто загадочное, но я не вижу, что именно.

— А насчёт остального? — с надеждой поинтересовался Марков.

— Я выудила кое-что. Информацию о ваших далёких предках. Кажется, наконец, я смогу показать тебе небольшой фрагмент из отрезка времени, когда строился Лабиринт. Если, разумеется, ты пожелаешь.

— Что?! — задохнулся Марков. — Конечно, хочу! Увидеть Великих Предков собственными глазами! Си-А, ты — чудо! Жаль, нельзя тебя расцеловать!

— Ну уж, — ворчливо отозвалась та, но по голосу было заметно, что ей весьма польстила речь Маркова. — Когда ты улыбаешься, твои глаза меняются. Видела бы тебя сейчас Лори!

— Не надо! Ну, почему ты постоянно вспоминаешь её? — лицо спасателя исказилось болью, а глаза опять превратились в ледяной колодец.

— Потому что я прекрасно понимаю, что с тобой происходит. Знаю лучше, чем ты сам, но ты не позволяешь объяснить…

— Си-А!

— Ты любишь эту девушку.

— Пожалуйста, покажи Великих Предков!

— И ты боишься своих чувств, потому что считаешь их лишними, не нужными тебе в твоих поисках! Прости, но я должна была это сказать.

Наступила тишина. Затем Марков тихо, но внятно произнёс:

— Я не собираюсь портить ей жизнь. Лори нужно выбрать себе в Попутчики человека, мужчину, а не та-лоо.

— Она выбрала тебя. И, судя по всему, не изменит своего решения. Уважай её выбор. Это раз. А во-вторых, ты говоришь мне неправду. Ты просто ищешь какие-то нелепые оправдания. Попутчик, как ты не понимаешь: ты уже больше, чем наполовину, землянин и лишь частично — та-лоо.

— Я хочу найти своих, и точка. Это моя единственная цель. Я должен их найти!

— Но если твой Путь привел тебя на Землю, не значит ли это, что Создателю угодно, чтобы ты искал Истину именно здесь?

— А Лори — моя Хранительница? — в голосе Маркова появилась недоверчивая усмешка. — Ах, Си-А. Какие глупости. Я понимаю, ты хотела бы, чтобы я перестал мучить себя и тебя, разыскивая во Вселенной других та-лоо, но я должен их найти!

— Зачем?

— Мы связаны Магическими Линиями, мыслями, чувствами, одной религией!

— Да, религия землян отлична от вашей, но…

— У них вообще нет единого учения, — снова перебил её Марков.

— Пусть так, — терпеливо продолжала Си-А, — но я мысленно попыталась синтезировать ислам, буддизм и христианство, а также известные нам отрывки религии та-лоо, и знаешь, что получилось?

— Попробую угадать: различные проявления одного и того же.

— Верно. И во всех учениях адептам советуют одно и то же для преодоления страхов.

— Не бежать от них, а пойти им навстречу. Но мой единственный страх — остаться в одиночестве среди чуждых мне душ, — сказал и запнулся.

— Вот именно, — спокойно произнесла Си-А, словно подтверждая его догадку.

— Но я не верю, что в данном случае лучший способ преодолеть страх — пойти прямо к нему.

— Ты не останешься один, если выберешь Лори, — напомнила ему Си-А.

Лицо спасателя снова искривила болезненная гримаса, и в то же время он почувствовал облегчение оттого, что ему хотя бы перед одним существом нет необходимости притворяться, изображая каменное равнодушие.