Слишком борзая!

Предыстория

Дорогие друзья!

Рада приветствовать вас в новом романе!

Для того чтобы погрузиться в эту историю с самого начала, нам нужно вернуться на двадцать лет назад, в тот день, когда жизнь маленького Тимура Царева сделала резкий поворот, что повлекло за собой череду событий, приведших его к эпичной встрече с Миленой Борзовой.

Предыстория

Москва. Малая Ордынка. Дом Царева Льва Борисовича и его супруги Елизаветы Анатольевны

Жильцы элитного дома в самом сердце столицы и не подозревали, насколько спокойно они жили до появления новых соседей. С тех пор как в старинный особняк на Малой Ордынке въехала молодая семья Царевых, тихая и размеренная жизнь взорвалась чередой шумных вечеринок, поражающих своим размахом всю округу.

Лев и Лиза были типичными представителями избалованных отпрысков богатых и влиятельных людей. Оба привыкли к беззаботной жизни, веселому кутежу и совершенно не собирались себя ни в чем ограничивать. Ни вступление в брак, ни рождение сына не заставило Льва и Лизу отказаться от привычной разгульной жизни. Чета Царевых была одной из самых гостеприимных пар, они не скупились и жили напоказ.

Но рано или поздно всему приходит конец. Так случилось и с этой веселой супружеской парой, которая в последнее время абсолютно забыла об осторожности и приглашала в дом новых знакомых, о которых мало что знала.

Звонок на пульт дежурного оператора поступил в начале шестого утра.

— Вы можете приехать? — пропищал голос, едва оператор ответил на звонок.

Голос в трубке показался дежурному намеренно измененным, как делают недоумки пранкеры, клепая ролики для своих каналов. Посчитав, что звонит какая-то безмозглая девчонка, Виктор откинулся на спинку кресла, решив не беспокоить службы, пока не убедится в том, что вызов не ложный.

— Вам нужна скорая, полиция или пожарные? — сонно пробормотал в трубку Виктор, не спеша внести звонок в базу.

— Помогите моей маме, пожалуйста, она не дышит, — тихо попросил тонкий голосок, срывающийся на всхлипы.

— Назовите ваш адрес, — следуя инструкции, задал вопрос оператор.

— Я не знаю, мы недавно переехал... Моя мама лежит в луже крови, и я не знаю, где мой папа. Мне очень страшно, — взволнованно произнес звонивший.

Виктор тяжело вздохнул, запуская программу отслеживания звонка.

— Назовите ваше имя.

— Тимур, — ошарашил Виктора ответ звонившего.

Сонливое состояние моментально покинуло дежурного, как только он понял, что звонит ребёнок. Виски невыносимо сдавило, пульс подскочил и чувство тревоги медленно начало расползаться, заполняя голову устрашающими мыслями.

— Сколько тебе лет? — чувствуя, как бежит по спине холодок, продолжил расспрашивать Виктор, одновременно быстро стуча по клавиатуре, внося информацию в компьютер.

— Пять с половиной, — с присущим всем детям желанием казаться старше, с готовностью ответил Тимур.

— Ты должен оставаться со мной на связи и быть сильным, хорошо? — как положено операторам, сухо и твердо произнес Виктор.

— Хорошо, а вы скоро приедете? — не покидали голосок ребенка умоляющие нотки.

— Да, очень скоро, не волнуйся, Тимур. Где находится твоя мама? В спальне, на кухне, в гостиной?

— Она в гостиной около дивана на полу.

— В доме еще кто-то есть?

— Нет, все ушли. Они ругались с мамой и папой, когда я проснулся, а потом ушли.

Холодок, охвативший затылок Виктора, причинял уже физическую боль по мере того, как Тимур рассказывал, что видел.

По словам мальчишки, накануне у них в доме были гости. Потом он ушел спать в свою комнату. Разбудили его громкие крики и шум внизу. Тихо скользнув на лестницу, мальчик сел на верхние ступени и, прижавшись лицом к балясинам, смотрел на скандал внизу. Он побоялся, что мама будет ругаться на него за то, что он не в своей комнате, поэтому сидел тихо до того момента, как посторонние мужчины не ушли.

Наступившая гробовая тишина еще больше напугала мальчишку, и он всё же спустился в гостиную, где и обнаружил свою маму в луже крови на полу. Не сумев разбудить её, он взял свой игровой планшет и набрал единственный доступный с него номер — экстренный вызов службы спасения.

— Тимур, сейчас в доме есть посторонние? — уточнил Виктор, начиная сильно переживать за безопасность мальчика.

— Я думаю, они в гараже… я не вижу их, только слышу, — неуверенно ответил Тимур.

— Тимур, сейчас ты должен пойти в ванную и закрыться там, сможешь?

Скорая помощь уже была рядом с домом Царевых, однако они не могли войти раньше, чем прибудет полиция. Виктор никак не мог найти свободный экипаж и едва уже держал себя в руках, опасаясь за жизнь мальчишки.

Тимур не ответил, и Виктор слышал лишь звуки, похожие на тихое шуршание газет и скрип рассохшейся древесины.

— Тимур? — ещё раз позвал Виктор.

— Я спрятался в своей комнате. Они в доме, их трое, — прошептал Тимур едва слышно.

Речь мальчика была неразборчивой, и Виктор едва улавливал суть, прижимая наушники к ушам до хруста.

— Тимур, я делаю все возможное, чтобы помощь приехала быстрее, но ты должен держаться. И ты должен быть очень тихим. Не клади трубку, оставайся на связи со мной. И ничего не говори, если кто-то войдет в твою комнату, хорошо?

— Они за моей дверью, пожалуйста, приезжайте быстрее, — прошептал Тимур.

— Ты слышишь их за дверью?

— Да… — едва различимо произнес Тимур.

В ту же секунду Виктор услышал звуки выстрелов и шум ломающейся двери. Тимур не проронил больше ни звука, прячась в своем шкафу. Однако там его практически сразу обнаружил один из злоумышленников.

— Не трогайте меня! — едва не разорвал перепонки полный страха и отчаяния голос Тимура, и это было последнее, что услышал Виктор от мальчика.

Виктор оцепенел в ужасе. Он не смог. Не смог помочь этому ребенку.

Громкий детский крик резко оборвался, и Виктор непонимающе уставился на мутный экран компьютера, не осознавая, что его глаза наполнились слезами.

Глава 1.

— Итак, страхование твоей жизни ты хочешь увеличить до миллиона фунтов, а бенефициаром будет твоя невеста Холли. Все верно? — пристально посмотрел на меня адвокат и по совместительству друг моего приемного отца Джонатан Рамзи.

— Да, всё так, — улыбнулся я, повернувшись к Холли и мягко сжав ее изящную ладонь.

— Окей, — бесцветным голосом ответил Джонни и опустил негодующий взгляд в бумаги.

— Отлично, а когда будут готовы документы? — спросила Холли.

И вроде не было ничего странного в ее вопросе, если бы в этот момент она не теребила нервно тонкий ремешок своей дамской сумочки и её глаза не сияли алчным блеском. Редкий, но жирный минус в её актерской игре.

Джонни занудно начал пояснять о сроках и процедурах, а я внимательно следил за той, что женщиной, которая мечтает увидеть как в моих глазах угаснет жизнь.

— Тим, задержись на пару минут, — остановил меня Джонатан, едва я открыл дверь его кабинета, пропуская Холли вперед, когда мы закончили и собирались уходить.

— Выпей что-нибудь в баре внизу, милая, я скоро спущусь, — сказал я своей невесте, мазнул взглядом по роскошному колечку и затем по мечущимся в панике глазам.

По большей части не интересующаяся моей жизнью, будь то радость или печаль, в вопросе страхования Холли не хочет терять контроль.

Недовольно поджав губы, Холли всё же не посмела возразить и, громко отбивая ритм квадратными каблуками, удалилась грызть маникюр в ожидании новостей.

Джонатан к моменту моего возвращения на кресло посетителя успел растрепать галстук и накапать себе в стакан чего-то успокоительного.

— Ты в своём уме, Тимми? Знаешь, каков процент бытовых убийств сопровождается мотивом получения страховой выплаты? Почти семьдесят! И это только раскрытых!

— Наслышан, — не собирался я присоединяться к панике законника.

— Тогда зачем ты идешь у нее на поводу, словно безмозглый мальчишка?

Далее Джонни понесло в примеры из его практики, где супруги мочат друг друга и за меньшие выплаты по страховке, а я лишь горько усмехнулся — даже если Холли действительно хочет меня укокошить ради денег… то не она первая, не она последняя.

— У меня все под контролем, Джонни, тебе не о чем волноваться, — без тени иронии ответил я старому во всех смыслах другу. — Сделай, как она хочет.

Не дожидаясь ответа Джонни, я направился следом за Холли, по пути размышляя о людях, с которыми меня сводила по жизни судьба. С того возраста, что я себя помню — лет с семи — обман и предательство близких людей для меня как норма жизни. Неотъемлемая часть.

Воспоминания унесли меня из туманного Лондона в жаркие объятья Эмиратов — страну, которую я помнил первой в своей жизни. Но всегда чувствовал, что я там чужой.

Дубай — город из восточных сказок, стремительно выросший на песках, будто по волшебству. Трудно поверить, что еще пятьдесят лет назад на месте крупного ультрасовременного мегаполиса было маленькое поселение ловцов жемчуга. Выбеленные лачуги бедняков, караваны верблюдов и ветхие рыбацкие лодки. Сейчас это город будущего с роскошной архитектурой и инфраструктурой.

Именно отсюда мои первые воспоминания из детства. Первые мои приемные родители были иммигрантами из России и на взгляд со стороны, казалось, хорошо заботились обо мне и об остальных своих детях. Мы учились в престижной английской школе, а в оставшееся дневное время водитель и няня развозили нас по различным секциям. Мое расписание было забито под завязку.

Свою приемную маму я любил, несмотря на ее строгость ко мне, выше, чем к родным детям. Даже перестал задавать вопросы о своих биологических родителях, потому что эти вопросы её огорчали и порой очень сильно злили. Нередко она наказывала меня физически, но я не жаловался, искренне думая, что это происходит в каждой семье.

Но все изменилось в тот день, когда родной брат моей приемной мамы, Антон, увез меня в соседний эмират — Шарджа, где почти три недели не выпускал из грузового контейнера.

То, что Антон был слабоумным, я знал еще со слов приемных родителей, не скупящихся в оскорблениях в его сторону. Их презрительное и потребительское отношение сквозило в каждом слове, но Антон, казалось, никогда не обижался на них.

На момент похищения мне было уже тринадцать, и я решил, что это такая своеобразная месть моим приемным родителям за все нанесенные обиды.

Но, как бы шокирующе это ни звучало, жизнь в контейнере понравилась мне гораздо больше, чем в дорогих апартаментах модного комплекса. Антон кормил меня гамбургерами, чипсами и прочей дрянью, что так любят подростки. Целыми днями мы играли в видеоигры и смотрели сериалы. Но, разумеется, мне многого не хватало. Не только простых бытовых радостей типа нормального санузла, но и общения с моими друзьями и членами приемной семьи.

Сидя взаперти, я, конечно же, не знал какую бурную деятельность развила приемная мать. Как оказалось, моё исчезновение было широко освещено в СМИ. Приемные родители давали интервью, где слезно призывали похитителя вернуть любимого сына домой. Однако больше всего они просили людей помочь финансово, создав фонд, в который все желающие помочь с поисками перечисляли средства. Средства, как утверждали родители, были направлены на организацию дорогостоящих поисков, включая оплату вертолетов, спасателей и кинологов и прочих служб.

Казалось бы, зачем семье, где у главы с виду успешный бизнес, нужна такая помощь? Именно этим вопросом и озадачилась полиция, вскоре узнав о банкротстве и больших долгах фирмы, ему принадлежащей. Этого хватило, чтобы заподозрить моих приемных родителей в том, что они знают гораздо больше, чем говорят, и имеют непосредственное отношение к моему исчезновению.

День, когда меня нашли сотрудники полиции, запомнился двумя кадрами. Первый, когда Антона арестовали и он лежал на земле со скованными за спиной руками. Он был растерян и совсем не сопротивлялся, то и дело ища меня взглядом, будто извиняясь. Тогда я осознал, что он был единственным из всей этой семейки, кто отнесся ко мне с добротой. И второй кадр был еще безрадостней — когда меня вернули в семью и приемная мать, обнимая меня, издавала звуки рыданий. Вот только глаза ее были сухими и злыми.

Глава 2.

Особо опасного серийного маньяка требовалось взять живым, так как была надежда на то, что последняя похищенная им девушка находится в его фургоне и ещё жива. Мистер маньяк — голубые глаза, золотые зубы — клюнул на меня сразу, и заставить его выйти из машины, оставив жертву без присмотра, было проще простого.

Я надеялась, что это дело будет для меня последним в агентстве «Borzz», но папа, являющийся одним из его основателей и владельцев, был категорически против выпускать меня из поля своего зрения и контроля.

Очередная ссора с папой привела к тому, что я уже третий день слоняюсь по клубам и появляюсь дома под утро. В сопровождении двух своих братьев, естественно. Угораздило же меня родиться в один день с этими безбашенными. Мирон и Макар каждый день находят меня в многомиллионном городе так легко, словно у меня в заднице маячок.

Но сегодня ни одна собака не сдаст меня братьям. В клубе «Айкон» ежегодный маскарад, и я приложила максимум усилий, чтобы не быть узнанной.

Клуб «Айкон» вечно набит всяким сбродом, и с каждым годом количество злодеев, игнорирующих любые законные ограничения, становится в нём всё больше, будто там и плодятся.

— Депозит, — кричу я бармену, решив оплатить заранее все коктейли наличными, дабы меня не отследили по банковской карте лучшие агенты Бес и Хамелеон, то бишь Макар и Мирон.

Знакомство с парнем в этом клубе — это лотерея, где больше шансов выиграть поездку в безлюдное место, да там и остаться остывать. Конечно, это заведение посещают не только лютые отморозки, но мне везёт сразу, едва я решаюсь пройти от бара на танцпол.

Мою пятую точку обжигает шлепком тяжелой руки с такой силой, что я слегка подаюсь вперед, прежде чем обернуться и посмотреть, что за смертник на это решился.

Прямо за моей спиной стоит здоровенный мужик, обросший как полярник. Небрежная щетина подсказывает окружающим, что про бритву и барберов он никогда не слышал. Под толстовкой явно угадывается очертание широких плеч, обремененных недюжинной силой.

— Слышишь, Лохматая Гора, у тебя конечности лишние? — интересуюсь я, разминая ладонь для оплеухи, всё-таки не хочется ударить в грязь лицом и отвесить пощечину менее жгучую, чем он по моему заду.

Лохматая гора задержал удивлённый взгляд на моем лице лишь на секунду. В следующую он уже схватил за грудки ржущего рядом парня, очень плохо справившегося сразу с несколькими ступенями эволюции.

— Ты должен немедленно принести свои извинения этой леди! — прорычал обладатель небрежных зарослей на лице.

Речь у него чудная и как будто с легким акцентом. Но мурашки у меня побежали не от него и даже не от его низкого рычащего голоса. Его глаза были чернее дождевой тучи ночью. Они пугали и завораживали одновременно. Как будто впервые видишь смертельно приближающееся торнадо, понимая опасность, но оторвать взгляд от такого зрелища невероятно трудно.

Даже не знаю, с чем ещё сравнить. Наверное, это как заглянуть в глаза чудовищу, в чьей лохматой оболочке спрятан заколдованный король. Пришлось немного поморгать, чтобы прогнать наваждение.

На тесном танцполе тем временем становилось всё свободнее от того, что градус противостояния горы и бабуина накалялся с каждой секундой.

— Грабли свои убери, фраер! Раз на раз слабо? — визгнул бабуин, толкая мохнатого защитника чести моей пятой точки.

Длиннющие черные ресницы непонимающе хлопнули. Парень с шерстяным ковром на лице определенно силится вникнуть, при чем тут садовый инвентарь и что такое «раз на раз».

— Я бы сразился с тобой интеллектуально, но вижу, что у тебя нет оружия! — рыкнул мой холмистый заступник, легко отодвинув от себя хама.

Далее изо рта агрессивного примата полилась речь нецензурная, и в заросшую физиономию Горы полетел кулак. Правильно, бугристый! Если драка неминуема — бей первым! Не сомневаюсь, что мой лохматый рыцарь справился бы с агрессором самостоятельно, да вот только такие, как бабуин, в клуб приходят всем своим обезьяньим царством. И заявленный «Раз на раз» превращается в нападение на льва, стаей гиен.

На защиту своего соплеменника тут же бросились дружки, побросав свои стаканы и подружек. И хоть я практически выросла на тренировочной базе среди лучших бойцов, все же раскидать такую ораву беспредельщиков для меня задача непосильная, с этим справиться играючи может только Бес.

Народ, разодетый в маскарадные костюмы, наслаждался битвой диких обезьян с чудищем лохматым. Вокруг уже стоял дикий ор и свист. Кто-то из толпы снимал на телефон, кто-то делал ставки. Вот только вмешаться и помочь одинокому воину никто не хотел. Лохматый парень не спасовал и не пытался сбежать, мужественно загораживая меня своей спиной и отбиваясь от нападающих.

Пока я таращилась на широкую спину в моей голове крутилось только одно определение этому герою — чужак. Парень явно не понимал, к чему приведет его попытка осадить хама в этом клубе. Говорил, будто он прискакал на лошади к порогу клуба прямиком из девятнадцатого века. Мой рыцарь!

Должно быть, мне нужно было прикинуться робкой ланью и изобразить хотя бы испуг, но к боям и дракам я давно привыкла, а от этой и вовсе хотелось зевать. Бойцовые приматы только на словах были смелы и нападали в основном исподтишка на намертво вросшую в пол гору. Все пятеро сильно проигрывали Мохнатому в комплекции, и никто не хотел испытать силу его кулака первым.

— Да кто ты такой! Я тебя... я сделаю из тебя отбивную, что мать родная не узнает! — доносились стандартные фразы от трусливых драчунов.

— Украсил бы ты клуб своим отсутствием, пока я грех на душу не взял! Иначе тебя ни один патологоанатом не идентифицирует — устрашающе спокойно рычал мой защитник.

Эй, Гора! Я бы попросила не обобщать! И не таких бабуинов идентифицировали!

Всё же силы были неравны, поэтому, когда одной хитрой макаке удалось просочиться за Гору, я быстренько выписала ему мыском туфли по кости ниже колена и основанием ладони в нос.

— Мисс, вы в порядке? — обернулся мохнатый, снова погрузив меня во тьму своих глаз.

Глава 3.

Черт, получать по кумполу становится для меня традицией, стоит этой белокурой бестии появиться рядом. Крышу уже конкретно сносит. Я пытаюсь сосредоточиться на событиях вечера или моём взломанном кабинете, но взгляд мой снова прикован к Милене. Я даже не уверен, что моё внимание сегодня переключалось с неё.

В полумраке помещения мягкое свечение её кожи манило меня, и я абсолютно не мог противостоять этому. А еще ее голос. Нежный, грудной, обволакивающий до мурашек по спине. И я был рад, что она много болтает и не догадывается, какие бесстыжие мысли заполонили мою голову.

— …предложили мне единственную торговую площадь, которая находится в подвальном этаже! — возмущалась Милена своим неудачным попыткам начать собственный бизнес.

Львиная часть её болтовни летела мимо моих ушей. Куда больше меня занимал этот пухлый влажный рот и периодически мелькающий кончик розового язычка.

Мой взгляд сместился с её раскрасневшихся от алкоголя щёк и приоткрытых губ на мягкие окружности под тонкой тканью короткой майки. Тонкая талия с заметным рельефом пресса манила прикоснуться к ней, отведать на вкус, заставить мелко задрожать. Мучительно долго исследовать её тело, пока она не сойдет с ума от желания.

Наверное, фокус в том, что эта девушка для меня слишком необычная, слишком странная. Мне, как любому нормальному мужчине, хочется заполучить такой бомбический трофей в свою постель.

— Ты самая невероятная девушка из всех, кого я знаю, — практически шепотом произношу я, нежно касаясь ее лица.

Милена облизывает нижнюю губу, и меня моментально пронзает дикое, первобытное желание. Длинные ресницы опускаются, едва мои губы касаются её. Я кружил по мягким губам, пока она не приоткрыла их, позволяя войти.

Это был осторожный и нежный поцелуй, но он словно вскипятил мою кровь, унося все мысли из головы. Вкус её кожи и горячий влажный язычок распалили во мне пламя.

Поцелуй, который был лишь для того, чтобы убедиться, что наши желания обоюдны, перерос в страстный танец губ. Я никак не мог насладиться её губами, путал пальцы в мягких волосах, нетерпеливо поглаживая чувствительную кожу за ушком подушечками пальцев.

Мои руки скользнули по обнаженному животу, подбираясь к шелковому лоскуту ткани, обтягивающему ее офигенную грудь. Едва не зарычал, когда меня до кончиков пальцев пронзила дрожь. По позвоночнику словно ток по проводам, неслись электрические разряды. Тугие вершинки груди заострились, выдавая девчонку с головой, но едва мои пальцы прикоснулись к манящим соскам, тело Милены напряглось.

Черт, меньше всего сейчас я хотел бы спугнуть эту самую необычную в моей жизни девушку.

Отстранившись, я почти невесомо погладил её по щеке, вглядываясь в затуманенные глаза.

— У меня мало опыта… — пробормотала Милена, заливаясь краской и кусая губы.

Если она хотела меня заставить передумать этими словами, то очень сильно ошиблась. Жар бушевал в моих венах, и тело поддавалось первобытным инстинктам. Такая смелая и бесстрашная девчонка теряется от одного моего взгляда, покрывается мурашками от горячего дыхания, скользящего по её коже. Это сводит меня с ума, заставляя сердце колотиться, будто я бежал километр по песку.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — бормочу я, тяжело вздыхая и отстраняясь от слишком опасной штучки.

Никогда так не хотел женщину. Даже в свой первый раз меня так сильно не колотило. Член налился, принося почти болезненные ощущения, яйца едва не перекрутило. До безумия я хотел проникнуть в неё, полностью растворившись в ней.

— Я хочу спуститься на танцпол и потанцевать, пойдешь со мной? — переместив взгляд с моих губ к глазам, спросила Милена.

— В таком виде? — иронично ткнул в свой подбитый глаз.

Танцы — это то, что меня сейчас интересовало в последнюю очередь.

— Ладно. Тогда я найду кого-то ещё, — с печалью в голосе сообщила мне бестия, встряхнув блондинистыми кудрями.

— Черта с два ты это сделаешь! — рявкнул я настолько неожиданно даже для себя, что следующую минуту ошарашенно молчали мы оба, таращась друг на друга.

Головой я подумать явно не успел, нечто иное застило мне разум.

— Ну… тогда снимай худи, — уставившись на меня широко распахнутыми пьяными глазами, велела Милена.

Вряд ли она имеет в виду то, о чем я подумал, но пришлось стянуть, оставшись в старой, невзрачной серой футболке.

— Сделаем из тебя пирата.

Пока я допивал остатки текилы и пялился на длинные ноги, сумасшедшая девчонка не раздумывая вырезала из моей худи полоску ткани, воспользовавшись ножницами из ящика стола.

— Сядь, Лохматая Гора, мне неудобно.

Расположившись между моих раскинутых ног, Милена старательно прятала мой фингал под широкую повязку.

Её бедра находились в паре сантиметрах от моих пальцев, и — черт возьми — это нечестно! Я совершенно не буду против, если её ладошка переместится на моё бедро. И поднимется выше. К тому месту, где я её хотел.

— Готово. Осталось избавиться от улик, — сверкнула улыбкой бестия, вызвав у меня тихий вздох.

— Устроим пожар? Огонь уничтожит все следы, — предложил я, естественно, не собираясь этого делать.

— Угомони фантазию… Кутузов! Спалил уже один раз всю Москву, — рассмеялась Милена, явно издеваясь над моим подбитым глазом.

В считанные минуты белокурая преступница привела кабинет в прежний вид. Воспользовавшись остатками текилы и моей худи, Милена, я уверен, уничтожила не только отпечатки пальцев, но и все следы наших ДНК.

Всё же, чтобы обезопасить себя в будущем, я отправил деду сообщение о том, что побывал в кабинете клуба. Благо мой дед, в отличие от Билла, умело пользуется всеми благами цивилизации, включая различные мессенджеры.

— Может, лучше покатаемся по ночному городу? У меня машина с водителем на парковке, — предпринимаю я очередную попытку избежать танцев в идиотском виде.

— Только не говори, что ты неуклюж, Тим, я видела, как ты двигаешься! Драка это тот же танец. С единственным отличием — нравится он не только тому, кто ведет, — снова ослепительно улыбнулась Милена, практически отправив меня в нокдаун.

Глава 4.

Понятия не имею, какие именно звезды сошлись, какие планеты начали ретроградное движение, но сегодня со мной происходит что-то необыкновенное.

Словно невидимые нити тянут меня к нему. Никогда и ни с кем мне не было так легко. Настолько легко, что я поделилась своими самыми сокровенными мечтами по сути с незнакомцем. Как это бывает с попутчиками, судьба с которым сводит в дальней поездке.

Мало того, что я позволила себе выпить лишнего, так еще и непостижимым для моего разума образом оказалась в шикарнейших апартаментах Тима.

Едва за нами закрывается дверь, моё сердце начинает учащенно стучать. Я осознаю, что творю что-то совершенно безрассудное, собираясь переспать с первым встречным парнем, о котором знаю совсем немного и только с его же слов.

— Проходи, — слышится над моей головой.

Поднимаю взгляд вверх и завороженно смотрю в орехово-карий глаз. Второй, я уверена, такой же красивый, когда не украшен свежим синяком.

— Мне нужно немного привести себя в порядок, никуда не уходи, — снова расплываются в улыбке губы Тима.

Кажется, моё откровенное разглядывание его развеселило.

Апартаменты производили впечатление. Оформленный по последним трендам интерьер гостиной утопает в рассеянном свете струящихся диодных светильников. Открытая зона небольшого кухонного островка, за скрытыми панелями которой наверняка наикрутейшая техника. В распахнутых двустворчатых дубовых дверях виднеется поистине царское ложе — высокая кровать с толстыми стойками балдахина. Явно из какого-то экзотического дерева, причудливые орнаменты на котором вырезаны вручную.

За огромным панорамным окном волшебные улочки центра, с брусчатым покрытием узких дорог. Невидящим взглядом я смотрела на неоновые вывески и думала о том, что еще не поздно остановиться. Просто уйти.

Но мне так осточертело жить по уставу. Делать то, что прикажут. И как бы я ни любила своих братьев, их гиперопека тоже уже достала.

Зажмурившись на секунду, я попыталась вытащить из эйфорического состояния часть женского мозга, отвечающего за благоразумие, но тщетно. Всё внутри меня кричало о том, что нужно остаться. Моя нерастраченная нежность требовала выхода. Мне до одури хотелось познать эту сладко-греховную составляющую жизни.

Слышу тихие шаги за спиной и распахиваю глаза в ту же секунду, когда на мои плечи ложатся широкие ладони. Пробежавшись подушечками пальцев по открытому плечу, Тим сдвигает мои волосы в сторону и касается горячими губами моей шеи. И я вновь чувствую покалывание электрических импульсов по телу.

Несмело откидываю голову ему на плечо, наслаждаясь прикосновениями и приятным запахом мужского тела. Это немного избавляет меня от переполняющего волнения.

Из ванной Тим вернулся с пластырем над левой бровью и почти открытым подбитым глазом.

— Ты нервничаешь? — растекается горячий воздух по моей коже. — В холодильнике есть вино.

— Да, мне немного… волнительно, — сознаюсь я.

Оставив пылающий след поцелуя на моей шее, Тим отходит в зону кухни и извлекает из винного шкафа бутылку и два бокала.

— В чем заключается твоя работа сейчас? — спросил Тим, протянув мне один бокал.

На подобные вопросы у меня заготовлено вранья вагон, но почему-то ему мне не хочется лгать.

— Вообще-то я еще учусь, последний курс. А подрабатываю в агентстве отца в свободное время. Охочусь за сталкерами и прочими маньяками, — неохотно ответила я, потому что разговоры о сборе и анализе вещественных доказательств с мест преступлений и последующей разработкой плана и ловлей преступника не совпадали с моим эмоциональным настроем сейчас.

На этот раз даже свежие ушибы не помешали густым бровям забраться на лоб. Так и не сделав ни одного глотка вина, Мохнатая Гора отставил свой бокал.

— Красива. Умна. Таинственна. Опасна, — походкой ленивого хищника приближался ко мне Тим, медленно произнося слова.

Крепленое вино ударяет мне в голову моментально и я успеваю лишь тихо пробормотать:

— У меня ещё никогда не было… этого. Ничего.

Перестаю дышать, вглядываясь в его глаза. В расширенных зрачках Тима вспыхивает изумление, которое очень быстро сменяет первобытный голод. Прав Бес — все мужчины в какой-то степени маньяки, поэтому агентство «Borzz» без работы не останется.

— Я это исправлю, обещаю, — шепчет Тим, притягивая меня к себе.

Его длинные пальцы путаются в моих волосах, уверенно поворачивая к себе. Горячее дыхание опаляет моё лицо и воздух вокруг нас густеет.

С моих губ непроизвольно слетел тихий стон, когда его пухлые губы обхватывают мои. Влажный, горячий язык исследует каждый миллиметр моего рта, и я не в силах больше сдерживаться, отвечаю ему. Тим издает низкий гортанный звук и еще крепче прижимает меня к себе. Моя кожа, не прикрытая тканью, моментально начинает гореть от соприкосновения с его крепким телом.

Мою голову моментально заволакивает беспросветно и я наконец-то отпускаю себя, перестав думать и контролировать происходящее.

Запускаю руку под его футболку и пробегаю пальцами по его животу. Твердый и очень горячий. В наличии восемь совершенных кубиков и убийственно сексапильные косые мышцы.

Не прекращая меня целовать, Тим резко дергает мой топ вниз, отчего кожа на груди начинает гореть. Твердые подушечки пальцев проводят по соскам, посылая сладкую дрожь по всему моему телу. За шумом в ушах еле слышу тихий стон Тима, когда он мягко обхватывает их и слегка тянет. От новых ощущений голова идет кругом, внизу живота вспыхивает обжигающе-горячим так сильно, что я стискиваю бедра.

— Ты очень красивая, — выдыхает Тим с хрипом.

Сильные руки опускаются на мои бедра и скользят под юбку, сжимая мой зад в эксклюзивном кружеве, в который я планирую нарядить каждую женскую попку планеты. Тим продолжает жадно сминать мою задницу так, что чувствую, какой он твердый и горячий даже через плотную ткань брюк. И мои уверенные знания анатомии подсказывают, что это не его айфон сейчас уперся в мой живот. Его возбуждение распаляет меня еще больше. И все чего я сейчас хочу — принадлежать ему, довериться полностью и раствориться вместе с ним в этой сумасшедшей эйфории.

Глава 5

Ощущения с утра были странные. Не считая взлома собственного кабинета, вроде ничего необычного не произошло прошлым вечером. Отчего же тогда я чувствую себя заново родившимся? После ночи практически без сна, во мне будто цистерна энергетика.

Будто не с красавицей ночь провел, а напился в стельку и, на всей скорости врезавшись в стену, обнулился. Совсем недавнее прошлое, жизнь в Лондоне, бизнес и невеста стали будто из параллельной вселенной. Воспоминания покрылись серым туманом, мелодичным смехом русской красавицы.

Уже не вызывал удивления «Сюртук», как я мысленно называл семейного доктора, не запомнив его имени. Пока он возился с моими травмами, дед продолжал вводить меня в курс своих дел.

— Кожгалантерейную фабрику я продал, она давно стала убыточной. Клуб тоже едва держится на плаву, можешь и его продать. Доходов, что приносят торговый центр «Царские ряды» и склады, хватит и тебе, и твоим правнукам. Хотя и с ними возни хватает.

Борис продолжал вещать и когда «Сюртук» откланялся, а его место занял цирюльник, вполне, кстати, современный. В то время, что он приводил мою бороду в порядок, дед в прямом смысле забивал мне голову огромным количеством информации, быстро переварить которую я сейчас был не в состоянии.

— Клуб продавать не буду, есть у меня несколько идей, как сделать из него топовое заведение.

Еще в студенческие годы мой самый близкий друг Энтони Паркер открыл самый бомбический клуб на роскошном горнолыжном курорте Сант-Мориц. И я принимал непосредственное участие на всех этапах планирования и дальнейшей работе. До тех пор, пока одна двуликая дрянь не решила оборвать жизнь Энтони ради одного миллиона долларов и шикарной квартиры в деловом районе Лондона.

— Дело твое, Тимур, — по-доброму, но при этом хитро прищурил глаза Борис.

Да уже и мне самому понятно, что отказываться я уже не собираюсь. Ни от наследства, каким бы проблемным оно ни было, ни от возможности чаще приезжать в Москву.

Еще недавно я считал, что не хочу больше перемен в жизни — хватило с лихвой. Но, оказывается, всего одна встреча способна заставить нас изменить любое, даже самое железобетонное, решение.

Только к вечеру дед выдохся и пригласил меня разделить с ним ужин. В доме Бориса работает около дюжины домашнего персонала, и его режим отлажен, как швейцарские часы.

— Дед, можешь порекомендовать хороший ресторан у вас в городе? — уплетая добрую порцию тушеных овощей с форелью, приготовленной на гриле, спросил я.

Кухарка, хлопотавшая вокруг нас, схватилась за сердце и побледнела, словно проиграла в кулинарной битве века.

— Разумеется, вкуснее, чем дома, я найти ничего не рассчитываю. Мне нужно встретиться с одной знакомой, — поспешил я добавить, дабы Сюртуку не пришлось снова тащить сюда свой саквояж и откачивать бедную женщину.

— Я тебе скажу одну вещь, только ты не обижайся, Тимур. Все Царевы были однолюбами и от своих женщин на сторону не бегали. Измены — удел слабых и глупых, не способных разобраться в себе и своих отношениях. Я видел твою невесту Холли. Не могу сказать, что она произвела на меня приятное впечатление, слишком… фальшивы эти ваши евро-улыбки. Но, раз ты определился, раз готов жениться, то не распыляйся. Красивых женщин будет еще много — но настоящая, верная, любящая только одна.

Давно я отвык от нравоучений, тем более был не готов услышать их от того, кто сам в моей жизни нарисовался двадцать лет спустя. Спорить я, конечно, не стал, тем более просвещать деда об истинной роли Холли в моей жизни. Узнай он, на что я подписался, его хватит очередной микроинсульт.

Порывшись в интернете, я выбрал один из самых дорогих ресторанов Москвы и, забронировав там столик, позвонил Милене.

Вчерашние ощущения необъяснимой радости и легкости тут же начали распирать меня, едва я услышал её голос.

— Привет, подельник! Я уже и не ждала твоего звонка, решив, что ты меня обманул. Начала уже размышлять о наказании, ведь лжи я не прощаю, — весело прощебетала Милена, но за её болтовней все равно были слышны несколько мужских голосов.

Где её носит в такое время? Что значит, звонка не ждала? Я за этот день телефон отполировал до зеркального блеска, постоянно крутив его и думая позвонить.

— Я забронировал столик в Ля Морис на девять вечера, куда за тобой приехать? — прервал я её бессмысленный трёп.

— Я сама доберусь, буду к девяти тридцати, — быстро ответила Милена и отключилась.

Накатывающее внезапно раздражение от ее самостоятельности и нежелании говорить свой адрес, приправленный целым гулом мужских голосов на заднем фоне, стало ещё одним любопытным и новым для меня чувством.

Я словно сам себе подопытный, внимательно прислушивался к собственным ощущениям. Эта щекочущая внутренности эйфория, не оставлявшая меня ни на минуту сегодня, сменилась первыми признаками ревности. Добавилось и волнение от того, что Милена не торопиться впустить меня в свою жизнь, несмотря на то, что я стал её первым!

Это очень странно. Безумно странно. Но оттого и смертельно интересно.

Ожидая Милену в ресторане, я от скуки глазел по сторонам, разглядывая контингент. Публика в ресторане была из высших слоев общества. От лоска, блеска и приторности улыбок аппетит пропал. Синим воротничкам тут перекусить явно не по карману. Если бы не старания барбера и Сюртука, меня бы сюда не пустили, несмотря на фешенебельный костюм и дорогие аксессуары.