Сложите крылья, здесь помыто!

Глава 1. Пыль Петроградки и божественный макияж

Питер в три часа ночи не бывает романтичным, если ты не турист. Для Оксаны он пах мокрым асфальтом, старыми парадными и хлоркой.

— Ксюх, ну ты скоро там? — Аркадий, владелец антикварной лавки и по совместительству «приемщик заказов на невозможное», нетерпеливо притоптывал у входа в огромную квартиру на Петроградской стороне. — Хозяин вернется к утру, он за эту чистку три цены отвалил. Только, говорит, шкаф не трогай.

Оксана поправила лямку тяжелого рюкзака с парогенератором. Рыжие волосы, собранные в тугой хвост, уже начали пушиться от влажности.

— Аркаша, если я беру объект, я вычищаю его до молекул. Твой шкаф выглядит так, будто в нем Гитлер прятал свои скелеты. Там пыли больше, чем в моих легких за три года работы.

— Ну, как знаешь… — Аркадий странно отвел глаза. — Я в подвал, проверю проводку. А ты… ты осторожнее с зеркалами.

Оксана лишь фыркнула. Она была лучшим клинером в «СпецГрязи» не потому, что любила чистоту, а потому, что ненавидела хаос. Хаос нужно было систематизировать, заливать антисептиком и доводить до зеркального блеска.

Квартира была странной. Слишком много зеркал, слишком много резьбы и этот злополучный шкаф в центре гостиной — массивный, из черного дерева, высотой до самого лепного потолка. От него пахло не нафталином, а… озоном? Словно перед грозой.

— Посмотрим, кто тут у нас прячется, — пробормотала Оксана, включая свой «убийца микробов» — мощный парогенератор последней модели.

Она распахнула тяжелые створки. Внутри было темно и подозрительно пусто, если не считать плотной, серой завесы пыли, которая висела в воздухе, вопреки всем законам физики. Оксана шагнула внутрь, направив сопло парогенератора в самую гущу серости.

— Получи, зараза!

Струя горячего пара под давлением ударила в пустоту. И тут реальность «треснула».

Вместо того чтобы осесть на стенках, пар начал закручиваться в светящуюся воронку. Шкаф мелко задрожал. Оксана хотела отступить, но подошва её рабочих ботинок поскользнулась на чем-то подозрительно гладком.

— Аркаша, твою ма…! — крик Оксаны захлебнулся.

Мир вывернулся наизнанку. Тяжелый рюкзак за спиной потянул её назад, в бездну, пахнущую ладаном и дорогим парфюмом. Оксана зажмурилась, вцепившись в ручку парогенератора как в спасательный круг.

— …и да снизойдет на нас Свет, дабы очистить помыслы наши и земли наши от скверны застарелой! — Громовой, поставленный голос Юлиана разносился над главной площадью Светлого Предела.

Принц стоял на возвышении, сияя золотом доспехов так, что местным жителям хотелось надеть темные очки. Его белоснежные крылья были эффектно полураскрыты, нимб над головой вибрировал в такт магическим пассажам. Это был идеальный момент. Момент великого Очищения.

Народ затаил дыхание. Юлиан воздел руки к небу, готовясь призвать божественное пламя, которое символически смахнет пылинку с алтаря.

И тут небо… икнуло.

Прямо над головой Пресветлого Принца открылась черная дыра. Из неё, под аккомпанемент нецензурного русского междометия, вылетело нечто ярко-синее.

Юлиан даже не успел вскинуть щит.

Огромный рюкзак с парогенератором приземлился точно ему в грудь, выбивая дух из божественного тела. Следом за рюкзаком прилетела и сама Оксана.

Грохот доспехов о мраморные плиты напомнил столкновение двух товарных поездов. Крылья принца нелепо запутались в шлангах парогенератора. Нимб, звякнув, покатился по ступеням.

Оксана открыла один глаз. Прямо перед её носом было чье-то лицо. Очень красивое. Очень белое. И очень запыленное.

— Ты… ты кто? — выдавил Юлиан, глядя на рыжую фурию, которая сидела на нем верхом, прижав его руки к полу.

Оксана перевела дух, оценив обстановку: площадь, толпа в рясах, золотой красавчик под ней и… грязь. Ужасающая, вековая грязь на стыках этих пафосных плит.

— Я? — Оксана решительно поправила рабочий комбинезон и посмотрела на Юлиана как на таракана. — Я — твой самый страшный кошмар, Ваше Сиятельство. У тебя нимб запылился, и нимбодержатель погнут. Подвинься, ты загораживаешь плинтус, у меня тут генеральная уборка империи!

Она нажала на курок парогенератора. Струя кипятка ударила в алтарь, выбивая из древней щели жирный клок многовековой пыли.

Толпа ахнула. Юлиан зажмурился.

Межмирье еще не знало, что в эту секунду его эпоха пафоса закончилась. Началась эпоха хлорки.