Сложности высоких отношений

Плейлист

ДДТ – Метель
София Ротару – Белая зима
Flo Rida & T-Pain – Low
Анастасия Приходько – Три зимы
Face 2 Face – В объятьях ночи
Непара – Бог тебя выдумал
Reflex – Танцы
Panjabi MC – Jogi
Ради славы – Будем счастливыми
Верка Сердючка – Чита-дрита
Тимати – Не сходи с ума
Горький Шоколад – Береги
А'Studio – Улетаю
Верка Сердючка – Ёлки
Дискотека Авария – Новогодняя
Т9 – Ода нашей любви

Пролог. Дима

Дима зло выругался, смачно, матом, и как спринтер выскочил со сцены, где уже минут десять, как должен был идти концерт. Вслед ему полетело возмущённое, ошеломлённое: «Ковалё-ёв!» – от Людмилы Анатольевны. Но он не придал окрику значения, даже не смутился, потому что были дела много важнее.

Ноги слушались слабо. Всё это походило на дурацкий и мучительный кошмар, когда пытаешься убежать от чёртовых зомби: ноги переставлялись медленно, икры начинали болеть и слабеть, а запах смерти – или, точнее, безысходного несчастья – так и смердел позади тебя. Дима с трудом пытался совладать и с неподатливыми ногами, и с дыханием, которое сбилось от резкого подъёма, через ступеньку, местами даже через две, по лестнице. Но третий этаж слишком медленно приближался, словно горизонт, до которого всё никак не добраться.

Забежав в коридор третьего этажа, Дима остановился. Бегать ему не сильно нравилось, хоть он и сдавал стометровки и километр на отлично. И сейчас казалось, что он пробежал километров десять, настолько сильно горели лёгкие и воздух выходил колюче, больно царапая горло.

– Женя! – хрипло выкрикнул, закашлялся от резкого вдоха, который неправильно зашёл в лёгкие. Но ему никто не ответил.

И не надо было, Дима и так знал, где её искать.

Глава 1. Женя

– Урок окончен, можете быть свободны.

Десятый «б» засуетился, дети торопливо закидывали ручки, тетради и учебники – кто в сумки, кто в пакеты, кто в рюкзаки.

– Кстати, кхм, Короткова, – кхекнула Светлана Николаевна. Женя подняла глаза и быстро нашла направленный на неё взгляд: – Зайди в учительскую, там тебя Людмила Анатольевна спрашивала.

Женя кивнула, не уточняя, с какой целью: искали и искали, она и так узнает для чего, когда придёт. Зачем разводить лишние вопросы. Тем более Светлана Николаевна, скорее всего, не знала причины.

– А зачем ей Женька? – подала голос Маша, поднимаясь на носочки возле Жени и цепляясь за её руку, чтобы не упасть.

– Всё-то тебе надо знать, – покачала головой Светлана Николаевна, но всё же ответила: – Там что-то связанное с новогодним концертом, я так и не поняла.

Она помахала рукой, показывая, что сама мало знает, и направилась на выход из кабинета.

– Как-то это подозрительно, – сузила глаза Маша, отчего стала смахивать на азиатскую принцессу.

– Чего сразу подозрительно? Помочь, видимо, надо. Сейчас узнаем, что она хочет, – пожала плечами Женя, закидывая рюкзак за спину.

– Эй! – раздалось позади неё. – Ты меня чуть не снесла, долбаный столб!

Женя вжала голову в плечи и сгорбилась, стараясь стать максимально незаметной и маленькой. Но нет, не получилось, большая часть одноклассников, что не успели уйти, обернулись, прекрасно видя и её высокость, и светлую голову.

– Сам «эй», Некрасов! Смотри, куда идёшь, и всё с тобой будет в порядке, понял, чёрт ты слепой? – вскинулась Маша, расправляя плечи и делая шаг к Некрасову, будто закрывая Женю от нападок.

– Тебя никто не спрашивал, гном, – выплюнул Некрасов и уже собирался и правда сплюнуть, но вспомнил, где он – настороженно глянул на дверь, но не заметив там опасности, вновь расхрабрился, весь нахохлился.

– Как оригинально, браво, маэстро, – всплеснула руками Маша. – Но мы торопимся. В следующий раз не забудь глянуть наверх, мало ли там будет ветка или падающий кирпич.

Маша развернулась и стала усиленно подталкивать замершую, словно одеревеневшую, Женю.

– Это угроза? – очухался Некрасов, когда Женя и Маша уже оказалась в коридоре.

– Больно надо тебе угрожать, ушлёпок, – проворчала под нос Маша, но громче ничего не сказала. – Забей. Он просто лает. Ничего сделать не сможет, да и не получится у него: страх за собственную шкуру сильней.

– Да я и не боюсь, просто неприятно, – устало проговорила Женя, рвано выдыхая слова. – Бесит уже.

– Так ты бы, того, – Маша махнула рукой, как бы показывая, что даёт подзатыльник. – Дай отпор, рыкни на них, щелбаном награди.

– Не, щелбан не вариант. Вдруг прилетит сдача. Да и вообще не вариант драться, – быстро поправила себя Женя. Они спустились по лестнице на полпролёта ниже, чтобы дойти до учительской.

– Смотри сама, – перепрыгнула через ступеньку Маша, при этом чуть не навернувшись. Женя же шагала неторопливо, чтобы ненароком не споткнуться. – Тебе потом не отвертеться от нападок.

– Так уже, – невесело усмехнулась Женя. – Ладно, проехали.

Учительская была почти пуста, только в углу сидела Людмила Анатольевна и что-то писала, черкала, размашисто рисовала в тетради.

– Здрасте, – поздоровалась Женя.

Маша осталась в коридоре, напевая себе под нос.

– О, Короткова, привет, – засуетилась Людмила Анатольевна, закрывая тетрадь и откладывая её в сторону. – Иди сюда, садись.

Она ткнула на стул напротив, через стол. Когда Женя села, колени оказались подняты выше обычного, словно стул был ниже среднего. Или это она выросла, пока шла сюда? Опять.

– Слушай, уже сейчас я готовлю сценарий новогоднего концерта, – уверенно начала Людмила Анатольевна. – И для старших классов я решила поставить стандартную сказку про Деда Мороза и Снегурочку, но с некоторыми изменениями. Чтобы и повеселей, и немного позаковыристей. Да и чтобы вас побольше было задействовано, а то болтаетесь…

Людмила Анатольевна глянула на Женю, которая по себе знала, что она уж точно нигде не болтается.

– Но до новогоднего концерта, как до Луны – ведь ещё начало ноября.

– Да-да, – отмахнулась Людмила Анатольевна. – Но выступать же будут дети. Пока они настроятся, пока выучат слова, пока набалуются. Короче, сейчас начать самое то. Так вот, – уверенно продолжила она, – я решила поставить, создать некоторое переплетение разных сказок, а не какую-то одну выдуманную постановку.

Людмила Анатольевна раскинула руки и победно опустила их на стол, отчего стала походить на Доцента из фильма «Джентльмены удачи», который как раз и крутят под новый год по телевизору.

– Хорошо-о, – протянул Женя, растерянно улыбаясь. – А я-то тут при чём?

– О, ты главная фигура: холодная и немного воздушная, лёгкая и неземная девочка, – Людмила Анатольевна отчего-то заговорщицки подвигала вверх-вниз бровями, словно знала тайну про Женю. Но тайн никаких не было.

Женя не холодна и… неземная? Дурочка, что ли? Женя ведь хотела, чтобы от неё отстали и перестали обращать внимания.

– То есть вы мне предлагаете сыграть Снегурочку? – решила уточнить она и тем самым добить себя.

– О нет! – театрально воскликнула Людмила Анатольевна и подтянула закрытую тетрадь, словно намекая, что разговор в скором времени будет закончен. – Я сообщаю, что ты будешь играть Снегурочку.

Женя ошарашенно раскрыла рот от такого заявления.

– А если я не хочу? – поражённо спросила она. Да, Людмила Анатольевна всегда была напориста и пряма. Но чтобы до такой степени.

– Придётся, – тяжело вздохнула Людмила Анатольевна. – Прости, но ты идеальная Снегурочка. Прямо…

– Это из-за моего роста? – спичкой вспыхнула Женя, успев подумать: как хорошо, что от волнения и гнева она не краснела, а только чувствовала жар на скулах и плечах.

– В том числе, но больше из-за твоих волос, – Людмила Анатольевна задумалась, окинула Женю внимательным взглядом. – И отстранённости.

Глава 2. Дима

Вторник обещал быть волнительным и бодрым. От планов и мероприятий, что начинались с этой недели, Дима чувствовал приятное волнение и совсем немного гипервентиляцию лёгких. Он сосредоточился на дороге в школу, на воздухе, что холодил горло, потому как дышал Дима часто и поверхностно, сосредоточившись на лужах, что покрылись лёгкой корочкой льда, которую уже кто-то успел похрустеть.

Вчера к ним в кабинет после уроков заявилась Людмила Анатольевна. Говорила про новогодний концерт, к которому уже пора готовиться, про выступления, про постановку, которую в этом году она решила «сделать оригинальней и заковыристей». И Дима даже не ожидал, что его выберут на одну из ролей, а выступить он как раз хотел: сказывалось желание под конец обучения участвовать в школьном активе всё больше, чтобы потом было что вспомнить.

Раздевалка полнилась голосами и кричащими пятиклассниками, которые, казалось, наводняли её уже часов с восьми, хотя уроки начинались без пятнадцати девять.

– Димочка, привет! – приторно-сладкий, разбавленный лёгкой хрипотцой голос Карины догнал его на выходе из раздевалки. Она легонько провела ему по плечу и улыбнулась, показывая идеально ровные, но желтоватые зубы. – Как прошли выходные?

– Привет, неплохо, – усмехнулся Дима, чувствуя, как потянулись к ним взгляды младшеклассников. – А у тебя как?

– Ой, отлично, – расплылась в улыбке Карина, видимо, довольная тем, что её спросили. – Юльчик приходила в гости, смотрели с ней кино, потом под вино до ночи болтали.

– Устроили девичник? – для приличия спросил Дима.

Они шли по школьному крылу, где по паркету разносилось уверенное цоканье каблуков Карины.

– Ну да, мама опять по делам уехала, – добавила она вроде как беззаботно, но шаг сбился.

– А что, Сергей твой не приезжал? – решил уточнить Дима опять же для приличия. Так-то ему было неважно на суженого-ряженого Карины, который учился на первом курсе энергетического института, и которым она гордилась.

– Не-ет, у него не получилось, – печально проговорила Карина, неловко цепляя Диму под локоть. Но прошла она так недолго: было неудобно – невысокий Дима и Карина на каблуках не совсем подходили для прогулки под ручку.

Из-за угла на них вынырнули две девушки из десятого класса. Дима знал их только благодаря необычности их пары: одна высокая, даже выше Карины, даже выше Степанова из их класса, и бледная, а другая низкая, шумная и чересчур эмоциональная для такого маленького человечка.

Сориентироваться никто из них не успел, и высокая девушка, которую вроде звали Женя, налетела на Карину. А Карина даже в самые светлые дни могла вылить на несчастного зацепившего её человека столько грязи, что неделю пришлось бы отмываться от неё. И потом ещё неделю выскабливать остатки из складочек.

– Слышь, ты, шпалера, смотри, куда ставишь свои костыли! Ты мне все носки отдавила, жираф белобрысый!

Дима заметил, как скукожилась Женя, открывая рот то ли чтобы оправдаться, то ли извиниться. Заметил, как некрасиво раскраснелась Карина, и как выпучила глаза, а та, другая, маленькая девушка заулыбалась и… расхохоталась.

– Боже, Трошина, ну ты и тупая.

– Ч-что? – Карина покраснела ещё больше, но замолкла, перестала голосить и плеваться слюной.

Диме стало неудобно: ему не нравилось, когда девочки ругались, когда пытались в разборки, как заносчивые пацаны. Словно нельзя решить проблему разговорами, но спокойно, достичь согласия и разойтись. А чтобы орать и метать молнии… Диме нравились женственные и тихие девушки, которые могут постоять за себя, но грамотно, чтобы без взаимных оскорблений. А здесь же происходил какой-то балаган.

– Говорю, учиться надо лучше, а потом уже начинать оскорблять людей, – низкая девушка задумалась. Дима вспомнил, что её звали Маша. – Да и после этого лучше не обзываться. Ничем хорошим это не кончится.

Всё ещё качая головой, Маша схватила Женю за рукав и потащила мимо. Карина выпученными глазами посмотрела им вслед.

– Нет, ты видел! – она опять начала громко возмущаться. – Совсем обнаглели мелкие. Как будто не мы в одиннадцатом, а они!

– Так-то они младше всего на год, – не понял Дима, идя на первый этаж за Кариной, которая уже не стеснялась быть не милой.

– Да мне по фиг! – зло огрызнулась она, отчего проходящие мимо школьники притихли, стараясь прошмыгнуть тише, незаметней. – Тоже мне, умные нашлись. Ну ничего, я найду на них управу.

Дима решил промолчать, но успел недовольно поджать губы. Карина побесится и успокоится, а слушать её о том, что люди обнаглели оттого, что просто ходят… это было выше его понимания.

*

Уроки пролетали незаметно, насколько это было возможно во всего лишь второй день учебной недели. На большой перемене во время обеда Дима слышал, как Карина возмущённо рассказывала Юле о произошедшем утром, тыкая при этом в Женю и Машу, которые словно не замечали многочисленных шепотков и взглядов в их сторону. Хотя Дима подозревал, что им тяжело было мириться с подобным отношением. Он и сам знал о проблеме роста не понаслышке.

Родители Димы были невысокие, да и как он понял, в его семье даже раньше не было высоких людей. Поэтому он и сам оказался довольно низкого роста по сравнению с, например, одноклассниками. И никакие успокоения родителей два года ранее не убедили его, что он вырастет. Как был Дима сто шестьдесят два сантиметра, так и остался. В то время как остальные одноклассники добрались до отметки среднего роста парней.

Вначале над ним посмеивались, называли коротыш, но когда Дима начал заниматься в качалке и набирать мышечную массу, чтобы при случае дать отпор, пыл издевательств поутих: одно дело – моральное давление, но Дима совершенно не желал, чтобы его запирали в туалете и там заставляли чистить чьи-нибудь кроссовки, потому что рост, видите ли, позволял.

Да и к одиннадцатому классу одноклассникам как будто стало не до этого: необходимо было готовиться к экзаменам, к выпускному, к новому этапу жизни, что скоро должен был их завертеть и закрутить. Они все словно повзрослели, правда, иногда в их взглядах проскальзывала насмешка, когда Дима выходил отвечать. Хотя, казалось бы, возле доски все одинаковы, все одного роста, к чему этот смех и кривая ухмылка?

Глава 3. Женя

Спрятав хлеб и сыр в пакет, Женя вышла из магазина. Ветром принесло листок, опуская его прямо на плечо, но тотчас забирая с собой, словно говоря: полюбовалась и хватит, теперь отдай.

Женя с умиротворённой улыбкой посмотрела в небо. Она часто смотрела в небо, пытаясь понять: стало ли оно ближе к ней, чем было раньше, когда она ещё не успела вытянуться? Когда мама не смотрела не неё снизу вверх и не говорила, что дочь пошла в отца, а потом неопределённо усмехалась, словно сказала отличную шутку… Улыбка сошла с лица Жени, что первый снег, который успел выпасть на каникулах, но так и не дожил до начала второй четверти.

Женя, спрятав руки в карманы тонкой куртки, еле прикрывающей зад, пошла домой против ветра, который изо всех сил старался её сломать и склонить, словно молодое деревце. Но Женя-то знала, что молодые деревья более стойкие к ветрам и бурям, что они на раз-два переживают шторма и держатся за счёт своей некоторой пластичности и гибкости. Но Женя не чувствовала никакой гибкости и приспособленности к обстоятельствам со своей стороны. Да и шторм затянулся: уже невозможно было выносить нападки и обзывательства одноклассников. И ладно бы только их. С недавних пор вот и старшеклассники навалились. Мёдом Женя, что ли, намазана? Сколько её можно донимать? Вон, в одиннадцатом «б» есть мальчик в очках. Интересно, почему его не дразнят?

Женя резко остановилась. Это были неправильные мысли, плохие. Она прекрасно понимала, что желать перекинуть свою судьбу изгоя (хотя, какой она изгой, если у неё есть подруга, да и сосед по парте, Олег, с ней разговаривал), отщепенца и груши для битья было верхом эгоизма… ну или желания жить более спокойно.

Нет, её никогда не караулили на улице, не выслеживали после школы. До этого не доходило. Только в школе Женя чувствовала себя ненужной и не такой, как все. И немножко дома. Она и была не такой, как все. Была выше, тоньше, местами умнее. И именно это не нравилось её одноклассникам. Особенно парням было сложно смириться с тем, что какая-то девчонка выше их. И во время физкультуры может спокойно попасть баскетбольным мячом в корзину.

Усмехнувшись, Женя широко шагнула: стоит как полоумная посерёд дороги, смотрит вдаль, ничего не делает. Не удивительно, что над ней издеваются в школе…

– Женя, подожди.

Голос позади заставил вздрогнуть и замереть, как газель, что увидела в кустах льва и надеется на незаметность.

Через пару секунд её нагнал Дима. Он раскраснелся, улыбался так ярко и широко, что Женя заметила у него на одном из клыков небольшой скол и обветренные губы. Женя успела подумать, что если он их не увлажнит, то через пару дней будет страдать кровоточащими трещинками. Женя улыбнулась своим мыслям, что вот, ещё не успели они раззнакомиться, а она уже беспокоится о его губах. Смешно вышло.

– Знал, что ты живёшь в этой стороне, но никогда не сталкивался с тобой. Почему? – Дима смотрел на Женю внимательно, чуть щурился, пока ветер нёс влажный осенний воздух ему в лицо.

Она смотрела на Диму чуть наклонив голову вниз. С непривычки ей показалось, что он выше, чем многие с ней разговаривавшие люди. А потом поняла, так и есть: Маша чуть выше метра пятидесяти, мама где-то в том же диапазоне.

– Потому что я хожу домой в другой время, – подняла брови Женя. Уже неторопливо, стараясь шагать не так широко, словно идёт с Машей, Женя пошла дальше.

– А в школу ты во сколько выходишь? – Дима пристроился рядом, делая примерно такой же длины шаги, что удивило Женю. Маша или мама обычно семенили рядом, словно Женя всегда отдалялась от них как скоростной поезд.

– Рано, – только и ответила она.

Не хотелось уточнять: на всякий случай ходит пораньше, чтобы не напороться в раздевалке на одноклассников или младших учеников, которые часто бывали наглее и более жестокими, чем взрослые. Это, кстати, пугало больше всего. Одно дело получить кличку или пинок от ровесников и совсем другое от мелких гадёнышей, которых потом и не поймаешь, и не отругаешь. Хотя Маша умудрялась к ним ходить и чинить разборки. После они слегка успокаивались, но бывали периоды активности. И Женя всеми силами старалась оттянуть начало этих периодов как можно дальше.

– А раньше ты выходила на улицу? С кем-нибудь дружишь из соседних домов? – Жене показалось, что никакого злого умысла в вопросах Димы нет – ну интересуется просто так, идут вместе – не молчать же.

– Нет, я ходила к Маше, там болталась. С моей улицы я зналась только с Леной Соболевой, но она в восьмом классе уехала отсюда – мама её забрала в Смоленск.

Женя помнила, как близки они были с Леной. До восьмого класса росли с одинаковой скоростью и в одинаковых пропорциях. Интересно, как выглядит сейчас Лена?

– О, Лену помню. Её бабушка с моей дружила. Они вечно чем-то огородным делились и сплетничали, если встречались или звонили друг другу, – воодушевился Дима, словно ему было в радость найти общих с Женей знакомых.

Они прошли мимо поворота на стадион, приблизились к мелкому вонючему ручью, который перед зимой чуть подсох.

– Как тебе концерт? – наконец спросил Дима.

Женя боком глянула на него. Почему он казался выше, чем остальные? Может, это какой-то обман зрения? Или у него обувь на платформе? Женя решила, что потом обязательно посмотрит и проверит его обувку.

– Ужа-асный, – протянула Женя и закатила глаза, отчего Дима смешливо фыркнул. Она удивлённо глянула на него, не ожидая такую реакцию, и продолжила: – Всё понимаю, надо показывать уже знакомое и стандартное, но для чего было брать высоких нас, в смысле меня и, хм, Никиту, в качестве главных героев?

Женя тяжело вздохнула.

– Так вы будете выглядеть более нереальными и сказочными, не от мира сего. Словно и правда пришли из сказки, чтобы порадовать подарками и проучить Бабу-Ягу, укравшую праздник.

Женя остановилась на повороте на свою улицу. Дима встал напротив неё: голова приподнята совсем чуть-чуть, но взгляд не исподлобья, а более прямой и совершенно ненапряжённый.