Сломанное совершенство

Глава 1

— Куда ты так нарядилась? — я прохожу в гостиной мимо папы. Он с подозрением смотрит на меня. Папа у меня строг до невозможности. Уважаемый судья, который слишком сильно печется за свою и мою репутацию.

— У меня концерт сегодня, — беру с полки сумочку и замираю у зеркала.

— А почему мы с мамой об этом не знаем? Нужно было заранее сказать, я бы коллегам несколько билетов купил.

Папа всегда с гордостью рассказывает всем вокруг, что его дочь настоящий талант. Пианистка, которая выигрывает международные награды. Он никогда не пропускает возможности похвастаться этим перед коллегами, вручив им билеты на концерт, где буду выступать я.

— Это частное мероприятие, — поясняю я.

— Что еще за частное мероприятие? — вижу как напрягается отец, во взгляде читается недоверие.

— Благотворительный вечер. Баринова, ну скрипачка, ты должен был видеть ее, предложила выступить. Кто-то из девочек заболел, освободилось место. Платят хорошо, кстати. Так что можно сказать, это моя первая официальная работа, — смеюсь я, так как за свои двадцать лет ни разу не работала.

Все что я делала — училась, училась и еще раз училась. Уроки фортепиано посещала с семи лет, музыка стала частью моей жизнью. Отец зарабатывал хорошо, жили мы всегда в достатке, поэтому я была поглощена игрой на фортепиано и никогда не думала о деньгах.

— Смотри аккуратно там, — говорит отец и я выдыхаю, сегодня обойдется без долгих нравоучений.

— Люблю тебя, — посылаю ему воздушный поцелуй и выбегаю из дома, пока он не передумал меня куда-либо отпускать.

Машина уже ждет у ворот. Водитель открывает дверь и я юркаю в салон. Интересно, сколько они потратили на организацию мероприятия, если даже за музыкантами отправили автомобиль?

Я занимаю место у окна и думаю о том, насколько мне повезло.

Сегодня после занятий ко мне в консерватории подошла Баринова. Как всегда в дизайнерском костюме и с сумочкой за три штуки баксов. Папа запрещает мне ходить на учебу в дорогих вещах, чтобы никто не задавался вопросом откуда у судьи столько денег, поэтому я завидовала Софье. Она на эти вещи сама заработала.

— Привет, Агния, ты ведь несколько недель назад спрашивала у меня за работу? Тебе деньги нужны, да?

Деньги мне не очень-то и нужны, но вот возможность… Софья не просто талантливая и красивая, она еще и успешная. Мало кому на третьем курсе консерватории удается пробиться так, как ей. У нее связи везде есть.

— Что-то появилось? — спрашиваю.

— Сегодня вечером благотворительный вечер. Одна из девочек в последний момент заболела, а мероприятие уже через несколько часов, — Софья достает телефон, что-то проверяет на экране. — Если деньги нужны, я могу внести тебя в список. Ты эффектная и талантливая, должна понравиться гостям.

Я чувствую, как внутри все переворачивается от волнения. Это же шанс! Выступить перед публикой, показать себя...

— Правда? Софья, это было бы потрясающе!

— Только есть одно «но», — она поднимает палец. — Я беру двадцать процентов от твоего заработка. И сейчас, и в будущем. Это за то, что я тебя туда приведу. Без этого никак. Такие правила.

Я на секунду замираю. Значит, не все деньги мне достанутся. Но разве это важно?

— Хорошо, — киваю я. — Мне главное выступить и зарекомендовать себя. Если люди меня услышат, если запомнят... это дороже любых денег.

— Вот и умница, — улыбается Баринова. — Готовься, вечером машина за тобой заедет. Надень что-нибудь красивое.

И я одела. Лучшее платье, что у меня нашлось в шкафу. Специально для таких вот случаев. Синее, струящееся, с вырезом. Когда сяду за рояль, буду выглядеть потрясно.

По дороге мы забираем еще одну девочку. Она на год старше меня и тоже учится в нашей консерватории. Я хорошо ее знаю, она участвует в симфоническом оркестре консерватории. Высокая, рыжеволосая и стройная. Смотря на нее, скорее подумаешь, что она модель, и точно уж не виолончелистка.

— Я тебя раньше не видела? Впервые? — спрашивает она после долгого молчания.

— Да, киваю. Немного волнуюсь, если честно.

На мои слова она лишь усмехается.

— Это отличный способ заработать, главное — держи язык за зубами обо всем, что там происходит.

Ее слова меня немного напрягают, но через мгновенье я об этом забываю, так как машина паркуется у заднего двора закрытого загородного комплекса.

— Пойдем, — говорит мне Оля и я выхожу из автомобиля.

Глава 2

Внутри красиво и стильно. Но осмотрется я не успеваю, нас отводят в гримерку. Когда я вхожу в небольшое помещение, там уже собрались девчонки, в том числе и Баринова. Мы здороваемся кивком головы.

Пятнадцать минут и начинается концерт. Я выступаю под пятым номером.

Гости в вечерних нарядах прогуливаются между столиками с закусками, держа в руках бокалы шампанского. В основном здесь мужчины. Гостей – человек пятьдесят, не больше. Баринова сказала, что это закрытое мероприятие.

Рояль стоит на небольшом возвышении в центре зала, как на острове.

Руки слегка дрожат от волнения. Это мой первый раз на таком мероприятии. Здесь совсем другая атмосфера.

Разглаживаю платье и иду к роялю. Гости продолжают беседовать, кто-то даже не обращает внимания на то, что к инструменту подходит новая исполнительница. Я сажусь за рояль, поправляю юбку, кладу руки на клавиши.

Делаю глубокий вдох и начинаю играть «Лунную сонату» Бетховена, третью часть. Уже с первых нот шум в зале начинает стихать. Один за другим гости замолкают, поворачиваясь в мою сторону. Музыка разливается по пространству, властно требуя внимания. Это одна из самых сложных и страстных пьес, которую я только знаю, и она не терпит равнодушия.

Ее ставят на звонок, играют практически в каждом фортепианном концерте.

Но сейчас не про холодное смирение, а про любовь, которую не принимают. Которую отвергли.

Бетховен влюбился в свою ученицу, аристократку. Она ответила, но брак был невозможен.

Он простолюдин, она из высшего света. Он посвятил ей сонату, а она вышла замуж за другого.

Бетховен был раздавлен.

Вот о чем его история. Крик в пустоту.

Через минуту в зале воцаряется почти полная тишина. Все внимание принадлежит мне.

Пальцы словно сами находят нужные клавиши, музыка льется, завораживая. Я закрываю глаза, отдаваясь мелодии. В эти мгновения я забываю обо всем.

Открываю глаза и замираю.

Возле колонны, в нескольких метрах от рояля, стоит мужчина с бокалом в руке. Он смотрит на меня так... будто никого больше в этом зале нет. Выразительные глаза, точеные черты лица, безупречный костюм. Ему около тридцати, может чуть больше. И взгляд... этот взгляд пронзает насквозь.

Внутри все переворачивается. Жар разливается по щекам, пальцы на долю секунды теряют уверенность. Я чуть не сбиваюсь с ритма, чувствую, как сердце бешено колотится. Что со мной? Никогда раньше чужой взгляд не выбивал меня из колеи.

Быстро отвожу взгляд, сосредотачиваюсь на клавишах. Не сейчас, Агния. Не здесь. Нужно безупречно доиграть до конца.

Музыка снова поглощает меня, пальцы летают по клавишам, приближаясь к финальному аккорду. Последние ноты звучат мощно, триумфально, эхом разносясь по залу.

Тишина.

А потом — аплодисменты.

Не сразу хватает смелости посмотреть в зал. Наверное, я бы еще несколько минут так просидела, если бы не чувство, что кто-то настойчиво царапает кожу тяжелый взглядом.

Я встаю, поправляю платье и кланяюсь. На уровне инстинктов понимаю, в какую сторону повернуть голову. Скольжу взглядом по тому месту, где стоял тот мужчина. Он все еще там и смотрит прямо на меня. Не аплодирует, просто смотрит, держа бокал в руке. На губах играет едва заметная улыбка.

Внутри что-то сладко сжимается. Я чувствую как краска заливает лицо. Не могу назвать себя сильно впечатлительным человеком, но почему-то именно от его взгляда по коже расползается стая мурашек.

Если ему понравилось выступление, он мог бы выразить это по-другому. Как минимум аплодисментами. А не настолько наглым вниманием.

Я отхожу от рояля на ватных ногах, спускаясь с возвышения. Что это было?

2.2

Я стою в гримерке, пытаясь успокоить дыхание после выступления. Адреналин все еще бурлит в крови. Другие девочки болтают между собой и хихикают. Потягивают из бокалов шампанское, которое приготовили специально для нас. Атмосфера расслабленная, почти беззаботная.

Дверь открывается, и в комнату входит мужчина лет сорока в строгом костюме. Лицо серьезное, деловое. Управляющий? Организатор?

— Девочки, внимание, — его голос звучит негромко, но все мгновенно замолкают. — Прекрасное выступление. Гости довольны.

Он достает из внутреннего кармана пиджака несколько пластиковых карточек и конверты с деньгами, и начинает раздавать их. Одну Оле, другую скрипачке, третью еще одной девушке.

— Софья, — кивает он Бариновой, и та берет свою карточку и деньги с привычной улыбкой.

Потом он подходит ко мне. Протягивает карточку, на которой золотым тиснением выведен номер 312.

— Тебе особенно постараться нужно сегодня, — говорит он тихо, почти доверительно. — Тебя выбрал очень особенный гость. Важный человек. Не подведи. Платят вдвойне больше.

О чем он вообще?

Я беру карточку, разглядываю ее.

— Что это? — спрашиваю я, поворачивая карточку в руках.

— Ключ от номера, — отвечает управляющий так, будто это очевидно.

Секунду я просто стою, пытаясь осмыслить его слова. Ключ от номера? Зачем?

— Простите... я не понимаю, — медленно произношу я. — О чем вы?

Управляющий чуть хмурится, в его взгляде мелькает удивление.

— Комната в отеле. На верхнем этаже. Там тебя ждут, — поясняет он, явно недоумевая, почему приходится это объяснять.

— Но... разве нас не должны после завершения развести по домам? — я оглядываюсь на других девушек, ищу поддержки. — Концерт же закончился. Зачем здесь на ночь оставаться?

Оля отводит взгляд. Софья замирает на месте, я вижу, как напрягается ее челюсть.

Управляющий медленно переводит взгляд с меня на Баринову. В его глазах читается недовольство, почти раздражение.

— Софья, — произносит он холодно. — Ты же сказала, что все девочки в курсе.

— Да, да, конечно! — Баринова мгновенно срывается с места и подбегает ко мне. Хватает меня за руку, сжимает. — Агния просто волнуется, первый раз же. Я ей все подробно объясню, Дамир. Все будет хорошо, правда?

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых читается немой приказ: «Заткнись. Сейчас же».

Управляющий оценивающе смотрит на нас еще несколько секунд, затем кивает.

— Через пятнадцать минут жду всех наверху. Не опаздывайте.

Он выходит, закрывая за собой дверь.

Я чувствую, как все смотрят на меня. Оля качает головой, другие девушки по очереди выходят из помещения, явно воодушевленные предстоящим.

— Софья, что происходит? — вырываю руку из ее хватки. — Какой номер? О чем он говорил?

Баринова закрывает глаза, выдыхает. Когда открывает их снова, в ее взгляде одно раздражение.

— Ты сейчас прикалываешься? Или притворяешься тупой?

Холод разливается по венам.

— Я... я думала, это благотворительный вечер...

— Да, благотворительный, — Софья усмехается. — Богатые мужчины жертвуют деньги. За развлечения. И мы часть этих развлечений. Понимаешь теперь?

Я отступаю на шаг. Стена за спиной останавливает меня.

— То есть... они ждут, что я... — не могу договорить. Слова застревают в горле.

— Сходишь наверх, посидишь, поболтаешь. Улыбнешься. Будешь мила. Может, выпьешь с ним. Дальше как пойдет, — Софья пожимает плечами, будто речь идет о чем-то совершенно обыденном. — Агния, это же элита. Эти люди могут открыть тебе любые двери. Один такой знакомый и ты уже не просто студентка консерватории, а востребованная пианистка с контрактами.

— Я не... я не могу, — качаю головой.

В гримерке душно. Не хватает воздуха.

— Послушай меня, — Баринова явно начинает терять терпение, раздражается, ее лицо приближается к моему, она почти шипит, — я тебя сюда привела, и если что-то пойдет не так спрос тоже будет с меня. Сегодня отсюда никто не уйдет. Поэтому ты сейчас соберешься и пойдешь в 312 номер. Поняла?

Я подхожу к туалетному столику и хватаю свою сумочку.

— Я ухожу, — сообщаю ей решительно. Мы смотрим друг на друга воинственно. Софья явно не намерена меня отпускать.

Всем привет! Рады видеть вас в новой истории! Не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить на карточке книги лайк! История будет горячей, эмоциональной и интересной!

Глава 3

– Света, разве тебе не пора? – Баринова переводит свое внимание на рыженькую девушку, которая судя по всему осталась здесь, чтобы погреть уши.

В ушах все еще звенят слова того здорового амбала в сером костюме. У него такой пугающий вид, что мурашки по коже.

Получается, он местный сутенер? Как София к нему обратилась? Дамир? Да какая, блин, сейчас разница?

– Быстрее! – Баринова повышает голос, потому что Света все еще копошится.

Когда в комнате остаемся только мы, маска вежливости спадает с лица Сони.

– Совсем охренела? – голос Сони раздается шипением. – Ты же сама этой подработкой интересовалась! Сама ко мне подходила, спрашивала! – Баринова продолжает повышать голос, срывается на крик. Слежу за движением накачанных губ, но мозг отказывается складывать звуки в слова. – Эй, ты меня слышишь?

Слышу, но не могу ответить. Потому что уплываю в другую реальность.

Я приехала отыграть Шопена, надела лучшее платье, волновалась перед выступлением...а оказалось, меня привезли в какой-то притон.

– Я... я думала... – выдавливаю из себя, голос трещит по швам. – Софья, я же уже сказала, что думала, что мы просто отыграем мероприятие. Ты же сказала, что одна из девочек заболела и …

– Господи, – Баринова запускает руку в длинющие волосы каштанового цвета, нервно смеется. – Ты притворяешься дурочкой или правда не поняла, чем я занимаюсь? Думала, нам столько денег платят за то, что мы час в оркестре играем?

Да, думала! Именно так и думала!

Я представляла себе, что девочки каждую неделю выступают в роскошных залах, где сияют софиты и блымают вспышки камер. А люди в вечерних нарядах слушают классическую музыку, потягивая шампанское.

Думала, что талантливым музыкантам хорошо платят. За атмосферу. Ведь такие люди уж точно ценят искусство. А мой папа всегда говорил, что настоящий талант стоит дорого. Если ты лучший в своем деле, тебе будут хорошо платить.

Конечно, я так и думала.

В моем мире все так и работало. В моем защищенном, стерильном мирке дочки судьи, где самая большая проблема заключается в том, чтобы выбрать, какое платье надеть на концерт, чтобы папа не счел его слишком дорогим или откровенным.

А ведь были … Все эти разговоры в коридорах, намеки, которые я пропускала мимо ушей. Дизайнерские сумочки Бариновой, крутые шмотки, дорогие машины, на которых приезжали некоторые девочки.

Вспоминаю, как Лена хвасталась новым айфоном. Рассказывала, что «отработала» на прошлых выходных. Я предположила, что девушка выступила на каком-то крупном концерте. Даже позавидовала немного.

А когда Катя пропустила неделю занятий и вернулась загоревшая, с фотками из Дубая, то сказала, что ездила «по работе». Я от всего сердца поздравила ее с большим успехом. Ну да, конечно. Смешно, наверное, было наблюдать со стороны. Все знали. Все все понимали. Кроме меня. Наивная дурочка, которая живет в своем розовом мире клавиш и нот.

Если сложить два плюс два, то где еще можно такие деньги заработать, если не быть современным Паганини?

Дошло, Агния. Ну, поздравляю, очень вовремя.

– Я на такое не подписывалась, – пытаюсь отдышаться. – Разбирайся без меня.

– Ты серьезно? Ты уже влипла, не понимаешь? Думаешь, они тебя просто так отпустят? Ты уже здесь, и тебя уже выбрали. Считаешь, можно просто развернуться и уйти?

– Не переживай, Соня, я никому ничего не скажу. Просто уйду отсюда, и все. Забудем об этом.

Вариант, что папа узнает, где я была, пугает до дрожи. Яркие-яркие красные лампочки вспыхивают перед глазами. Мне тоже невыгодно, чтобы кто-то выдал то, что сегодня произошло. Мне просто нужно выбраться отсюда. Вызвать такси, доехать до дома и запереться в своей комнате. Обещаю, больше никаких глупых выходок! Честно-честно.

– Соня, правда, я просто верну деньги и тихо уйду, – голос становится почти умоляющим. – Я же не виновата, что не так все поняла. Но теперь понимаю, и мне это не нужно.

Баринова молчит только головой качает. Медленно так, почти с сочувствием.

– Ты все-таки дура, Агния. Думаешь, дело в том, расскажешь ты кому-то или нет? Таким мужчинам не отказывают. Они не знают слова “нет”. Если тебя выбрали – ты должна сделать все, чтобы удовлетворить все их желания. Вот как это работает, Агния. Ты талантливая, скромная и красотка, таких любят и готовы платить высокую цену. Радуйся, разве тебе деньги не нужны? Это может быть твой шанс. – Смотрю в серые холодные глаза и не вижу там ни одной эмоции. – Ладно, заканчивай ломаться, быстро все сделаешь и проваливай, я с тобой больше связываться не хочу, мне и так перед Дамиром объясняться придется, здесь таких наглых не любят.

Она отворачивается, достает телефон, начинает что-то печатать.

– Соня, послушай, мне это вообще не нужно. Мой папа судья. Очень важный человек в столице. Понимаешь? Если со мной что-то случится, полетят головы у всех.

Прикасаюсь к горлу, пытаясь облегчить себе дыхание. Я так хочу домой, мне стыдно, неловко и немного страшно. Вот так и начинаются истории из криминальной хроники.

– Судья? А ты у нас сказочница, да, Миронова? Если бы твой папаша был судьей, ты бы наряжалась как серая мышка и ходила бы с сумками из масс-маркета? Серьезно? Ладно, спишем это на отсутствие вкуса и врожденную скромность. А зачем ты тогда неделями за мной хвостиком бегала, подработать выпрашивала?

Глава 4

Сегодняшнее мероприятие проходило в «Айсберге». До этого я видела этот отель только снаружи, проезжая мимо, засматривалась на фасад, и было интересно, как там внутри. Теперь знаю. Роскошно. Дорого. И страшно.

Думала, что организаторы выбрали это место из-за огромного зала с панорамными окнами и отличной акустикой. Я даже погуглила несколько кадров на официальной страничке в соцсетях. И правда, идеально для концерта.

Но оказалось все гораздо проще.

Удобно оцепить полностью здание отеля. Комфортно, когда все в одном месте. Вечером шампанское под Шопена и Дебюсси. А ночью развлечение для гостей на верхних этажах, в роскошных люксах.

Пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло. От напряжения по шее скатываются мелкие-мелкие капли пота.

Впереди шагает тот самый мужчина, что ворвался в гримерку. Теперь я точно запомнила его имя.

Дамир несколько раз повторил, что со мной будет, если не успокоюсь и продолжу истерить.

Нет, он не кричал. Наоборот, говорил спокойно, почти монотонно, но с очень яркими подробностями. Я бы даже сказала, с конкретной пошаговой инструкцией.

Он мне не верит. Думает, что я просто раскусила, кто будет гостем, и теперь задираю нос, набиваю себе цену. Мол, обычная шлюха, которая хочет больше бабла поднять за ночь. Таких умниц он видел сотни.

И это я сейчас его дословно процитировала.

То, что спорить с ним бесполезно, я поняла сразу. То, что рвануть к ресепшену за помощью – тоже без толку, дошло чуть позже. Здесь сегодня нет чужих, только свои.

Мы останавливаемся у одной из дверей. Номер 312. Цифры золотистые, выпуклые, блестят под правильным освещением на темном дереве. Залипаю.

В груди нарастает странное ощущение. Словно это последнее, что я хочу запомнить, и одновременно то, что забыть не смогу никогда.

Дамир достает ключ-карту и подносит к считывателю. Короткий писк отдается в грудной клетке.

Он легонько толкает меня внутрь, потом заходит следом. По взгляду читаю: веди себя хорошо, без выёбонов, девочка.

– Прошу прощения за небольшую задержку. Барышня к вашим услугам, – Дамир обращается куда-то вглубь номера. А я не решаюсь проследить за его взглядом, смотрю в пол.

Дыши, Агния, дыши.

Как учил музыкальный наставник перед моим первым выходом на сцену. Глубокий вдох животом. Выдох медленный, длиннее вдоха в два раза. Снова задержка. Сердце успокоится, руки перестанут дрожать.

Тогда помогало. Сейчас нет.

Совсем нет. У меня перед глазами проносятся картинки, которые я не хотела бы представлять.

Дамир выходит из номера, а я продолжаю смотреть себе под ноги, чертить взглядом невидимые закарлючки. Мысленно даю себе пощечину, следом еще одну.

Панику нужно засунуть куда подальше и начать говорить. С Дамиром не получилось, но это не значит, что этот человек тоже меня не услышит.

Может, он поймет, что произошла ошибка. Или испугается, когда я скажу про отца. Хотя бы просто задумается и отпустит меня.

Поднимаю глаза. Оказывается, уже несколько минут нахожусь в двухкомнатном номере. В этой комнате стоит письменный стол у окна, книжная полка, пара кресел и диван. Все оформлено дорого, но строго: темное дерево, кожаная обивка. Похоже на рабочую зону, где люди проводят деловые встречи.

Взгляд скользит дальше и натыкается на мужчину. Он сидит в одном из кресел с ноутбуком на коленях. На меня даже не смотрит.

– Налей мне виски. Два пальца, без льда. И пока не мешай.

Вот сейчас как раз тот самый момент, когда нужно вставить свою реплику, объяснить все, сказать, что произошла ошибка. Но губы не двигаются. Стою как дура и просто пялюсь на него.

Взгляд ползет по мужской фигуре. От дорогих ботинок вверх, по брюкам с идеальными стрелками, белой рубашке с закатанными рукавами. Задерживаюсь на сильных предплечьях, широких плечах. Это тот самый мужчина, что таращился на меня во время выступления. Тот самый, от которого мурашки по всему телу бежали.

Тогда у меня не было возможности рассмотреть его хорошенько. А сейчас есть.

Он красив. Очень. У него темные, слегка растрепанные волосы, лицо с резкими и выразительными чертами, сильным подбородком и прямым носом. Щетина на щеках не выглядит неухоженной. Кожа загорелая, словно он каждый день проводит на морских курортах.

Посадка уверенная, осанка безупречная. Такие люди всегда выделяются в толпе, притягивают внимание, даже не пытаясь.

Делаю шаг вперед.

Ну давай же, говори.

Но меня сбивает с толку то, что он никак не реагирует. Продолжает смотреть в экран ноутбука, печатает дальше. Ощущение, что меня в комнате вообще нет. Единственная реакция – приказ наполнить бокал.

Причем по тону было понятно, что это именно приказ, а не просьба.

И что делать? Подойти ближе? Налить ему этот чертов виски?

Прикусываю губу. Сильно, до привкуса железа во рту. Подношу руку к горлу, начинаю тереть. Кожа горячая, пульс бешено стучит под пальцами.

Глава 5

Незнакомец опускает руку, делает шаг назад, застывает, склонив голову набок и рассматривая меня более пристально. Если бы не весь абсурд происходящего, я бы точно фыркнула, потому что выражение его лица описать в двух словах сложно. Он если и не шокирован, то точно удивлён. А ещё в его глазах идёт борьба между недоверием, интересом и сомнением.

— Тебе кто-то приказал так сказать?

— Нет, нет! Клянусь, я не вру!

Ловлю взгляд. Впитываю в себя. Вдруг чувствую потребность опустить свой и продышаться.

Сейчас глаза мужчины больше напоминают кусочки арктического льда. Тот же синий цвет, но какой-то застывший, колючий. Он идеально вписывается в это место, учитывая название отеля.

Я паникую сразу из-за всего. Мне так хочется, чтобы это закончилось как можно быстрее. Мысленно я уже дала себе клятву. Жёсткую и однозначную.

Больше никаких подработок, никаких сомнительных предложений, никакого доверия незнакомым людям. Буду хорошей девочкой. Готовиться к экзаменам, ждать официальных предложений от консерватории, слушаться родителей и не гнаться за быстрыми деньгами.

Кусаю кончик языка.

Планы — это хорошо, планы — это отлично, только сейчас что делать?

— Как тебя зовут?

Прокашливаюсь.

— Агния.

— Терпеть не могу, когда мне в глаза пиздят, — мат царапает мою нежную девичью психику, но сейчас не до жалоб. — Так что если придумываешь всю эту историю, то лучше остановись прямо сейчас.

— Я не вру.

Сколько раз я уже повторила эти слова? А сколько ещё придётся?

Он отходит в сторону, и я наконец-то могу нормально вдохнуть. Воздух возвращается в лёгкие, грудь перестаёт сдавливать.

— Сейчас проверим, есть ли у Миронова дочь, для верности попрошу прислать ее фото, — он смотрит на меня выжидающе, словно я сейчас испугаюсь и дам заднюю. Потом подходит к креслу, садится. Достаёт телефон, быстро что-то печатает. — Давай, пока будем ждать ответа, выпьем что ли, — кивает в сторону. — Налей виски. Себе тоже можешь.

Я перевожу взгляд туда, куда он показал. Бутылки, бокалы — всё аккуратно расставлено.

— Я... не пью обычно.

— Ну так сегодня явно не обычный день, — усмехается он, и мне кажется, его зрачки сейчас почти слились с радужкой. — Решай сама. Но виски мне всё равно принеси.

Свой внутренний протест оставляю при себе. Да, он ещё не знает, вру я или нет. Но уже то, что он теоретически может гонять туда-сюда дочку такого уважаемого человека, заставляет напрячься.

Кто этот мужчина? Чем он занимается, если может позволить себе всё это? И я сейчас не только про отель и шикарный люкс. Я не настолько глупая, чтобы не понимать, что все присутствующие гости явно не просто любители классической музыки. Рядовые бизнесмены вряд ли могли бы позволить себе подобного рода развлечения. Не тот уровень организации, не тот размах мероприятия.

Вопрос в том, насколько конкретно мне не повезло и насколько этот человек влиятелен.

Подхожу к бару на ватных ногах. Смотрю на бутылки, а их штук пять, все разные, с золотыми этикетками. Какую взять? Понятия не имею.

Беру первую попавшуюся. Откручиваю крышку, руки предательски трясутся. Наливаю в стакан. Стараюсь ровно, два пальца, как он и сказал.

Всё это время чувствую его взгляд на спине. Кожу будто иголками покалывает от этого внимания.

Ставлю бутылку обратно, беру стакан обеими руками. Разворачиваюсь. Делаю несколько шагов к нему.

Протягиваю стакан. Пальцы белеют от того, как крепко сжимаю.

Закономерное спасибо не прозвучало. Да я и не жду. Глазами спрашиваю разрешения: можно ли присесть на соседнее кресло. Он кивает. Разрешает, значит.

Почему-то рядом с этим мужчиной отчётливо понимаешь, что ничего в его присутствии нельзя сделать без его разрешения. И он не говорит об этом вслух, не устанавливает правила. Но ты это нутром чувствуешь. В том, как он смотрит, как держится, как заполняет собой комнату. И автоматически ждёшь этого одобрения, прежде чем пошевелиться.

Опускаюсь в кресло, стараюсь делать всё очень тихо, как мышка. Сажусь на самый краешек, спина прямая, руки на коленях. Смотреть на него неловко, смотреть в пол — тоже. В итоге фиксирую взгляд где-то на противоположной стене.

— Ну что, пианистка. Расскажи мне что-то еще о себе, кроме того, что ты дочь судьи, конечно.

Говорить совсем не хочется, но провоцировать и злить его — ещё больше.

— Я учусь на третьем курсе консерватории по специальности «инструментальное исполнительство». Фортепиано. С детства занимаюсь, участвую в конкурсах…

— Талантливая, значит, — звучит скорее как издёвка. — Дальше что? Откуда взялась идея подрабатывать на таких мероприятиях?

Сглатываю комок в горле.

— Мне одногруппница предложила. Я подумала…

— Что легко заработаешь? Вряд ли ты в чем-то нуждаешься, если не врешь.

— Дело не в нуждах. Просто... хотелось быть самостоятельной. Не чувствовать себя ребёнком.

Глава 6

Мне странно, немного страшно, а ещё очень и очень неловко. Если в начале казалось, что он просто пошутил (решил поиздеваться над глупой девчонкой), то сейчас по мимике считываю: ничего подобного.

Он, в отличие от меня, расслаблен и игрив, а ещё очень серьезно настроен получить то, за что заплатил. Пусть и в таком искаженном формате.

— Один поцелуй, Агния. Это честная цена. Я мог бы потребовать намного больше, учитывая, сколько заплатил. Или хочешь, чтобы я передумал и оставил тебя здесь?

Нет, не хочу. И ты это, чёрт возьми, понимаешь.

Только вот целовать его я тоже желанием не горю, хочу дома поскорей оказаться. У меня, вообще-то в таких делах, и опыта-то мало. Всю жизненную энергию я посвящала музыке: нотам, гаммам, аккордам и ритмам. Времени на амурные штучки не оставалось.

Хотя какое ему, по сути, дело до моих проблем?

Не его вина, что я вляпалась по уши и теперь расплачиваюсь.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Поднимаюсь на цыпочки и быстро прикасаюсь губами к его щеке. Косо и неловко. Отстраняюсь сразу же.

— Вот. Можно я теперь пойду?

Он фыркает и качает головой.

— Это был поцелуй в щёку, пианистка. А я имел в виду настоящий.

— Ты не уточнял.

— Но ты ведь сама понимаешь, что я имел в виду.

Конечно, понимаю. Просто надеялась, что он передумает. Что ему станет неловко, как любому нормальному человеку. Но он явно не из нормальных.

Дергаюсь, когда его массивная рука медленно поднимается. Пальцы скользят по моему плечу, оставляя за собой след мурашек. Останавливаются у основания шеи, потом продолжают движение вверх.

Кончиками пальцев он касается моего подбородка, настойчиво приподнимает его.

Мой уже знакомый незнакомец решил не тратить времени, пока я блуждаю в мыслях, а взять всё в свои руки.

Что мне делать и куда себя деть… не понимаю. Но и вырваться не решаюсь. Пусть сделает сам, как хочет, и мы быстрее закончим.

Он скользит пальцами по моему подбородку, поднимается выше, к губам. Проводит по нижней, размазывает остатки помады. Надавливает на одно место чуть сильнее. Там маленькая ранка.

Я тогда сильно прикусила губу. При разговоре с Дамиром, Соней или при встрече с ним же — уже и не вспомню.

Хочу пискнуть, когда его губы касаются моих. Он слегка давит, потом отпускает. Касается уголков, двигается к центру. Прижимается плотнее, раскрывает мои. Проводит языком по зубам.

Делает короткий вдох прямо мне в рот. Синхронизирует наше дыхание.

Он явно чувствует, что я понятия не имею, что делать с руками, как дышать правильно.

Лучше не думать, насколько глупой и неопытной я ему кажусь.

Хотя какая разница? Через минуту всё закончится, и я уйду отсюда. Забуду. Сделаю вид, что ничего не было.

Просто сделка.

Между зубов скользит настойчивый язык. Слишком близко, слишком интимно. А я же даже не знаю его имени, чёрт возьми.

Голова кружится, глаза закрываются сами собой. Кажется, я сейчас просто упаду от волнения. Это неправильно, но слишком реально. Я чувствую, как горят уши, шея, даже кончики пальцев.

Он продолжает целовать. То медленно и поверхностно, то глубоко, с почти болезненной жадностью. Каждое движение его языка и губ отдаётся в груди.

Ещё несколько мучительных секунд и он отрывается. Я моргаю. Перед глазами всё плывёт в ярких пятнах, искры летают.

Воздух заходит со свистом, выходит так же. А он изучает мою реакцию, не пропускает ни одной детали. Ему прикольно. Как будто поставил опыт над лягушкой и теперь радуется результату.

— Такое ощущение, Агния, что у тебя это в первый раз. Понравилось?

Он ждет ответа, а я даже не знаю, что сказать.Что он вообще хочет услышать? Да? Нет? Благодарность за урок?

— Ладно, свободна. Иди уже. И в следующий раз думай головой, прежде чем соглашаться на подобное дерьмо. На моем месте мог быть другой и он уж точно не стал бы слушать твои сказки про отца. Тебя проводят до машины и довезут домой. Отцу привет передавай.

До меня доходит не сразу. Секунду я просто стою, тупо таращусь на него. Потом как будто кто-то щелкнул выключателем в голове.

Я отступаю к двери. Дрожащими пальцами хватаюсь за ручку и тяну. Выбегаю в коридор. Кажется, слышу смех за спиной, но, может, это просто мое воображение разыгралось.

Внизу ко мне действительно подходят. Высокий мужчина в чёрном костюме, с каменным лицом. Пытаюсь отказаться, мотаю головой, бормочу что-то про такси, про то, что сама доберусь, но меня не слушают.

— Мне правда не нужно... я сама…

— Пожалуйста, не усложняйте. У меня приказ, доставить вас до дома.

Понятно. И он выполнит его, даже если придется тащить меня к машине силой.

Девочки, сегодня действует скидка на книгу "Развод в 40. Искупление грехов" 30% , присоединяйтесь, если еще не читали! https://litnet.com/shrt/ejr_

Глава 7

Всю дорогу я напряжена до предела. Смотрю в окно, скольжу взглядом по указателям, по знакомым улицам, чтобы убедиться, что меня везут в сторону дома, а не похищают. Расслабляюсь только тогда, когда автомобиль останавливается у родных ворот. Выскакиваю из машины, даже не поблагодарив водителя. И сразу же набираю код на калитке. Сердце бьется, словно бешенное. Придерживая платье, я практически бегу по дорожке к дому.

Свет в гостиной не горит. В окнах родительской спальни тоже темно. К счастью, родители уже спят, иначе увидев меня, сразу поняли бы, что что-то не так.

Я поднимаюсь по ступенькам на второй этаж, как только вхожу в комнату сразу же пытаюсь снять с себя платье. Чертову молнию заело и я дергаю ее раз за разом, пока не вырываю к чертям.

Только оказавшись в душе под горячей водой меня отпускает. Господи, во что я влезла? Со мной же что-угодно могло произойти.

Вода льется по телу, смывает остатки косметики, напряжение. Но не смывает мысли.

Почему-то я думаю о поцелуе того мужчины.

Он был довольно наглым, но... запоминающимся. И пахло от него хорошо. Каким-то дорогим парфюмом. Терпким, мужским. Таким, что хочется вдохнуть поглубже.

И поцелуй... было не так уж и неприятно.

Нет, стоп. О чем я вообще думаю?

Этот человек практически держал меня в заложниках. Требовал поцелуй как плату за свободу. А я сейчас стою тут и... что? Анализирую, насколько он хорошо целуется?

Господи, со мной точно что-то не так.

Может, это шок. Или защитная реакция организма. Мозг цепляется за что-то безопасное, чтобы не думать о том, что могло произойти. О том, как легко все могло пойти по-другому.

Если бы он не поверил. Если бы решил, что я вру. Если бы...

Нет. Не буду думать об этом.

Выключаю воду. Выхожу из душа, кутаюсь в полотенце. Смотрю на себя в запотевшее зеркало. Провожу ладонью по стеклу, стирая конденсат.

Губы слегка припухшие.

Прикасаюсь к ним пальцами. Они все еще чувствительные после...

Отворачиваюсь от зеркала. Иду в комнату, натягиваю первую попавшуюся пижаму. Забираюсь под одеяло. Лежу в темноте. Смотрю в потолок.

Завтра утром проснусь, и все будет как раньше. Консерватория, занятия, репетиции. Буду избегать Софью. Просто делать вид, что ее не существует. И точно больше никогда не буду соваться туда, куда не следует.

Закрываю глаза.

Но почему-то перед внутренним взором всплывают синие глаза. Насмешливая улыбка. Красивые мужские пальцы на моем подбородке.

“Понравилось?”

Блин.

Переворачиваюсь на бок. Зарываюсь лицом в подушку.

Забыть. Просто забыть все это как страшный сон.