Сломленное время

Город мастеров

В легендах говорят, что этот древний город столь же стар, как сама Вселенная. Когда-то здесь, в раскалённых кузницах, мастера ковали не просто оружие — они создавали целые миры. Извилистые тропы, берущие начало в этих стенах, вели в самые отдалённые уголки земли. Но времена величия давно миновали, и теперь горны молчат, а древние мастерские превратились в музейные экспонаты. Сегодня Город мастеров живёт новой жизнью — он стал пристанищем только для людей. Сюда стекаются люди со всех концов света, в надежде найти своё призвание в особой программе определения судьбы.

Улицы древнего города встретили её неприветливо. Офелия Сигтуна — девушка с волосами цвета чистейшего серебра, в которых играли нежные лавандовые переливы — ступала по мостовым, словно призрак прошлого. Её побег из отчего дома стал точкой невозврата, началом пути в неизведанный мир свободы Влиятельная семья, бремя которой она несла на своих плечах, казалась ей золотой клеткой. Общество, в котором она росла, пропиталось насквозь фальшью и лицемерием. Каждый вздох в этих стенах вызывал у неё приступ тошноты, и теперь, спустя несколько дней после побега, это чувство всё ещё не отпускало. Офелия отличалась от окружающих не только внешностью, но и внутренним миром. Ей были чужды их ценности, непонятны их стремления. Но одно она усвоила твёрдо — в этом новом мире нужно уметь защищаться.
Два клинка — чёрные, словно беззвёздная ночь, с причудливыми розовыми трещинами на лезвиях — стали её верными спутниками. Изящные и тонкие, как и сама девушка, они идеально ложились в её ладони. Её мастерство владения оружием было безупречным — движения плавные, но точные, быстрые, но выверенные. В тот роковой день, когда Офелия решилась войти в здание, чтобы начать новую жизнь, лишь бы не томиться в золотой клетке. Она вступила на территорию храма, что именовался "Затмением".
В воздухе витало тягучее предчувствие беды, которое она не могла ни определить, ни объяснить, смешиваясь с запахом дождя и пыли городских улиц. Её серебряные волосы развевались на ветру, а в глазах читалась решимость, смешанная с тревогой. Она была готова к новым испытаниям, но что-то внутри подсказывало — этот день станет поворотным в её судьбе.

Тео Марс, скрывая свои острые уши под глубоким капюшоном и прижимая пушистый чёрный хвост под плащом, внимательно наблюдал за толпой. Очередь из людей, жаждущих узнать своё предназначение, медленно двигалась к входу в Храм. Такому, как он в Городе Мастеров не рады. Ему необходимо дейтсвовать скрытно. Пробравшись на крышу по старым водосточным трубам, он заглянул в окно. В центре зала происходило нечто странное — люди один за другим исчезали в воздухе, словно растворяясь в пространстве. Ни криков, ни борьбы — только безмолвные исчезновения.

«Что же там происходит?» — думал он, затаив дыхание. Когда очередная посетительница приблизилась к центру зала, он решился на отчаянный шаг. Спустившись по верёвке за колонну, он стал ждать.

Офелия привлекла его внимание, за длинным копюшоном скрывались серебристые волосы. Даже не видля ее лица, она бросалась в глаза слишком сильно. Получив разрешение охраны, девушка направилась к центру хола, загадочного Храма. Марс, не теряя времени, бросился вперёд, выхватил предмет из рук ошеломлённого стража и молниеносно вскарабкался обратно. В этот момент его предал собственный капюшон — одна из стрел стражи зацепила ткань, обнажив его лицо.

— Зверолюд! — прогремел голос капитана стражи. — Хватайте его!


Офелия замерла, словно поражённая молнией, когда увидела незнакомца с её вещью в руках. Стражники монотонно повторяли одно слово — «Зверолюд», но для девушки сейчас существовал только он — черноволосый нарушитель её спокойствия. Серебряные локоны, украшенные звенящими лентами, слегка колыхались в такт её тяжёлому дыханию. Два аккуратных хвостика по бокам придавали её облику юношескую непосредственность, а распущенные волосы обрамляли бледное лицо, на котором сейчас горела ярость.

— Сейчас же верни! — голос её прозвучал звонко и твёрдо, несмотря на то, что нога невольно топнула от возмущения.

В её рубиновых глазах вспыхнул опасный огонь. Она прекрасно понимала — обнажать клинки посреди толпы, под пристальными взглядами стражи, было бы безумием. Но и отдавать свою вещь без боя она не собиралась.

«Как он только успел?» — пронеслось в её голове, пока взгляд скользил по фигуре незнакомца. Что-то в его облике казалось ей знакомым, но она не могла понять, что именно.

Осмотрев крышу здания, она заметила едва уловимое движение. Её губы тронула едва заметная улыбка — вызов блеснул в алых глазах. Бросив на черноволосого парня взгляд, полный азарта, она словно без слов предложила ему игру. Отойдя от входа, Офелия внимательно изучала крышу, ожидая появления вора. Её стройная фигура, окутанная лёгкой дымкой серебряного сияния волос, казалась почти нереальной в лучах заходящего солнца. Она была готова к погоне, готова доказать, что с ней лучше не шутить.

Марс застыл на краю крыши, вглядываясь в городские улицы. Холодный ветер трепал его плащ, а внутри нарастало тревожное предчувствие. Он понимал — возможно, совершает самую роковую ошибку в своей жизни. Снова и снова он оборачивался, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Может, это просто нервы? Ведь ситуация действительно была опасной — никогда прежде ему не приходилось так рисковать. В руке он сжимал загадочный свёрток, лёгкий, словно пёрышко. Что таится внутри этой простой ткани? Мысли возвращались к Эльсфейру — человеку, предложившему солидное вознаграждение за кражу. Теодор не испытывал к нему презрения, несмотря на то, что тот был человеком. Среди всех знакомых Эльсфейр оставался самым близким другом, человеком, которого он знал лучше, чем кого-либо другого.
Когда по тайным каналам поползли слухи об удивительном явлении в храме — возможности изменить свою судьбу — именно Эльсфейр первым начал разгадывать эту загадку. В то время он находился в землях Теодора и успел значительно продвинуться в своих исследованиях. Но существовало одно непреодолимое препятствие: механизм изменения судьбы работал только для людей. И дело было не в каких-то технических ограничениях — всё упиралось в отношение людей к зверолюдам. Город Мастеров превратился в настоящую крепость нетерпимости. Власти города, захватившие власть, установили жёсткий запрет: «Зверолюди не меняются». Они перекрыли все дороги, перестали пускать инорасовых туристов, превратив некогда гостеприимный город в цитадель человеческой исключительности.


Храм «Затмение» хранил свои мрачные тайны. Тео знал наверняка: здесь люди действительно получали то, чего желали. Но цена оказалась куда страшнее любых предположений.Те, кто годами не мог найти своё призвание, входили в святилище, отдавали что-то ценное — и возвращались спустя трое суток совершенно иными. Простой бродяга становился искусным кузнецом, случайный прохожий обретал ангельский голос. Но все эти перемены имели чудовищную цену: из их душ словно вырывали что-то важное, неповторимое. Эльсфейр, или просто Эль, как его называли близкие, попросил Марса добыть предмет, который прихожане передавали храмовой страже. Он жаждал разгадать тайну этого места, понять природу его силы.
Встреча была назначена в узком переулке. Но судьба сыграла злую шутку — стражники настигли их слишком быстро. Стрелы со свистом прорезали воздух, превращая мгновение в вечность. Эля упал, пронзённый сотней стрел, даже не успев осознать свою гибель. Ему не суждено было увидеть вещицу, которую он украл для друга.
Теодор, более ловкий, успел увернуться от смертельного удара, но его все же по нему попали. Уйти от такого колличества стрел невредимым было физически невозможно. Через несколько минут, когда он мчался по крышам города в поисках убежища, раны от отравленных наконечников начали давать о себе знать. Ноги слабели, голову кружило, но инстинкт самосохранения гнал его вперёд. В заброшенном доме он нашёл временное пристанище. Но в его ползерезрении вновь появились знакомые серебристые волосы — это была та самая девушка, у которой он украл вещицу. Дрожащими руками он развернул свёрток. Внутри лежал простой золотой крестик с крошечным драгоценным камнем — похоже на семейную реликвию, хранившую чьи-то воспоминания.
Слова Эльсфейра всплыли в памяти: - "для получения «лучшей жизни» нужно отдать что-то ценное, и это не обязательно должны быть деньги. Возможно, именно поэтому ритуал работал — люди жертвовали частичку своей души, своего прошлого".