Слова о старости

Слова о старости

Слова о старости.

Настоящие войны рождаются из огня. Он есть их кровь, их кости, их взгляд, отражающий блеск покрывающих раны медалей, их стать вместе с выправкой, зубы, сама их суть – это пламя. Неукротимое, оно вспыхивает вокруг них и одновременно внутри во время рождения. И тотчас же за дело берутся оруженосцы. Многоголосой песней тысячи молотов звучит их труд, когда они, окружив война, облачают его в стальные доспехи, сращивая стихии – холод доспеха, поддавшийся уговорам огня и огонь, сумевшей статься холодным внутри кирасы. Громовые раскаты звучат в небесах, оглушая родившегося военным ритмом, тем приучая его ко всем грозным звукам. По латам скользят отблески пожара. Едва остынет каркас, подгоняют вооружение. Каждый воин обладает отменным зрением. Его глаз – алмаз, его глаз – это корабельная рубка. Руки его крепки, ноги фактически вгрызаются в землю. Еще не сошел дым, а война уже считают рожденным.

И вот, один, полностью вооружившись, срывается он с постамента, первым же делом сталкиваясь с дисциплиной. Именно она заставляет его держать ярость в узде, именно она, выступая естественным раздражителем, ибо идет одним шагом со своими сестрами – войной и славой, подбрасывает трескучие сучья в камин его сердца – камин с заваленным дымоходом, медленно, но верно наполняющим едким дымом всю комнату дымом. Задыхаясь от нетерпения, воин учится ждать.

И вот десятки обузданных грузятся в эшелоны. Стальные стрелы бога войны во всю мощь печи – своего сердца, что сжигает леса, мчат их вперед, в туманную предвоенщину. Зори встают над мелькающим лесом, тесные стены на рельсах шумят, утренний свет пробивается в щели вместе с морозным воздухом. Лишь изредка ночью доносится крик запоздалой перелетной птицы, которая, обманувшись долго стоящей теплой погодой, осталась теперь один на один с разбитым внутренним компасом и вынуждена выживать, ни на что не надеясь. Ведь не найти в военное время теплой зимы, ибо сама природа чувствует холод десятков и сотен, тысяч и туменов остывающих трупов, губы которых взывают к отмщению, и в замогильные объятия к ним несутся сейчас новые войны.

И вот – перрон. Дряблый, военный. Воители с усилием сходят с него на шатающихся, слегка барахлящих шестернях, изредка поводя оружием по сторонам. Приказ – резерв. Или фланговое прикрытие. Или укрепление старых позиций. Или же спячка мучительного ожидания. Но рано или поздно любой из них получает ту самую, с волнением ожидаемую команду. Да, сквозь беспощадные кровавые руки, рано или поздно этот жребий дойдет и тебе, и нет в мире заговора против этого жребия. Наступление – его имя.

Поступь воителя меняется в этот миг, оружие делается как бы немного тяжелее, спина – могучее, силуэт – смелее. Дан наконец выход скопившемуся смраду, и тьма, что горела в нем, восходит к небесам, таким же сомкнутым, как свеже-закопанные могилы. Оруженосцы готовят их к выходу. Их стальных уст касается огненная вода, зажиганием вспыхивает в глазах предначертанное и войны срываются с места по зову медных труб артиллерии.

Земля вырывается из-под ног комьями, трещат пополам замешкавшиеся на пути деревья, могучим плечом обращаются в прах стены домов, где не уже не отыщешь подпол, стулья и люстру. Именно таким шагом воин идет на врага. Идет через топи, поля и заросли леса, через заснеженные холмы, останавливаясь только на дозаправку – огненная вода, вот и все его надобности.

Он получает ранения: снаряды рвутся с обеих сторон, коварнейшие бомбарды мелькают над наступающими, выбивая искры, оглушая, отбрасывая, разрывая товарищей, вышвыривая их головы за пяты только что подошедшим или заставляют вспыхнуть изорванные в клочья тела. Противник не дремлет. Его броня также крепка, руки и ноги быстры, глаза – проворны. Перекрестьем, похожим на оборонительные ежи, украшен его доспех, в его руках – огненная дубина, способная вогнать плечи в печенку, обездвижить и обезглавить, оторвать челюсти и изломать всего так, что в дальнейшем собрать тебя не удастся уже никакому кудеснику. Стены, что крепли еще до рождения ваших отцов служат ему защитой, злоба в дыму заменяет ему ориентир и он не тратит время, чтобы направлять мысли к звездам за помощью. Сталь, доставляемая с дальних земель, по изменчивым кочкам закаляющих ее вод идет ему на броню, а земля вокруг него воспламеняется от одного его помысла, и нет волны, что могла бы потушить этот огонь, кроме одной: твоей. Рукотворной. Огненной. Идущей валом из бесстрашного сердца. Клыки на клыки, сердце на сердце, кулак на кулак, спина на спину, в конце концов остервенение на остервенение – вот тот замес, вот то торнадо, в котором сходится безумная сталь, эхо битвы которой разбрасывает сражающихся, вызывает приливы дымящихся кровавых слез, вывернутые рушником ребра, образующие зловещую тиару у случайного пня. Это все – битва. Это все – величайшие из гремевших когда-то боев. Города гинут, медленно и неумолимо. Обломки их падают на раненных и живых, мирных и трусов, маскирующихся под них. Их архитектура перетекает в анархию, памятники их поэтов стоят среди оставшихся от довоенных годов руин, протягивая руку к музе, с восхищением указывая ей на пылающие камни среди гейзеров пыли.

Затем победа. Затем эшелон и путь из чужих земель через всю страну, чрез хула-хупы цветов и салютов к океану, этому тихому роддому звезды, чтобы принять участие в еще одном сражении. На броне появились славные ордена. Под ногтями остались следы запекшейся крови. Новые кличи появляются на груди, отражая настрой и неприятие страха. Сигнал ракетницы и леса бамбука содрогаются под ожившей грудой живого железа. Струи огня мечутся средь стеблей, ударные волны срывают части доспехов, меткие удары врагов слепят... И все равно руки находят его и его глаза стекают по рукавам, подобно яйцам дрозда, расплющенным вместе с гнездом силой безжалостных взрывов, гремящих над вами. Земля здесь другая, склоны круты, изменился облик деревень и деревьев. Но в корне своем все здесь такое же: люди и города приземисты и храбры, и великих трудов стоит свернуть им шеи, ибо, как и за тысячи шагов на другой стороне земли, они бьются здесь с войнами в полную мощь и сталь их также горда, крепка и жестока.