Случайная двойня для босса

Глава 1

– Софья, ты сегодня обслуживаешь владельца отеля, – говорит мне управляющий. – Обслуживаешь по полному разряду, ты поняла?

– В смысле?.. То есть, весь вечер? – моргаю удивлённо, ставлю поднос с сервизом на тележку – я как раз забирала посуду для люкса из хранилища. – Он принимает гостей в номере?

Глеб Покровский, владелец сети отелей, куда входит и наш, прибыл к нам сегодня утром. Весь персонал ждал этого визита чуть не месяц, все с ног сбились.

Вообще-то я не против дополнительных подработок, всегда задерживаюсь, если нужно – это хорошо оплачивается, а деньги мне очень нужны… Но не совсем понятно, почему Роман Анатольевич так выразился.

Управляющий хмыкает, берёт меня за руку повыше локтя, понижает голос.

– Не изображай из себя дурочку. По полной – это значит, по полной. Делаешь то, что тебе скажут.

– Но… но… – я начинаю заикаться, до меня доходит, что именно мужчина имеет в виду. – Нет! Нет, извините, я не могу…

– Не дури, Софья, – качает головой Роман Анатольевич. – Иначе не только работу потеряешь, но и никогда больше ни в один отель не устроишься. Да и вообще в сферу обслуживания. Про чёрный список знаешь?

У меня ноги подкашиваются. Конечно, знаю. Не дай бог туда попасть… потом нормальную работу в принципе не найдёшь.

– Вот и делай, что сказано, – управляющий сразу подмечает мою реакцию. – Тебе для матери лекарство надо было импортное достать?

Киваю еле заметно, смаргиваю слёзы. Он и это знает…

– Будешь умницей, я договорюсь, и всё сделаем, поняла?

– Поняла, – шепчу пересохшими губами.

Очень хочется сбежать… Но как я появлюсь дома? У мамы агрессивная форма рака, у нас с ней никого больше нет, и если меня уволят…

Спустя час, как было велено, стою перед дверью люкса. На тележке рядом куча деликатесов, мне нужно сервировать стол, отработать ужин личной официанткой, а потом… потом делать, что сказано. Роман Анатольевич лично проверил все блюда, что-то вообще сам приносил – какой-то дорогой алкоголь, который хранится под его контролем.

Поднимаю трясущуюся руку и стучу в дверь.

– Ваш ужин, – говорю тихо, не поднимая глаз, когда створка открывается.

– Хорошо, – мужчина, отступивший от двери, даже не смотрит на меня, он параллельно разговаривает по телефону.

Проскальзываю внутрь, быстро накрываю стол скатертью, расставляю всё, что нужно. Покровский известен своим педантизмом. Всё должно быть по линеечке, и сервировку нужно делать полную – никаких перепутанных ножей, вилок и бокалов. К счастью, с этим у меня проблем нет, проходила обучение в своё время. Вообще-то я мечтала заниматься гостиничным бизнесом, может, стать когда-то управляющей… но жизнь внесла свои коррективы. Мама заболела – и мне пришлось бросить учёбу и пойти работать.

Торопливо заканчиваю расставлять закуски и отхожу в сторону. Опускаю голову, чтобы лицо было поменьше видно. Но, похоже, боссу это абсолютно неинтересно. Он возвращается из кабинета, закончив звонок, садится за стол, но теперь ставит перед собой ноутбук, на котором открыты какие-то графики и диаграммы.

Мне постепенно становится всё легче. Может быть, девушка ему и не понадобится? Может, это просто управляющий решил предугадать, так сказать, желания начальства – и ошибся?!

Алкоголь Покровский наливает себе сам, после того как, хмыкнув, оглядывает бутылку. Задумчиво делает один глоток, другой, слегка пожимает плечами. К концу ужина поллитровая бутылка пуста только на одну треть, то есть выпивает он немного. Я уже почти совсем успокоилась и даже позволяю себе исподтишка разглядывать мужчину. Когда ещё удастся посмотреть так близко на одного из списка Форбс. Не то чтобы меня это прямо сильно волновало… Но всё же.

Надо сказать, что, если бы не вся эта ситуация, в Покровского вполне можно было бы влюбиться с первого взгляда. Высокий, мускулистый, но не перекачанный, с небрежно уложенными густыми тёмными волосами и резкими, притягательными чертами лица… красота у него не слащавая, а по-настоящему мужская, цепляющая. Давлю вздох – такие мужчины и спутниц выбирают себе под стать.

Я уже убираю со стола опустевшую посуду, когда, вскинув глаза, случайно сталкиваюсь с мужчиной взглядом. И пугаюсь, как заяц, замираю, не в силах пошевелиться. Покровский выглядит… как-то странно! На впалых щеках проступивший сквозь лёгкую щетину лихорадочный румянец, глаза… в глазах словно пламя отражается.

– Глеб Евгеньевич, вы хорошо себя чувствуете? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сообразить, что не надо бы мне ничего спрашивать.

– Да, – он мотает головой, снова кидает на меня непонятный взгляд. – Или нет… ничего не понимаю, – произносит тихо, словно про себя.

– Может быть, вызвать врача?

Не хватало ещё, чтобы меня в чём-нибудь обвинили! А вдруг ему из-за еды плохо или ещё из-за чего-то?! Ох, мамочки!..

– Нет, врача не надо… – мужчина вдруг перехватывает мою руку, тянет к себе, тяжело дыша. – У меня температура?

А дальше я веду себя, как полная и беспросветная дура! Сказывается, видимо, что последние два года ухаживаю за больной мамой, некоторые действия выполняются на автомате.

Глава 2

– Температуры нет, – еле выдавливаю из себя, с трудом переводя дыхание.

– А мне почему-то кажется, что я весь горю, – раздаётся тихий голос, и мои губы сминают в нетерпеливом поцелуе.

Ох… Никогда я такого не чувствовала… Опыта у меня, конечно, маловато. Точнее сказать, совсем почти нет. Но как-то раньше поцелуи мне казались какими-то… слюнявыми. Не впечатляли, короче! А сейчас…

Такое ощущение, словно у меня ни одной косточки в теле не осталось, оно мягкое и податливое, словно пластилин. Эти поцелуи, эти руки заставляют забыть обо всём на свете.

Я не соображаю, как и в какой момент мужчина переносит меня в спальню. Слегка очухиваюсь, уже лёжа на постели. Забыв обо всём, что мне говорил управляющий, пытаюсь вскочить… убежать… спастись от этих непонятных ощущений, которые будят в моём теле смелые мужские прикосновения, но мне не дают.

Такое ощущение, что Покровский совершенно не владеет собой. Что он мне шепчет… господи, я краснею вся, от макушки до пяток. А потом… потом он просто рвёт на мне платье горничной. И дальше не останавливается уже ни на секунду.

Только одно его тормозит. Мой вскрик от боли.

Мужчина замирает, всматриваясь в моё лицо. Свет в спальне тусклый, одна-единственная слабая лампа в углу.

– Ты… ты что… – тон прерывистый, растерянный.

Всхлипнув, прикусываю губу, и на меня тут же набрасываются с очередным поцелуем, успокаивают, убеждают в чём-то, но я ничего не слышу и не понимаю. А Глеб словно просит прощения за что-то, интонации вроде бы виноватые, но голос дрожит от еле сдерживаемой страсти, движения убыстряются, становятся резче, сильнее, и мужчина в конце концов, вздрогнув всем телом, прижимается ко мне с долгим низким хриплым стоном.

Я не успеваю толком ничего почувствовать, когда понимаю, что он и не думает останавливаться. Только теперь всё его внимание направлено на меня.

Не знаю, сколько проходит времени. Ночь уже точно перевалила за половину, когда я отключаюсь в объятиях мужчины. Он всё-таки довёл меня до невменяемого состояния. Никогда не подозревала, что удовольствие может быть таким сильным…

Просыпаюсь я резко, по ощущениям – спустя совсем короткое время. За неплотно задёрнутыми шторами занимается рассвет. Покровский спит рядом, обхватив мою талию рукой. Приподнимаюсь, пытаясь понять, что меня разбудило, и чуть не вскрикиваю. К счастью, успеваю зажать себе рот.

Дверь спальни приоткрыта, и я замечаю в проёме фигуру человека. Управляющий… Мужчина делает мне знак, явно требуя, чтобы я немедленно вышла к нему. С трудом, замирая от страха, что могу разбудить своего соседа, выползаю из кровати, подбираю с пола своё разорванное платье, заворачиваюсь в него.

– Молодец, сделала всё как надо, – встречает меня в гостиной люкса Роман Анатольевич, протягивает мне сменную униформу. – Я отвернусь, переоденься прямо сейчас и уходи. На работе не появляйся ближайшие два дня. Я позвоню тебе, когда можно будет прийти. Насчёт лекарства для матери тоже узнаю.

К горлу подкатывает тошнота. Такое ощущение, что этими словами управляющий просто опустил меня до уровня… обычной шлюхи.

Почему же опустил, горько ухмыляюсь про себя. Ты сама себя опустила на этот уровень, Софья. И можно сколько угодно убеждать себя, что выбора у тебя не было…

Не оглядываясь на дверь спальни и не глядя на действительно вставшего ко мне спиной управляющего, скидываю разорванную униформу, надеваю целую. Испорченное платье забирает у меня Роман Анатольевич, а я быстро выхожу из номера. Когда сворачиваю в боковой коридор, краем глаза замечаю у люкса какое-то движение, словно кто-то входит внутрь. Женщина? Следующая?

Мне становится совсем плохо. Чего я ещё не знаю? Может быть, у Покровского такие пристрастия и такой темперамент, что ему нужно по несколько женщин за ночь?.. Со мной у него силы как будто не кончались вообще. А управляющий в курсе, вот и угождает боссу.

Еле добираюсь до дома, все мышцы болят – кажется, даже те, о существовании которых я ещё вчера не подозревала.

– Соня, детка, это ты? – раздаётся из спальни слабый мамин голос, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не разреветься.

– Да, мамуль, это я, – отвечаю, стараясь, чтобы слова звучали спокойно.

– Ты поздно…

– Предложили дополнительно поработать, мам, не переживай. Зато теперь два выходных будет, – чувствую, что уже не могу, сейчас сорвусь. – Пойду в душ, очень устала.

– Конечно, милая, – мама замолкает, я знаю – это потому, что ей тяжело говорить, сильные боли. И не спит она именно из-за них.

Заползаю в ванную и, распустив воду посильнее, разражаюсь рыданиями. Как я могла… в кого я превратилась…

А спустя два дня, которые я не живу, а существую, с трудом притворяясь перед мамой, что всё в порядке, раздаётся звонок от управляющего.

– Ну что ж, Софья, – начинает Роман Анатольевич, – Покровский уехал, завтра можешь выходить на работу.

Я сжимаю в руках мобильный, борясь со слезами – в очередной не знаю какой по счёту раз за эти дни.

– Уехал? – спрашиваю тихо.

Почему я этим интересуюсь? Это вообще последнее, что должно меня волновать. Но мне не удаётся прогнать мысли о мужчине, которому я отдала свою невинность, о том, как он себя со мной вёл, о том, что он говорил… Ведь он понял, что был первым у меня. Неужели ему было наплевать? Неужели он не задал обо мне ни единого вопроса?

Глава 3

Это говорит Роман Анатольевич. Он пока ещё не уехал, передаёт дела. Замираю, стараясь не дышать, прислушиваюсь.

– Девочка послушная, уволиться не может, мать у неё серьёзно больна. Так что можете взять на заметку. Мало ли что. Думаю, вы понимаете, о чём я.

– Вы же знаете политику Глеба Евгеньевича в этих вопросах, – голос нового управляющего звучит веско, многозначительно. – Постояльцы отеля не имеют права… м-м-м… настаивать на более близком общении с персоналом отеля. Я придерживаюсь того же мнения.

– Безусловно, – таким же тоном отвечает Роман Анатольевич, – как и я. Но, сами понимаете, постояльцы бывают разные.

– Это да, это да, – цокает языком его собеседник. – Иногда приходится идти людям навстречу. В конце концов, желание клиента – закон. Как говорит Глеб Евгеньевич.

– Вот именно. Кстати, насколько мне известно, сегодня у нас остановился постоянный клиент, который всегда весьма щедр, если все его пожелания исполняются.

Зажав себе рот рукой, пячусь назад. Нет… Нет, они ведь не это имеют в виду?! Не может такого быть…

Да почему не может, Софья? Сними уже розовые очки! Тебя один раз уже подложили под «клиента». Что мешает провернуть это во второй раз?

Что мне делать?!

Если я сейчас сбегу – меня уволят. И это в лучшем случае. Но и работать здесь… Нет, я больше не смогу. А что, если…

Изо всей силы кусаю себе губы. Лицо у меня наверняка и без того бледное. Лезу рукой в стоящую поблизости вазу с цветами и мочу себе волосы на висках. Поправляю форму, наглухо застёгивая все пуговицы, даже верхнюю у самого горла, которую мы все держим расстёгнутой. И, постучав, захожу в кабинет.

– Софья? Присаживайтесь, – новый управляющий указывает мне на стул напротив, Роман Анатольевич как раз передаёт ему какую-то папку, кидает на меня быстрый взгляд и сразу же хмурится.

– Софья, вы что, больны?

– С утра всё было хорошо, – я, потупившись, разглядываю вытертый ковёр под своими ногами. – А полчаса назад у меня так разболелся живот… Простите, пожалуйста! Я уже выпила таблетку.

– А-а, – тянет Николай Борисович.

Они с Романом Анатольевичем обмениваются мимолётными и словно бы слегка разочарованными взглядами.

– Ну ладно, – кивает новый. – Так, Софья, я позвал вас, чтобы сообщить, что меня вполне устраивает ваша работа. Но, на мой взгляд, вы можете справляться с большей нагрузкой. Как насчёт того, чтобы добавить в ваш график несколько ночных смен? Разумеется, это будет оплачиваться. Мы ценим верных служащих.

– Я буду очень рада, – киваю, сдерживая внутреннюю дрожь.

Главное сейчас – не показать, что я что-то подозреваю. Нужно усыпить их бдительность, чтобы сегодня мне дали спокойно доработать. А дальше… дальше придётся решать.

– Ну и отлично, решено, – довольно кивает Николай Борисович. – На сегодня можете быть свободны. У вас до конца смены осталось полчаса, разрешаю вам уйти пораньше, раз вы себя не очень хорошо чувствуете.

– Спасибо вам огромное! – стараюсь, чтобы голос прозвучал максимально искренне. – Я обязательно отработаю! Завтра приду на полчаса раньше!

– Рад, рад, такое рвение весьма похвально, – довольно кивает управляющий и отпускает меня благосклонным кивком.

Медленно выхожу из кабинета и спокойным шагом, сдерживая себя, добираюсь до раздевалки персонала. Дня два-три меня не должны тронуть. Они явно поняли, что для «близкого общения» я сейчас не подхожу. Но вот потом…

Мозг у меня работает так, что, кажется, голова дымится. Быстро, стремительно просчитываю все возможные варианты. В итоге останавливаюсь на одном. Шансов немного, но попробовать стоит. И я еду в больницу, куда вот уже два года вожу маму.

– Вячеслав Игоревич, у меня к вам огромная просьба, – умоляюще складываю руки, глядя на маминого врача.

Этот онколог ведёт её с самого начала болезни. Мужчина в возрасте с добрым, располагающим к себе лицом и зачёсанными назад густыми седыми, почти белыми волосами. Он как-то сказал мне, что поседел чуть не в тридцать лет. Я ещё тогда подумала, неудивительно – при его-то профессии.

Мне невероятно повезло – Вячеслав Игоревич смог меня принять. Обычно к нему не пробиться, а сегодня накладка вышла какая-то.

– Рассказывайте, Софья, – врач кивает, продолжая параллельно заполнять какие-то бумаги. – Что-то с мамой?

– Не совсем, – мелкими глотками вдыхаю воздух.

Я толком не продумала свою идею. И понимаю, что Вячеславу Игоревичу придётся что-то рассказать. Может, и не всю правду… Но как минимум её часть.

– Я… хотела спросить вас… хотела попросить, можете ли вы выдать мне какой-то документ, доказывающий, что за моей мамой нужен регулярный присмотр, и поэтому я не могу работать?

Вячеслав Игоревич откладывает ручку и поднимает на меня глаза, в которых проскальзывает недоумение. Я понимаю его удивление. Мы живём на мамино пособие и мою зарплату. Он специально шёл мне навстречу и по возможности подстраивал мамины осмотры и приёмы под моё рабочее расписание, а тут я являюсь с такой просьбой.

– Есть такая справка, да, – медленно говорит онколог. – Стандартная форма. Но, Софья… состояние вашей мамы сейчас не требует постоянного нахождения рядом.

Глава 4

– Софья, в чём дело? – его настороженность ещё усиливается, когда он замечает, как испуганно я замираю.

Делаю над собой усилие и улыбаюсь дрожащей улыбкой.

– Простите, Роман Анатольевич, это от волнения… ох, я так переживаю, вы себе не представляете! – прижимаю руки к щекам. – У меня сейчас такое творится!..

– Ты можешь мне рассказать, Софья, – недоверие из его глаз никуда не девается, но голос задушевный, он подходит чуть ближе. – Я же знаю, ты девочка благоразумная. И помогу, если тебе понадобится помощь, – говорит многозначительно.

– Мне так стыдно, – прикрывая глаза рукой. – Вы же… вы же… помните, ну, тот случай… Я сначала так испугалась! Подумала, что график сбился, и я могла… понимаете, могла… ну…

– Получить проблемы? – подсказывает мужчина, раздувая ноздри.

– Да, – мелко киваю. – А потом, слава богу, тест не показал и всё началось… ну я же говорила вчера, ох… извините, мне так стыдно. Это видимо из-за стресса… – всхлипываю, это мне сейчас ничего не стоит. – Понимаете, маме стало хуже.

– Вот как, – недовольно говорит Роман Анатольевич.

– Да, – умоляюще смотрю на него. – И мне придётся ухаживать за ней… Вы не думайте, я ничего просить у вас не буду! Но врач сказал, что… вот, даже справку мне выдал, велел отдать на работе.

– Пойдём к новому управляющему, – хмуро кивает мне мой собеседник. – Но должен сказать тебе, Софья, что это крайне некстати!

– Конечно, я понимаю! – глубоко вздыхаю.

Вот только Николаю Борисовичу словно немного не до нас. Он перебирает какие-то бумаги и выглядит нервозным.

– Глеб Евгеньевич объявил, что планирует более глубокую проверку после результатов, которые ему пришли, – говорит бывшему управляющему, стоит только нам зайти в кабинет.

– Он собирается снова приехать? Так быстро?!

Я держусь за спиной Романа Анатольевича, и меня замечают не сразу.

– Вам что нужно? – спрашивает меня Николай Борисович почти грубо.

Видимо, информация о дополнительной проверке была не для моих ушей.

– Я вот справку принесла, – лепечу, кладя на стол листок. – Работать не смогу в ближайшее…

– Мне что, по-вашему, заняться нечем? – взрывается управляющий, не давая мне договорить. – Идите сами в бухгалтерию или ещё куда-то, за расчётом!

– Но…

– Она…

– Так, я сказал, сами! Роман Анатольевич, подпишите все документы, если нужно! И возвращайтесь, надо кое-что обсудить, – кивает Николай Борисович.

Я выношусь из кабинета, не веря своей удаче. Следом за мной выходит Роман Анатольевич. Мужчина явно о чём-то задумался, нервозно потирает руки, но потом решительно кивает.

– Софья, думаю, вы понимаете, что в вашей ситуации работать нормально вы не сможете. А мы не сможем держать работника, который постоянно то на больничном, то где-то ещё… – смотрит на меня строго.

– Я понимаю, – киваю расстроенно. – Но как же… Уволиться? А отработка? И мне ведь… выплаты какие-то положены. Может, получится не увольняться? – смотрю на мужчину неуверенно, тот хмурится.

– Полагаю, это невозможно, – качает головой. – Но… так уж и быть, я пойду вам навстречу, Софья. Уволим вас задним числом, и тогда я дам поручение бухгалтерии, они смогут оформить вам выплаты!

На меня бросают странный взгляд, и мне вдруг кажется, что бывший управляющий очень быстро изменил своё мнение и теперь ему нужно, чтобы я как можно быстрее уволилась. Но… чёрт с ним! Пусть оформляет, как угодно, главное, чтобы по закону.

– Спасибо вам огромное, Роман Анатольевич, – говорю совершенно не то, что думаю, но лучше мне поизображать из себя дурочку. – Вы мне так помогли! Я просто не знаю, как вас благодарить!

– Ну что ты, – мужчина снисходительно хмыкает, расслабляясь.

Похоже, ничего плохого насчёт меня он не подозревает. И я даже позволяю себе улыбнуться. Неужели выкрутилась?

Мы идём в бухгалтерию, где управляющий забирает у меня справку и документы, велев ждать. Видимо, у него с нашим бухгалтером свой разговор – но через полчаса мне, кроме паспорта, отдают на руки трудовую книжку со всеми положенными отметками и обещают, что положенная сумма в течение трёх рабочих дней поступит на зарплатный счёт.

Из отеля я выхожу свободной и безработной. Но в моей ситуации это, можно сказать, везение. Во всяком случае, я решаю думать об этом именно так.

Мама, выслушав мой рассказ, решительно кивает. Я, конечно, не стала рассказывать ей все подробности, представила так, что после проверки меня хотели понизить в должности, поэтому оставаться на работе было бы совершенно бессмысленно.

– Ну и правильно, дочка, – обнимает меня мамуля. – Если Господь где-то закрывает дверь, то в другом месте он обязательно открывает окно! Справимся! Да и тебе таскать тяжеленные подносы и постельное бельё в твоём положении вредно! И вообще, раз уж у нас зашёл разговор… Кое-что я сказать тебе хотела.

– Что, мам? – улыбаюсь ей и обхватываю ладонями чашку с чаем.

– Ты, может быть, помнишь, тётка у меня была одинокая? – спрашивает мама. – Как её не стало, я в наследство вступала, там старая-престарая квартира в небольшом доме.

Глава 5

Софья

Два с половиной года спустя

– София Константиновна, вас главный просил зайти! – меня окликает одна из сотрудниц, заглянувшая в комнатку за ресепшен, куда я забежала на пару минут выпить чаю.

– Бегу, Марина! – торопливо, чуть не обжёгшись, делаю пару глотков и отставляю чашку.

День сегодня суматошный. Надо ждать на заселение целую делегацию врачей, которая приезжает на какой-то съезд, или форум, или как там у них называется… Наш отель ближайший к больнице, достаточно комфортный и не слишком дорогой, поэтому здесь частенько останавливаются не только врачи, но и родственники пациентов, да и сами пациенты, бывает, тоже.

Когда мы с мамой только приехали сюда, мне казалось, что это какой-то богом забытый провинциальный городок. А оказалось, что больница здесь – не просто больница, а огромный многопрофильный центр, специализирующийся в том числе на лечении бесплодия. Поблизости от города много лет назад были обнаружены целебные источники с уникальным составом воды, так что лечение было не только с помощью операций и медикаментов, но и практически санаторно-курортное.

Спасибо всё тому же Вячеславу Игоревичу, маминому онкологу. Он, использовав какие-то свои связи, сначала устроил меня секретарём в больницу…

Первый день в этом онкоцентре до сих пор стоит перед глазами так ясно, будто прошёл вчера, а не несколько лет назад.

Мы с мамой вылезаем из рейсового автобуса, я – с трудом сдерживая тошноту, меня дико укачало – или это уже токсикоз? Мама опирается на палочку, у неё в последние дни начали сильно болеть ноги, и упрямо сжимает челюсть, но в глазах волнение.

– Соня, вдруг тут хуже, чем дома было, – шепчет, пока я тащусь к главному входу. – Я же хоть к врачам своим привыкла…

– Мам, – сдерживаю свой страх и напряжение, – хуже, чем было, уже вряд ли будет. Тут и источники, и оборудование, и специалисты. И Вячеслав Игоревич просто так бы нас сюда не отправил.

Внутри пахнет хлоркой и чем-то ещё – смесью кофе из ординаторской и лекарств. Я чувствую себя маленькой и одновременно чудовищно ответственной: за маму, за двоих детей внутри, за то, чтобы всё это вообще как-то работало.

Для меня оказался шоком тот факт, что я беременна двойней. Мы с мамой обе были испуганы. Но и одновременно счастливы – это ведь подумать только, сразу двое! Правда, пришлось сразу поставить в известность маминого онколога, который меня рекомендовал. Не могла я врать о таком…

– Софья, – улыбается высокий мужчина в белом халате, тот самый заведующий отделением, к которому меня пристроил Вячеслав Игоревич. – Алексей Викторович. Мы с вами по телефону разговаривали.

Киваю, сжимая ручку сумки так, что пальцы белеют.

– Я вас проведу, – он говорит это так буднично, словно беременные секретари и тяжёлые онкобольные мамы у него каждый день партиями. – Маме оформим госпитализацию, а вы пока устроитесь у нас на ресепшен отделения. Работа несложная, но важная.

Мама морщится:

– Я что, теперь ещё и дочке мешаю работать?

– Вы – причина, по которой она сюда попала, – мягко отвечает врач. – И, если позволите, это очень неплохая причина.

Я вдруг понимаю, что готова разреветься прямо посреди коридора, с его линолеумом, лампами дневного света и длинной очередью людей, пытающихся ухватиться за любую надежду. Но сдерживаюсь, напомнив себе: на меня надеются трое! Мама и два малыша у меня в животе!

Через пару недель всё входит в какой-то странный режим. Утром я помогаю маме – умыться, дойти до процедурного, потом бегу за стойку, поднимаю трубки, печатаю направления, оформляю выписки. Токсикоз вроде бы прекращается, словно мой организм привыкает к этому ритму. Иногда, глядя в окно на заснеженный парк с табличкой «К источникам», мне кажется, что мы попали в другой мир – со своими законами, расписаниями, запахами, где время измеряется курсами химиотерапии и результатами анализов.

Время течёт медленно – и стремительно одновременно.

– У вас хорошо получается, – однажды говорит Алексей Викторович, забирая у меня стопку историй болезни. – И с документами, и с людьми.

Я киваю, поглаживаю ладонью уже заметный живот, где кто-то сильно пихается в ответ.

Дети тоже, видимо, согласны.

Маме становится чуть легче, мне уже пообещали, что отпустят в декрет и даже оформят все выплаты, но доходить до нужного срока я не успеваю.

Всё летит к чёрту за одну ночь.

Схватки начинаются не слишком сильно, я сначала вообще думаю, что это очередные тренировочные, которых в последние недели хоть отбавляй. Но к утру я уже цепляюсь пальцами за металлические бортики кровати и понимаю, что нет, это всерьёз.

– Соня, дыхание, – повторяет над ухом акушерка. – Вдох… выдох… умница.

Вдохнуть получается, а выдохнуть – не очень. Всё расползается, словно на старом экране. Я успеваю только подумать, что сейчас, видимо, познакомлюсь с детьми, а дальше… как получится.

Первые крики слышу будто издалека.

Сначала один.

Глава 6

– София Константиновна, могу я попросить вас подойти? У нас вопрос с клиентом, – это звонит Неля, одна из девочек-администраторов с ресепшен.

– Что-то с люксом? – спрашиваю, замирая.

– Нет, – растерянно отвечает Неля. – Тут один врач из делегации просит разобраться с номером… у нас почему-то не отмечено бронирование…

– А, хорошо, конечно, сейчас приду, – облегчённо выдыхаю и торопливо выхожу из кабинета.

– Это форменное безобразие, – встречает меня недовольный мужчина. – Я бронировал номер практически одновременно с коллегами из делегации, у меня есть подтверждение, а ваша система показывает, что брони нет!

– Я прошу прощения за этот инцидент, – задействую всё своё обаяние и, улыбнувшись, показываю рукой на рабочий стол немного в стороне, – пройдёмте со мной, я сейчас постараюсь решить вопрос.

Нужно увести его от ресепшен, а то другие гости, которых прибыло уже довольно много, начнут тоже возмущаться, что им не дают заселиться. На секунду мне кажется, что за мной следит чей-то внимательный взгляд, но я, встряхнувшись, отметаю лишние сейчас ощущения.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – показываю клиенту на небольшое, но вполне удобное кресло, сама сажусь за стол, открываю систему бронирования.

Быстро проверив данные паспорта, убеждаюсь, что косяк действительно есть. Чёрт, именно сейчас, когда отель переполнен, да ещё и Покровский должен приехать с минуты на минуту! Ладно, есть выход. Делегация пробудет здесь, слава богу, всего два дня, поэтому дам ему номер, который обычно закреплён за нашим управляющим. Вроде бы Марк никому его не обещал, он обычно заранее говорит мне об этом, чтобы я была в курсе. Надо только будет предупредить его.

– Ещё раз прошу прощения, что заставила вас ждать, – поднимаю глаза на врача, – видимо, произошёл небольшой сбой в системе бронирования. Такое случается. Но мы, разумеется, предоставим вам номер – и выше классом, это будет категория «комфорт плюс». Конечно, разницу в стоимости отель возместит. И простите, пожалуйста, за доставленные неудобства.

Мужчина уже успокоился и довольно улыбается. Улыбаюсь ему тоже и отвлекаюсь на систему, чтобы распечатать все необходимые документы. А когда во второй раз поднимаю глаза, замечаю, что врач смотрит на меня с каким-то интересом…

Ох, нет. Только этого мне не хватало. Время от времени с клиентами такое случается. Ладно, главное – не реагировать. Для большинства этого достаточно.

– Прошу вас, – отдаю ему бумаги. – Нужно поставить подпись здесь и здесь. Позвольте ещё раз ваш паспорт, чтобы сделать ксерокопию.

– Все страницы собираетесь копировать? – весело спрашивает… Олег Алексеевич, судя по его документам.

– Нет, только ту, где фото, – качаю головой.

– Жаль, – он ещё раз окидывает меня откровенным взглядом. – А то вы бы увидели, что у меня нет отметок ни о браке, ни о разводе. Абсолютно, я бы даже сказал, девственно чист, – ухмыляется мужчина.

Реагирую на это нейтральной улыбкой и отдаю ему паспорт.

– Ваш номер двести третий, на втором этаже, – говорю всё так же вежливо, но уже чуть холоднее. – Надеюсь, вы хорошо проведёте у нас время, удачи на… форуме, – запнувшись, всё же вспоминаю, что там будет проходить в больнице.

– Спасибо, – врач кивает и поднимается, всё так же глядя на меня. – Но я был бы более уверен в том, что хорошо проведу время, если бы вы согласились поужинать со мной!

– К сожалению, это абсолютно невозможно, – качаю головой и взмахом руки привлекаю внимание портье.

– Добрый день, вам помочь с чемоданом? – Игорь, студент, который подрабатывает у нас летом, на несколько секунд отвлекает на себя внимание клиента, я успеваю переместиться за стойку ресепшен и тут же подзываю к себе следующего прибывшего. Нужно помочь девочкам побыстрее расселить людей по номерам.

Краем глаза слежу за Олегом, который, увидев, что я сбежала, насмешливо хмыкает и качает головой, а потом, подхватив свои вещи, идёт к лифту. Сдерживаю вздох. И почему мне кажется, что этот товарищ будет более настойчив, чем другие, желавшие провести со мной вечер?

– Следующий, подходите, пожалуйста! – поднимаю глаза и улыбаюсь, но улыбка тут же замирает у меня на губах.

Возле стойки стоит Покровский.

Все звуки словно затихают, только в ушах у меня грохочет пульс.

Дыхание перехватывает. Он почти не изменился за эти годы.

И, о господи… Как мои дети похожи на него!

Мысль о детях заставляет прийти в себя.

С силой прикусываю щёку, заставляя мозги вернуться в рабочее русло.

– Добрый день, Глеб Евгеньевич, – говорю негромко, и брови у мужчины ползут вверх, а взгляд становится острым.

– Мы знакомы? – спрашивает Покровский, а я мысленно ругаю себя последними словами.

Идиотка! Зачем, спрашивается, вылезла?! Надо было отнестись к нему, как к любому другому клиенту, а ты…

– Кто же в гостиничном бизнесе не знает Глеба Евгеньевича Покровского, – пытаюсь сгладить неловкость. – Вы практически легенда.

Глава 7

Правда, когда спустя пару секунд первый шок проходит, я понимаю, что никакие мы не отражения. У меня светлые, немного блёклые волосы, а у девушки напротив – шикарный холодный блонд, явно из дорогого салона. И глаза у нас совсем разные, мои светло-голубые, а у неё карие… не говоря уж об общем впечатлении. Мне до такой ухоженности далеко.

– Глеб, наш номер что, ещё не готов? – девушка, в последний раз смерив меня взглядом, поворачивается к Покровскому. – Я устала и хочу отдохнуть!

– Всё готово, – повторяю негромко, больше для мужчины, потому что девушка меня игнорирует. – Позвольте, я…

Хочу сказать, что провожу их к номеру, но тут же прикусываю язык. Почему-то мне кажется, что это будет выглядеть так, словно я навязываюсь! Хотя ничего такого в этом, вообще-то, нет, это обычная практика, особенно с такими высокопоставленными гостями.

– …вызову носильщика, – продолжаю быстро, заполняя неловкую паузу. – Вам нужна помощь с вещами?

– Ну разумеется, – девица фыркает. – Что за сервис тут…

– Нет, спасибо, – прерывает её Покровский. – Алина, вот твоя карта, иди.

Алина надувается, забирает у мужчины одну из двух карт-ключей, которые я уже выложила на стойку ресепшен, бросает в мою сторону неприязненный взгляд и шествует – по-другому и не скажешь! – к лифту.

М-да. Вот это каблуки, я бы на таких и пяти минут не продержалась!

Покровский бросает на меня ещё один внимательный взгляд и идёт следом за своей… наверное, уже женой? Ведь она стала его невестой ещё тогда, два с лишним, почти три года назад.

Осторожно выдыхаю, стараясь делать это незаметно, и расслабляюсь. Рядом с этим мужчиной у меня сердце замирает… от страха, конечно же от страха... что он меня узнает. Но судя по его невесте, Покровский просто предпочитает девушек определённого типа, так что вряд ли ему придёт что-то в голову насчёт меня.

Успокоив себя этими мыслями, ухожу к себе в кабинет и продолжаю работать, пока на мобильном не раздаётся звонок из детского сада. Мне повезло устроить моих двойняшек в частный, так называемый «квартирный» садик – в государственный их бы не взяли так рано. Конечно, на его оплату уходит львиная доля моего дохода, но зато дети накормлены и под присмотром. Владелица и одновременно главная воспитательница в этом саду – очень милая женщина, обожающая малышей, с которой у нас сложились неплохие отношения.

– Да, Валентина Николаевна! – отвечаю на звонок, прижимая мобильный ухом к плечу и параллельно проверяя в системе данные по бронированиям. – Что-то случилось?

– Сонечка, не хочу вас пугать, но дети сегодня какие-то вялые, – голос воспитательницы звучит немного встревоженно. – Температуру я померила на всякий случай, всё в норме, но Машенька всё время пытается прилечь на диване, а Мишутка почти ничего не съел на полдник!

Чтобы мой сын отказался от еды, а шебутная дочурка хотела полежать?!

– Я поняла, – быстро закрываю систему и встаю. – Спасибо, что позвонили! Я постараюсь забрать их пораньше сегодня…

Кидаю взгляд на часы и расстроенно качаю головой. Чёрт побери, до конца рабочего дня полтора часа! Сегодня ещё предстоят поздние заселения, и никакое хорошее отношение управляющего мне не поможет, я должна быть на рабочем месте. Можно, конечно, попробовать… Я стараюсь отпрашиваться у Марка только в крайних случаях, а болезнь детей – это всегда форс-мажор.

– Валентина Николаевна, я сейчас схожу к управляющему и попробую попросить его, – говорю торопливо, лезу под стол за сумкой. – Хорошо, что температуры нет и тошноты… – вздыхаю, вспомнив, как совсем недавно двойняшки словили ротавирус, намучилась я с ними тогда. – Вы скажите им, что мама постарается скоро прийти!

Выпрямляюсь и, ахнув, чуть было не выпускаю телефон из враз ослабевших пальцев. Потому что прямо возле моего стола стоит Покровский. И смотрит на меня, прищурившись.

Глеб

– Лучше бы мы вместе съездили на какой-нибудь курорт, – Алина с недовольством оглядывает вполне неплохой для отеля такого уровня номер люкс. – Доктор говорил, что мне надо сменить обстановку! Перестать так сильно задумываться о беременности и просто попробовать отдохнуть и насладиться жизнью!

– Тот доктор, у которого диплом по аюрведе, или как там называется эта хрень, и который за три месяца не назначил тебе ни одного вменяемого анализа?! – бросаю Алине. – Чтоб я больше не слышал об этом!

– Да, дорогой, конечно, прости, – моя… невеста тут же опускает глаза.

До сих пор невеста. Могла бы уже стать женой, но… Стараюсь не вспоминать, что произошло почти три года назад. Тогда в моём бизнесе наметилось несколько нехороших тенденций, я был на нервах, Алина из-за меня тоже, и... она потеряла ребёнка. Чтобы не ставить семью под удар, я отложил свадьбу на то время, которое требовалось для решения проблем. Тем более что без беременности срочности в этом никакой не было.

Сейчас уже больше полугода в порядке. И церемония назначена через полтора месяца. Но нарисовалась другая проблема. У Алины после выкидыша начались проблемы со здоровьем, о которых я узнал совсем недавно. А мне нужен наследник. Наследник?.. Да я просто созрел для того, чтобы стать отцом!

Глава 8

Глеб

Спустя мгновение до меня доходит, что именно она только что произнесла в мобильный. «Скажите им, что мама постарается скоро прийти»… Им? Мама? То есть у неё уже есть как минимум два ребёнка?

Против всякой логики чувствую укол зависти. А затем злость. Мы и одного зачать не можем… А этой… сколько ей лет вообще?! Она что, в восемнадцать начала рожать одного за другим?

– Проблемы? – спрашиваю сухо.

– Н-нет, – девушка судорожно качает головой, потом, словно взяв себя в руки, расправляет плечи. – Чем я могу помочь, Глеб Евгеньевич?

– Мне нужен ещё один ключ от номера, для моего помощника, – выдаю заранее подготовленную причину, понимая, насколько нелогично себя веду в её глазах. За каким хреном искать для этого менеджера, если любой портье на ресепшен сделает это за минуту?

Плевать! Обслуживающий персонал не должен задавать лишних вопросов!

И эта София, несмотря на некоторую растерянность, явно знает правила.

– Разумеется, Глеб Евгеньевич, – кивает спокойно. – Пройдёмте в холл, я сейчас всё сделаю.

Иду за девчонкой, рассматривая её со спины. Стройная… точнее даже будет сказать, худая. Но с таким перепадом между талией и бёдрами, что невольно залипаю взглядом на её упругой пятой точке, затянутой в форменные брюки. Глаза приходится поднять, когда она встаёт за стойку. Грудь у неё тоже вполне… хоть и не видно особенно – рубашка застёгнута под самое горло.

– Глеб Евгеньевич, – слышу как сквозь вату и с трудом перевожу взгляд на застывшее лицо.

Дьявол! Она явно заметила, как я на неё смотрел. София протягивает мне пластиковую карту, кладёт её на стойку и тут же убирает руку, словно боится, что я до неё дотронусь.

А меня охватывают странные чувства. Раздражение, злость и даже капля стыда. Где мои мозги?! Меня вообще-то в номере невеста дожидается! Которая не заслуживает, чтобы я так с ней обращался! После всего того, что между нами было…

– Благодарю, – произношу ледяным голосом, забираю карту и иду к лифту, заставив себя выбросить из головы симпатичную блондинку, так похожую на Алину.

София Константиновна… И всё же, почему мне так знакомо это имя?

Софья

Выдохнуть у меня получается, только когда Покровский скрывается из поля зрения. Сжимаю дрожащие пальцы в кулаки, чтобы никто из персонала не заметил, как меня трясёт.

Господи, скорее бы он со своей невестой, или женой, или кем там… уехали! Зачем они вообще здесь?

А что, если… меня прошибает холодом от мысли, что Покровский может захотеть перекупить наш отель, чтобы включить его в свою сеть. Кто знает, может быть, он как раз для того и приехал, чтобы проверить состояние дел, так сказать, изнутри, с точки зрения клиента?!

От такого предположения мне становится тошно. Успокаиваю колотящееся сердце и убеждаю себя, что сейчас переживать бессмысленно. Проблемы нужно решать по мере поступления, и ближайшая сейчас для меня – мои дети! Возможно, заболевшие!

Торопливо выхожу из-за стойки и иду к Марку, куда собиралась до появления Покровского в моём кабинете. Управляющий хоть и не слишком доволен, но всё же входит в моё положение.

– Сонь, давай через полчаса только, – качает головой мужчина. – Сейчас основной поток спадёт, и можешь сразу идти. Проконтролируй только, чтобы всё без сучка, без задоринки!

– Конечно! Спасибо огромное! – говорю с облегчением.

Через полчаса – это всё равно почти на час раньше! Надеюсь, за это время Покровскому не понадобится ещё одна карта, какая-нибудь особенная еда, вода, новые сменные полотенца или что там требуют от нас особо придирчивые постояльцы…

К счастью, Покровского я больше не встречаю. И спустя короткое время уже лечу к дому, в котором находится садик.

– Привет, мои хорошие, – обнимаю Мишутку и Машулю, выбежавших в коридор встречать меня. – Ну как вы тут?

– В целом неплохо, – ко мне выходит и Валентина Николаевна, прикрывает дверь в основную комнату-игровую. – Температуры по-прежнему нет, но всё-таки дети немного вялые. Вы знаете, Сонечка, я просто так не буду говорить.

– Знаю, – отвечаю воспитательнице, – и спасибо вам за это огромное!

– Да не за что, – женщина пожимает плечами. – Но вы бы всё-таки сходили к врачу. Понимаю, с записью у нас сложно…

– Да уж, – прикусываю губу. К врачу действительно не попасть. Если только обратиться напрямую в больницу, воспользовавшись тем, что меня там всё-таки многие помнят. – Ладно, я попробую.

– Хорошо, – с облегчением кивает Валентина Николаевна. – Главное, чтобы это состояние заразно не было. А то у меня ведь и ещё детки. Поэтому вы, если пойдёте, справку возьмите обязательно.

– Да, конечно, – киваю, помогая двойняшкам переодеть сменные сандалики на уличные лёгкие ботиночки.

– Ма-ма! – тянет меня за рукав Мишенька, когда я склоняюсь над Машей. – Дай!

– Сейчас, сынок, мы все вместе пойдём за ручку! – торопливо застёгиваю обувь на дочке. – Всё! Ну, попрощайтесь с тётей Валей! Скажите «пока», скоро увидимся!

Глава 9

Софья

– Мне не нравится здесь! – на крыльцо, морща нос в брезгливой гримаске, быстрым шагом выходит та девушка, которая приехала с Покровским.

Кажется, Алина…

– Алина, прекрати! Это один из лучших репродуктивных центров в стране! – вышедший наружу хмурый Покровский подхватывает её под руку, сжимает локоть. – Они делают практически невозможное!

Я застываю с коляской в двух шагах, за кустарником. Так вот зачем они сюда приехали… Они хотят ребёнка.

Во рту вдруг становится горько. Невольно смотрю на своих малышей. Мы, кроме моей мамы, никому не были нужны. А Покровский с невестой – или женой? – вылечатся, родят своего… или своих детей… которые с самого рождения будут иметь и маму, и папу…

Встряхнув головой, задавливаю в себе противное чувство, очень напоминающее зависть. У моих крошек есть я. И я люблю их и за маму, и за папу. Уже напрягаюсь, собираясь толкать коляску дальше, когда замечаю, как Алина вдруг отворачивается в сторону, утыкается лицом в ладони и разражается рыданиями.

– Ну что ты, – слышу ласковое. – Алин, не надо так расстраиваться. Мы попробуем всё, не переживай.

С моего места отлично видно, как Покровский приобнимает девушку за плечи. Алина стоит к нему спиной, а ко мне лицом, и я вдруг растерянно приглядываюсь. Она что… притворяется?

Мне бы и в голову такое не пришло, но я вижу, как она, отняв ладони от лица, торопливо достаёт из сумки платок, а… никаких слёз у неё нет!

Да ладно… серьёзно?!

Наверное, показалось. Бывают такие женщины, у которых от слёз ничего не опухает, глаза не краснеют и вообще... Алина, наверное, из таких.

– Глеб, можно, я поеду в отель? – она трёт нос платком, промокает сухие глаза.

– Я полагал, что ты меня подождёшь, – хмурится Покровский. – Мне нужно ещё зайти к главврачу, обсудить варианты финансирования…

– Прости, но… я хочу отдохнуть, – девушка говорит жалобно. – И потом, мне завтра рано с утра сюда на анализы… – недовольно кривится. – Твой помощник может меня отвезти.

– Ладно, хорошо, – Покровский кивает. – Езжай.

Я машинально делаю шаг назад, но мы с детьми пришли со стороны автобусной остановки, а Алина, естественно, идёт в сторону автомобильной стоянки, это противоположное направление.

Бросаю последний взгляд на удаляющуюся девушку, но тут Миша, видимо, устав сидеть в коляске без движения, начинает капризничать. Спустя пару секунд к нему присоединяется и Машуля. Они всё всегда делают вместе.

– Ну-ну-ну, – отдаю всё внимание детям, – вот, видите, мы уже почти приехали! Всё-всё, идём скорее!

Сдвигаю коляску с места, торопясь дойти до входа, но тут же приходится затормозить – на нашем пути встаёт человек. Поднимаю глаза… да чёрт! Я думала, он уже ушёл! Отвлеклась на детей.

– Здравствуйте, София… – Покровский смотрит на меня, словно пытается что-то вспомнить.

Отчество, наверное, забыл.

– …Константиновна, – добавляю на автомате и тут же спохватываюсь: – Ох, извините, можно просто София, конечно. Прошу прощения… – с трудом разворачиваю тяжёлую коляску, чтобы обойти мужчину и затащить её по пандусу ко входу.

– Это ваши дети? – Покровский опускает глаза на малышей, и мне чудится, что смотрит на них с какой-то тоской.

– Д-да, мои, – киваю. – Нам надо в больницу, извините, я…

– У вас что-то случилось?

– Дети плохо себя чувствуют, – сообщаю растерянно.

– Вы не заедете по этому пандусу, – хмурится мужчина, глядя на довольно крутой подъём.

– Почему же, заеду, я не раз заезжала, – возражаю спокойно.

– Вам даже на ровной поверхности тяжело катить коляску с двумя детьми.

– Простите, Глеб Евгеньевич, но я не спрашивала вашего мнения! – выпаливаю резко, рассердившись, потому что малыши снова начинают хныкать.

Лучше бы не очевидные вещи сообщал, а с дороги ушёл! Видит же, что мешает проезду!

Толкаю коляску к пандусу, но не успеваю затащить её наверх. Рядом с моими на поручень ложатся чужие руки.

– Отойдите, я помогу, – мрачно говорит Покровский.

От неожиданности я подчиняюсь. Мужчина подкатывает малышей ко входу и открывает нам дверь.

– С-спасибо, – благодарю ошарашенно.

– Не за что, – он снова хмурится. – Вам с мужем надо ходить сюда вдвоём!

– Я одна, – пожимаю плечами и только потом соображаю, что сказала.

Эта информация ему точно ни к чему.

Покровский отворачивается, что-то процедив сквозь зубы, а я закатываю двойняшек внутрь. Хорошо, что здесь уже можно оставить наш "транспорт". Высаживаю детей и беру их за руки. Надо попробовать попасть к педиатру, который наблюдал малышей с рождения.

– Куда вам нужно? – слышу за спиной и испуганно оборачиваюсь.

– Что? – непонимающе смотрю на Покровского.