Случайная гостья из завтра

Глава 1. Запретная дверь и «здравствуйте» из ниоткуда

Золото закатного солнца заливало гостиную поместья Арденталь. Я лениво вращал в пальцах фарфоровую чашку, слушая, как чета де Бронь виртуозно уходит от темы. Мой отец считал их надёжными партнерами, но я видел лишь испуг в глазах леди Кэрол каждый раз, когда разговор касался их «больной племянницы».

— Граф, вы должны понять, — мягко проговорил лорд де Бронь, — бедняжка Лилия настолько слаба, что даже свет свечей причиняет ей страдание. Прискорбный случай… врождённая хрупкость духа.

— Вот как? — я приподнял бровь. — Странно, ведь лекари говорят, что воздух в этих краях исцеляет любые недуги.

Леди Кэрол нервно поправила кружевную салфетку.
— Ах, Адриан, это не тот случай. Ей нужен абсолютный покой. Может, партию в шахматы? Или осмотрим конюшни?

Спустя час, воспользовавшись тем, что лорд отвлёкся на прибывшего курьера, я намеренно свернул не в тот коридор. Восточное крыло дышало тишиной. И вдруг — удача. Тяжелая дверь, которую я привык видеть запертой, оказалась слегка приоткрыта.

Я толкнул створку. В комнате пахло не лекарствами, а чем-то свежим, напоминающим морской бриз или экзотический фрукт.

Девушка сидела на постели, уютно укутавшись в шерстяное одеяло по самые плечи. Она не была бледной тенью. Напротив, её лицо светилось здоровьем, а во взгляде, устремленном в окно, читалась живая работа мысли. Заметив меня, она не вскрикнула. Она посмотрела на меня с мягкой, обезоруживающей улыбкой.

— Ой, здравствуйте, — тихо сказала она. Голос её был мелодичным, но интонации… они были странно прямыми. — Вы, наверное, к хозяевам? Извините, я не ожидала посетителей в таком виде.

Я замер, пораженный её спокойствием. Ни тени жеманства или испуга перед посторонним мужчиной.
— Простите мою дерзость, леди. Я Адриан вал Крой. Мне говорили, вы… при смерти.

Она коротко и очень искренне рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
— При смерти? Ну, это они, конечно, загнули. Просто у нас с ними небольшое недопонимание по поводу личного пространства. Но вы не переживайте, со мной всё в порядке, правда. Спасибо за беспокойство.

Её манера речи была… немыслимой. Она говорила вежливо, даже скромно, но в её словах сквозила свобода, которой не обладали даже королевы. «Личное пространство»? «Загнули»? Она использовала знакомые слова, но связывала их в такие странные узлы, что я чувствовал себя иностранцем в собственном королевстве.

— Вы кажетесь… иной, — сорвалось у меня с губ.

— Просто я стараюсь быть собой, — она чуть склонила голову набок. — В этом доме это почему-то считается симптомом болезни. Но вы выглядите очень добрым человеком. Надеюсь, у вас сегодня был хороший день?

Я не успел ответить. Дверь с грохотом распахнулась. Леди Кэрол, бледная как полотно, буквально влетела в комнату.

— Адриан! О боги, что вы творите! Её лихорадка… она заразна! Она бредит, она сама не понимает, что говорит!

Меня вежливо, но непреклонно выставили за порог. Хозяева суетились, рассыпались в извинениях и буквально вытолкнули меня к экипажу.

Уже в карете я смотрел на свои руки и всё еще слышал её голос. «Стараюсь быть собой»… Она не была безумна. Она была невероятно, пугающе нормальной в этом мире фальшивых реверансов. И эта её странная, почтительная манера говорить без чинов и масок…

Я должен узнать, кто она такая на самом деле.

Глава 2. Свидетельница, которой не должно быть

Утро в поместье Арденталь встретило меня натянутыми улыбками слуг. Я приехал под благовидным предлогом — передать лорду де Броню «крайне важные» документы от отца, но моей истинной целью были ответы.

— Скажи, любезный, — я остановил старого лакея, поправляя перчатки, — как давно леди Лилия пребывает в этом доме? Болезнь, должно быть, изнурила её за долгие годы?

Старик низко поклонился, не поднимая глаз.
— Дальняя родственница, ваша милость. Сиротка. Родители их, упокой Господь их души, покинули этот мир ещё в её младенчестве. Хозяева из милости приютили бедняжку. Она всегда была… слабой.

Я прошёл дальше по коридору, пробуя этот ответ на вкус. Ложь. Слишком гладко, слишком заученно. В каждом углу, у каждой горничной я встречал одну и ту же стену: «дальняя родственница», «сирота», «болезненная с детства». Словно они читали текст с одного листа.

У лестницы я столкнулся с молодой горничной, которая несла стопку свежего белья. Она вздрогнула, когда я преградил ей путь, и выронила накрахмаленную салфетку.

— Ой, простите, господин граф! — она быстро присела в реверансе, собирая вещи.

— Позвольте помочь, — я поднял салфетку, удерживая её край чуть дольше необходимого. — Вы, должно быть, устаёте, ухаживая за больной леди Лилией? Столько лет взаперти…

Девчонка подняла на меня испуганные глаза и выпалила, прежде чем успела подумать:
— Да какие годы, милорд? Она ведь и месяца тут не…

Она резко осеклась, прикрыв рот ладонью. Её лицо пошло красными пятнами.
— То есть… я хотела сказать… я здесь недавно работаю! Ничего не знаю, господин! Ничего!

Она буквально вырвала салфетку из моих рук и почти бегом скрылась за поворотом. Сердце моё пропустило удар. Значит, «недавно». Не годы лихорадки, не детство в глуши, а внезапное появление.

Я направился к восточному крылу, надеясь на ещё одну случайную встречу, но путь мне преградил сам лорд де Бронь. Он возник словно из-под земли, его лицо было жёстким, несмотря на вежливую улыбку.

— Адриан, мой мальчик! Документы получены, благодарю. Но боюсь, сегодня я не смогу пригласить Вас даже на чай. У Лилии тяжелый приступ, лекарь категорически запретил любые посещения. Двери в её покои заперты на двойной засов ради её же безопасности.

Он проводил меня до самого выхода, не оставляя ни шанса свернуть в сторону. Стоя на крыльце, я обернулся и посмотрел на окна второго этажа. Одно из них было зашторено плотной тканью.

Она появилась из ниоткуда месяц назад, говорит на странном наречии и обладает манерами, которые не купишь ни за какие деньги. И её прячут так тщательно, будто она — величайшее сокровище или самая опасная улика.

Глава 3. Личное пространство и другие странности

Удача улыбнулась мне в тот вечер, когда чета де Бронь отправилась на благотворительный приём к епископу. Поместье Арденталь казалось вымершим, лишь редкие огни в окнах напоминали о жизни внутри.

Я стоял на пороге, стараясь придать лицу выражение крайней досады.
— Ганс, любезный, — обратился я к старому дворецкому, преградившему мне путь. — Я, кажется, оставил важные бумаги на секретере в кабинете лорда. Без них отец меня с миром не отпустит. Пропусти на минуту.

Старик замялся, его плечи под ливреей напряглись.
— Ох, милорд… Хозяева строго наказали…
— Я только заберу папку и сразу уйду, — я мягко, но уверенно шагнул в холл, не давая ему закрыть дверь. — Кстати, на улице ужасный сквозняк. Не сочти за труд, принеси мне чашку горячего чая в кабинет, пока я ищу документы. Мои пальцы совсем онемели от холода.

Дворецкий, воспитанный в безоговорочном почтении к титулам, не смог отказать. Как только его шаги затихли в глубине коридоров, я, забыв о приличиях, бросился вверх по лестнице.

В восточном крыле царила тишина. Видимо, слуги расслабились в отсутствие хозяев — дверь в её комнату не просто не была заперта, она стояла приоткрытой.

Я замер на пороге. Она стояла у окна, спиной ко мне. На ней было тяжелое платье из изумрудного бархата с тугим корсетом и высоким воротником — именно так должна выглядеть леди нашего круга. Но по тому, как она неуютно вела плечами и то и дело дергала кружевной манжет, было ясно: этот наряд ей в тягость.

— Эти пуговицы… это же просто квест какой-то, — прошептала она самой себе, безуспешно сражаясь с застежкой на запястье.

— Позвольте помочь? — тихо произнес я.

Она вздрогнула и резко обернулась. В её глазах не было страха, только крайнее изумление.
— Ой! Вы? Но хозяев же нет дома. Они сказали, что сегодня никого не принимают.

— Я знаю, — я сделал шаг внутрь, не сводя с неё глаз. — И я вижу, что Вы совершенно здоровы.

Она поправила юбку, пытаясь придать себе чинный, подобающий леди вид, но это выходило у неё слишком искренне, без тени привычного мне светского высокомерия.
— Послушайте, господин Адриан… кажется? Вам действительно не стоит здесь находиться. Это не совсем… корректно. И у вас могут быть проблемы. Пожалуйста, уйдите, пока никто не заметил.

Она говорила мягко, подбирая слова, как будто боялась меня обидеть. Но в её манере всё равно сквозила та странная прямота, которая меня так цепляла.

— Я не могу просто уйти, — я подошел ближе, чувствуя, как внутри всё напряглось от её близости. — Я не перестаю думать о нашей прошлой встрече. О том, как Вы говорите, как смотрите на мир. Почему Вы… другая? Почему каждое Ваше слово кажется мне эхом из мест, где я никогда не бывал?

Она отвела взгляд, и на мгновение мне показалось, что в её глазах промелькнула глубокая грусть.
— Я просто из очень далёкой провинции, — тихо ответила она, явно что-то недоговаривая. — Там другие обычаи. Пожалуйста, Адриан… уходите. Я не хочу, чтобы из-за меня у хорошего человека были неприятности.

— Вы не ответили правду, — настаивал я, чувствуя, что она скрывает нечто важное, некий секрет своего воспитания или происхождения.

Но она лишь печально улыбнулась и указала на дверь.
— Пожалуйста. Сейчас не время для таких разговоров.

Я поклонился, понимая, что настаивать дальше — значит проявить неуважение. Я почти бегом вернулся в кабинет, где меня уже ждал Ганс с подносом.
— Вот ваш чай, милорд. Нашли документы?
— Да, — я похлопал по пустому внутреннему карману сюртука. — Нашел. Даже больше, чем рассчитывал.

Я покинул дом за считанные минуты до того, как в ворота въехал экипаж де Броней. Я уходил, но в голове набатом стучала одна мысль: она скрывает свою истинную историю. Она не просто «другая», она — тайна, которую я намерен разгадать любой ценой.

Глава 4. Ночной визит по плющу

Ночь выдалась безлунной, что было мне только на руку. Я чувствовал себя последним разбойником, пробираясь сквозь заросли рододендронов к восточному крылу. Разум твердил, что лезть по стене к благородной даме под покровом темноты — это крах репутации и позор для рода вал Крой. Но жажда разгадать её тайну жгла сильнее, чем страх перед скандалом.

Плющ, густо оплетавший стену, оказался на удивление крепким. Цепляясь за толстые стебли и стараясь не шуметь, я добрался до каменного парапета балкона. Дверь была закрыта, а тяжёлые шторы плотно задёрнуты.

Я замер, переводя дыхание. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. «Адриан, ты безумец», — пронеслось в голове, но рука уже сама потянулась к стеклу. Я осторожно постучал.

Тишина. Я постучал снова, чуть настойчивее. Наконец, край плотной ткани дрогнул. Штора медленно отодвинулась, и я увидел её лицо в слабом отсвете ночника. Лилия замерла, её глаза округлились от искреннего шока. Она смотрела на меня через стекло несколько секунд, словно не веря, что аристократ в дорогом камзоле может болтаться на её балконе на уровне второго этажа.

Она быстро повернула щеколду и распахнула дверь. Но прежде чем я успел сказать хоть слово, она отскочила назад и схватила с тумбочки тяжелый пустой торшер. Наставив на меня металлическую трубку, как копьё, она прошипела:

— Вы с ума сошли?! Я сейчас как дам по кумполу, мало не покажется! Если вы задумали что-то плохое — лучше сразу прыгайте обратно!

— Тише, умоляю, — я поднял руки в примирительном жесте, переступая порог и стараясь говорить максимально убедительным шёпотом. — Мои намерения чисты, клянусь честью. Я просто... я не мог иначе. Я пришёл за правдой.

Она смерила меня подозрительным взглядом, медленно опуская своё импровизированное оружие, но не ставя его на место. На её губах вдруг промелькнула странная, саркастическая улыбка, будто она внезапно оценила всю комичность ситуации.

— Ладно, каскадёр, — выдохнула она, указывая торшером на тяжёлое бархатное кресло в углу. — Присаживайтесь, раз уж припёрлись. Только тихо, а то ваши «гостеприимные» соседи нас обоих в кандалы закатают.

Я осторожно опустился в кресло. Лилия села на самый край кровати напротив, поправив свой странный, но удивительно скромный домашний наряд. В тусклом свете она казалась еще более загадочной. В её позе не было той заученной грации, которой учили наших дам, но была какая-то внутренняя сила.

— Значит, правду хотите? — она посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде не было и тени болезни, только странная усталость. — Ну, слушайте, Адриан. Только чур потом не жаловаться.

Она сделала глубокий вдох и начала говорить.