Случайная мама для двойняшек мэра

Глава 1

Алина

*****

– Мамочка, это ведь ты? Плавда-плавда? – Надо мной нагибаются две детских физиономии, хлопая пушистыми ресницами.

Смотрят с удивлением, заглядывая в глаза.

Оглядывают с ног до головы, словно не веря, что я живая после такого сумбурного падения.

– Получилось? Неужели велнули тебя? – Шепчут в унисон, коверкая по-малолетству некоторые слова.

Киваю.

Не могу сказать ни слова. Какой-то звон в голове.

А ещё всё двоится. Плывёт.

И разноцветные мушки перед глазами.

– Мама, мамочка, наконец-то! – Маленькая девочка прижимается к моей груди, продолжая всхлипывать. – Я знала, что всё получится!

– Мама, мы так лады, что ты велнулась. – Шепчет мальчик, осыпая поцелуями.

Обнимаю их на автомате.

Всё-таки их двое, и это не мираж. И в глазах не двоится.

Просто похожи как две капли воды, а ещё почему-то плачут.

Я умерла, и не заметила?

И чьи это дети? Мои, что ли?

Не помню. Ничего не помню.

– Видишь, я же говолил тебе, что получится. Что небо наше мамочку велнёт! – Мальчишка подбоченивается, смотря на меня так серьёзно.

– Это дядя Коля подсказал! – Девочка откликается. – Значит, мы небо напугали!

Поправляет на голове розовую шапочку с большим помпоном, из-под которой торчат белокурые пряди.

Натуральная блондинка, на минуточку.

И такая миленькая.

– Мы так тебя ждали! – Плачут в унисон.

Размазывают слёзы по щекам, наваливаясь на меня всем весом. Придавливают к земле, словно боятся отпустить.

– Я тут. – Шепчу, обнимая их на автомате.

Откидываю голову назад, в рыхлый снег. Затылок нещадно ноет.

А ещё такое чувство, что там, под шапкой, открытая зияющая рана. В больницу бы…

Но не сейчас…

– Мы так скучали… - Двойняшки наваливаются на меня своим весом.

Закусываю губу от резкой боли. Боюсь своим криком напугать малышей. Они же крошечные ещё, смешные.

– И я…

А небо перед глазами тёмно-синее. Бархатное, глубокое.

И звёзды словно рассыпал кто-то. Золотые, как крупные бусины.

Так и мигают над нами.

– И ты больше не уйдёшь? Не покинешь нас? – Всхлипывают.

Чуть отстраняются. Встают, держась за руки.

Словно ищут поддержку друг в друге.

Маленькие, но уже такие серьёзные. Словно повзрослевшие в душе разом. Хотя им года по три, не больше.

– Ни за что. – Хриплю, пытаясь сесть.

Перед глазами всё плывёт.

А ещё мне мокро – лежу в какой-то мешанине из грязи и снега, припорошенная сверху разноцветным конфетти.

Как подтаявшее мороженое какое-то.

– Вставай, мамочка. – Девочка тянет меня за руку, вынуждая подняться.

Вкладывает свои пальчики в мою ладонь. Не отходит ни на секунду словно боится, что я исчезну.

Встаю на ноги, а колени подгибаются. Силюсь сделать шаг – стоять тут дальше нет смысла.

Спина вся мокрая, ноги замёрзли. Нужно бы в тепло и обогреться.

Шатаюсь, как пьяная.

Дети тянут меня куда-то. Туда, где виднеется белоснежный дворец за кованым забором.

И говорят. Говорят. Говорят.

Их голоса смешиваются. Разлетаются далеко в тишине.

Я же бреду как сквозь пелену. Не могу вспомнить ничего из того, что было раньше. Даже как меня зовут – не помню.

Но ведь так не бывает.

Кованая калитка хлопает.

– Аня! Антон! – К нам приближается мужчина.

Пальто надето криво, глаза горят. Рот перекошен как после инсульта. Шарф ярко-красный вокруг шеи странно намотан.

Какой-то сумасшедший, ей-богу.

– Папа! Папочка! – Малышка вприпрыжку бежит к нему.

– Мы маму нашли! Сделали, как дядя Коля посоветовал! – Вторит ей мальчик.

И тянут меня вдвоём всё ближе.

– Смотли, мама! – Подталкивают вперёд.

Туда, где горят ледяными глыбами глаза незнакомца.

Господи, это мой муж?

Мужчина заметно напрягается, осматривая меня. Молчит, изучая лицо. Чуть сводит брови на переносице.

– Как вас зовут? – Выдыхает.

А сам так и елозит по телу странным взглядом. Запоминает каждую мелочь, каждую чёрточку. Словно сканирует.

И боль в глазах сидит какая-то чёрная.

– Я… я не помню. – Развожу руками.

А потом прикрываю глаза и падаю в подтаявший снег.

Глава 2

Артём

*****

– Что вы опять натворили? – Рычу.

Прикрываю дверь в гостевую спальню, пока приглашённый врач осматривает девушку. Не нужно его беспокоить, пусть работает.

А ещё нужно будет хорошо заплатить ему, чтобы не вздумал трепаться – такая пиар-акция точно будет не на руку моей избирательной кампании.

Прямо вижу, как завтрашние газеты пестрят заголовками. И фотографиями моей недоумённой рожи.

Шутка ли – дети подобрали на улице какую-то самозванку со взглядом больной овцы и привели её в мой дом под видом своей матери!

Кому рассказать – не поверят.

– Ну? Отвечайте! – Шиплю, пытаясь представить, сколько потребует эта лохудра за своё молчание.

Только этого мне не хватало!

– Ничего. – Дочь непонимающе разводит руками, а ещё удивляется так невинно.

Вся в мать.

Алиса тоже такую мордашку строила, когда все деньги на одежду спускала за один день. И глазками хлопала. И ещё слезу могла пустить.

– Ага, конечно. – Киваю, делая вид, что верю.

Прищуриваясь, смотрю на сына. Тот лгать не будет. А ещё он обронил, что Николай ему что-то посоветовал сделать за моей спиной.

И нужно узнать, что именно.

– Дядя Коля сказал, что можно велнуть нашу маму назад, если небо напугать. – Антон шепчет.

А ещё с тоской смотрит на комнату, в которой врач осматривает пострадавшую девушку.

Похожую на Алиску очень, но всё-таки, совершенно другую.

Это же невооружённым взглядом видно!

Алиска была натуральной блондинкой с голубыми глазами. Стройная и вся из себя. Шикарная.

Любил её до одури. Просто крышу сносило.

Близнецы – точные её копии, особенно Анька.

Эта же незнакомка – крашеная блондинка с зелёными глазами. Излишне тощая и неухоженная.

И по шмоткам видно, что не нашего поля ягода, и вообще невесть как попавшая на территорию элитного посёлка лохудра.

Хотя…

Если её накрасить и приодеть соответствующе, то издалека – не отличишь от Алиски.

Да ну, бред. Чушь несусветная…

– Ваш дядя Коля – сумасшедший шарлатан, наживающийся на горе других людей. – Ставлю сына на место, чтобы не думал больше слушать бредни этого маразматика.

И вообще пора было бы его уже давно приструнить – пусть и дальше ведёт свой канал на сайте, втюхивая паранормальные бредни доверчивым домохозяйкам.

А мою семью пусть не трогает.

– Пап, но получилось же. Небо маму велнуло. – Сын не отступает.

А ещё не собирается признавать мою правоту. Упёртый как баран.

Весь в меня.

– Получилось, - киваю. – Но давай потом поговорим об этом. Мне прямо очень интересно, что же вы натворили.

Перевожу строгий взгляд с одного близнеца на другого. Пытаюсь не злиться, но внутри просто ураган бушует. Мне сейчас обидно до чертей, что моих детей и меня пытаются обвести вокруг пальца.

И кто?

Какая-то синюшная курица в шмотках из секонд - хэнда!

– Мы просто петарду взорвали… - Анютка шепчет, а пальчиками подол платья перебирает. – Ту, которая огромная, в шкафу лежала.

– Как вы её достали? – Изумляюсь.

Роста-то в моих детях чуть больше метра. Шкаф высокий – больше двух точно. Куда им достать до верхней полки?

Даже если стул подставили – не вышло бы.

– Дядя Коля помог. – Дочь моментально сдаёт своего подельника. – Он сказал, что это то, что нужно.

– И салют запустили. – Её брат добавляет как будто невзначай, отчего у меня моментально отвисает челюсть.

Салют!

Да там около ста залпов было. И как я не услышал подобную какофонию?

– Уф… - Выдыхаю.

– Класиво было… - Дочь моментально улыбается. – Жаль, что ты не видел.

– Угу…

Значит, плохо спрятал.

А ещё разбаловал братца, который решил вмешаться в мою жизнь своими магическими ритуалами.

Чёртов псих!

Я приготовил пиротехнику на случай своей победы. Думал, разорвать небо красочными цветами, когда подсчёт голосов будет закончен.

И уж никак не рассчитывал, что дети пойдут запускать это добро без моего ведома и пугать этим небо.

Вот же придумали.

Хорошо хоть не поранились.

Хотя, им же дядя Коля помогал.

– И? – Рычу, присаживаясь на корточки.

Становлюсь с детьми одного роста, чтобы разговаривать с ними на равных.

– Что дальше было?

– Салют бабахнул, а тут мама. Она упала с неба, пледставляешь? – Анечка не отступает, а на её лице сияет улыбка.

И глазки неподдельным счастьем светятся.

– Представляю. А теперь надо её лечить. – Встаю, убирая руки в карманы.

Ругаться тут бесполезно – вижу точно.

– Почему?

– Потому что эта кхм… - Запинаюсь, пытаясь подобрать правильное определение для невесть как свалившейся на меня девице.

– Мама? С ней ведь всё будет холошо? – Анютка шепчет с придыханием.

– Обязательно. – Серьёзно киваю.

Ну, дошла же она как-то до калитки особняка. И в сознании, вроде бы сначала была.

Значит, оклемается.

Ничего ей не сделается.

Правда, до комнаты пришлось её на руках нести.

Подхватил, а она почти невесомая – не ест как будто ничего. И пальчики тоненькие, совсем без маникюра – такая редкость в наши дни.

И бледная, и кожа синюшняя как у куры в холодильнике. Вот точно – курица и есть. Самая настоящая.

Как можно было свалиться прямо перед двойняшками, чтобы они приняли это всё за правду? Ноги её, что ли, не держали?

А может, пьяная?

Хотя от неё не пахло совсем. Только тонкий аромат мятной жвачки.

Значит, просто курица.

– И она останется с нами? Никуда не уйдёт? – Дочь подходит ближе, нежно трогая меня за ладонь.

Присаживаюсь перед ней на корточки. Заглядываю в её глаза, пытаясь протолкнуть ком, вставший в горле.

Ну что я распереживался как юнец. Надо же сразу расставить всё по местам, сказать, что незнакомка похожа на Алиску лишь отдалённо.

И это точно – не она.

Глава 3

Артём

*****

– Я вам сказку пришёл на ночь почитать. – Оглядываю детскую, тонущую в мягком полумраке.

Стараюсь говорить как можно мягче. Правда, после разговора с братом это выходит плохо. И оскал на физиономии, наверное, кривой как после инсульта.

Не напугать бы никого.

Няня близнецов, Таисия Ивановна, сразу поднимается с насиженного места. Идёт ко мне, чуть причмокивая сухонькими губами.

На её лице смесь тревоги с укором, как будто я сделал снова что-нибудь не то.

Хотя стараюсь же!

И никто не может меня упрекнуть в том, что я плохой отец!

– Дети переживают, Артём Степанович. – Качает головой, смотря на меня как на врага народа. – Вы бы поговорили с ними. Аня даже от ужина отказалась, плакала сильно.

– Хорошо. – Скриплю зубами, провожая няню до двери взглядом.

А у самого внутри неспокойно. И душу рвут на части не кошки, а настоящие саблезубые тигры.

И вроде я правильно всё сделал. И сам не подставился и девку эту в беде не кинул. Сейчас она – в лучшей клинике города. Разве этого недостаточно для этой блондинистой клуши?

Но вот гложет что-то.

Разъедает на части как кислота.

– Ну, малышка, что случилось? – Провожу рукой по светлым тоненьким волосам, чуть откидывая одеяло. – Ты не заболела?

– Нет. – Тихий ответ.

И поглубже в одеяло зарывается, как в домик. Будто отгораживается от меня.

Больно. Очень больно.

Так не должно быть.

– Таисия Ивановна сказала, что ты от ужина отказалась и плакала. Может, врача позвать? – Спрашиваю вкрадчиво, присаживаясь на край детской кровати.

Знаю, как не любит дочка врачей. Просто на дух не переносит, как и Алиска.

И должна согласиться на всё, что угодно, лишь бы не видеть этих людей в белоснежных халатах.

– Плосто ты маму из дома выгнал! Ты ни её, ни нас с Анькой не любишь! – Антон вскакивает со своей кровати, начиная бегать по комнате. – Ты злой! Не холоший!

– Пффф. – Воздух вырывается из лёгких с тихим звуком. Как будто шарик воздушный спустило. – Это не так!

– Так! Мы с Анькой лучше в больнице будем жить! С мамой! И ухаживать будем за ней! – Стискивает пальцы в крохотные кулачки.

И дышит так часто. Будто прогнуть взглядом хочет.

Мой сын. Определённо.

Даже ДНК-тест делать не нужно.

Я точно так же в детстве на своего отца нападал. Пытался с малолетства доказать, что со мной нужно считаться.

И доказал ведь. Добился многого.

– Давай поговорим спокойно. – Хриплю, качая головой. - Ты же мужчина, а голос повышаешь. Это не дело.

Антон даже тормозит на мгновение.

Смотрит на меня, не мигая. Вижу только, как блестят в полумраке его льдинистые глаза. Прижимает своего плюшевого зайца к груди и дрожит мелкой дрожью.

Хочется прижать его к себе, утешить. Разрушить тот холод между нами, который появился с момента падения этой выхухоли возле ворот моего особняка.

Ведь так не должно быть.

Мы никогда не отдалялись друг от друга с того момента, как Алиска исчезла. Я просто не позволял, чтобы хоть что-то вставало между мной и моими детьми.

До этого момента.

– Просто этой…девушке требуется специальный уход. У неё серьёзная травма. – Язык не поворачивается назвать эту самозванку их матерью. – Врачи смогут позаботиться о ней лучше нас.

– Но ведь ты слышал доктола! Можно было нанять медсестлу, чтобы она за мамой ухаживала! – Сын взрывается.

– Слышал. – Опускаюсь перед ним на колени.

Хватаю за запястье, чтобы не вырвался и заставляю посмотреть на себя.

Хоть и маленький он, но всё же мужик.

Вон как за самозванку вступился. Даже на родного отца голос повысил, а это в три-то года!

– Обещаю, как только ей станет лучше, мы её спросим, хочет ли она жить с нами, хорошо? – Выдыхаю, а сам не верю тому, что говорю.

Но сейчас нужно успокоить детей. Показать, что я им не враг. А позже, когда эта проныра оклемается, просто заставлю её отказаться от своего плана.

Дам денег или пригрожу полицией. Явно один из способов сработает, ведь кто-то же ей заплатил за этот спектакль.

Не отвертится.

Ишь что придумала – в доверие детям и ко мне втереться. И ведь получилось же.

Почти.

– Холошо. – Сын кивает.

Обнимает меня за шею, позволяя уложить себя в постель.

Чувствую себя настоящим героем, победившим опасную гидру. Эдаким Геркулесом.

Ничего, завтра же займусь этим вопросом. Узнаю – кто эта синюшная курица и откуда она взялась на мою голову.

По камерам пробью её.

Если она думает, что не оставила следов – напрасно. Мимо наших крепких парней на въезде ни одна муха незамеченной не пролетит.

Всё равно засветится. Или мордашкой или паспортными данными.

Нужно только узнать, как она попала на территорию элитного коттеджного посёлка. Или работает тут у кого-то…

Поговорить с соседями.

– Папочка, надо только мамину сумку подобрать. А то она пележивать будет, навелное. – Анюта тихо сопит в плюшевого мишку, прижимаясь к нему носиком.

Меня же словно на месте подбрасывает.

– А где эта сумка? – Вскакиваю.

– Там, за волотами осталась. Где мы петарду взлывали. Найдёшь? – И сонно глазками хлопает.

Уверен, если сейчас скажу что-нибудь резкое, увяжется со мной. А они мелкие ещё, им спать в такое время нужно.

А не гулять по окрестностям в поисках ридикюля этой курицы.

– Найду, засыпайте.

– А сказку? – Антон поднимает голову.

Вот же чёрт!

Сам напросился, теперь делать нечего.

Читаю сказку, сам же кошусь на электронный циферблат часов. Буквы сливаются в какую-то непонятную мешанину. В голове сумбур.

Знаю, что нужно бежать сейчас же. Найти эту сумку и вытрясти из неё все доказательства вины этой профурсетки.

Кто её заказал, имена, явки, пароли.

А если повезёт – то и паспортные данные с полным адресом. Чтобы она точно никуда не делась.

Глава 4

Алина

*****

Лёгкий, почти невесомый запах цветов врывается в моё сознание. Ввинчивается штопором в лёгкие, заставляя открыть глаза.

Такое чувство, что я лежу на цветущем лугу под палящими лучами ласкового солнышка.

Но нет же.

Прекрасно помню, что на дворе – конец апреля, а до отпуска, который мне обещала хозяйка, ещё очень нескоро.

Моргаю, пытаясь осознать увиденное.

Яркий дневной свет проникает через жалюзи. Солнечные зайчики играют на абсолютно белоснежной стене напротив моей кровати.

Сбоку мигают какие-то мониторы. Издают какое-то шипение.

Я что, умерла и не заметила?

Пытаюсь встать, но только приподнимаю голову, как незнакомая комната начинает кружиться. Воздуха не хватает.

– Лежите, вам пока нельзя вставать. – Тихий вкрадчивый голос доносится до моих ушей, и я замечаю молоденькую медсестру в дальнем углу комнаты. Она откладывает глянцевый журнал, смотря на меня с беспокойством. – Я сейчас врача позову.

Кивнуть даже нет сил.

Моё тело похоже на пустой сосуд. А голова тяжёлая, как будто свинцом налилась. И ноет противно.

Минуты тянутся катастрофически медленно.

Я снова впадаю в забытье, а когда очухиваюсь, ощущаю на себе пронзительный мужской взгляд. Такой льдинистый, что покрываюсь мурашками с головы до пяток.

Он смотрит, не отрываясь. С ленивым достоинством настоящего царя зверей. Оценивающе.

Как будто товар в витрине магазина рассматривает.

– Вы кто? – Только и успеваю выдохнуть, как на меня мгновенно обрушиваются двое малышей.

Белокурые ангелочки с умильными личиками и голубыми, как у мужчины, глазами. Моментально их узнаю, вспоминаю.

И дышать даже становится легче.

Это ведь именно они спасли меня, когда надо мной что-то громко бахнуло и взорвалось. Рассыпалось миллиардом ярких экзотических цветов по сумрачному небу.

Даже странно, что у такого странного и холодного мужика такие прелестные детки.

Наверное, все в мать.

– Мама! Мамочка! – Кричат, пытаясь приласкать меня с двух сторон.

А ещё в глаза заглядывают и осыпают лицо поцелуями. Такими искренними и тёплыми, что я бы даже смогла поверить, что это – мои дети.

Вернее, хотела бы.

– Мама, тепель ты поедешь с нами, правда? – Малышка с придыханием шепчет, а ещё заглядывает в глаза.

И ладошкой своей меня по голове поглаживает. Пропускает волосы сквозь пальчики.

Лапочка такая, маленькая.

Хотела бы я такую же…

– Я не знаю… - Мой голос звучит чересчур хрипло, а ещё всё внутри буквально сжимается от пристального взгляда незнакомого мужчины.

Он как будто ждёт моей реакции.

– Конечно, поедет. Плавда же, пап? – Мальчик насупливается, скрещивая серьёзный взгляд с отцом.

– Надо поговорить с лечащим врачом… - Мужик, наконец, решается заговорить.

А голос у него красивый, бархатистый, с терпкими нотками перца. И сам он ничего. Высокий, статный, одет с иголочки.

И рожа у него такая знакомая, как будто я уже его видела где-то…

– Ну, папа, ты же слышал, что с мамой всё в полядке. – Мальчик не уступает.

А ещё сопит часто-часто, как рассерженный ёжик.

– Ей покой нужен, холошее питание и уход. – Поддакивает девочка. – Маме тут плохо.

Видно, они отступать не собираются, я же ничего не понимаю. Совершенно не помню, почему я очутилась в больнице, и что произошло той ночью.

Вроде возвращалась с работы. Чтобы сократить дорогу, решила срезать через лес, там тропка проходит незаметная.

А потом грохот какой-то и в меня что-то блестящее летит…

Они же спасли меня, когда я упала. Помню, как было мокро и больно. Затылком ударилась так, что аж звёздочки перед глазами замелькали.

А потом… Пустота.

– Мы же её покалечили. – Снова давят на отца, раскрывая карты, видя мой недоумённый взгляд. – И должны её вылечить.

– Ага, ты же всегда говолил, что нужно отвечать за свои слова и поступки.

– Говорил. – Мужик хмурится.

Проводит пятернёй по лицу, как будто усталость снять пытается. Откидывает тёмные волосы со лба привычным сильным жестом.

И хотя есть в этом движении что-то завораживающее, какая-то хватка и мощь, он мне всё равно не нравится.

Ни капельки.

Пугает меня до чёртиков своим цепким льдинистым взглядом.

– Я могу поговорить с вашей кхм…мамой наедине? – Запинается, но всё же соглашается играть по правилам близнецов. – Подождите меня за дверью, это взрослый разговор.

Я машинально вжимаю голову в плечи. Страх буквально парализует, а из горла вылетает хриплый стон.

Нет-нет, этого нельзя допустить!

Я совершенно не хочу с ним разговаривать!

И о чём?

– Пойдём, Аня, пусть они поговолят. – Мальчик берёт сестру за ручку.

– Я люблю тебя, мамочка. – Малышка шепчет, отходя от меня.

Киваю. Не могу произнести ни слова, хотя понимаю, что должна ответить взаимностью.

Именно этого девочка и ждёт.

Смотрю детям вслед, пока за крошечными фигурками не закрывается входная дверь в палату. Перевожу взгляд на мужика.

Он уверен в себе, непробиваем. Я же почему-то теряюсь и дрожу.

А ещё под тонким одеялом и надетой на голое тело ночной рубашкой ощущаю себя практически обнажённой.

Мужчина молчит.

Изучает моё лицо, ключицы, переводит взгляд ниже, на декольте ночной рубашки. Туда, куда скатывается предательская капля пота.

А я буквально вспыхиваю изнутри. И в горле пересыхает.

– Что ж, Алина, давайте познакомимся…

– Что? Что вы хотите? – Нервничаю, и от этого голос чуть вибрирует.

Мужик же выдыхает через стиснутые зубы. Как будто до конца не уверен в том, что хочет сказать.

И пусть лучше молчит.

Пугает меня до икоты.

– Я думаю, вы уже поняли, что мои дети считают вас своей почившей матерью. – Начинает, и меня мороз продирает по коже. – В общем, я предлагаю вам прикинуться ею.