Случайно стать Диктатором

Пролог

Вот я, лежу такой в луже какой-то непонятной блевотины. Не знаю, друзья, что со мной: живой я или уже покойник. Ну ладно, давайте знакомиться.
Макс. Меня так зовут - Макс. Когда-то в одной интересной части моей биографии, я работал адвокатом. Точнее - защитником отморозков всяких. Не из тех подлизистых адвокатов в дорогущих костюмах и с идеальной шевелюрой, что в кино показывают. Нет. Я скорее охотник за клиентурой. Выслеживаю всякое дно - грабителей, жуликов, аферистов. Моя клиентура охватывает весь спектр мошенников.
Они с важным видом входят в мой офис, и говорят мне, что невинны, как мальчики в церковном хоре. А я? Я знаю, что невинность не стучится в мою дверь. Она где-то там, наивно листает телефонную книгу в поисках безупречного спасителя.
И тут звонок:
- Леонид Абрамович?
- Да, это я, - отвечает Леонид Абрамович, и голос у него такой басом, ну прям как у генерала.

Молодой человек с сомнением в голосе спрашивает:

- Это вы разместили объявление « Мы - ваш щит в суде, ваша свобода - наша гарантия?

— Да, это мы. — следует ответ.

- Слава богу, наконец-то я вас нашёл!

Абрамович слышит на другом конце трубки взволнованный голос:

- Вы должны мне помочь! Я звоню из участка. Чтобы они вам не говорили, это все неправда, я ни в чем не виноват!"

- Конечно-конечно, - бубнит Леонид Абрамович, закатывая глаза. Опять один из этих... невиновных.

- Расскажите, что произошло? - спокойно спрашивает Леонид, как и положено спрашивать адвокату.
Вы слышите это? ЩЕЛЧОК, ЩЕЛЧОК.* Это сладкий звук прибывающих денег на счет адвоката.
И пока эти припрыжённые дипломированные кровососы заняты защитой "невинных овечек", я превращаю истории отбросов в грандиозное шоу, освобождая преступников из жадных лап правосудия за гроши. "Получите, Ваша честь!" У меня это выходило весьма неплохо.
Но в один прекрасный момент до меня дошло, что я страдаю от того, от чего обычные люди не страдают. У меня какая-то навязчивая хрень с головой, она же невроз навязчивых состояний.

Когда нервы начинают шалить, лезут навязчивые мысли, навязчивые идеи. Возможно даже голоса… Человек ломается. И чтобы успокоиться, мы выдумываем себе ритуалы, называются они компульсиями. У меня это дерьмо началось ещё в детстве.

В детстве я считал в уме, чтобы подавить этот психоз. Когда накрывало - начинал складывать и умножать числа, надеясь угомонить больную голову. Но со временем понял - это временное облегчение. В итоге для меня лекарством от всех бед стал алкоголь.

И вот как я сдох (да-да, я про свою смерть): выхожу из бара, еле ноги переставляю. Башка раскалывается, нужно свалить отсюда побыстрее, чтобы не опозориться еще больше. Чувствую, как посетители бара сверлят меня взглядами, осуждая очередного пьяного ублюдка, которому нужна помощь, чтобы выйти из бара. Да ну вас! Сами вы ни разу не нажирались, конечно?

"Просто дыши, Макс", - бормочу я, словно пытаясь найти спасательный круг в шторме. Бесполезно - сердце выпрыгивает из груди, напоминая, что я ещё жив, но еле держусь.
Сквозь туман прорезается чей-то обеспокоенный голос: "С тобой всё в порядке, приятель?
Хочу ответить, но ноги подкашиваются. Падаю, как тряпичная кукла. Темнота застилает глаза, последнее, что слышу - крик бармена, зовущего на помощь.

Это был не первый раз. Последние полгода меня мучают эти провалы в обморок. Ходил к бесчисленным врачам, которые перекладывали вину на мою голову. Говорят, обсессивно— компульсивное расстройство. Советуют обратиться к психологу, но я не могу отделаться от ощущения, что что— то серьезно не так.

Шевелю губами, обращаясь к бармену:
"Это не смертельно". - упрямая мысль, попытка взять под контроль свое тело. Если всё происходит в моей больной голове, то я должен это контролировать, так?

В полубреду всплывают воспоминания. Измученный отец, борющийся с больным сердцем. Больничные палаты, шепот врачей. Я - сидящий с пакетом дешевых апельсинов в углу. Отец тоже не знал, отчего умирает. И собственная болезнь, притаившаяся, как тень.

Если бы я знал, что болезнь отца подкосит и меня, изменил бы я что-то в жизни?

Я задавался этим вопросом и раньше, иногда спрашиваю себя: где всё пошло не так? С того момента, как бросила девушка? Я притворился, что мне насрать. Или после смерти отца? Меня застали врасплох, когда я узнал о годовщине его смерти. А может, все из-за той давней травмы, из-за которой я возненавидел свое отражение?
Да, именно из-за нее я теперь боюсь зеркал.
Но нельзя сказать, что я не сражался, - все-таки ходил к психологу. Обрывки воспоминаний крутились в моем сознании — лицо девушки из бара. Внезапно всё щелкнуло — Кристина.
Девушка из бара, которая показалась мне смутно знакомой. Кристина явно узнала меня, но решила сделать вид, что мы незнакомы. Наконец-то я вспомнил, где я её видел. Это было...
***
Машина скорой помощи на полном ходу устремились к месту происшествия, пронзительный звук сирен скорой прорезал тихий вечерний воздух. Они получил срочный вызов о возможном сердечном приступе, предположительно вызванном употреблением алкоголя. Когда они подъехали, то увидели вдалеке небольшой бар и лежавшего мужчину в спортивных штанах, белой майкой и лицом, словно он только что сбежал из камеры пыток. Может шрамы от ожогов? С такими всегда трудно иметь дело.
Держа в руках медицинскую сумку, доктор быстро направился к пациенту. Ему нужно было оценить ситуацию, причем быстро. Мужчина неподвижно лежал на земле, его дыхательные пути были забиты блевотиной. Доктор опустился на колени рядом с ним, вложив пальцы ему в рот, его натренированные глаза выискивали любые признаки жизни. Но было слишком поздно. Мужчина был мертв. Мужчина уже ушел, оставив за собой труп и загадку его личности.
Доктор повернулся к бармену, который стоял неподалеку. — Что здесь произошло? — спросил он.

Бармен рассказал о том, что видел, объяснив, что в тот вечер мужчина пришел в бар, начал пить и разговаривать сам с собой. Посетителей в это время было не много, и поскольку он не причинил никакого вреда, его оставили в покое. Но когда он вывалился из бара, то схватился за грудь и начал падать. Он все время что— то бормотал, но из— за рвоты его было плохо слышно.

Глава 1.

Внезапно вспыхнул резкий свет, ослепив меня.

Очнулся я возле двери в пустом коридоре. Зачем я здесь? Взгляд упал на синюю вывеску с белыми буквами: "Кабинет психиатра". Да твою мать!
Холодок пробежал по спине, но в глубине души я понимал, что мне не избежать этого пути. Рука потянулась к дверной ручке, толкаю дверь, наполовину ожидая неприятных событий.

За дверью оказалась маленькая приёмная, залитая тёплым светом. Секретарша с дурацкой улыбкой подняла глаза от своего компьютера. "На прием?" - спросила она.
Я кивнул, в горле вдруг пересохло. "Максим".
Её пальцы заплясали по клавиатуре, прежде чем её улыбка стала ярче. — "Ах, да, Максим Дмитриевич? Присаживайтесь, скоро подойдёт доктор Кристина".
Я рухнул на ярко-оранжевый стул с неудобной спинкой. Нервно постукивая пальцами по коленке и пытаясь отвлечься от тиканья часов на стене. Часы словно издевались надо мной, каждая секунда тянулась вечность.

Зазвонил телефон, но почему-то никто не спешил поднимать трубку...

Вскоре дверь распахнулась, и оттуда вышла женщина с тёплой улыбкой: "Я доктор Кристина. Проходите, пожалуйста".

"Доктор, говоришь?" - Противоречивый голос в моей голове поднял вопрос: Скажи мне, зачем психиатр называет себя доктором? Он ведь не настоящий доктор, правда? »

Одетая в клетчатую рубашку и тёмную юбку, она излучала уверенность и профессионализм. Хотя её деловой костюмчик слегка обтягивал аппетитные формы, придавая образу некоторую женственность.
Я бросил взгляд на собственный наряд и пожалел, что не надел ничего лучше, чем треники и заляпанная футболка. Рядом с этой красоткой я выглядел как последний бомж.
Я поднялся, чувствуя, как ноги стали тяжелее, и поплёлся за ней. В кабинете царил покой, книжные полки ломились от томов по психологии самопознанию.
Не мог не улыбнуться, глядя на похвальные грамоты на стене. Они как бы кричат: "Я успешная леди, добившаяся всего сама!" Ещё один трофей - внушительная коллекция книг на английском. Чтобы клиенты видели - вот, мол, она даже знает английский, а не просто так.

Женщина передо мной казалась серьезной: блокнот и ручка уже были наготове. Не верилось, что такая молодая и симпатичная девица может быть психотерапевтом. И брать за сеансы те деньги, которые даже такой, как я могу себе позволить. Тут явно что-то нечисто.

Замечая ее усталость сквозь идеальную рабочую улыбку, мне стало не по себе от мысли, что эта баба залезет мне в мозги и сделает из меня жалкого неудачника.

Наши взгляды встретились. "Максим Дмитриевич, верно?" - её голос излучал тепло. Эта утончённая дамочка улыбнулась ободряюще, стараясь не прерывать зрительный контакт, пока я, заикаясь и ерзая на стуле от смущения, как школьник, не представлюсь ей.

- Д-да... Это я.

И почему-то покраснел, как мальчишка. Подозреваю, что мой потрёпанный вид вызовет у неё отвращение.

Но моё смущение заставило её ещё шире улыбнуться. И тут я заметил, какие у неё ровные зубы, а она тем временем произнесла:

"Очень приятно познакомиться с вами лично, Максим. Что привело вас ко мне на день раньше?" - спросила она.

Простой вопрос, от которого закружилась голова. Стоит ли рассказывать этой незнакомке про своё обсессивно-компульсивное расстройство? А если на этом наш разговор и закончится? Или, наоборот, она сразу выпишет мне кучу таблеток, чтобы заткнуть и превратить в зомби?

"Ей ничего не надо говорить, она и без слов способна распознать мои симптомы", - подумал я, но вслух осторожно подбирал слова:

- У меня были... психологические трудности.

- Какие именно? - бесстрастно спросила она.

- В основном, панические атаки, - признался я, жестикулируя. - Знаете, сердце колотится, голова кружится. Врачи говорят, что это психологическая проблема, и вот я решил, что лучше поговорить об этом с кем-нибудь из вас - психологов".

Доктор Кристина кивнула с видом знатока и записала в блокнот: "Как давно у вас эти симптомы?"

- Около полугода, - ответил я, гадая, что она пишет в своем блокнотике. Наверное, причислила меня к безнадежным случаям.

- Тревога может проявляться по-разному. Давайте разберёмся. Были ли в последнее время какие-либо травмирующие события, которые могли спровоцировать симптомы?
Я заерзал на стуле, но психиатр была « мисс терпение», давая мне пространство и время, чтобы я смог открыться. Она пытается погрузить меня в доверительную атмосферу, создавая у меня ложное чувство безопасности..
- Ну... Во-первых, растут коммунальные платежи. Во-вторых, коллеги... И босс, который постоянно достаёт меня... И эта соседка « старушенция », что смотрит на меня осуждающими глазами…"

Я начал нести ахинею, чтобы увильнуть от ответа. Но доктор терпеливо выслушала моё нытьё, делая пометки в блокноте. И снова вернулась к вопросам:

- Кем вы работаете?
- Адвокатом. Точнее, помощником адвоката, - сказал я, не подозревая, что пока я тут отмазываюсь, начальник уже ставит подпись об увольнении.

- Знаете, Максим, - задумчиво произнесла доктор, - я слышала о многих стрессовых факторах, но предполагаю, что у вас причина может быть в чём-то другом.
- В чём-то другом? - Я пожал плечами, понимая - сейчас последует вопрос, на который будет непросто ответить.

- Это тоже было тяжело для меня. Плохо сплю, даже кофе бросил уже три недели.

Она понимающе улыбнулась:
Понимающая улыбка тронула её губы:
- Верю. Но давайте сосредоточимся на чём-то посерьёзнее. Что ещё могло вызвать сильный стресс?
"Ладно, скажу часть правды", - подумал я. Сюда вроде как за помощью пришел, а не лицом светить?

- Было одно дело в Африке... пять лет назад, - выдавил я наконец.

Мои первые слова прозвучали интригующе, как будто начало детективного романа. Разумеется, во взгляде психолога отразилось любопытство и она мягко попросила: "Расскажите мне больше".

Я рассказываю, что отправился в поездку с друзьями из интернета, и сначала всё было так себе, скучновато. Но потом один из нас предложил взять лодку и поехать туда, где не ступала нога белого человека. Мы сразу загорелись этой затеей, и вот уже плывём, не зная, что нас там ждёт.