Случайный дар для дракона

Пролог

Ветер усиливался, донося до меня не только жар огня, но и искры. Парочка уже выжгли крошечные дырочки на моём любимом синем алоше. Несмотря на то, что у меня во рту был кляп, а руки и ноги связаны, я смогла, прижавшись к песку, погасить их.

Я мечтала вырваться отсюда! Бежать со всех ног! Или хотя бы ползти… но не выходило. Вождь, зная мою натуру, приказал не только связать меня, но и привязать ещё одну верёвку к ногам, а второй её конец – к колу, который вбили в центр круга, где лежала подготовленная дань.

Глаза слезились от дыма, пот катился по моему лбу, а после заливал взор.

Я старательно перебирала пальцами, молясь богине, чтобы верёвка за спиной поддалась, и я смогла их освободить. Вот только сердце с каждой неудавшейся попыткой, с каждым стёртым пальцем вздрагивало в отчаянии.

Если я не освобожусь, то умру.

В очередной раз оглянувшись в поисках хоть чего-то острого, я с тоской поняла, что мои соплеменники хорошо постарались. Я могла достать только куру – толстых ленивых созданий, которых не страшил ни огонь, ни песок. Они были детьми песков, именно их в избытке разводил мой народ. Они были неприхотливы, а их желейное мясо – сытным, но безвкусным.

Изящные мечи, которыми славилось моё племя, лежали за пределами круга, как и кувшины с бесценной водой и фрукты, выращенные в оазисе. В круге помимо меня и куру был старый верблюд и плешивая овца, которые готовились испустить свой последний вдох.

Обычно огненная тварь была неприхотлива и могла насытить свою жажду первым попавшимся. Оттого многие годы наше племя оставляло ей то, что было не жалко. Она прилетала, выбирала свою дань и улетала прочь до следующего года. Но не в этот раз.

В этот раз моя бабка – Великая Файза, говорящая с Праматерью и её духами, велела приготовить в дань меня. Меня! До сих пор эта мысль не укладывалась у меня в голове: как она могла?! Она ведь заменила мне мать! Сердце разрывалось от боли из-за её предательства…

В очередной раз извернувшись, я с удивлением поняла, что под слоем песка нащупала что-то твёрдое и длинное. Сердце радостно забилось, разгоняя кровь. Словно куру, я неуклюже начала переворачиваться, чтобы достать предмет. В тот самый момент, как над горизонтом раздался взрыв, поднимая очередной столб дыма. Испуганно вздрогнув, я остервенело стала шевелить пальчиками, понимая, что нащупала что-то стоящее. Кажется, с прошлого года здесь остался погребённый горячим песком ритуальный клинок.

«Слава Праматери!» – мысленно возликовала я, понимая, что она на моей стороне. Его поверхность была шероховатой, поеденная коррозией, но я с энтузиазмом стала пытаться разрезать верёвки.

Я чувствовала, как волокна с трудом, но поддаются моему напору, вот только времени почти не осталось. Пугающе громкий рык раздался над бездной, ещё немного, и из неё вырвется тварь. Её крик был полон жажды. Она жаждала крови, жаждала убивать.

Пару лет назад мы видели, что из бездны вырвалась не только она, но и другое создание. Не менее опасное. Они сошлись в бою. Прочная чешуя крошилась под их зубами, а кровь заливала песок. Мы слышали победный крик огненной твари, прокатившийся над пустыней, и ещё долго боялись подойти к этому месту, а когда всё же решились, то нашли огромного крылатого змея и ужаснулись его ранам. Нам против твари не выстоять!

Поторопившись, я вместо верёвки больно порезала тонкую кожу на своём запястье, чувствуя, как горячая влага орошает мгновенно пропитывающиеся верёвки. Я была на грани отчаяния, ведь в столбе дыма стал прорисовываться образ крылатой твари, которая стремительно приближалась ко мне.

«Нет-нет-нет! – мысленно молила я Праматерь, понимая, что слёзы отчаяния застят мне глаза. Шмыгнув носом, попыталась сосредоточиться на приближающемся образе. Никто из наших не видел её вблизи, я буду первая… – Выбери что-нибудь другое, прошу тебя!» – мысленно верещала я, с силой дёргая верёвки на руках, наконец понимая, что они поддались.

Сбросив их, я с болью повела пальцами и вытащила кляп изо рта, ощущая жуткую сухость во рту, после чего, сжавшись, стала резать верёвки на ногах, чувствуя, как жар усиливается, раздуваемый ветром, вырывающимся из-под мощных крыльев.

– Только не меня! Только не меня! – повторяла я, высвобождая ноги, вот только подняться не успела. Надо мной раздался победный рык, от которого содрогнулась и земля, и небо, а после я даже не успела испугаться, как меня схватили огромные когти. Мы устремились в небо, в самую гущу чёрного дыма, который тут же наполнил мои лёгкие, вызывая кашель. Старательно глотая ртом крохи воздуха, я испуганно сжалась, видя, как пески, где был мой родной дом, остаются позади, а мы летим в огненную бездну, где жили твари.

Крик отчаяния сорвался с моих губ, смешиваясь с радостным рыком зверя, в чьих лапах я находилась.

Тварь для усмирения подбросила меня в воздухе, словно трофей. Я стремительно летела к огненной лаве, отделявшей пески от бездны, ужасаясь своей судьбе. Писк срывался с моих губ, а сердце практически выскакивало из груди.

Когда в лёгких закончился воздух, жар стал нестерпим, и мне показалась, что мои ресницы и брови сейчас обуглятся, острые когти вновь схватили меня поперек талии, после чего мы взвились в небо. Дым остался под нами, но и воздух здесь не был сладок, его будто не хватало. Я хватала ртом, но ничего не выходило. Моё сознание меркло, пока её победный рык разрывал небо.

Приветствие

Рада Вас видеть на страницах моей новой истории.

Героями этой книги станут два молодых сердца - Лейлин и Кайден
Они рады приветствовать Вас!

Я буду рада, если Вы поддержите новинку лайками, добавлениями в библиотеку и комментариями! Это очеь важно для новой книги!

Первые главы будут дышать пустыней и мы узнаем, какого её дыхание...

Глава 1. Дерзкая

– Лейлин, свет очей моих! Сделай меня самым счастливым из мужчин, возьми меня в мужья! – просьба друга детства заставила меня вздрогнуть. Я ещё слишком молода, чтобы брать на себя такую ответственность!

– Наиф, я не давала тебе повода думать, что заинтересована в тебе, как в муже! – отрезала я.

– Но, Лейлин, моё сердце бьётся только для тебя! Я нашёл его специально для тебя, – молодой высокий юноша протягивал мне ужасно редкий цветок – джасим.

Его невозможно было вырастить в оазисе, только найти в песках, там, где обитают дикие вархи. Джасим способен был сохранять себя до года – такой же прекрасный, как и в первый сорванный день. Всего один его лепесток способен утолить жажду взрослого человека, поэтому он особо ценился теми, кто отправлялся в пустыню. Встретить первую воду от нашего оазиса можно было только через пять дней безостановочного пути.

Я коснулась лепестков, зачарованно наблюдая за переливанием цвета: голубой, бирюзовый, синий… словно внутри него был свой мир.

– Наиф, вот ты где?! – голос Гади заставил моего друга вздрогнуть и с мольбой взглянуть мне в глаза, я же по инерции спрятала цветок под одежды.

– Прошу, Лейлин… – еле слышно шепнули его губы, прежде чем из-за перегородки появилась моя старшая родственница.

Гади была старше меня всего на год, но она никогда не давала мне возможности об этом забыть.

– О, и ты тут, Лейлин! Это даже хорошо! Поздравишь нас!

– С чем? – удивилась я, переводя взгляд с девушки на сжавшегося парня и обратно.

– Я решила, что Наиф станет мне верным мужем! – заявила она.

– Мне кажется, что он того не желает.

– Его желания не важны, только мои! – вздёрнула она тёмную бровь и устремила тяжёлый взгляд на юношу, который старательно делал вид, что он – всего лишь тень в этом шатре, и мечтал умчаться в раскалённые пески.

– Вот как… Не соглашусь!

– Да ну?! – возмущённо сузив свои змеиные глаза, она сделала шаг ко мне, словно кобра раскрыв капюшон.

– Именно так.

– Может, ты и сама на него претендуешь?!

– Может, – ответила я, мысленно укоряя себя.

Наиф мне не сдался! В роли мужа я его не видела, в конце концов, я помнила его ещё в то время, когда он был по-детски хил и неуклюж. Я побеждала его во всех детских забавах и шалостях. Разве такой муж сможет защитить наш дом от диких вархов или тварей бездны?! Но и отдать его Гади я не могла.

– Ты, Лейлин?!

– Я! – гордо заявив, вскинула головку, стараясь хоть так не уступать девушке. Я по меркам моего народа была чересчур мелкой и слабой, а вот Гади была образцом женской красоты и силы. Она возвышалась надо мной почти на целую голову.

– Я старше! И сделала свой выбор первой! – прошипела она.

– Мы обе с тобой из рода Великой Файзы, я – дочь её любимой дочери! Пусть она разрешит наш спор.

– Дерзишь?! Да как ты смеешь?! Я – её старшая внучка. Я возглавлю её род! Не забывайся! – рычала она истину. Вот только бабушка и вправду любила меня, ведь во мне видела отражение своей любимой непокорной дочери; та после себя оставила только меня. Потому мне всё детство сходили с рук шалости, а вот к Гади она была всегда строга. Если мы пойдём к ней за разрешением нашего спора, то я почти уверена, что она примет мою сторону, несмотря на то, что Гади первой сделала предложение.

– Пойдём к Великой Файзе сейчас и сразу всё решим, – заявила я с самоуверенной улыбкой на губах.

– Ну уж нет! – взвилась она. – Мне надоела твоя вечная дерзость! – неожиданно заявила, а после, словно кобра, бросилась на меня. Мне повезло, что я была хоть и мелкой, но изворотливой, потому успела вовремя отпрыгнуть с её пути.

– Гади, ты что творишь?! – возмутилась я.

– Защищаю своё! И ставлю тебя на место! Ты – всего лишь младшая дочь в роду, а ведёшь себя, словно наследница! Но я спущу тебя к истокам! Ты будешь знать своё место!

– А сил-то хватит?! – дерзко заявила я, понимая, что её глаза застилает ненависть ко мне. Девушка сбросила верхнюю свободную рубашку, оставаясь в мягких шароварах и тонкой рубашке, позволяя увидеть свою точёную фигуру: узкую талию, бёдра и высокую пышную грудь. Я завистливо задохнулась, отмечая боковым взглядом, что не только я засмотрелась, но и Наиф не мог отвести взор.

Вот только долго любоваться чужими прелестями не получилось, ведь Гади разделась не для того, чтобы сразить нас своей красотой, а для того, чтобы легче было нападать. Она легко бросилась на меня, а я вновь ушла от удара. Только ткань моей верхней рубахи взметнулась, словно пустынная буря. Я сосредоточилась на её взгляде, отслеживая дрожание зрачков; ненависть захлёстывала её.

– Это всё, на что ты способна?! – подстёгивала, заставляя ещё больше погрузиться в пучину страстей. Её движения становились менее обдуманными, более резкими и неуклюжими. И всё равно мне не повезло, и пару раз она достала меня своими острыми ногтями: ободрала мне кожу на руке и оставила тонкий росчерк на щеке.

Я понимала, что в этот раз попала по-настоящему. Мы хоть и ругались с ней с самого детства, но я никогда ещё не видела её настолько злой и готовой на самом деле меня убить.

Глава 1. Дерзкая (продолжение)

Мне и самой пару раз удалось достичь её, ударив в бок и по ногам, повалив на пол.

– Может, успокоишься? – предложила ей, видя, как она подскакивает.

– Не дождёшься, мелкая! – заявила, вновь кидаясь ко мне.

В этот раз я не успела увернуться, и мы вместе повалились на пол. Падение вышибло воздух из моих лёгких, но думать об этом было некогда, девушка схватила мои волосы, желая вырвать их с корнями, я в ответ уцепилась за её косы. Мы с громким визгом стали кататься по полу, что не могло не привлечь внимание служанок.

– Да что же это?! – запричитала старая Муна, служившая у Великой Файзы, когда нас ещё не было и в помине. – Прекратите немедленно! – прикрикнула она на нас, но нам было всё равно. Я чувствовала, как во мне поднимается невиданная звериная жажда – я хотела победить. Отголосок точно таких же чувств был и во взгляде Гади.

Сильные руки служанок пробовали нас успокоить, но мы продолжали цепляться друг за друга. В ход шли любые средства: мы бились, царапались, кусались, но и не думали сдаваться.

– Хватит! – спокойный голос бабушки заставил нас замереть, а затем – моментально откатиться друг от друга.

– Великая Файза! – хором поприветствовали мы её, склонив на мгновение головы, а после гордо вскинув их.

– Что вы устроили?! – возмутилась она.

– Это все Гади! – тут же заявила я, бросая на девушку возмущённый взгляд.

– Я была в своём праве! – впервые она холодно об этом заявила бабушке, удивляя не только меня, но и её. – Я не намерена больше терпеть дерзости Лейлин. Она должна знать своё место. Мы – дети песков, а пустыня не прощает дерзость!

– И что же послужило причиной твоей категоричной позиции? – хмыкнула Великая Файза, скользя взглядом по смиренно опустившему голову Наифу.

– Я первой выбрала его! Он ей никогда даже не был нужен, но она решила позлить меня! – уличила Гади. И, положа руку на сердце, сказала чистую правду. Он мне не нужен, но паренёк – мой друг и попросил меня спасти его!

– Он не хочет быть её мужем, – фыркнула я.

– Его никто не спрашивает, – холодно оборвала бабушка. И это тоже была истина. Девушка из великого рода могла сама выбрать себе мужа, не спрашивая о его желании. – Тебе он нужен? – бросила она на меня внимательный взгляд.

– Конечно! – заявила я, всё так же дерзко держа голову.

– Твой характер – враг твой, Лейлин, душа моя, – вздохнула Великая Файза.

– Я – также из великого рода и могу желать его!

– Но я была первой! – возмутилась Гади.

– Разве? Я о вашей помолвке не слышала! А вы, бабушка, слышали? Своё разрешение давали?

– Это смешно! – пряча за бравадой неуверенность, проговорила Гади.

– Хватит! – отрезала Великая Файза. – Вы меня разочаровали! Обе! Устроили драку из-за мужчины именно тогда, когда тварь должна вот-вот появиться, – разочарованно качнула она головой, в то время как мы с Гади смиренно опустили головы.

Мы с трудом помнили те времена, когда огненный зверь сам выбирал свою добычу, мы застали только то время, когда под руководством бабушки и её мужа – вождя нашего племени – дань относили к самому краю бездны, оберегая наш оазис от его когтей и крыльев.

Было время, тварь, вырываясь из бездны, долетала до нашего поселения и хватала первое, что попадалось под её когти: наши шатры, бесценные деревья, верблюдов, коз, зачастую разрушая барьер, который мы строили для защиты нашего бесценного оазиса. Тогда, переговорив с Праматерью и её духами, бабушка велела готовить дань в специальном кругу на границе с бездной. И вот уже пятнадцать лет, как каждый год мы готовили дань для твари, неизменно прилетавшей к нам. За все годы после своего первого появления над нашими песками, только два года были благословенны духами – два года, когда тварь не явилась.

– Сейчас я буду говорить с Праматерью, а после решу твою судьбу, Наиф, – заявила она, потрепав парня по плечу, – а пока тебя проводят в мою часть шатра. Я не хочу, чтобы из-за тебя вновь разыгрался скандал, – проговорила она, убирая руку, но вместо неё тут же служанки подхватили парня и повели прочь.

– Но, бабушка, – прошептала я, – он не хочет!

– Не всегда наши желания совпадают с необходимостью, Лейлин. Похоже, я слишком тебя избаловала, моё любимое дитя, раз ты позволяешь себе такие суждения, – она разочарованно вздохнула, а у меня кольнуло сердце. Я не хотела причинять ей беспокойство.

– Бабуш… – не успела я договорить, как взмахом руки она оборвала меня и медленно пошла прочь.

Глядя ей в спину, я осознавала, насколько она стара, и что её время неумолимо утекает, словно песок. Эта мысль болью отозвалась в душе – она скоро покинет меня.

– Ха, похоже, нашу любимицу немного потрепали, – насмешливо протянула Гади у меня над ухом. Уже сейчас в её глазах сверкал триумф. Независимо от того, какое бабушка примет решение, она чувствовала победу. Ведь Великая Файза не сразу встала на мою сторону. – Что, уже не такая дерзкая, Лейлин? И правильно, знай свое место! Когда придёт моё время – тебе не будет места в нашем роду!

Глава 2. Преданная

Оставаться в компании Гади я не желала, потому стремительно покинула наш шатёр, сразу попадая в сказочный оазис. Воздух дрожал от жары и влаги. Листья финиковых пальм мягко колыхались, отбрасывая тень на дорожку к священному источнику. Аромат свежей мяты и тимьяна окутал меня, освежая и вызывая улыбку.

В кустах тамарикса щебетали пташки, свившие гнездо. Птенцы вылупились недавно, и родители с воодушевлением таскали им маленьких гекончиков. Наклонившись к ним, я столкнулась с отважным сопротивлением родителей. Несмотря на то, что я регулярно подкармливала их, отец семейства вылетел на защиту гнезда, грозно чирикая и не подпуская меня к своим крохам-птенцам.

– Ладно-ладно… не трогаю, – вздохнула я, отступив, а после поспешила на плеск воды. Там среди камышей притаилась и медленно пила воду газель, пока её детёныш скакал по самой кромке воды.

Нашему племени повезло найти это сказочное место, к тому же на самом краю огненной бездны. Именно Великая Файза со своим супругом привела сюда остатки своего кочевого племени, чтобы мы осели здесь, познав покой и найдя свой дом.

Наши мужчины закаливали сабли в огне бездны, делая их прочными и всеразящими. В нашем мире помимо людей обитало множество тварей, и только такие сабли были в состоянии их одолеть. Наш товар ценился очень дорого, ведь не каждый отчается пройти пустыню, чтобы выковать здесь оружие. Не говоря уже о том, что даже придя сюда, я видела отважных мужей, которые при взгляде на бездну с криком мчались прочь.

Бросив взгляд через плечо, даже я, выросшая в этом месте, вздрогнула, видя, как чёрный дым поднимается в небо, закрывая собой неприступные горы. Огненная лава, словно живая, медленно катилась в бездонный обрыв.

С другой же стороны была бескрайняя пустыня, где жар песка сводит с ума не хуже, чем жар огненного светила над головой.

До ближайшего источника воды было пять дней пути. И то он был крошечный. Люди, обитающие там, не сберегли его, в отличие от нас. Мы над своим выстроили купол, что оберегал его от монстра, который каждый год вылетал из бедны.

Раньше, когда он видел наш драгоценный оазис, то стремился его уничтожить. Вырывал деревья, хватал редких животных, а после уносился прочь. Зачастую купался в нашем источнике, оставляя после себя ядовитую слизь и делая его непригодным для питья на долгие недели, а однажды – даже на месяцы. В тот год много людей умерло или покинуло племя. Именно тогда Великая Файза обратилась к Праматери за советом, и она помогла.

Мы построили купол. Целый год он прозрачный и наполовину открыт, и только на пару недель в год мы полностью его закрываем. Как и наши шатры, он становится цвета пустыни, и тварь не видит его. Это спасает нас.

Праматерь даёт советы, как бороться с невзгодами, не бросает нас – своих любимых детей. Вот только дар говорить с ней был лишь у Великой Файзы, говорят, и моя мать была в состоянии услышать духов, но она умерла молодой, а я… а мне дара не досталось. Я видела, как тревога гложет бабушку – она не могла уйти, оставив народ без защиты.

– Лейлин, – голос Наифа вырвал меня из тихой задумчивости. – Благодарю, что вступилась! – произнёс он, отводя взгляд. – У тебя на щеке порез…

Озадаченно коснувшись пальцами лица, я поняла, что там и вправду уже подпеклась кровь.

– Ты должен был быть в великом шатре, – укорила я его.

– Верно. Но одна моя подруга научила меня сбегать из него, – лукаво стрельнул он на меня взглядом.

– С её стороны это вопиющая беспечность! – усмехнулась я.

– Лейлин, самая прекрасная из рода, скажи мне… тебе вправду не безразлична моя судьба, или всё же права Гади, и ты поддержала меня только назло ей? – он внимательно следил за выражением моих глаз, смущая меня.

– Наиф, ну что за глупость? Конечно, ты мне не безразличен!

Мне не нравился этот день, и затея с женитьбой теперь, когда Гади не было рядом, уже не казалась хорошей. В конце концов, я не планировала в ближайшее время брать мужа… Тем более Наифа! Он – мой друг.

Желая избежать щекотливого вопроса, я направилась вдоль кромки воды, оставляя следы на влажном песке.

– Я рад это слышать! Ты даже не представляешь, о прекрасная, как я страшился этого момента! – тем временем продолжал Наиф.

– О чём ты? – проходя мимо большого куста зизифуса, я протянула ладонь, чтобы сорвать пару золотистых ягодок.

– О любви! – заявил он.

Я резко отдёрнула руку от куста, задев его колючку. Алая капля крови проступила на ладони, но мне было всё равно, я во все глаза смотрела на взбудораженного парня, что изливал мне душу.

– О, прекрасный цветок! Я носил твой образ в сердце, как путник носит последнюю каплю воды в бурдюке. Каждый рассвет для меня – это твой взгляд, каждая звезда – отблеск твоих глаз. Ты – мираж, что оказался явью. Я клялся себе молчать, пока не стану достоин тебя… но сердце не слушает. Особенно теперь, когда я знаю, что не безразличен тебе!

– Наиф, подожди! – испуганно вскричав, я остановила его, ведь в своём порыве он упал передо мной на колени, хватая пальцами тонкий край моей рубахи.

Я широко открытыми глазами смотрела на него, чувствуя, как трепещет сердце в груди. Только не от любви, а от страха.

Глава 2. Преданная (продолжение)

– Замолчи! Не говори этого!

– Что не говорить, свет очей моих? Что люблю тебя? Поздно! Пустыня уже знает о моих чувствах, каждая песчинка хранит их в себе, – он с надеждой смотрел на меня. Его огромные карие глаза были густо обрамлены чёрными ресницами, в них читался по-детски чистый восторг, который медленно мерк. – Или я ошибся?..

– Я буду с тобой честна – ты ошибся, Наиф! Чувства мои к тебе ласковые, подобны материнскому объятию. Мне искренне жаль, что я сделала тебе больно, ведь никогда этого не желала. Ты живёшь в моём сердце как друг, как брат…

Он отпрянул от меня с безумной болью в глазах. Я сделала шаг к нему, желая утешить, облегчить боль, но Наиф взмахнул рукой, отгораживаясь от меня, а после и вовсе рванул прочь.

– Наиф! – крикнула ему вслед, боясь за него, а после поспешила за ним. Но догнать не смогла.

Он, запрыгнув на своего верблюда, выскочил за ворота купола и отправился в бескрайнюю пустыню.

– Праматерь, что же я наделала?.. – испуганно прошептала, глядя, как ветер поднимает за ним песок.

– Хороший вопрос, – резко произнесла Гади, неожиданно оказавшись у меня за спиной. – Если он не вернётся из пустыни, то это будет твоя вина! – ожесточённо сказала она.

– Но я ничего не знала… – растерянно шептала в ответ, чувствуя, как на глазах собирается влага.

– Всё племя видело, что он ходит за тобой, как собачонка, только ты его чувствами играла…

– Гади! Это не так!

– Конечно так! Ты же считаешь, что мир вертится вокруг тебя, но это не правда, Лейлин! Чувства других важны, не только твои! – в её голосе сквозила боль, но я искренне не понимала, где могла так её ранить.

– Гади… – шепнула я, но она, отступив, направилась к верблюдам и, взяв своего любимца, вылетела за ворота купола.

Меня терзали смутные чувства: страх сменялся удивлением, в душе поднимали голову стыд и возмущение. Десятки чувств набросились разом, терзая сердце. Чем я это заслужила? Я ведь искренне хотела ему помочь… Он мой друг и дорог мне!

Сердце неистово билось, требуя отправиться за ним, но разум шептал, что ему будет только больнее при виде меня… ведь ответить на его чувства я не смогу.

Мои терзания прервала Муна, словно бесшумная птица спикировавшая мне за спину.

– Вот ты где, прекрасная госпожа! Великая Файза ждёт тебя!

Встрепенувшись, я тут же улыбнулась. Бабушка поможет разобраться! Кто-кто, а она точно знает, что мне следует сделать.

Сердце обрадованно замедлило ход, а мысли о ней согрели мою душу. Шурша одеждой, я ринулась в шатёр. В её половине мягко горели огни, а воздух был насыщен травами и дымом, лучше любых слов говоря, что она совсем недавно обращалась к Праматери и её духам.

– Великая Файза! – поклонилась я. – Я хотела извиниться за своё поведение – драка была недостойна нашего великого рода, – рассудительно проговорила, надеясь, что извинение растопит её сердце, но она осталась глуха к моим словам.

Бабушка расположилась в центре, сидя на ярких подушках, и задумчиво пила густой отвар, заботливо поданный ей Муной. В последнее время без него она оставалась полностью без сил после разговоров с духами. Вот и сейчас тени на её лице стали выразительнее, а морщины – глубже. Но больше всего меня испугали глаза, они будто потухли.

Потому, сложив руки на колени, я смиренно присела напротив, ожидая, когда она заговорит.

– Я скоро умру, дитя моё… – обронила она.

Я хотела воспротивиться, но та остановила меня взглядом и продолжила:

– Не спорь. Ничто не вечно под светом звёзд. Все приходят на эту землю, чтобы умереть. Только пески вечны. Я уйду с миром, если буду знать, что моему народу больше ничего не угрожает… – выдохнула она.

– Великая Файза, мы продолжим твой путь. Тварям не сломить нас, – в моём голосе стояли слёзы, я не хотела терять её, но и разочаровать ещё больше не могла.

– Не выстоите, – обречённо прошептала она, – ты не замечаешь, но с каждым годом бездна становится всё больше, а твари… чует моё сердце, что сейчас они затаились не зря. Я помню время, когда мои бабки шептались: оттуда лезет наказание людское, и то, что до нас долетает всего одна тварь раз в год – это чудо.

– Я… я не знаю… бабушка… – разговор был серьёзный, хранивший ключи от нашего будущего, вот только я не чувствовала в себе силы взрослого, чьё слово весомо. Я чувствовала страх и обречённость, песок под моими ногами вдруг стал исчезать. Я теряла опору.

– Какое же ты ещё дитя, моя Лейлин, – протянула она ко мне дрожащую руку и сухими пальцами коснулась лица лаской. Я же, словно дикий котёнок, прильнула к ней, закрыв глаза.

– Я говорила с Праматерью, как нам быть, – хрип в её голосе мне не понравился, я резко распахнула глаза, всматриваясь, – как обезопасить мой народ… Она дала мне ответ.

– Это же чудесно! – обрадовалась я. – Это спасёт нас навсегда?

– Да, тварь больше не побеспокоит наше поселение, а будущее изменится – для нашего рода откроются иные пути…

– Что нам нужно сделать? – нетерпеливо подалась я вперёд, не замечая её обречённость. Жизнь без твари казалась мне благословенной.

Глава 3. Несдавшаяся

Казалось, пески подо мной исчезли, и я лечу в бездну без крыльев и без поддержки. Мой мозг отказывался понимать, принимать её слова, что отголосками звучали в голове. Тебя… тебя… тебя…

– Тварь никогда не забирала людей! – я с отчаянием оглянулась, понимая, что мужчины окружили меня.

– Не в этот раз… – обронила Великая Файза.

– Почему я? Ты пошутила?! Бабушка?.. – страх, словно зыбучий песок, затягивал меня, не давая сделать вдох. Сердце грохотало, будто пыталось вырваться из груди, а с губ сорвался истеричный смешок.

– Мы принесём твари в дар тебя, – твёрдо сказала она, прикрыв свои уставшие глаза.

– Нет! – вскричала я, поднимаясь. – Я не готова, я не хочу! – задыхалась, чувствуя, что мне не хватает воздуха, слёзы душили меня, застилая взгляд. Я попыталась уйти отсюда, сбежать, но мужчины схватили меня. – Нет! Отпустите! – вопила им. – Бабушка-а!

Мой крик разрывал звенящий покой оазиса. Я слышала, как мою тревогу разделили птицы, громко крича и поднимаясь в воздух.

– Твоя… жертва спасёт остальных, Лейлин… – пробовала достучаться до меня бабушка. Но что мне её слова, когда страх наполнял каждую клеточку. Я хотела жить, а потому неистово сопротивлялась, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

– Нет! Я не хочу! – кричала, находя в себе силы бороться вновь и вновь.

Вырвав руку из захвата, я больно ударила мужчину, державшего меня, желая биться до конца. Вот только ответный удар оказался серьёзным, и я потеряла сознание, падая на яркие ковры.

* * *

Меня мучали тени, сжигали дотла, а потом создавали вновь. Я пыталась от них скрыться, но не выходило. Они гнали меня к краю огненной пропасти, к своему хозяину – твари. Один только намёк на её присутствие заставлял сердце исступлённо биться, а спину – обливаться холодным потом. Моё сердце полнилось страхом и ненавистью. Меня предали…

С этой мыслью я резко проснулась.

– О, Праматерь! – выдохнула я. – Приснится же такое!

Проведя рукой по мокрому лбу, с удивлением обнаружила синяки на своей кисти, а после судорожно начала себя осматривать и ощупывать.

– Не приснилось… – выдохнула, чувствуя, как сердце вновь начинает ускоряться.

Осмотревшись, я поняла, что пустыню укрыла бархатным одеялом ночь. В шатре не слышалось голосов, даже птицы смолкли. Аккуратно поднявшись, я обрадованно сделала шаг к пологу и замерла. По другую сторону сидел мужчина – Хамир, сын моей старшей тётки. Он не спал и явно сторожил меня. Зря!

Мягко отступив, чтобы не привлекать внимание, я обернулась и тихо скользнула к сундуку с одеждой, достав свой любимый синий алош, а после прихватила бурдюк с водой, который был наполовину полон, и скользнула к дальней стене шатра.

Я всегда любила свободу и позволять себя запирать не собиралась. Отодвинув несколько слоёв ткани, скользнула в небольшой проём, что проделала несколько лет назад, чтобы не беспокоить бабушку и иметь возможность сбегать по ночам в пустыню. Только там звёзды особенно близки.

Вот и сегодня я воспользовалась проверенным маршрутом, ловко избегая редкий караул. Верблюды спали рядом с воротами, и я молилась, чтобы не разбудить их всех, когда вытягивала счастливчика, который понесёт меня к свободе. Он на удивление смирно последовал за мной, когда я поспешила открыть не охраняемые ворота.

Мне везло!

– Вот что значит желать жить! И Праматерь со мной не справится! – мысленно усмехнулась я, запрыгивая на спину верблюда, и, подгоняя его хлыстом, направилась в затихшую пустыню.

Меня это должно было насторожить, но страх, владевший моей душой, не давал разуму власти.

Когда ещё было видно наше поселение, я с сомнением оглянулась. Как они будут? Как бабушка переживёт? Я не желала никому зла и искренне молила Праматерь их сберечь, но и быть жертвой не хотела.

Тишина над пустыней была вязкой, словно сама ночь прислушивалась. Даже звёзды прятались за пеленой, предчувствуя беду. Обычно они ярко сверкали на небосклоне, но не сегодня.

Когда я уже удалилась на приличное расстояние от нашего поселения, то стала замечать, что они и вовсе меркнут. Одна за другой, погружая мир во мрак.

Верблюд подо мной занервничал, а я придерживала алош под первым порывом резкого ветра.

Ветер дышал рывками, будто задыхался. Он бил в лицо, обжигал щёки, шептал проклятия… Песчинки острыми иголками втыкались мне в кожу, в глаза.

Воздух был живой – горячий и злой. Он не дул, а толкал, наваливался, будто хотел вытолкнуть меня с верблюда, но страшнее всего был гул, рождаемый землёй.

Спрыгнув с верблюда, я постаралась заглушить отчаяние, что давило мне на плечи. Ведь сбежав из дому, я попала в песчаную бурю.

Глава 3. Несдавшаяся (продолжение)

Заставив испуганное животное лечь, я нежно поглаживала его по шее, успокаивая, а потом повязала специальную повязку на глаза и морду и связала его ноги. Он вздрогнул, но доверился мне, а после я поправила и свой алош, плотно прикрывая рот и нос, молясь, чтобы Праматерь дала нам сил пережить эту ночь.

Прижавшись друг к другу, мы искали поддержки и мечтали о жизни, именно такими нас и застала густая волна песка…

Я не знала, сколько прошло – час или ночь. Время исчезло, а песок шептал то ли молитвы, то ли проклятия, и ветер отвечал им воем. Когда всё стихло, я начала аккуратно раскапывать себя, с ужасом понимая, что слой песка был не маленьким, и если бы не вмешательство извне, то я могла бы и не вылезти.

Когда я почувствовала, что меня откапывают с другой стороны, то сердце наполнила радость. Мне помогут!

– Наиф?! – выдохнула я, когда смогла различить своего спасителя. Уже наступило утро. – Ты спас меня! – радостно кинулась ему на шею, но тут же замерла. – Что ты здесь делаешь?.. – заозиралась я, пока он отводил от меня взгляд.

Помимо него были ещё двое. Они помогали распутать животное. В одном я признала Хамира и дёрнулась в попытке побега, но Наиф, ухватив меня за плечи, задержал.

– Лейлин, твой дар спасёт поселение…

– Мой дар?! – взвилась я, громко крича. – Моя смерть, хочешь сказать! Помоги мне… – тихо выдохнула, но он продолжал крепко держать меня и отводил взор.

Самым честным был Хамир, он выдержал мой взгляд, полный укора.

– Мне действительно жаль твою жизнь, – произнёс он, – но что значит жизнь одного против сотен… против тысячи. После этого года эта тварь не вернётся! – твёрдо заявил он, подходя ко мне с кляпом.

– А если Праматерь ошиблась? Если Великая Файза не так её поняла?! – искала я хоть какой-нибудь путь к спасению.

– Они никогда не ошибаются! – с верой в их непогрешимость, парень заткнул мне рот и связал руки, и только после этого посадил на верблюда, возвращая в поселение.

Наиф всё это время старательно отводил взор, словно это не он буквально вчера признавался в любви ко мне, а сегодня отправился на мои поиски.

Если это любовь, то я её в своём сердце не желаю!

Я диким зверем смотрела на людей, что всю жизнь меня берегли и заботились, на людей, которых и я любила всем сердцем, а они меня предавали… Я ни за что бы не позволила отправить человека на съедение к твари. У меня не было сомнений в собственной участи: разорвёт, сломает, а потом съест…

По возвращению меня вновь поселили в мои покои, но теперь охрана стояла не только у полога, но и с другой стороны шатра.

– Милая, – голос бабушки казался насмешкой судьбы, а потому я даже не повернула голову в её сторону, – мне так жаль… Если бы был другой способ, то я бы воспользовалась им, моя прекрасная Лейлин. Я знаю, мои слова не заглушат твою боль и наше предательство, но знай, что и я не переживу твою смерть…

Я с ужасом оглянулась на неё, обращая внимание, что та с трудом стоит, опираясь на палку.

– Моё время пришло, и если бы я могла, то заменила бы тебя. Но Праматерь точно знает, что только твой дар спасёт наш народ!

Я молчала. Что она хотела услышать? Что я прощаю? Так я никогда не была жертвенной овцой и прощать никого не намерена. Мне было жалко свой народ, но и больно за себя… Они ведь даже и не попытались найти другой способ, всегда доверчиво следуя за волей Праматери.

Боль съедала меня изнутри, опустошая. Я отказывалась от еды, пока не пришла Гади.

– Я принесла тебе зарб, – повела она миской в своей руке.

– Зачем? Хочешь позлорадствовать?

– Дура! – тут же взвилась девушка. – Кто ты? Я знаю Лейлин многие годы, и она никогда не сдавалась! Для встречи с тварью тебе нужны силы, но если ты уже сдалась, то я, конечно, не буду переводить вкуснейший зарб попросту!

Никакой жалости или наигранных сожалений, только резкий толчок, который заставил меня взбодриться.

– Оставь! – ответила я, видя, что она уходит. – Я съем.

Гади молча подошла ко мне и протянула миску с ароматными кусочками.

Прикрыв глаза, я улыбнулась; пахло пустыней после заката. Густой, пряный, немного сладковатый и главное – дымный… Не грубый, как от костра, а мягкий, терпкий, будто сама пустыня дышала жаром и жизнью.

Я положила ложку с тушёным мясом и овощами в рот, вспоминая, как, упав с пальмы финика, где пыталась собрать плоды, ободрала руки и сломала ногу. Бабушка выхаживала меня целый месяц. Мелькнуло воспоминание, как я первый раз села на верблюда… каким же высоким он мне казался!

Моя жизнь стремительно пролетала перед глазами, наполненная приключениями и детскими шалостями. Я ведь даже взрослой жизнью не жила, только переступила порог своего восемнадцатилетия.

Я не заметила, как полностью съела зарб, а Гади исчезла, оставив после себя пряный аромат сандала.

На следующее утро настал тот самый день, когда купол над поселением полностью закрылся. На пару ближайших дней свет померк для всех, кто здесь живёт. Меня же связали и, как и другой ненужный скарб, понесли в круг дани. Мне оставалось молиться, что назло предсказанию Праматери тварь выберет другой дар.

Глава 4. Отчаявшаяся

Она выбрала меня!

Эта мысль была первой, когда я с трудом открыла потяжелевшие веки. Кошмар стал реальностью.

Дым резал глаза, но жар теперь казался лишь ласковым дыханием пустыни. Оглядевшись, я не увидела ни света дневного светила, ни ночных сестёр, что наравне со звёздами смотрели за нашими бренными телами – только чёрные облака из гари. Под нами пролегала бескрайняя бездна.

- Ох, Великая Праматерь! – выдохнула я, сжимая кулаки и понимая, что ритуальный клинок я прихватила с собой, а в пылу отчаяния и не заметила.

Река из жидкого огня, что подходила практически к самому краю песков, осталась позади, остроконечные чёрные горы были всё так же перед нами, вот только сколько бы ни махало крыльями чудовище, они будто замерли, не приближаясь, пока мы летели над антрацитовой пустошью.

Тварь меня несла к себе в гнездо, чтобы насладиться моей кровью.

Извернувшись в лапах, я попыталась вонзить клинок в её пальцы. Получилось. Он легко вошёл, а зверь возмущенно рыкнул, пустив огонь из пасти, который только чудом не задел меня. Она сильнее сжала моё тело так, что у меня хрустнули рёбра, и её морда внезапно оказалась рядом со мной. Пылающий болью зрачок пульсировал и вводил меня в ужас, но дёрнув на себя клинок из лапы, я попыталась вонзить его ей в глаз.

Зверь удивлённо выдохнул, сдувая мой синий алаш с головы и уворачиваясь от удара.

Мой клинок походил на зубочистку рядом с размерами твари, но и он мог ранить, если знать, куда целиться. Не достав глаза, я ещё несколько раз ударила между его когтями прежде, чем тварь не удержалась и разжала лапу.

Я с диким визгом полетела вниз. Безжизненная пустошь стремительно приближалась и мне с испугу показалась, что там даже есть жизнь – тьма шевелилась.

Когда осталось всего пару метров от земли, я успела выдохнуть благодарность Праматери – моя смерть будет быстрой, не придётся корчиться в муках от острых зубов и когтей твари.

Но благодарность моя была преждевременна. Тварь настигла меня почти около самой земли. Лапы сомкнулись на моей талии. В то время, как горячая кровь, что продолжала сочиться от моих неуклюжих ударов, начала пропитывать одежду.

Тварь громко рычала, маша крыльями и пытаясь стремительно взлететь к небу.

И не зря. Во тьме действительно была жизнь.

Тень в прыжке оторвалась от земли и вцепилась в крыло твари, разрывая тонкую перепонку. Ужасающий крик боли, смешанный с яростью, разорвал пустошь. Тварь отпустила меня, вцепившись в яростную тень.

Я же снова устремилась к земле, падая в кучу пепла, который подлетел в воздух.

Крепче сжав клинок, я смотрела, как две твари бездны сходятся в смертельной схватке, и земля под ними дрожит от их ярости.

Мелькали белые острые зубы, капли крови… громкое рычание раскатом катилось по пустоши.

Я же, осознав, что всё равно стану жертвой, вскочила, медленно выпрямляясь. Боль прострелила моё тело, но сжав зубы я постаралась уйти как можно дальше от тварей, что теперь дрались за моей спиной.

Сердце бешено билось уже где-то в горле, кровь шумела в ушах, а я, превозмогая боль, перешла на бег. Мне нужно добраться к реке жидкого огня. Там моё поселение.

Передо мной маячила крошечная искра надежды, именно она придавала мне сил, ускоряя меня.

Я не замечала, как алош, повисший на плечах, освободил мои буйные волосы, как пот катился по лбу, смешиваясь со слезами на щеках. Мой взгляд зациклился на дальней полоска света, стараясь не обращать внимание ни на звуки схватки позади себя, ни на дикие рычание, ни предсмертный вопль одной из них.

Я бежала из-за всех сил, пока земля подо мной дрожала. Меня нагоняла крылатая тварь.

Её зубы, на удивление, аккуратно подхватили меня за одежду.

- Пусти, тварь! Ненавижу! – рычала я, размахивая рукой с зажатым клинком. Казалось, он стал моим продолжением.

Размахивая руками и ногами, я не доставала до неё, в то время как она, развернувшись перешла на бег. Тварь стремилась к острым пикам гор, унося меня из моего привычного мира.

Я не могла понять, почему мы не взлетаем, ведь раньше она предпочла полёт. Но болтаясь в её пасти, я отметила, что крыло волочилось за ней. Порванное в нескольких местах и сломанное в кости, оно представляло жалкое зрелище.

Чем быстрее оно бежало, тем громче становились мои рыдания. Отчаяние поглотило меня: что бы я ни делала, мне не избежать предначертанной судьбы.

Мои горькие всхлипы смешались с тихим рыком, но мне было уже практически всё равно. Я отчётливо чувствовала боль во всём теле и обреченность…

- Убей меня! Закончи мои мучения! – всхлипнула я, надеясь на её милосердие. Зря! Тварь только громче зарычала. - Если у меня подвернётся случай, то я убью тебя! - выдохнула я потрескавшимися губами, ощущая, что на них корочкой подпеклась кровь.

______________________

Представляю Вшему вниманию чудесную книгу-участницу нашего литмоба "Дань дракона"

"Преданная. Дар Дракону" от Натали Берд
https://litnet.com/shrt/Z-C7

Глава 4. Отчаявшаяся (продолжение) черновик

Тварь была упряма и непреклонно, продолжая бежать по дрожащей под её лапами пустоши. Меня же, болтавшуюся в пасти, укачало. Сознание вновь померкло…

И вернулось только тогда, когда по моим внутренним ощущениям наступила ночь следующего дня. Я не видела светил, но дети песков чувствуют, когда ночь меняет день.

Я лежала на земле, около нависшего надо мной камня. Приподнявшись, я поняла, что горы стали ближе, но всё же ещё далеки, а вот огненной реки и вовсе было не видно. Под моим телом гудела земля, словно в её глубине кто-то жил…

Кое-где виднелись расщелины, через которые просачивался свет в это давно мёртвое место. Именно это позволило мне с лёгкостью найти тварь. Она была ранена: крыло всё также лежало без движения, помимо него на ее теле виднелись рваные раны, которые всё ещё кровили.

Сейчас же она ела: жадно, позабыв о зрителях…

Что-то чёрное со множеством щупальцев помещалось в её чавкающей пасти.

- Фу, - с отвращением выдохнула я, отворачиваясь, тут же чувствуя, как на меня устремился огненный немигающий взор. Продолговатые зрачки неистово пульсировали, не на минуту не давая забыть, кто передо мной.

Сжавшись, я ждала, когда тварь ринется на меня и сожрёт, но вместо этого, она медленно с явным усилием полуотвернулась. Теперь мне была не видна её трапеза.

Пошевелившись, я села, понимая, что боль никуда не исчезла, а вместе с тем голова стала будто тяжелой и пустой одновременно. Жажда с особой остервенелостью обрушилась на меня.

Проведя сухим кончиком языка по обветренным губам, я выдохнула.

- Всё бы отдала за глоток воды…Ах, если бы джасим был при мне… - удручалась я, но тут же с надеждой встрепенулась. – А где он?

Всё завертелось после того, как Наиф преподнёс его мне: драка с Гади, предательство, неудавшийся побег… Я была в той же одежде. И цветок нашёлся во внутреннем кармане моей рубашки.

- Джасим, - с восхищением вынув помятый цветок, я с жадностью оторвала один лепесток и положила его к себе в рот.

Тонкая мембрана лепестка лопнула, и живительная влага тут же наполнила мое тело. Казалось я полна до краёв. Исчезла сухость во рту, тяжесть в голове, будто даже боль стала тише…

Как величайшее сокровище, я аккуратно вновь спрятала цветок и только после этого подняла взгляд. Тварь видела. Мне показалось, что она с жадностью смотрит на джасим, мечтая сделать глоток, но я с ненавистью взглянула на неё, скрещивая руки на груди.

- Только через мой труп, тварь, - выплюнула я ей, не рассчитывая, что она меня понимает. Мне просто так было хоть капельку легче…

Шипение из глубины стало громче, заставляя напрячь слух, не только мой, но и твари. Заглотив разом остатки еды, она подняла голову, осматриваясь, в то время как я начала отползать в сторону камня, ища в нём подобие защиты.

Шипение и шорох приближалось будто со всех сторон. Тварь озиралась, ища источники звука, пока резко не впилась взглядом в меня.

Казалось, что я больше ничему не могу испугаться, но то, как резко она прыгнула в мою сторону и разинула пасть, готовясь извергнуть огонь, заставило меня вновь впасть в ступор. Дрожь покатилась по спине, а сердце практически остановилась, когда струя огня прошла над моей головой и с камня подле меня упали десятки поджарившихся тварюшек. У них были десятки ног, а сами они напоминали огромных многоножек, вот только челюсти у них были мощнее и что-то мне подсказывало, что и они бы с радостью полакомились моей плотью.

Тварь, достигнув меня, громко рыкнула, а потом вновь схватила зубами и поволокла прочь. Видно, не желая ни с кем делиться.

Но у меня были иные планы. Чуть успокоившись и напившись, я вновь нашла в себе силы бороться.

Клинок чудом сохраненный, вновь блеснул в моей руке. Замах вышел удачным. Я вонзила его в её морду, чуть выше рта. Она тут же выронила меня и громко завопила, пытаясь лапами вытащить застрявший металл. Я, же не раздумывая и минуты ринулась прочь.

В этот раз я бежала к горам, не надеясь найти спасение. Я просто бежала. Тело стремилось уйти как можно дальше от неё, найти безопасное ущелье и затаиться. Вот только тварь не желала расставаться с добычей. Земля затряслась под ногами, когда с пугающим рёвом она ринулась за мной.

Я попыталась петлять, но что значит моё хрупкое тело против огненной махины, что жаждала мести.

Я её по-настоящему разозлила.

Мои одежды развивались, в то время как ноги начали заплетаться. Я и сама не заметила, как запнулась, полетев на землю. В тот миг, который она догнала меня. Её лапа пригвоздила меня к земле. А рёв, что она выдохнула мне в лицо заставил меня проститься с жизнью.

Я ненавидела её - тварь, из-за которой моя юная жизнь должна оборваться в тёмной пустоши!

Каждую клеточку моего тела пропитал страх, казалась я пропахла им насквозь. Именно это чуяла тварь, принюхиваясь ко мне и победно рыча над моим хрупким телом.

Глядя на её оскал, шипы на морде и огонь, плещущийся в глазах. Я точно понимала, что моя жизнь вот-вот оборвётся. И если, мне предстояла предстать перед ликом Праматери, то я сделаю это с гордостью!

Вскинув голову, я, тяжело дыша смотрела ей прямо в глаза.

Глава 5. Опустошённая

Сузив глаза, тварь приблизила ко мне морду. Я отчётливо видела, как алая струйка скользит из-под глубоко воткнутого клинка.

«Надо же, такая же кровь, как у меня!» – мелькнула мысль и тут же погасла, ведь следом из ноздрей твари вышел пар. Будто внутри неё клокочет огонь ярости.

Время словно замерло, пока мы смотрели друг другу в глаза. Мне казалось, что я окунаюсь в вязкую жижу, сковывающую мои движения, и как бы тяжело и быстро я ни дышала, выбраться мне было не суждено.

Протяжный вой прокатился по пустоши – низкий, утробный, будто сама земля выла в муках. Он рос, набирая силу, превращаясь в рёв тысячи голосов, рвущихся из-под песка, заставляя неметь в первобытном страхе. Мы синхронно обернулись, сглотнув.

«Даже твари страшно…» – эта мысль заставила меня оцепенеть. Что или кто может вызвать страх в этой огненной махине?!

Звук будто проходил по телу, а не по воздуху, мне чудилось, что я ощущаю его даже своими костями.

Тварь опомнилась первой, схватив меня и вновь помчавшись прочь. Казалось, в ней открылось новое дыхание, она практически летела над мёртвой землёй. Да и я не находила в себе сил сопротивляться, повиснув в её зубах безвольным созданием. Если нас нагонит тот, кто издавал этот устрашающий душу звук, то я уже, видимо, никогда не найду покой и не предстану перед Праматерью, смерть для меня будет милостью.

Хоть она и бежала без остановки, подгоняемая первородным ужасом, вскоре земля вокруг озарилась рассветным заревом, что ярко-оранжевыми всполохами освещало выгоревшую землю. Вот только свет исходил не с неба.

Влекомая любопытством, я вывернулась и ужаснулась. Позади, рассекая землю, восставало огромное огненное существо. Его плоть будто полностью состояла из лавы. Голову, отдалённо похожую на голову быка, увенчали витиеватые рога.

Его взгляд уверенно скользил над выжженной землёй пустоши. Жар в дрожащем воздухе стал невыносим. Я не могла вдохнуть, испуганно сжавшись. Пустошь была его домом, он знал здесь каждый уголок и сейчас вышел на охоту. И, кажется, тварь, похитившая меня, теперь стала его добычей.

Существо увидело нас. Я не могла разглядеть его глаз, но то, как рванул в нашу сторону, говорило само за себя.

– Ох, мамочки! – сипло выдохнула я. – Великая Праматерь, помоги!

Обезумев от новой волны страха, я сама ухватилась за морду моей твари. Единственный способ для неё спастись мне виделся в том, чтобы сбросить меня, а самой удрать. Я ей такое удовольствие не доставлю! Из нас двоих она первая предстанет перед Праматерью! Или вместе!

Я цеплялась за пасть, полную острых зубов, и слышала глухое рычание, но мне было всё равно. Страх перед ней стал мелким и неосязаемым, а вот огненный монстр, настигавший нас, казался ужасающим, кровь стыла в жилах каждый раз, как я оборачивалась.

– Беги, беги быстрее! – шептала ей, но всё было тщетно. Монстр был больше похитившей меня твари в несколько раз и уверенно настигал нас, разрывая землю и выпуская лаву наружу. Жар становился нестерпимым, а дыхание затруднялось не только у меня, но и у твари надо мной. Я видела, как из её ноздрей вырываются слабые порывы пара, а хрипы из горла становятся не злыми, а тяжёлыми.

Между тем горы стали ближе, а вместе с тем всё чаще попадались огромные валуны, которые приходилось оббегать. А вот монстр позади нас разрезал их своим огнём, словно нож – масло.

– Не спастись… – всхлипывала я, не понимая, откуда у меня вновь взялись слёзы; казалось, всё уже выплакала.

Гортанный звук из горла твари был больше похож на успокоение, чем на угрозу, но, когда она остановилась и выронила меня на землю, слёзы высохли. Жар приближался, а вместе с ним – и монстр.

Тварь подтолкнула меня носом, словно давая мне дозволение бежать.

– Что ты делаешь? – не понимая, выдохнула я, но спорить не стала и тут же рванула прочь, в то время как тварь позади меня издала грозное рычание. Её гортанный рык покатился следом за мной, обгоняя и стремительно усиливаясь.

Я бежала, гонимая ужасом, не разбирая дороги. Падала, но поднималась, обдирая ладони в кровь.

Когда монстр достиг её, то и он издал пугающий крик, заставивший кровь в жилах заледенеть, а меня – испуганно замереть.

Дрожа, я обернулась, видя, как отчаянно бросилась моя тварь на противника. Отважно распахнув поломанные крылья, она попыталась взлететь, чтобы достигнуть шеи монстра и впиться в неё зубами, но, предусмотрев этот манёвр, тот швырнул в неё сгустком чистого огня, от которого она смогла увернуться в последний момент, и то длинный шипастый хвост не уберегла. Крик боли вырвался из её пасти, но тварь тут же ринулась в бой. В этот раз, казалось, её зубы достигли цели, надкусив огненную лапу… но та, созданная из огня, тут же начала срастаться, а разъярённый монстр стал действовать яростнее. Его огненные когти достигли бока твари, вспарывая прочную шкуру. Кровь шипела, прижигаемая огнём. Вместе с тем запах горелой плоти расползался по пустоши, маня иных созданий.

Твари было больно, и мне стало её жаль. Несмотря на похищение, что-то внутри меня дрогнуло, я даже дёрнулась было в её сторону, но они вновь сцепились, вынуждая смотреть на битву широко распахнутыми глазами.

Именно это позволило мне заметить тот момент, когда земля вздрогнула с новой силой и раскололась, а из пролома вынырнула ещё одна огненная тварь, которая буквально на лету вцепилась в огненного монстра, заставляя выронить мою похитительницу.

Глава 5. Опустошенная (продолжение)

Я же не могла отвести взгляд от дерущихся монстров, что то ныряли в разломы, то создавали новые.

Мне казалось, что я унеслась прочь достаточно далеко, но несмотря на это, тварь скоро меня настигла и привычно схватила зубами. Она была побита, кровь сочилась из раны в боку и из стремительно набухающей передней лапы. Она бежала на упрямстве, стремясь оказаться как можно дальше, когда битва будет закончена, но у меня в душе уже было пусто и гулко… Рассудок не воспринимал шум битвы, оставшейся позади, сосредоточившись на звенящей пустоте внутри.

Она бежала, пока не запнулась и не упала, выронив меня. Моё тело покатилось по земле, пока его не остановил валун. Удар пришёлся на затылок, а боль разорвала сознание. Из последних сил я осмотрелась, чувствуя, что на грани.

Мы были в предгории, чёрные пики гор нависали над нами, а от огненных монстров не осталось и следа.

Тварь, прихрамывая, с мутным взглядом, оставляя позади себя кровавую полосу следов, медленно приблизилась ко мне и тут же рухнула подле меня, а я, наконец, потеряла сознание.

* * *

Мне было холодно.

Трясло так, что зубы стучали, будто отбивая тревожный ритм. Пальцы онемели и стали чужими. Я сжалась, пытаясь хоть как-то согреться. Не выходило. Я чувствовала влагу на щеках, понимая, что это мои слёзы, но раскрыть глаза и проснуться не находила в себе сил. И только когда на меня навалилась тяжесть, смогла хоть чуть-чуть расслабиться.

Тепло с оттенком отчаянья накрыло меня с головой, и я вновь провалилась в глубокий сон.

В следующий раз сознание вернулось ко мне, когда нестерпимый смрад стал накатывать волнами. Я не понимала его источников, пытаясь увернуться, но не выходило.

Распахнув глаза, я резко отшатнулась. Пасть твари была прямо передо мной, и смрад, что я чувствовала, исходил вместе с её дыханием. Пока моё тело было обессиленным, ему было всё равно, но набравшись сил…

Я лежала в гнезде между её лап. Аккуратно приподнявшись, стала выбираться, пока она спала.

В голове мелькнула мысль, что если бы она хотела меня убить, то убила бы, но… Всегда есть «но». Ещё неделю назад я могла поклясться, что меня – любимую внучку – никогда не принесут в жертву. Всё случается в этой жизни, зависит только от обстоятельств и момента. Я была не готова узнать, что за судьбу мне предназначило чудовище, а потому, медленно выбравшись, стала продвигаться вглубь гор. Не зря же мы сюда спешили, мне думалось, что огненных тварей бездны здесь не будет. Внутренним чутьём я понимала, что их дом – пустошь.

Я несколько раз оборачивалась, видя, что тварь всё так же спит. Душу разрывали разные чувства. Я никогда даже и не думала, что они могут соседствовать друг с другом: ненависть, жалость и даже благодарность. Но всё же ненависть была ярче. Она плескалась внутри, захлёстывая другие эмоции и поглощая их, превращая благородные чувства в свои оттенки.

Как бы там ни было, но именно тварь утащила меня. Именно из-за неё я еле шла, прихрамывая. Боль чувствовалась в каждой клеточке тела, как и голод. Он скручивал меня, но я продолжала идти, всё дальше продвигаясь в тёмное ущелье. Обратно дороги не было.

В ущелье воздух был тяжёлым, будто спёртым, без признаков гари. Мне даже чудились влажные нотки. Будто где-то поблизости была вода…

Эта мысль меня окрылила, ведь для моего народа вода – значит жизнь!

Я перестала ощущать боль, только внутренний подъём и предвкушение. Там, где жизнь, есть люди! Может, они помогут?

Я отказывалась думать, что моё племя жило на самом краю и дальше жизни не было… Нет! Жизнь должна быть!

Наверняка, как только найду воду, то обнаружу и подобие оазиса. Там будет еда, вода и защита…

Чем дальше я шла, тем сильнее чувствовала влагу, а в какой-то момент и вовсе услышала журчание.

– Вода… – протянула я, чувствуя, что от усилий трескаются губы, и прибавила скорость.

Под нависшей чёрной скалой я действительно нашла медленно капающий ручей и озеро у её подножия. Вот только сделать последний шаг к нему не решилась.

В этом месте не было небесного света. Глаза привыкли к отдалённым отблескам с пустоши, да редким лучам с неба, но в это место даже они не доставали. Здесь господствовал непроглядный мрак. Именно он удержал меня.

– Нет… без меня, – выдохнула я, отступая.

Напитать моё тело водой мог и джасим.

Отступая, я услышала шорох… а потом опять и опять.

Он повторялся, вначала еле уловимый, будто кто-то волочил по камням тяжёлую добычу. Камни дрожали под моими ногами, и мне показалось, что земля вновь ожила.

В темноте что-то скользило, цепляясь за уступы, плавно и размеренно, как сама тьма, что обретала форму. Влажный звук приглушённых ударов о камень перекатывался эхом по ущелью, будто сама глубина оживала позади меня. Я медленно обернулась и встретилась взглядом со змеиными глазами.

Я о нём слышала. Великий змей – так шептались наши бабки, рассказывая о твари, что, выбираясь из бездны, пожирала людей целиком.

– Мамочки… – тихо пискнула я, не в силах пошевелиться перед надвигающейся смертью. Моё тело оцепенело, загипнотизированное его взглядом. Я видела в нём предвкушение. Язык раздвоенной лентой скользнул из его пасти, кончиком касаясь моего лица. И всё равно не пошевелилась…

Глава 6. Обнадёженная

Тварь спасла меня… опять.

Именно об этом я думала, когда откусывала поджаренное змеиное мясо и медленно жевала, а не о том, как он судорожно извивался в предсмертных конвульсиях, пытаясь на прощание меня придавить.

Тварь поджарила его до обуглившейся корочки и теперь поедала вместе со мной.

Точнее, это была её добыча, и она милостиво пододвинула мне кусочек.

Я не хотела, но организм воспротивился. По внутренним ощущениям, не ела уже пару суток. Меня насыщал джасим, но нужны были силы, чтобы начали заживать саднящие раны на руках, стала проходить боль в спине и затылке…

Тварь, похоже, мыслила так же. Она жевала медленно, будто сама себя заставляла. Я видела на её морде отвращение и упрямую решимость, когда та нажёвывала змеиный хвост.

Мы старались не смотреть прямо друг на друга и в то же время не выпускали друг друга из виду. Мы не доверяли…

Она съела змею до самого последнего кусочка, а после, кивнув мордой в сторону, указала мне дорогу, сопроводив для убедительности рыком.

Она была ранена, и раны её начали гноиться в этом забытом Праматерью месте. Сил тащить меня больше не было, но оставаться здесь я и сама не хотела, потому послушно выполнила её приказание.

Горы оказались ещё более неприступными, чем виделись издалека. Мы то и дело заходили в тупик, и если не могли их обойти, то она заставляла меня забираться наверх, карабкаясь следом. Я несколько раз срывалась, но каждый раз тварь ловила меня.

Лёжа в очередной раз после выматывающего подъёма, я смотрела на чернильное небо, усыпанное звёздами, и вопрошала Праматерь: «За что?!»

Я любовалась россыпью звёзд, разглядывая замысловатость складывающихся узоров, когда в голове вспыхнула мысль.

– Звёзды! – громко вскрикнула я, поднимаясь. – Над нами звёзды!

Я видела и не верила, а после стала осматриваться. С одной стороны лежала бездна, казавшаяся тёмным непроглядным пятном, с другой тоже была тьма, но будто бы и не такая мрачная.

– Там есть жизнь… – поражённо выдохнула я, глядя на тварь, что с трудом приподняла голову и тихо рыкнула.

Она дышала с надрывным хрипом лёжа на том же месте, куда упала, когда мы сюда поднялись, и мою необъяснимую радость не разделяла.

Я медленно приблизилась к ней.

– Это не значит, что ты мне нравишься, или я забыла, что из-за тебя нахожусь здесь. Я всё так же ненавижу тебя… – выдохнула, приседая рядом. Тварь настороженно смотрела на меня, когда я медленно достала свой сокровенный цветок. На нём уже не хватало четырёх лепестков. Я оторвала ещё один и осторожно положила ей на язык, а после руками помогла закрыть пасть. Она настороженно сглотнула, а после её глаза словно ожили. Исчезла мутная пелена, появилась настойчивость во взгляде. Она явно хотела ещё.

– Нет! Это моё! – отдёрнула я руку с цветком и тут же спрятала его в закромах своей одежды.

Я была совсем близко от огромной зубастой морды, первородный страх опять поднял во мне голову. Я хотела уйти, но она не позволила. Рыкнув, тварь положила лапу мне на ноги, не давая возможности подняться.

– И что ты хочешь?! – возмутилась я, сглатывая комок страха, застрявший в горле.

Я смотрела в её глаза с продолговатыми зрачками, не в силах выдержать мощь их пульсации. Переместив взгляд, скользнула по красным покрытым гарью и запёкшейся кровью чешуйкам. Пластины были крупными, как две мои ладошки, и плотно покрывали кожу. Мой клинок всё ещё торчал под её ноздрями.

Задумавшись на мгновение, я провела ладонью по её морде, с удивлением ловя отголосок… нежности. Она прикрыла глаза, но тут же резко распахнула, стоило ей почувствовать, как мои ладони сомкнулись на рукояти клинка.

– Я вытащу его… – произнесла, прекрасно осознавая, что она меня не понимает, но так было легче поверить, что я не сошла с ума.

Поначалу насторожившись, та смиренно подставила мне голову, то ли решая так умереть, то ли поверив в судьбу. Я же для верности упёрлась ногой ей в щёку и потянула клинок на себя.

Он не хотел поддаваться, но, сжав зубы, я тянула… пока тварь не взвыла от боли, отталкивая меня.

Клинок остался у меня в руках, а свежая кровь хлынула из её раны.

Оторвав кусок ткани от нижней рубахи, я вновь приблизилась к ней, дёрнувшейся в недоверии.

– Я только остановлю кровь, – прошептала ей, – не хочешь? Ну и правильно! – заводилась я. – Умрёшь быстрее! Какая разница, сколько у тебя кровоточащих ран?! Умрёшь и оставишь меня здесь одну! Украла меня и бросила в забытых самой жизнью горах!

Я, не сдерживаясь, кричала на неё, вместе с тем как по моему лицу текли слёзы.

Словно почувствовав, что я на краю, она виновато подставила морду, и я приложила ткань к ране, а после мы вместе улеглись на вершине горы и заснули.

Когда настал рассвет, я впервые за прошедшие дни увидела дневное светило. Оно казалось таким ярким, таким живым и родным, медленно поднимаясь из-за горизонта. Я не сдержалась и заплакала от счастья. Слёзы радости текли по моим щекам, пока губы с трудом складывались в улыбку.

Оглянувшись, я заметила, что тварь не спит и внимательно следит за мной.

Глава 6. Обнадёженная (продолжение)

Эта мысль грела весь последующий день, не давая оступиться или сдаться. Мы всё ещё пробирались по чёрному безжизненному хребту, но один только взгляд на маячившие вдали зелёные кроны придавал сил и терпения.

Даже казалось, что порыв ветра доносит свежий аромат хвои. В такие моменты я останавливалась, чтобы сделать глубокий вдох и хотя бы на мгновение забыть въевшийся аромат гари.

Тварь еле перебирала лапами. Это пугало… и радовало одновременно.

При виде её страданий мне становилось искренне жаль, но помня, что это именно она меня утащила, она прилетала до этого многие годы, угрожала нашему маленькому поселению… вся жалость улетучивалась.

– Ты не можешь меня понять, но я должна ненавидеть тебя. Ты сломала мне жизнь… И ради чего? Ведь не съела и, глядя на тебя сейчас, сомневаюсь, что сделаешь это в будущем. Так для чего всё это?! – опираясь на палку, я устало шла рядом с ней, прихрамывая. – Зачем ты умираешь в забытых землях? Зачем истратила свою бесценную жизнь на меня?

Когда мы перебирались через последний хребет, я неудачно поставила ногу и подвернула её. Лодыжка не просто ныла – она распухла и горела. Шла я через силу. Руки дрожали, а в каждой клеточке моего тела чувствовалась усталость. Я настолько вымоталась, что даже не ощущала ненависти, я себя-то не ощущала!

– Сколько дней мы в пути? – спрашивала я, а тварь, будто прислушиваясь, притихла и даже в ответ заворчала.

Звук рождался где-то в глубине её тела: гортанный, рычащий, звериный. И он больше меня не пугал. Устало взглянув ей в глаза, я понимала, что она разделяет мои чувства. И так же опустошена.

– Тебе бы отдохнуть, – шепнула я, присаживаясь на удобный камушек, – и мне…

Тварь недовольно дёрнула хвостом, сбрасывая меня, отчего стон боли сорвался с моих губ, а глаза вмиг загорелись негодованием. Усталость отступила под волной нахлынувших чувств.

– И всё же какая же ты тварь! – выдохнула я, поднимаясь.

Она даже не обернулась.

Единственная разумная искра, мелькнувшая в моей голове, напомнила мне о необходимости побега, но тут же была раздавлена тяжестью фактов. Я здесь не выживу, даже если мне чудом удастся сбежать.

Ночевать мы рухнули на границе выжженных гор, под урчание собственных животов. Змей давно переварился, а новые монстры то ли на наше счастье, то ли на беду, не встречались. Лепестки джасима закончились. Я разделила его с тварью и с улыбкой улеглась ей на хвост, мечтая о грядущем дне. Запах лесов и сырой земли был отчётливым, а ветер приносил ласковую прохладу, словно объятия самой Праматери.

«Завтра мы найдём еду и воду», – эта мысль дала сил, когда я устало прикрыла опухшие веки.

Во сне мне чудился мужской шёпот, звучавший на иноземном языке. Гортанные звуки выдавали в мужчине дикаря, не было в нём той ласковой певучести, которой славились дети песков. И всё же мне казалось, что он не обидит, что он защитит, стоит только позволить ему это. Мужчина нёс с собой сладкий аромат песчаного астрама – звёздного цветка, который невесты так любят вплетать в свои волосы.

К этому мужчине устремилось моё сердце, желая вырваться из груди. Я потянулась к нему, резко просыпаясь.

Светило стояло высоко над горизонтом, а я лежала на краю поляны под старым поломанным деревом, которое, несмотря на препоны, продолжало жить. Его бледно-зелёные листья скрывали меня от ярких лучей. Протянув руку, я коснулась одного листочка и рассмеялась.

Мой каркающий смех спугнул птицу, которая с шумом вспорхнула с дальней ветки и умчалась прочь. Но мне было всё равно, передо мной была жизнь – я видела её, я чувствовала её.

За моей спиной вырисовывались оставшиеся позади скалистые горы. Их чёрные острые клыки въедались в голубое небо, разделяя его.

– Похоже, в ночи мы совсем немного не дошли до этого места, – прошептала я, очерчивая взглядом далёкий валун на склоне, за которым мы улеглись нынче ночью. – Но как тогда я оказалась здесь? И где тварь?

Эта мысль была острой и до дрожи пугающей. Вскочив, я пошатнулась. Голова кружилась от голода, но вот нога была абсолютно цела. Ухватившись за шершавый ствол дерева, я очертила ступнёй круг. Мягкие туфли поистрепались и были видны абсолютно целые пальчики, а ведь я помнила, сколько раз запиналась за эти дни. Как острая боль простреливала ногу или тупая медленно окутывала их…

– Что за чудеса?! – подивилась, но терять времени не стала.

Голод гнал меня навстречу деревьям и пока ещё редкой траве. Они были мне абсолютно незнакомы и чудны, а ведь желудок сводили судороги, требующие немедленного утоления своих желаний. Заприметив низкорослый куст с алыми ягодами, я дрожащими пальцами стала рвать их, сразу кидая в рот. Они были горько-терпкими, оставляя после себя неприятно-кислое послевкусие. Есть их было неприятно, но желудок требовал своё.

Съев десяток ягод, я остановилась, прислушиваясь к себе. Тошнота накатила резкой волной, скручивая меня тут же у этого куста.

Упав на колени, я позволила спазмам прострелить моё тело и отдать проглоченные ягоды назад. Оттого дрожь в теле усилилась; протерев губы тыльной стороной ладони, я почувствовала влагу на своих щеках и шум далёкой воды.

– Надеюсь, хоть она не будет ядовитой, – выдохнула я, поднимаясь и направляясь на шум.

Глава 7. Живая

Сердце истошно билось в груди, а дыхание перехватило.

Несмотря на то, что я закрыла глаза, на веках словно выжгли клеймо. Мне отчётливо виделась обнажённая мужская фигура.

Я осторожно приоткрыла вначале один глаз, а потом второй, впиваясь в незнакомца взглядом.

Его спина была изуродована рубцами и свежими шрамами, но в остальном он был сильным и красивым мужчиной. На его руках и плечах прорисовывались мышцы. Такой бы смог победить и диких вархов, и, может быть, даже перед тварью устоял бы.

Я с изумлением рассматривала его, пока он неспешно мылся. Его длинные рыжие волосы потемнели от влаги и облепили широкую шею и спину. Такого цвета у моего народа никогда не было…

Когда он обернулся, я рефлекторно дёрнулась, но тут же себя остановила. Я слаба и не смогу убежать от здорового мужчины, если он ринется за мной.

К тому же я – внучка Великой Файзы, мне не пристало убегать! Для него должно быть честью моё внимание. «Должно быть…» – эхом звучало в моей голове, когда он, ни капли не стесняясь, вышел голым на берег.

А я хоть и заставляла себя смотреть прямо, буквально пылала от стыда. Голых мужчин мне видеть не доводилось.

Мужчина же слегка ухмыльнулся и стал медленно натягивать штаны. Ткань липла, подчёркивая его накачанное тело.

Он точно видел меня, но абсолютно не стеснялся своей наготы. Мне даже показалось, словно нарочно играет своими мускулами.

Настоящий дикарь!

Он обернулся ко мне, широко расставив ноги и скрестив руки на груди – как самодовольный хищник, заметивший добычу.

– Раад хьет вельст тыа! – заявил он, а я разочарованно выдохнула. Его речь была чужой для меня. Мужчина говорил низко, будто рычал, с хриплым горловым звуком, от которого по коже пробежал холодок.

– Я тебя не понимаю, – проговорила, медленно поднимаясь. Тело повело, и я чуть не упала, вот только дикарь стремительно оказался около меня, поддерживая и не давая упасть в холодную воду.

Он хмурил брови, вглядываясь в меня, будто выискивая ответы, ожидая моего понимания...

– Таа вельст хьет-раг? – вновь попытался он начать разговор.

– Голодная, – ответила я о своём, аккуратно выбираясь из его хватки. Чужак не должен касаться женщины без позволения. – Ты здесь тварь не видел? – испытала я удачу, задав животрепещущий вопрос. – Не понимаешь… – констатировала, видя, что он продолжает хмуриться, глядя на меня.

Размахнувшись руками, я попыталась показать, что имею в виду, но он всё также молчал и хмурился. Тогда, взяв старую ветку, я нарисовала тварь на песке, как могла.

– Теперь понимаешь? – с надеждой тыкала прутком в летающую тварь и вопрошала дикаря. – Видел? Где она? Её трудно пропустить!

Я сама не заметила, как мой голос сорвался. Паника взяла меня за горло – я не понимала, зачем ищу её. Пока её нет – я свободна! Но где же она?!

Мой взгляд скользил по деревьям вокруг, по возвышающимся горам, возвращаясь к мужчине. Он опасен. Это было видно по его натренированному телу и взгляду, что прямо смотрел на меня. Он недовольно поджал губы, бросив всего один мимолётный взгляд на рисунок, и вновь впился в меня глазами, отчего мне стало неуютно.

Уж лучше тварь, чем дикарь…

Я осторожно отступила, вынуждая его нахмуриться ещё больше.

– Хьет дор вельст та, – тихо произнёс он, протягивая руку ко мне.

Я посмотрела на неё, как на ядовитую змею.

– Что тебе от меня надо? – вопрошала я испуганно.

Поджав пальцы, он медленно убрал руку. А после наклонился к моему рисунку и, взяв палочку, пронзил мою тварь.

– Ты что сделал?!.. – хрипло выдохнула я, отказываясь верить в правильность понятого.

Подумав, что я его совсем не понимаю, он стал стремительно рисовать на песке. Изображая сильного воина, что одним взмахом отрубает голову твари. После чего кинул взгляд в сторону, туда, где лежала другая его одежда. Проследив, я увидела меч – сверкающий, начищенный, острый...

Выдохнув, я зажала рот руками, в то время как из глаз прыснули слёзы.

– Ты что наделал, дикарь?! – вопрошала я, продолжая медленно отступать. Он ударил себя кулаком в грудь – громко, с вызовом.

– Хьет вараг! Хьет рог та!

У меня по спине бежали мурашки от страха. Он убил её!

Голова кружилась, мысли путались, и только одна сверкала ярко – он убил её!

Горло перехватило – я не понимала, зачем плачу, ведь должна радоваться. Но вместе с ней будто умирала и я...

Он неотрывно следил за моими движениями, готовый в любой момент рвануть ко мне, и всё равно мужчина был не готов к тому, что я схвачу его меч.

Он был тяжёлым для меня, лёг в руку чуждо, но я упрямо сжала пальцы на рукояти.

– Лаар хьет, нар вельстра! – снисходительно велел он. Но это зря.

– И не подумаю!

Я мало что умела по сравнению с другими в своём племени. Моё положение позволяло мне не заботиться о делах управленческих или о прислуживании другим. Вот только каждый член семьи Великой Файзы должен был разбираться в деле, что кормило наше племя – мы ковали сабли, закаливая их в огне бездны. Я умело справлялась с оружием!

Глава 7. (продолжение)

Его движения были быстры, словно достались ему от дикого зверя. Он брал неистовым напором, в то время как перед моими глазами становилось темно. Я с трудом вновь и вновь поднимала меч, пытаясь достать дикаря.

Когда же он и вовсе подскочил ко мне, ловя рукой лезвие, я с ужасом выдохнула. Кровь алой струйкой стекала по его напрягшемуся кулаку и по напряжённым мышцам предплечья. У него хватило силы остановить обрушившийся удар и вырвать у меня своё оружие.

Запах крови стал последней каплей, без того истощённый организм отказался сопротивляться, и сознание стало уходить.

Дикарь подхватил меня в последний момент. Его широкая ладонь удержала меня со спины, выжигая на мне своё клеймо.

Он с отчаянием смотрел мне в глаза, пока я медленно смыкала веки…

* * *

Запах похлёбки настырно щекотал моё сознание, заставляя проснуться. Голова была тяжёлой, а во рту было сухо, словно песчаная буря настигла меня и в этом неизведанном крае. С трудом потянувшись, я попыталась отбросить прядь волос, что прилипла ко лбу, с ужасом замирая. Мои руки были связаны.

Оглядевшись, я поняла, что лежала недалеко от водоёма, у которого и потеряла сознание. Только сейчас уже наступал вечер. Светило скрылось за деревьями, и чёрные горы, с которых я спустилась, вновь казались пугающе-опасными.

Объятия ветра стали холодными, он настойчиво лез под мои порванные одежды, кусая кожу. Но в то же время я понимала, что от земли тянет не так сильно, ведь лежала на сломанных ветках, что были подобием моего ложа. Хоть они и кололи уставшее тело, но благодаря им было тепло.

Чуть поодаль сидел дикарь.

Он высох и надел рубашку, а также плотный кожаный жилет. В руках крутил мой кинжал, задумчиво рассматривая его остриё.

Перед ним был сложен небольшой костёр, на котором кипел котелок с едой.

Когда я почуяла аромат, мой желудок истошно заныл, моля хотя бы о паре ложек.

Дикарь резко перевёл на меня немигающий взгляд, услышав мою возню. Сглотнув, я прямо встретила его глаза.

Ненависть захлестнула меня. Он убил тварь и связал меня!

Медленно поднявшись, мужчина, поигрывая клинком, стал приближаться ко мне.

Остриё, на которое падали отсветы от светила и костра, казалось голодным до крови. Чем ближе он подходил, тем выше я задирала голову. Если хочет меня убить, то пусть смотрит мне в глаза! Разлившееся в воздухе напряжение ощущалось практически физической болью.

Присев передо мной, мужчина усмехнулся, нарочито небрежно рассматривая моё лицо. Его взгляд был наглым, недостойным, но отчего-то именно он пробудил в душе необъяснимую дрожь.

Резким движением дикарь схватил меня за руки, притягивая к себе. На мгновение мне почудился озорной блеск в его глазах, но задуматься я не успела, он одним движением разрезал верёвки на моих запястьях. Удивлённо посмотрев на свои руки, я упустила момент, когда он резким движением ухватился пальцами за мой подбородок и впился в мои губы жалящим поцелуем, выпивая весь мой воздух.

А после так же резко отступил, словно ничего и не было, пока я поражённо втягивала воздух и боролась с клеймом на своих губах.

Сердце билось как у пойманного зверя. Я хотела ударить его, закричать, но он разорвал контакт раньше. Во мне всё перемешалось: ненависть, стыд и… что-то ещё, что было мне неведомо…

– Рааг та! – бросил он, указав рукой на котелок. Но видя, что я не понимаю его, сделал в воздухе знак, что ест, а после указал пальцем на меня и протянул ложку.

– Ты хочешь, чтобы я поела? – переспросила, возвращая своему телу покой.

Я прекрасно осознавала, что он меня не понимает, но слова меня будто успокаивали. Голод, что затих, уступив место непонятному возбуждению, снова взял своё, заставляя меня немедленно дёрнуться в сторону котелка.

Поднявшись, я пошатнулась, – дикарь неотрывно следил за мной, но не приближался, – а после стала настороженно двигаться к котелку, бросая на него взгляды. Он не шевелился, позволяя мне спокойно приблизиться и самой забрать ложку.

Выхватив её, я словно зверёк тут же отступила, а после приблизилась к котелку, больше не обращая внимания на мужчину. Голод сводил с ума. Тело схватили судороги.

Опустив ложку, я даже не стала принюхиваться или рассматривать бульон, резко отправив её в рот, обжигая губы и язык.

– Наар, дор! – выдохнул он.

Резко вскинув на него голову, я с жадной злостью взглянула и вновь зачерпнула похлёбку. Ложка дрожала в пальцах. Я не успевала дышать между глотками – обжигаясь, захлёбываясь, но не останавливаясь.

Похлёбка была солёной, горьковатой, пахла дымом и мясом, но я глотала всё подряд, будто могла насытить этим пустоту внутри.

Я глотала, пока не стало больно – горло саднило, но я не могла остановиться. Еда лилась в меня, как песок в трещину глиняного сосуда. Закашлявшись, я вновь потянулась ложкой в котелок…

– Наар, дор! – гораздо громче и увереннее произнёс он, присаживаясь рядом со мной и хватая меня за руку.

Гнев всколыхнулся во мне, я недовольно впилась в него взглядом, дёрнувшись. Но он был твёрд, а после и мой разум медленно отвоевал своё, взял контроль над телом и мыслями.

Глава 8. Отмеченная (черновик)

Прошу прощения за задержку! Продолжаем! Завтра тоже будет прода и на неделе я постараюсь дать дополнительную, чтобы наверстать текст.

Треск веток становился всё громче, земля под ногами глухо вздрагивала, будто что-то огромное приближалось. Я с ужасом ловила рябь на воде позади нас, сглатывая горький, колкий ком страха. Тело само сжалось, готовое броситься прочь. Теперь сил во мне было больше, я знала - смогу убежать… если оно будет достаточно занято. Но стоило вспомнить, какими безжалостными бывают твари, как ноги сами приросли к земле.

Все, на что я была способна – это малюсенький шаг, чтобы встать за спину дикаря, надеясь, что его уверенность не обманывает.

В каждую его руку уверено лёг клинок: большой и малый.

Дикарь легко переступил с ноги на ноги, слегка приседая, словно врастая в землю, ища в ней опору.

Его голова слегка дернулась, улавливая мои движения, когда я замерла за ним. Мне даже показалась, что на его губах мелькнула самодовольная улыбка. Но это мне явно показалось.

Замерев, практически не дыша, я боялась моргнуть, чтобы не пропустить…

Он выходил медленно, практически лениво… принюхивался к запахам, уверено идя по зову человеческого.

Вздох сипло вырвался сквозь мои стиснутые зубы.

Я слышала о таком звере.

Грива его была, как пламя в песчаной буре, густая, живая, с отблесками меди и золота. А вот глаза хоть и жёлтые, горящие, будто в них отражался полдень пустыни, но человеческие… с таким же человеческим ртом, но с двойным рядом острых зубов.

Он двигался неторопливо, с той надменной грацией, что бывает лишь у тех, кто не знает страха. Воздух дрожал от его дыхания, каждая лапа ступала так мягко, будто песок сам подстраивался под него.

Вдоль его тела умастились сложенные крылья, а когда он медленно начал обходить будущую добычу, то отчётливо стал виден и хвост – скорпионий…

- Мантимора… - выдохнула я, вспоминая легенды.

Дикарь чуть дёрнулся, как и зверь, что только теперь заметил, что за мужчиной есть кто-то ещё. Монстр предвкушающе рыкнул и сузил глаза.

Я замерла, видя, как мышцы на руках дикаря затвердили и он перенес свой вес на одну ногу, точно также поступил и монстр, готовясь к прыжку. И прыгнула…

Она с лёгкостью пролетела над нами, расправив кожистые крылья, оказавшись за спиной. Её задние лапы занесло, отчего они оказались в воде, но ненадолго, она бросилась на меня, вот только дикарь, оттолкнув меня, выставил вперёд клинки встречая её когти, словно остриё столкнулись с клинками. Звон раздался над берегом, пока я ретиво отползала прочь. Страх казался привычным, пока я сноровисто работала ногтями, отползая прочь.

Я не погибла в огненной бездне, неужто я погибну здесь?

Бросив взгляд через плечо, я удивлённо вздохнула. Дикарь двигался стремительно, как песчаная буря - то пригибаясь, то взмывая вверх, уходя то от острых когтей и зубов, то от жала хвоста.

Хоть его движения и были стремительны, но мне казалось, что мантимора с ним просто играет…

Я поспешила подняться и прежде, чем броситься под сень деревьев ухватила свой клинок.

Он уверенно лёг мне в ладонь, даря кроху надежды. Понимая, что среди деревьев могут скрываться его сородичи, я спряталась за широкий ствол дерева, наблюдая с безопасного расстояния за поединком.

Мантимора начинала злиться, сверкая зубами. Ей надоел мельтишивший перед её глазами дикарь, его острые клинки, которые пару раз всё же достали её. Её хвост нервно рассекал воздух.

Один взмах - и дикаря отбросило в сторону. Он рухнул на колено, чёрная кровь тёмным пятном растеклась по плечу. Но он не отступил. Поднялся, рыча, не хуже зверя на своём диком языке, и снова пошёл вперёд. Казалось, его глаза обуял огонь, а душу жажда крови. Его движения стали жёстче и быстрее, а клинок вонзился в грудь монстра. Черная кровь окрасила его золотистую шерсть.

Ужасающий крик боли прокатился над вершинами деревьев, переходя в грозный рев. Отмахнувшись лапой от дикаря, зверь выбил длинный клинок из его рук, оставляя тому только короткий. И стал уверенно наступать, хвост навис, готовый в любой момент вонзиться в добычу.

Мир исчез. Только крик, ветер и брызги крови. Всё остальное застыло.

Дикарь продолжал уверенно ускользать, поражая своей гибкостью не только меня, но и мантимору. Пока той не надоело…

Взмахнув крыльями, она взлетела и пока дикарь не успел прикрыть спину, хватила того, когтями, взмывая в воздух. Полёт их был недолгим и невысоким, ей было тяжело, особенно потому, что дикарь, превозмогая боль, полоснул её по лапе кинжалом и та выронила его. Но уже он ухватился за её лапу широкой рукой и подтянувшись оказался на спине, в непосредственной близости от хвоста.

И прежде, чем тот вонзил в него жалу, он хватил его рукой, быстро отрезая острым клинком. И пока мантимора не пришла в себя от боли он ухватился за её голову.

Они сплелись в один клубок и когда повалились на землю, я даже не сразу поняла, где и чья кровь. Пока клинок, не сверкнув на прощание вонзился в глаз к зверю.

Дикий рёв прокатился по земле, вызывая дрожь в каждой клеточке моего тела, а потом затих.

Глава 8. Отмеченная (продолжение) черновик

Я вновь бежала… Воздух раздирал лёгкие, а ветки хлестали по телу, обжигая. Страх выжигал остатки мыслей, ставя клеймо на сердце.

Это был иной страх, не тот, что я чувствовала перед тварью… Здесь было иначе… его глаза… в них пылал огонь жажды… Я инстинктивно понимала, что он впал в боевое опьянение. Схватка, всплеск силы и кровь подчинили его себе.

Я слышала позади, как хрустят ветки под его весом. Он несся по моим следам, намереваясь догнать, подчинить, сломить…

Его тело в прыжке сбило меня на землю, придавив собой.

Его дыхание было хриплым, неровным - будто он всё ещё сражался, хотя битва давно закончилась.
Вены на шее вздулись, под кожей бурлила сила, не находящая выхода.
Плечи вздымались в бешеном ритме, а в глазах - тот же голод, что ещё недавно был направлен на зверя.

- Пусти… пусти меня! - извивалась я, пытаясь скинуть его с себя, крепче сжимая клинок. Дикарь тут же играючи выбил его из руки, оставляя мне только мои ногти.

Уперевшись одной рукой ему в грудь, я чувствовала жар его кожи и твёрдость мышц, словно упиралась в камень. Я прикладывала все силы, пытаясь оттолкнуть его. Ногти впивались в его кожу, отчего горячая кровь текла по моим пальцам.

А он только больше зверел… Огонь окончательно поглотил его зрачки, забирая всё человеческое.

Я же сопротивлялась, словно песчаная кошка: билась, царапалась, впиваясь зубами в его плоть...

Он резко вздернул мои руки, встряхивая меня, отчего я ударилась головой о землю. Пригвоздив мои руки своей ладонью к земле над головой, он победно оскалился.

Его рваное дыхание обжигало мне лицо, пока губы касались скул и щёк. Прежде, чем я успела увернуться он впился в жалящем поцелуи в мои губы, в то время как его вторая рука поползла по моему телу.

Он мучил мои губы, кусая их, требуя подчинения, пока я с силой сжимала свои зубы, не давая возможности углубить поцелуй. Паника уверенно завладевала мной.

Порванные одежды не были преградой, дикарь, легко задрав подол рубашки заскользил шершавой ладонью по нежной коже ноги.

Его мышцы подрагивали, а тело словно налилось тяжестью, придавливая меня.

- Та хиа! – безумно шептал он.

Отпустив губы, не получив ответа, он заскользил по лицу, прокладывая горячую цепь поцелуев к моей груди.

- Нет, прошу… прошу не надо… - хрипло шептала я, не узнавая свой голос. Слёзы горячими каплями заскользили по моему лицу, пока я стремительно затихала в его хватке. Я устремила взгляд на звёздное небо, находя в тысячах звёзд приют для своего разума, а потому не заметила, как он отпустил меня, медленно отползая прочь. Мои слёзы охладили его пыл, возвращая человечность.

Холодные касания ночной прохлады моей нежной коже, постепенно вернули меня назад. Я с удивлением, отметила возможность свободно дышать и медленно повернула голову.

Я была опустошена и, казалось, что больше никогда и ничего не смогу чувствовать, пока не увидела его…

Он сидел в метре от меня, прикрыв глаза и прислонившись к стволу колючего дерева и с силой сжимая землю в кулаки, словно прося у неё опору.

Я сама сжала кулаки и колючие иглы, что были вместе с землёй. Чувствуя, как боль возвращает мне жизнь. Пришло озарение, что я лежу на холодной земле, где сучки и колючки впиваются в нежное тело.

Рубашки на мне стали ещё более рваными, но всё же прикрывали тело, спасая от прохлады виноватого взгляда.

В них больше не было огня, только кажется… боль вины…

- Хьет наар… - произнёс он, а я вздрогнула.

Это не укрылось от него, и он криво усмехнулся. Его белые зубы сверкнули в свете звёзд, а мою душу затопила чёрная ненависть.

- Ненавижу, - выплюнула я, хоть и понимала, что он меня не понимает. – Никогда не прощу! - перекатившись на бок, я медленно встала на колени и подползла к нему, - как только представится случай, я воткну кинжал в твоё чёрное сердце!

Мой голос хрипел, сорванный в криках мольбы, но был полон чувств – ненависти и боли. И хоть дикарь не понимал меня, но его глаза говорили другое. Уголки губ дёрнулись в подобие улыбки, словно я бросала ему вызов. А рука, словно змея резко ухватила меня за подбородок.

- Та хьет раг! Наар велста дор… хьет вельст раг…

Я не поняла, что сказал он, но дрожь прокатилась по моему телу, а там, где он касался пальцами меня, выжигалось клеймо.

Словно он сказал заклинание или клятву на крови…

Отпустив на мгновение меня, он плавным движением поднялся, осмотревшись, а после наклонился ко мне и подхватив на руки понёс прочь. Я не знала, что страшнее - ночь вокруг или тот, кто нёс меня сквозь неё, а самое главное - зачем я ему?

Глава 9. Решившаяся

Мы легли спать на рассвете перед тем, как он несколько часов к ряду нёс меня на руках. От него исходил терпкий запах кожи, пыли и крови - живой, резкий, такой, что хотелось отвернуться и сбежать, он словно пропитывал меня, клеймя. Я не могла расслабиться и довериться ему, закаменев словно статуя Праматери, которая стояла в шатре у бабушки - холодная, немая, не способная отвернуться.

Я не сопротивлялась, но не спускала с него глаз. Периодически я ловила взглядом, как его желваки нервно дёргались на скулах. Всё это время он старательно не смотрел на меня и только тогда, когда он дважды запнулся, он стал готовиться к ночлегу, пока я стояла неподвижная.

В душе мне хотелось скорее удрать от дикаря, вот только тяжелый предупреждающий взгляд, который он кинул на меня, поставив на землю, заставлял меня стоять смирно.

Наблюдать, как он осматривается, выбирая мощное дерево с раскидистыми ветвями, как обвязывает мою талию одним концом верёвки в то время, как второй остаётся у него. С помощью кожаного ремня, закинутого на толстый сук, он забрался на ветку, а после и резко дёрнул меня, затягивая наверх.

- О, Праматерь! – вскрикнула я, то ли от страха, то ли от внезапности, когда веревка резко впилась в мой живот.

- Раад хьет вельст тыа, - устало произнёс он, помогая перебраться на соседние ветки. Они были широкими и близко растущими, переплетаясь, они образовывали практически удобное ложе. Именно туда, дикарь велел залезть мне и привязал мою верёвку к стволу. Сам же он лёг на соседнюю ветку, не забыв привязать и себя к ней, кожаным ремнём. С трудом замерев, я постоянно боялась улететь на землю в то время, как дикарь в скором временем расслабился и тихо засопел. Я удивлённо смотрел на него, не понимая, как можно расслабиться в таких-то условиях?

Воздух вокруг был густым, пах мокрой землёй, прелыми листьями и чем-то терпко-древесным.

Оставшись наедине с собой и своими мыслями, я особо громко слышала, как шуршат листья, хрустят ветки… Казалось, что темнота смотрит на меня десятками глаз…

Вскоре под нашим деревом пробежал какой-то крупный зверь, его серая шкура сливалась с утренними сумерками. Но вот глаза… я видела, как запрокинув голову он с сожалением отметил недосягаемость своей добычи и только после этого побрёл прочь, принюхиваясь к иным следам.

Я вцепилась пальцами в шершавую кору дерева, чувствуя, как они немеют, но и сил отпустить их не было.

Под деревом медленно прошла стая более мелких хищников. Вначале появился один, нюхая следы, что вели к дереву, затем за ним пришли и другие. Семь пар глаз, устремились наверх…

- Эй, - опасливо коснулась я дикаря, но он только отмахнулся от меня рукой, продолжая размеренно сопеть.

Я вознесла молитву к Праматери, не спуская взгляда со зверей, что нетерпеливо били хвостами, поскуливали и скребли лапами мощный ствол. Парочка даже попробовала достать нас в прыжке, но не вышло… Понимая, что мы не спешим падать к ним в пасти, они убежали, ведомые другим запахом прочь.

Позднее в стороне раздался визг в предсмертной агонии. Для кого-то эта ночь оказалась последней…

И только, когда все шорохи стихли и послышались ранние крики птиц, я успокоилась достаточно, чтобы провалиться в беспокойную дрёму.

Вместо отдыха, казалось, что я тону в вязком киселе тьмы, я изо всех сил старалась вырваться из него… и рывком села на ложе, вот только не удержавшись, пошатнулась. Я не сразу сообразила, что соскальзываю, взмахнув руками.

Меня удержала от падения верёвка.

- На помощь! – крикнула я, с трудом находя равновесие и выгибаясь так, чтобы вновь достать ветку. – Дикарь! – крикнула я, когда пальцы соскользнули, окрасив алыми каплями шершавую кору дерева. Запах железа, смешанный с терпким древесным соком, коснулся меня.

Мужчина не откликнулся в то время, как веревка с болью врезалась в моё тело. Дышать выходило с трудом, а расстояние до земли с особой ясностью кричало об опасности. Я, собравшись с мыслями вновь, подтянулась и достала до ветки, с трудом забираясь на импровизированное ложе.

Сердце испуганно трепетало в груди, когда, отдышавшись, я перевела взгляд на дикаря. Он всё так же неподвижно лежал на своей ветке, сложив руки на груди. Вот только теперь я обратила внимание, что он стал бледен, а на лбу блестели бусинки пота.

- Проснись, - шепнула я, сама не понимая, нужно ли мне это. Взгляд переместился к его ране, той, что оставила мантимора, она до сих пор кровоточила. Только сейчас я обратила внимание, что кровь была чёрной – отравленной ядом зверя.

Бросив взгляд на свои дрожащие ладони, я отметила потемневшие отпечатки его рук на своих запястьях, а дыхание перехватило от страха и беспомощности, что я испытала вчера. Синяки за ночь налились ярким синим цветом, а тело до сих пор помнило его грубые прикосновения… Может мне представился единственный шанс для побега?

_______________________

Представляю Вашему вниманию ещё одну чудесную книгу из нашего литмоба

"Дракон, ты не моя судьба!" от Веры Варандей

https://litnet.com/shrt/oUqG

Глава 9. Решившаяся (продолжение) черновик

Осторожно переместив тяжесть веса, я свесила ноги, при этом непрерывно следя за дикарём: не пошевелится ли он? Может это изощрённая игра? И его кровь такая же ядовитая, как и кровь зверя? А он просто следит за моей реакцией?

Последняя мысль бросила меня в холодный озноб, а по телу прокатила дрожь отчего я вновь чуть не соскользнула.

Я, не мигая уставилась на него, ожидая, что он вот-вот пошевелится. Не шевелился.

Осмотревшись, я прикусила губу, раздумывая, как лучше слезть. Верёвки не хватало до земли, своим падением, я уже это проверила, а потому стала развязывать замысловатый узел. Конец верёвки с трудом мне поддался, но я всё же справилась. А потом медленно поползла к широкому стволу дерева, теперь без страховочной веревки любое движение было гораздо опаснее, но в то же время и желанней.

Я спустилась на ветку ниже, а потом ещё и ещё, но, когда до земли остался один лишь прыжок, я замерла, запрокидывая голову вверх. Он меня спас… хотел он этого или нет. Дважды моя жизнь оказалась в его руках и, если я уйду, что предки проклянут меня. Долг жизни – священен!

Вновь взбираясь на верх, мои руки уже практически перестали дрожать, привыкая. Я неспешно забралась на его ветку, боясь, что она сломается от веса наших тел, но она выдержала.

Он лежал неподвижно, словно высохший лист, готовый сорваться от малейшего дуновения ветра. Кожа побледнела до сероватого оттенка, а по шее тянулась едва заметная синюшная жилка - след яда, что медленно растекался по венам. Лицо утратило всякое выражение, только губы посинели, будто кровь перестала доходить до них.

Грудь поднималась редко, неуверенно, дыхание срывалось - тяжёлое, свистящее. Лоб блестел от холодного пота, крупные капли стекали по вискам, словно росинки, и падали на кору под ним. Казалось, каждое дыхание даётся ему через силу.

Пальцы слегка подрагивали, то судорожно сжимаясь, то снова разжимаясь. От плеча вниз тянулись тёмныя полосы - там, где яд вошёл в тело. Вены на руке вздулись, будто в них текла густая, тяжёлая жидкость, а не кровь. Время от времени его лицо искажала судорога - то ли от боли, то ли от отчаянной попытки тела сопротивляться. Но при этом он не издавал ни звука.

И в этом было что-то неестественное, неправильное: как будто жизнь в нём ещё теплилась, но уже стояла на пороге, готовая отступить.

Протянув ладонь к его побледневшему лицу, я легко коснулась лба, отмечая его леденящую холодность, а после наклонившись, отодвинула ткань с раны и принюхалась. От неё пахло протухшим мясом.

- Он умирает… яд уже глубоко проник в кровь, отравляя, - выдохнула я, признавая в его теле такие же признаки, как были у Райаны, что искусали в пустыне скорпионы или же как у Амира, умершего от яда великой змеи. – Я должна оставить его на волю Праматери…

Стоило мне произнести это, как его рука судорожно вцепилась в мою ладонь.

- Но именно она бросила меня на съедение твари… Не мне следовать её пути. Для начала нужно прижечь рану.

Я стала обыскивать его, ища то, чем можно развести огонь. В его походном мешке, который был привязан к суку, было много блестящих вещей, о предназначении которых я ничего не знала. Зато тут же был и кремень, и сухой трут, а также с десяток атласных мешочков с травами.

Расшнуровывая их, я принюхивалась к ним, растирала между пальцев и даже пробовала на вкус, ища знакомые. Один пах горько, как дым костра, другой сладко, а от чего-то веяло холодом. Четыре мешочка я вернула в сумку, не узнавая их. По поводу одного, я сильно сомневалась, и чтобы проверить свою догадку, отложила его, до того момента, как разожгу огонь.

Взяв щепотку сладковатого корня, я посыпала им рану.

- Он не повлияет на яд в крови, но снимет спазмы и облегчит дыхание, - произнесла я вслух. Звук моего собственного голоса успокаивал меня, внушая уверенность. – А тазарт немного очистит кровь… - взяла я щепотку из другого мешочка, - их, конечно, бы запарить и сделать примочки… но пока и так сойдёт.

Говорила я и не верила, ведь рана продолжала сочиться чёрной густой кровью. От трав она начала пузыриться и шипеть.

Медленно посмотрев вниз, я решительно начала спуск, предварительно скинув веревку на нижнюю ветку, без нее я смогу спуститься, но не заберусь обратно.

______________________________

Представляю Вашему вниманию ещё одну чудесную книгу из нашего литмоба

"Недостойная для дракона" от Майи Фар

https://litnet.com/shrt/c5pV

Глава 10. Оберегающая (черновик)

Три дня, я то и дело спускалась и забиралась на дерево, боясь приближения ночи. В темноте оживали кошмары и твари похожие на детей бездны то и дело прохаживали под нами.

Но с рассветом, этот мир наполнялся жизнью. Я спускалась на землю, разжигала костёр, делала отвары и охотилась. Я умудрилась поймать зайца в силки с первого раза, хотя думала, что мне придётся провести множество тщетных попыток. Не побрезговала разодранной куропаткой, которую выронил орёл, когда на него напала дикая тварь с воздуха.

Этого хватало и мне, и дикарю.

Он ведь практически не ел, только пил отвары и бульоны с моих рук, даже не приходя в сознание. С каждым прожитым днём я всё больше убеждалась, что он не выживет. Раны не затягивались, травы, что у меня были не лечили, а только замедляли движение болезни. Его дыхание становилось поверхностным, приходилось прислушиваться, чтобы уловить его легкое дуновение. Тело же стало практически серым, а кожа тонкой, словно драгоценный пергамент.

Дикарь постепенно угасал.

Засыпая очередной раз на дереве, я понимала, что он не встретит рассвет и тихо плакала. Я оставалась одна и у меня не было сил бороться, хотелось просто лежать на этой ветке. Казалось, что смерть отныне рядом со мной всегда и что бы я не делала итог один. Но разве так должно быть?

Обратив затуманенный взгляд к звездам, сквозь густые ветви деревьев, я обратилась к той, которую почти возненавидела.

- Праматерь, дай мне сил! Прости, что посмела обидеться на тебя и отойти от веры. Ты отправила меня этим путём, чтобы в конечном счёте, мой народ нашёл спасение. Но я смею надеяться на твою щедрость… и что моя судьба также важна. Ты соткала нить моей жизни, так дай мне сил и знаний, чтобы пройти этот путь с достоинством, как и должно дочери песков. Укажи мне правильный путь, подери мне надежду!

На грани сна и реальности, мне привиделось давно забытое лицо. Отец держал меня на руках, указывая на яркие звёзды.

- Только сильные в чести у Праматери. Помни это! Никогда не сдавайся, а тогда, когда силы оставляют, то смотри на звёзды и знай, что мы с матерью будем там смотреть за твоей судьбой… Ты никогда не будешь одна!

Вздрогнув, я чуть не упала с ветки, но удержала равновесие и осмотрелась. Мне казалось, что над деревьями пролетела огромная птица. Взмахи крыльев были почти такими же громкими как у моей твари. Я напряженно смотрела на небо, в то время как с земли донеслись шорохи…

Молочный туман стелился по земле и, казалось, что в нём двигаются люди. Я отчетливо увидела две фигуры, что кружили у подножия дерева.

Люди!

- Эй! Мы здесь! Подождите! – не раздумывая крикнула я, надеясь, что именно они и посланы Праматерью указать мне путь к спасению.

Никто не откликнулся, и я почти поверила, что мне это померещилось. Но вскоре под деревом выросла статная фигура и протянула руку ко мне.

Надежда вспыхнула во мне яркой звездой. Подобравшись, я тут же начала спуск, вот только чем ближе я была к земле, тем больше меня обуревали сомнения. Откуда здесь люди? Никого я до этого не видела…

- Пришел же откуда-то дикарь… Явно, где-то есть поселение, - тихо успокаивала я себя, стоило ноге ступить на землю.

Взгляд потонул в молоке, никого около дерева не оказалось. И только мороз заскользил по коже.

- Я не боюсь- я не боюсь. Есть здесь кто? – привязав верёвку к нижней ветке, я стала медленно продвигаться вперёд, - я вас видела! Мне нужна помощь!

Я шла на ощупь пока верёвка не натянулась, а передо мной предстала фигура в белом балахоне.

- Доброй ночи, дальний путник, - шепнула я заученную фразу, чувствуя, как внутри меня опутывают холодные щупальца страха. Незнакомец склонил голову к плечу, отчего капюшон упал на спину, и я увидела белую маску вместо лица.

Оглянувшись, я нащупала рукой веревку, готовая по ней броситься в любой момент к дереву, но незнакомец взмахнул рукой, останавливая меня.

- Та дор хьет-раг, - проговорил он, на том же языке, что и дикарь.

- Не понимаю, - обреченно ответила я, не замечая, что в его руке блеснул бутылёк.

- Та дор хьет-раг, - повторил он более настойчиво. А после показал, что содержимое бутылочки нужно выпить

- Дор!

- Выпить? - уловила я смысл.

- Хьет! – указал он рукой вверх, будто бы на ветку.

- Ему нужно это выпить… Это поможет? – с надеждой произнесла я, оставляя страх и подходя к нему вплотную.

- Та дор вельст-наар! – протянул он ещё и грубые браслеты. В них чувствовала дыхание земли и многовековая история. Я с сомнением повела рукой над ними, не торопясь брать, но он ловко защелкнул один браслет на моем запястье.

Тяжелая холодная окова обхватила мою тонкую руку, слово хватка монстра.

- Зачем? – возмутилась я, пытаясь его снять, ничего не выходило. Я возмущенно вскинула взгляд на него, но он просто взял свои дары и положил мне на ладонь, а после отступил в туман.

- Стой! Ты говоришь на одном с ним языке, так помоги ему! – кричала я, а в ответ тишина: вязкая и одинокая. Словно в эту ночь даже звери предпочли остаться в своих норах.

Глава 10. Оберегающая (продолжение) черновик

- Тише-тише, - борясь с испугом проговорила я, он же словно прислушиваясь к моему голову замер. В то время, как в его ране что-то начало бурлить. Это казалось ненормальным, но отползти от него я не могла, он всё также держал меня. Потому переборов страх, я стала тихо поглаживать его по слипшимся от пота волосам и напевать, успокаивая.

Спи, дитя пустынных ветров, ночь накроет серебром,
Песок шепнёт тебе защиту, звёзды встанут над щитом.
Праматерь хранит дорогу, что ложится пред тобой,
Спи же тихо, сын песков, — я с тобою, я с тобой…

Отвращение смешивалось с любопытством, и я медленно коснулась его раны, она была горячей, словно огонь в крови выжигал яд…

- Что же это? А самое главное кто же ты? Кто твой народ?

Окова на руке приятно нагрелась, возвращая моё внимание к ней. Казалось, она не только дарит тепло, но и питает. Я чувствовала в своём теле силу, которой не должно быть.

- Может она поможет и тебе? – с сомнением я взяла его за запястье. Рука была широкой и казалось, что окова не подойдёт, но она удивительным образом расширилась и обхватило его руку.

На ней ярко загорелись символы и словно в унисон на моём запястье окова также ярко засверкала. Но вместо испуга это принесло прилив сил, я чувствовала, как по моим жилам несётся жизнь.

Через несколько секунд они погасли, словно отдали всё что могли, а я устало зевнула, и постаралась аккуратно устроиться подле дикаря.

Дёргаться – значит лишний раз рисковать падением. К тому же я хотела спать, пока у меня было в запасе пару рассветных часов. Засыпая, на грани сна и реальности я отметила, что сердце дикаря стало биться сильнее и ровнее.

Но несмотря на это я не была готова к тому, что, проснувшись окажусь одна на ветке.

Страх впустил свои когти мне в сердце, пока, озираясь по сторонам я искала его. Его не было на земле. – значит он не разбился в ночи, а это значило, что что бы вчера не дал мне незнакомец, но оно подействовало.

И это пробудило страх, что затих из-за его слабости… Мне вспомнилось, как он бросился на меня и сердце шепнуло: бежать.

Осторожно, но быстро я спустилась с дерева, по ходу раздумывая, куда мне бежать. Единственная здравая мысль, приходившая мне в голову – дальше от гор.

Вот только ступив на землю, все планы исчезли словно мираж. Он стоял передо мной.

Прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, я судорожно сглотнула, запрокидывая голову. Я и забыла какой он высокий и широкоплечий… рядом с ним я словно песчинка перед великой бурей.

Он мог переломить меня одной рукой.

- Кай – ден, - проинёс, он стуча себя в грудь.

- Это имя? – пискнула я непонимающе, отчего он сердито сведя брови ещё громче и сильнее ударил в грудь.

- Кайден! – а после указал на меня пальцем и замер, ожидая.

- Значит, ты Кайден, - облизнула я в миг пересохшие губы, - а я Лейлин, - коснулась я своей груди.

- Лей-лин, - словно пробуя на вкус прошептал он на удивление нежно. Не рыча и не пугая меня.

- Твоя рана, - указала я пальцем на затянувшееся за ночь плечо, - как так?

- Таар раг хейлан, - нахмурившись он повернул голову в сторону, словно прислушиваясь. Я последовала его примеру, но сколько бы не всматривалась в густой лес впереди себя, ничего особенного не слышала. Только шелест листвы, да крылья птиц.

- Дор хсар! – твёрдо заявил он, нетерпеливо протягивая мне руку. Я насторожилась, а он нетерпеливо продолжил, - та хет’раг! – грубо ткнул он в мою сторону, а после вернул кулак к своей груди.

- Я твоя? – эхом переспросила я, чувствуя, как ноги подкашиваются, а возмущение, словно песчаная буря накрывает меня с головой.

Конечно, же он за секунду не выучил мой язык, а просто схватив меня за руку потащил за собой, что означало, что я верно поняла его.

Мне хотелось выдернуть руку, избавиться от него… но остаться одной было практически равно умереть. Я не знала этот мир по другую сторону бездны. Мне нужно выучить его язык и узнать, что за твари здесь обитают. Именно эти мысли с трудом подавили возмущение.

- А как же наши вещи! – указала я на ветку: вскидывая голову и не находя их, они уже лежали у подножия дерева и второй рукой он закинул их себе на спину, решительно углубляясь в лес.

Ветки с силой хлестали, когда он решительно рассекал лес, углубляясь в него. Я поражалась его силе. Откуда она? Он три дня провёл на грани смерти…

______________________________

Представляю Вашему вниманию ещё одну чудесную книгу из нашего литмоба

"Пленница императора-дракона, или Его драгоценность" от Марго Арнелл

https://litnet.com/shrt/-lPL

Глава 11. Связанная (черновик)

Мы шли два дня. Лес становился гуще, зеленее, богаче… Мы то и дело натыкались на голубые ручьи и подземные источники. Я с восторгом смотрела на благословенную землю. Для меня вода была священна. И, наверное, это я со стороны казалась дикаркой, когда с восторгом склонялась перед ними и набирала пригоршню воды, которую с трепетом подносила к губам. В песках никогда не была такого изобилия.

Питание наше стало также заметно богаче. Дикарь каждый день находил добычу: птицы, зайцы, ягоды.

- Ма-ли-на, - повторяла я за ним, когда он, снова произнеся это слово, преподнёс мне горсть ароматных ягод. Он осторожно положил ягоду себе в рот, широко сверкнув белозубой улыбкой и жестом предложил мне сделать тоже самое.

- Мне? Спасибо… - переспросила я, принюхавшись, а после осторожно взяла одну ягоду.

Она была мягкой, бархатистой, будто сотканной из тёплых солнцем пузырьков. Её аромат был сладким, густым, похожим на запах нагретого меда.

Ягода таяла на пальцах - лёгкая, как дыхание ветра, и оставляла на коже рубиновый сок.

Я осторожно положила её в рот… Когда я коснулась её языком, она рассыпалась, оставив на нёбе вкус меда и лесной прохлады.

Я ахнула - такого не было в моем оазисе, и восторженно подняла взгляд на дикаря, что с неотрывным вниманием следил за мной и жадно ловил мои эмоции. Я не заметила, как он сократил небольшое расстояние между нами и теперь практически касался меня. Судорожно вздохнув, я уловила запах пепла и дыма, который он нёс в себе и испуганно отступила. Вспомнилось, как он безжалостно касался меня…

Дикарь хмурился, сжав ладонь в кулак.

Хрупкие ягоды раздавились и сок струился по кулаку. Аромат стал ярче, слаще… Я с сожалением взглянула на его руку, отчего он вздрогнул, отступив.

А мне ничего не оставалось как последовать за ним. Он явно знал дорогу.

В моей душе танцевали противоречивые чувства: страх, ненависть и благодарность. Глядя на его широкую спину, я то и дело представляла, как всаживаю ему нож…

Но то, что он даже не вздрагивал, заставляло меня скользить дальше по нему… по его сильным рукам, переплетённым мышцами, по длинным ногам… Эти мысли были внезапными и угнетали меня ещё больше, ведь были абсолютно неправильными.

Потому я стала гадать какие же здесь живут люди и как выглядят их поселения. Ставить шатры в лесу, наверное, неудобно…

На второй день мы спали на земле, а не на дереве.

Лесная почва оказалась чужой - твёрдой, влажной, холодной. Она не поддавалась, не принимала форму моего тела, как пески, в которых я выросла. Подо мной то и дело попадались корни, камни и прошлогодние листья, шуршащие при каждом движении, будто под землёй кто-то шептался.

Холод от почвы медленно подбирался к коже, вязкий, сырой - совсем другой, чем ночной холод пустыни, который всегда был честным и сухим. Я невольно вздрагивала, постоянно просыпаясь, натыкаясь на взгляд дикаря.

Он сторожил мой сон, неотрывно следя. В темноте его взгляд был похож на живой огонь. Он был яростным, страстным, но в то же время будто бы дарил тепло, которого мне так не хватало.

Я стала привыкать к нему, а проснувшись утром почувствовала на себе его рубаху. Ей он попытался согреть меня. Озадачено, проведя рукой по ткани, я почувствовала небольшие узелки на ткани, а также запах костра… Найдя его взглядом, я увидела, что он остался в одном жилете.

Склонившись над небольшим костром, он пока грелась вода, заплетал свои волосы и, кажется, не слышал, что я проснулась. Его волосы падали огненными волнами, мягкими, как горячий шелк, и сияли так, будто в каждом локоне жило пламя. Я почувствовала странное уколы зависти: рядом с ним мои поблекшие и свалявшиеся пряди казались пылью песков.

Его длинные пальцы словно порхали, сноровисто затягивая огненные локоны в тугие косы. Для укладки он воспользовался костяным гребнем, и я с завистью устремила на него взгляд и совсем упустила момент, где он поднял на меня взгляд и протянул мне его.

- Те-бе, - слово инородно сорвалось с его губ, пока я пораженно поняла, что он сказал это на моём родном языке.

- Спасибо, - не раздумывая, я подползла к нему, забирая гребень. На мгновение наши пальцы соприкоснулись, словно я окунула руку в огонь, а его губы едва заметно дернулись в подобие улыбки.

- Кайден, - проговорил он, вынуждая меня смутившись повторить.

- Спасибо… Кай-ден, отведя взгляд я стала пытаться расчесать запутавшиеся волосы, вспоминая, когда же я в последний раз ими любовалась, когда увлажняла маслами, когда расчёсывала их… с ужасом понимая, что перестали ориентироваться в днях. Внутри, мне казалось, что прошла вечность, но ведь это не так… сколько же прошло дней?

Шмыгая носом, я старалась не разреветься и совсем не была готова к тому, что он неожиданно сядет рядом со мной. Дикарь не касался меня, оставаясь в нескольких сантиметрах, но даже так я чувствовала жар его тела.

Забрав из моих рук гребень, он стал проворно разбирать колтуны у меня на голове. Волосы послушно поддавались ему, рассыпаясь по плечам, а после точно так же как и себе, он стал заплетать их в косы. Начиная от висков, он прошёлся по всей голове.

Дикарь укладывал, словно играя на струнах… вызывая во мне непонятные чувства.

Глава 11. Связанная (продолжение) черновик

- Спасибо, - хрипло выдохнула я, встречаясь с ним взглядом, а после перевела взгляд на котелок, где вовсю кипела вода, смешанная с ароматными травами.

Хмыкнув, он бесшумно поднялся, наполняя кружку и подавая мне, вместе с остатками вчерашнего кролика.

А после мы вновь продолжили путь.

Я стала больше запинаться об корни и ветки. Мягкие тапочки, что были когда-то на мне, износились. Теперь я то и дело обрывала подол своей и без того укоротившейся рубахи, наматывая лоскуты на ступни. Дикарь хмурился и на своём рычащем языке пытался что-то мне сказать, тыкая на рубаху, которую я ему не вернула. Она была гораздо целее, чем мой наряд, потому я закрыла ей свои плечи и не планировала пускать на тряпки.

Мужчина злился, а после того, как светило перекатилось через зенит и вовсе подхватив меня на руки понёс.

Я было начала сопротивляться, но его гневный отклик пробудил во мне дрожь страха и я, окаменев, затихла. Стараясь не дышать и лишний раз его не касаться.

Когда же мы в очередной раз нашли место для пристанища, я в ожидании его, успокаивала нервную дрожь, что разливалась по телу, пальцы вздрагивали, а сердце нервно замирало. Он ушёл охотиться, оставив меня на берегу небольшого ручья. Чтобы хоть как-то себя занять я спустилась по его берегу, любуясь блеском чешуи, плескавшейся в нём рыбы. О ней рассказывали чужестранцы, что приезжали в наше поселение за товаром.

Дойдя до небольшой заводи достаточно глубокой, чтобы окунуться, я, не раздумывая решилась на это. На моём теле до сих пор оставалась грязь и пепел бездны, пот и засохшие слёзы. Кожа зудела, моля меня помыться.

Аккуратно стянув остатки разорванной одежды, я зашла по колено в холодную воду и постоянно оглядываясь, стала тереть кожу. Вода вокруг меня становилась серой, в то время как кожа с каждым касанием становилась розовее.

Мне было холодно, вода была ледяной, но до чего же мне было хорошо, словно вместе с грязью смывался весь страх, весь ужас пережитого.

Закончив с помывкой, я натянула рубаху дикаря, что пришлась мне до середины бедра и стала стирать свои рубахи. Хоть они были и разодранными, но это было единственным, что я могла надеть.

Когда я почти закончила, хруст веток за спиной заставил меня вздрогнуть, стремительно оборачиваясь. Неужели очередная тварь?!

Вытянувшись, как струна, я жадно шарила взглядом по листве, пока не увидела, как на поляну вывалилась худая беловолосая тварь. Энергично подпрыгнув, она бросилась ко мне, я же испуганно кинула в неё свою мокрую рубаху. И бросилась бежать, слыша позади речь дикаря.

- Хсар-дар! Таар-дор! Наар хсет-раан!

Ошарашенно оглянувшись через плечо, я поняла, что это человек. Грязный, со спутанными белыми волосами и горящим безумием взглядом.

- Не подходи! – заявила я, спрятавшись за дерево и выглядывая из-за него.

- Наар хсет-раан! Таар-дор! Наар хсар-дар лесса. Наар дор-краан… та дор хсар-наар… -- тараторил он продолжая приближаться.

- Не подходи! – громче и испуганнее заявила я.

- Таар-дор! – всхлипнул он, падая на колени.

Страх и жалость боролись во мне, но побеждал всё-таки страх. Вдруг это обман?!

- Не надо… не подходи! Я буду кричать!

- Та хсар-вар? Наар таар-дор хьет! – решительно сверкнул он взглядом, поднимаясь, а после бросаясь ко мне.

Мой дикий визг не заставил себя ждать, разрывая округу я ринулась прочь, чувствуя, как его рука хватает меня за рубаху. Треск не выдержавшей ткани, новой волной страха окутал меня. Когда же он повалил меня на землю, я стала сопротивляться, словно песчаная кошка, пока его ладонь не коснулась моего виска.

Острая боль пронзила всё тело, выгибая меня, в то время как в голове кипела лава бездны. Я истошно кричала и меня не могло успокоить не то, что этот дикарь слез с меня, удивлённо расширив глаза, не то, что со стороны раздался треск, словно все твари бездны рвались сквозь лес, вырывая с корнями деревья. Мне было всё равно была только моя боль и руки Кайдена, выбежавшего к реке. Он касался меня, пробуя успокоить, а после набросился на дикаря. Сквозь пелену перед глазами, я видела, как он встряхивает последнего, как ругается на своём рычащем языке, пока я, сжавшись лежала на камнях. Боль выжигала меня изнутри…

Оставляя после себя пустыню и понимание, чужие рычащие звуки начали складываться в осмысленные слова.…

- Как ты посмел её коснуться? Как ты посмел связать вас?

- Я хотел помочь… Я не думал, что она так отреагирует… Я никогда о таком не слышал, нам в академии такого не преподавали…

- Неуч! Я вырву тебе руки и ноги, если она не справится!

- Я всего лишь испугался, что она убежит и оставит меня, - взвыл он, - я уже неделю хожу в этих лесах… Меня сожру-у-ут…

- Кай-ден? – пораженно выдохнула я сквозь боль, с ужасом понимая, что я их понимаю.

______________________________

Представляю Вашему вниманию ещё одну чудесную книгу из нашего литмоба

"Дань врагу, или Лучше отпусти" от Ланы Шеган

Глава 12. Его (черновик)

- Лейлин, как ты? – рыжеволосый дикарь, бросив завывающего белобрысого на землю, тут же присел около меня.

Сердце продолжало неистово биться в груди, и я испуганно отшатнулась от него.

- Это невозможно! Это проделки Шепчущего в песках… Как я раньше не поняла, что это его проделки…

- Нет, Лейлин, послушай меня, - попытался он коснуться меня.

- Нет-нет-нет, - взмахнув рукой, я продолжила отползать, оказавшись в воде и вздрагивая от ледяного холода.

- Не понимаю… за что Праматерь так со мной поступает…

- Лейлин, - рявкнул рыжей, -это реальность! Ты теперь понимаешь мой язык!

- Но, как же так? Это невозможно!

- Возможно! – твёрдо говорил он, - успокойся. Почувствуй воду под рукой, коснись камня… это всё реальность, - я послушно последовала его инструкциям, чувствуя холодную твёрдость гальки под ладонью, - ты видишь меня? Я настоящий… протяни мне руку, коснись моей кожи… - я словно загипнотированная змеем последовала его инструкциям.

- Ты всегда горячий, словно огонь кипит в твоих венах.

- Отчасти это верно… - спокойно говорил он, удивляя меня. Когда я его не понимала, мне казалось, что он рычит… - мой народ поклоняется Огненному богу.

- Огненному? А как же Праматерь?

- Мой народ такую не знает… но мы всегда думали, что и жизни за бездной нет. Только монстры, с которыми мы постоянно воюем.

- Монстры… Ты убил тех тварей… - выдохнула я, - они были из бездны.

Я продолжала касаться пальцами его кожи, медленно поднимаясь вверх к локтю. Касаясь его шрамов и вен, что бились у поверхности.

- Да, я убил тварь. А теперь давай, поднимемся пока ты не простыла, - поднявшись, он уверенно выхватил меня из воды. Дрожь сразу пробило моё тело, сковывая ледяными объятиями.

Кайден нахмурился и резко посмотрел на белобрысого.

- Эй, ты! Быстро снял свою рубаху и куртку! – отдал он приказ.

- Но…

- Быстро! Иначе сам сниму! – угроза в голосе была явственной, даже мне стало не по себе, а беловолосого и вовсе передернуло.

- Я же не специально… Не злись…

- Убью! – констатировал он, а я испуганно вздрогнула, попытавшись отшатнуться, но он не позволил. Крепко держа меня за плечи, - Хочешь я вырву его сердце?

- Не посмеешь! – возмутился, расхрабрившийся парень.

- Хочешь проверить? – усмехнулся Кайден, даже не оборачиваясь к нему, продолжая ловить мой взгляд своим.

- Не-ет, - замотала я головой, боясь, что он и вправду набросится на него, - так нельзя…

- Он испугал тебя и связал вас…

- Я же не знал…

- Связь может быть только добровольной! Чем ты слушал самую первую лекцию? - - разъяренно сверкнул он взглядом, - только с разрешения!

- Но она же не понимала…

- Поэтому азы языка всегда учатся по-старинке! Это не тот повод для связывания…

- Мы можем провести ритуал разрыва…

- Ты смертник? Ты видел, как она отреагировала на магию? Это убьёт её! А после я убью тебя!

Беловолосый, снявший куртку сжался от его гнева, словно мог ощущать его собственной кожей.

Я же слушала их, замерев. Понимая, и в то же время нет… Что за ритуал? Что за магия?

- Сними рубашку, - приказал Кайден. И я вздрогнула понимая, что теперь он обращается ко мне. Перехватив куртку и рубашку у белобрысого, он прямо смотрел на меня, пробуждая в моей душе новый виток страха.

Бросив быстрый взгляд на юношу, что, обхватив себя руками дрожал, но продолжал с любопытством смотреть на меня, я упрямо сжала губы и отрицательно тряхнула головой.

- Отвернулся! Быстро! – рявкнул рыжий и сам отворачиваясь, но не отходя.

На большее не приходилось рассчитывать. Я стремительно стянула его мокрую рубаху и взяла новую.

Она была гораздо меньше, такая же грязная и пахло не приятно для меня, но это лучше, чем ходить перед дикарями голышом. Повязав её на манер юбки, я схватила куртку и натянула её на плечи, застёгивая.

Беловолосый был настолько хлипок, что его одежда была мне почти впору. Кайден обернулся до того, как я разрешила и осмотрев меня довольно качнул головой.

- Пошли, я поймал на обед огненного тура, тебе понравится, - заявил он, перехватывая меня за запястье.

- Но мои рубахи…

- Адепт принесёт, если хочет есть…

- Да-да… сию минуту…. Я сейчас… Только не оставляйте! – вскинулся парень, бросаясь назад и поднимая мой мокрый извалявшийся в грязи наряд.

Он бежал за нами вприпрыжку, безумно сверкая взглядом, радуясь словно и не его только что раздели.

Вернувшись к первоначальному месту, которое Кайден выбрал для привала, он усадил меня около камней.

- Собери сухие ветки, - скомандовал он Адепту. Ну, что за странное имя?!