Служанка колдуна. Часть 1

Глава 1. Служанка господина Карфакса

Тяжело скопить денег на приданое, когда ты старшая дочь в семье и единственная добытчица золота. Я уже полдня шаталась по рынку, пытаясь найти работу. Подходила к каждой лавке и спрашивала, не нужна ли кому из господ заезжих купцов служанка. Три раза взашей выгнали. На четвёртый я ещё и пощёчину от купца получила. Обидно стало до слёз. Он принял меня за воровку. Несправедливо принял! Ничего я не «разнюхивала, чтобы спереть!» Пыталась понять, унесу ли тяжеленные корзины с рыбой или лучше не соваться на такую работу? Вот и получила по лицу. Сидела теперь возле бочки с водой и всхлипывала.

Мимо ходили люди. Болтали о своём и не обращали на меня внимания. Скоро рынок опустеет. Как раз, когда поднимется полуденный зной. А, значит, я опять вернусь домой с пустыми руками. Малыши Клаус и Грета лягут спать голодными. Папа ничего не скажет, но мама так тяжело вздохнёт, что мне захочется провалиться сквозь землю. Одно это заставило встать на ноги и вытереть лицо. Обойду рынок снова! Не может быть, чтобы совсем-совсем никому не понадобилась пара крепких рук!

Я шагнула вперёд и чуть не налетела на него. Старик, одетый во всё черное с ног до головы, угрюмо смотрел на меня. Из-под капюшона на плечи спускались седые волосы. В одной руке он держал пустую корзину, а в другой бумажку, исписанную вдоль и поперёк.

— На, — промычал он и сунул бумажку мне.

Однако. И я должна прочесть? С чего бы вдруг?

— Даже не подумаю, — заявила ему, отбрасывая косу с плеча.

Старик так и замер посреди рынка. Толпа сторонилась его. Обходила, боясь задеть, будто встретила больного проказой. А вдруг он, правда, заразный? И чего прицепился ко мне? В карман полез. Ой, что у него там?

Золотой кругляш сверкнул на солнце. Я глазам не верила. Целый золотой! Откуда такое богатство у нищего оборванца? Плащ у него помятый, сапоги стоптанные, а деньги есть.

— Хочешь? — жестом спросил он, показывая монету, — тогда читай.

И опять протянул листок.

А поговорить со мной нельзя? Слишком много чести для бедной служанки? Зато золотой — это много. На него можно овощей набрать у зеленщика на всю семью. Даже к мясу прицениться и молоку. Святые предки, да вся моя семья легла бы спать с полным желудком и ещё немного медяшек на завтра осталось.

— Если там какая-то гадость, то я выброшу, — проворчала, забирая бумажку.

Деньги на дороге не валялись. То, что мне придётся их отработать, я уже догадалась. Ох, лишь бы не воровать! А то ходят у нас по окрестностям лиходеи. Нет-нет, да заглядывают в деревню, а потом вещи пропадают. Старик-то немощен, сам поди не может. Но и я не такая!

«Любезная незнакомка, — было написано очень красивым почерком. — Меня зовут Карфакс. Недавно я поселился в замке, но быстро понял, что без помощницы с хозяйством не справляюсь. Предлагаю работу. Каждый день вы будете приходить к воротам, получать корзину, деньги и записку с поручением. Если выполните его до захода солнца, получите золотой».

Я покосилась на него поверх бумажки. Знала такого Карфакса. Деревенские шептались, что он колдун. Три года назад поселился в заброшенном замке, и с тех пор его редко видели на улице. И что в нём колдовского? Обычный старик. Да и замок уже не замок, а развалины. Раньше в наших землях жил лорд. Деревенский староста платил ему налоги каждый месяц. А потом лорд умер и наследника после себя не оставил. К старосте другой лорд пришёл, ему платить велел. Куда старосте деваться? Сначала на север подводу с золотом отправлял, теперь на юг. Разницы-то никакой. А замок опустел. Триста лет простоял никому не нужным. Поговаривали, что там призрак старого лорда по ночам бродил. Врали, естественно. Я не верила в призраков. В расшалившихся мальчишек, в разбойников, облюбовавших каминную махину, верила, а в призраков нет. И теперь единственный, кто там жил, предлагал мне работу.

«У нас будет ровно одно правило, — написал он на бумажке. — Вы обязаны молчать. Никогда и не при каких обстоятельствах не заговаривать со мной, а уж тем более возле замка. Справитесь?»

Да легко! Эка невидаль молчком работать. Чай оно не в первый раз. Господа не выносили болтливых служанок. Если за день удавалось хоть раз открыть рот — уже праздник. Обычно киваешь и делаешь, что велят.

— Справляюсь, — ответила я, и он тут же поморщился.

«Поняла, поняла, молчу!»

Эдак меня уволят, не успев принять на работу. Буду держать язык за зубами, клянусь!

Старик снова помахал золотым и протянул мне вторую бумажку.

«Тогда следуйте за мной, покажу замок».

С удовольствием. Видела я его в последний раз давно, где стоят ворота знала, но мало ли что изменилось? Подобрав юбки, я пошла за Карфаксом.

— Мередит, — на всякий случай сказала ему в спину. — Меня зовут Мередит.

Он вздрогнул, но не обернулся. Ничего. Большего мне о себе сообщать и не нужно.

Солнце высоко висело в небе, мы бодро шагали по дорожке. Я уже размечталась, как мои карманы наполнятся золотыми. Если поручений будет много, и я продержусь служанкой до зимы, то родные будут досыта есть. А если до следующего лета, то и на приданное соберу. Главное, помнить, что нужно молчать. Но с Карфаксом оно и не трудно. Старик сам ни слова не проронил. Чудо, а не наниматель. Никакой ругани и пощёчин!

Глава 2. Старый замок

В старомодном платье с оборками на груди я выглядела до ужаса нелепо. Оно пахло сундуком и никак не хотело разглаживаться. А ещё чепец. Кружевное безобразие, «мечта старой девы». Я выбросила его, стоило выйти из деревни. Скажу, что потеряла. Или ничего не скажу. Вернуться домой мне уже не суждено, а в суете даже попрощаться толком не дали. Клауса поцеловать, Грету. Вместо этого нарядили, нагрузили и вытолкали за порог.

Матушка, казалось, половину нашего добра сложила в мою корзину. Кружку глиняную отдала, ложку, тарелку. «Пусть не думают, что мы нищие, с пустыми руками тебя отправляем». Мешочки с горохом, пшеном и фасолью. «На первое время. Вдруг готовить сейчас не из чего?» Даже книгу, по которой мы с братьями грамоту учили. «Если читать не захочешь, то просто открой перед собой и сиди. Экономка должна выглядеть умной».

Эх, мама, ну какая из меня экономка? Они годами учатся, в толстых учётных книгах что-то пишут. А я читать едва умею и считать до ста. Ошибся Карфакс с помощницей. Хоть тут промахнулся, чем подарил повод вытереть слёзы и злорадно улыбнуться. «Ну что, колдовское жилище, ты готово вздрогнуть? Сейчас бедная и малообразованная служанка Мередит наведёт в тебе порядок».

В сумерках замок выглядел хуже тётушкиного платья. Да, когда-то хозяева им гордились, но я родилась позже, чем он утратил своё величие. Между двумя высокими башнями громоздились остальные постройки, в стене зияла брешь, а к навсегда закрытым воротам я так и не решилась подойти. Но если раньше я лишь вздыхала над унылостью и запустением, то сегодня оглядела новое место работы придирчивым взглядом. Черепица с крыш поотлетала. В верхних комнатах от дождя развелось болото. На нижние тоже протекало. Если в замке имелась библиотека, то книгам конец. Гобеленам и коврам тоже. Эх, столько придётся выбросить, что ничего не останется. Как бы я со своей ложкой и кружкой не оказалась богаче Карфакса.

Кстати, колдун поразил меня в самое сердце. Вышел встречать служанку во двор. Стоял напротив бреши и ждал, сложив руки на груди. И его я тоже как следует рассмотрела только сейчас.

Седую голову скрывал капюшон. Вместо мантии, нарисованной на всех гравюрах в книгах о колдунах, Карфакс носил удлиненный камзол, высокие сапоги и плащ. Святые предки, кто сейчас так одевался? Заезжие господа ржали бы над чудаком в голос, аки кони на конюшне. Лет сто в наших краях не видели настолько дедулькиного наряда. Прошла мода на камзолы и бриджи. Может, поэтому Карфакс не снимал плащ? Сейчас вот, правда, распахнул его полы. На дворе стояла не по-весеннему жаркая погода. Взопрел господин наниматель.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась я и тут же больно прикусила язык.

Шар! Проклятый артефакт не спал, и на моей коже мгновенно вспыхнули синие искры. Карфакс скрипнул зубами. Изуродованное морщинами лицо перекосилось и стало ещё безобразнее.

«Всё, всё, поняла, не тупая, буду молчать» — постаралась показать я жестами.

Будет сложно. Исполнять приказы, не высказанные вслух, — самый страшный кошмар служанки. Поди догадайся, чего господин хочет и когда. Хоть лоб расшиби, всегда будешь не права, не расторопна и кругом виновата.

«За мной», — жестом пригласил колдун.

Ну вот. Обычная церемония ввода в курс дел началась. Хотя нет, вру. Необычная. Молчаливая. Карфакс привёл меня во внутренний двор, вручил скатанные тугой трубкой свитки и попрощался.

Что? В смысле? Куда он пошёл?

Я, как дура, приготовилась к долгим походам по замку, десяткам крупных поручений «что нужно сделать вообще», сотням мелких из разряда «сейчас и немедленно», больной голове, нервной дрожи, провалам в памяти. А хитрый колдун написал мне кипу длинных писем и отправился сторожить шар дальше. Хорошо устроился, однако. Не придерёшься.

А почерк у него красивый. Сидел, значит, за столом, выводил буквы, никуда не торопился. В итоге они напоминали ажурный узор чепца. Сплошные завитушки и росчерки. Я двадцать жизней проживу от рождения до старости — всё равно так не научусь. Книжку мне велела матушка держать открытой перед колдуном, чтобы умной казаться? Ха-ха.

«Любезная Мередит, ты стоишь посреди вверенного твоим заботам замка, преисполненная (как я надеюсь) искренним стремлением быть полезной. Но прежде чем ты, очертя голову, бросишься в омут трудовых подвигов, мне хотелось бы направить твой жар в нужное русло».

Нет, он всё-таки издевался! Я хоть и не понимала половины слов из длиннющего свитка, но чувствовала, с каким ехидством колдун их писал. Специально подобрал настолько замудрёные названия?   

«Обрати свой трепетный взор на приземистое строение с особенно печальной дырой на крыше, — продолжал колдун. — Видишь его? Это кухня. Вернее то, что от неё осталось. Когда луна коснётся верхним краем оголовки флюгера на западной башне, я хочу увидеть на столе ужин. Приступай».

Слушаюсь и повинуюсь. Ужин? В такой разрухе? Да легко! Вам сколько блюд на стол подавать — десять или двенадцать? Поросенка целиком жарить или на порции резать? Весёлой будет работа, ничего не скажешь. Тут колдовству нужно учиться, чтобы всю грязь из кухни вымести и давно погасший очаг оживить, а не матушкины рецепты вспоминать. До ужина — как до соседнего города пешком. Ползком. Со связанными руками и ногами. Ох.

Я была готова сдаться, даже не начиная. Рот не закрывался в немом крике всё время, пока я бродила по внутреннему двору и осматривала ту часть замка, что предназначалась для слуг. Ни одного чистого котелка, ни одной целой глиняной тарелки. И колодец пересох. Где хочешь, там и бери воду, чтобы прибраться. Еду тоже. Карфакс написал, что деньги на расходы выдаст, но это будет завтра. Кстати, мой первый заработанный золотой колдун положил на кухонный стол рядом с пустыми бутылками. Я в десятый раз пожалела себя за то, что вляпалась в историю и, наконец, разрыдалась.

Глава 3. Колдовской огород

Я старательно отмалчивалась и смотрела в землю. Ветошью бы ещё прикинутся для пущей безопасности. «Не отсвечивать», как любил говорить отец. Не нужно быть учёной и шибко умной, чтобы связать буйный рост гороха на грядках с пробуждением мужской грубой силушки в руках Карфакса. Он это всё, он! Мой круглый и голубой приятель. Надо же как дело обернулось. Нет, я, конечно, собиралась проверять, как шар действует на животных, но хотела цыплят взять, а не колдуна. Человека. Своего нанимателя. «Мама дорогая, что творилось-то?»

Вот именно сейчас запрет на разговоры очень помог. Я в статую на крыше городской ратуши превратилась и мечтала, чтобы Карфакс ушёл обмозговывать новость подальше от меня. Пусть ещё пару чурок разрубит или обвалившиеся камни из стены с места на место поперекладывает, лишь бы вопросы задавать не начал. Что-то в духе:

«Мери, ты ничего не хочешь мне сказать?»   

«Нет, господин Карфакс. Я простая служанка. Откуда мне знать колдовские особенности закопанного в землю шара?»

Да, кстати! Он же сам его закопал. Неужели не предполагал, что шар такое умеет?

Судя по вытянувшемуся лицу колдуна — нет. Серьёзно? Вот это новость! Колдовская игрушка, чьих способностей не знает даже её хозяин — это очень опасно. Настолько, что желание немедленно сбежать из замка отозвалось противным холодком внутри. Ну уж нет. Где ещё я найду такой волшебный огород с мгновенно растущим урожаем? Да и Карфаксу стало лучше. Нет, правда. Какой старик не мечтал бы вернуть силу? Снова рубить дрова, как молодой? По женщинам шастать…

Я всё-таки осмелилась поднять взгляд и посмотреть, чем занимался колдун, пока я о нём думала. Морщины считал. Водил кончиками пальцев по тыльной стороне ладоней. Раньше там пузырились синие вены, я помнила, а сейчас бугры будто бы стали меньше. И нос вроде не такой крючковатый.

Карфакс вообще ничего так. Крепкий. Другие в его возрасте живот отращивали, горбом обзаводились, а колдун держал спину прямо. Со стороны глянешь — настоящий лорд. Особенно в дедулькиной одежде. Ему безумно шла рубашка с кружевным воротом. И грудь под ней казалась красивой, мужской. Мне даже совестно стало, что я его разглядываю. Стыд жаром залил щёки. Так, нужно отвлечься! Дровяник сложить, например. Вон сколько поленьев.

Я набрала охапку, а мыслями всё ещё витала около чёрного камзола на одной из чурок и фигуры Карфакса. Если захочет женщину в замок привести, то пусть без плаща «на охоту» выходит. Так его хотя бы оценить можно будет. Что не совсем дряхлый старик. Раз дрова рубит, то и по этой части сила найдётся. Наверное. Хотя какая мне разница? Наоборот. Появится в замке хозяйка — гонять меня начнёт. «Сколько раз ты пол вымыла, Мередит? Вижу, что всего два, а нужно пять. Бегом за тряпкой. Ух, я тебя!» И чем-нибудь тяжёлым бросит. Попадёт обязательно, как же без этого? Хозяйки по служанкам не промахиваются. Карфакс хотя бы молчит, а будущую колдуншу точно не заткнёшь. И шар ей будет не помеха.

Я со вздохом выложила четверть первого ряда в дровнике и снова задумалась. Растащило меня сегодня, не остановишь.

Вместо хозяйки лучше любовницу на одну ночь. Да, точно! Свежую постель в спальне Карфакса постелю, балдахин от пыли выбью, луговых цветов в вазу поставлю — красота будет. Не королевские покои, конечно, им хватит. Разок старой кроватью поскрипят, постонут, поохают на радость голубому шару и утром разойдутся. Колдун потом довольный будет. Мужчины любят это дело. Я насмотрелась, когда в трактире подавальщицей служила. Ни один ещё в горе от любовницы не ушёл. А уж как кричали иногда — стены дрожали. Я мигом отучилась от стеснения. «Такова жизнь, Мери, — вздыхали другие подавальщицы. — Все человеческие грехи у нас на виду. Привыкай».

Я старалась. Раз уж сама пока ни одному мужчине не досталась — подавальщиц расспрашивала. Они хихикали, но на пальцах объясняли. Ага, то самое. Что и куда суют. «Дети же как-то на свет появляются. Уж не от колдовства, знамо дело».

Нет, дети от Карфакса вряд ли будут. Прошло его время. Потешится — и хватит.

Вернувшись в конюшню, колдуна я там не нашла. Хвала предкам, пронесло! Пусть думает, что ему внезапно полегчало. Само собой. А уж с шаром я как-нибудь договорюсь.  

Вязанку дров я унесла в замок и долго растапливала камин. Дымоход забился, тяги почти не было. Если мелкие щепки горели охотно, то брёвна едва занимались пламенем и сразу гасли.

— Зараза, — бормотала я под нос. — Хоть бы ветер подул, а? Помог дымоходу вытягивать воздух.

Я ещё дома заметила, как весело горел наш очаг в ураган. Пламя ревело. Но и в безветрие мы в холоде не оставались. Просто терпения требовалось чуть больше и внимания. Как маленькому Клаусу. Ох, и скучала я по дому! В замке и так невесело, а с нелюдимым колдуном вообще тоска. Вот бы мимо пробежали мои братья. Всколыхнули пыль над старыми коврами, открутили голову начищенному доспеху. Я цыкала бы на них и топала ногой, а потом улыбалась.

С гостиной тяжелее всего приходилось. Хозяйское добро из неё разворовали в первую очередь. Посуду из шкафов вынесли, столовое серебро, статуэтки с полки над камином. И, конечно, картины со стен поснимали. Светлые дыры на потемневшей краске смотрелись особенно сиротливо. Такая пустота, что не сразу догадаешься, чем закрыть. Я разворачивала гобелены, но оттуда мыши выбегали. Ага, любили они шерсть. С удовольствием грызли. Как этот «дырявый сыр» людям показывать? Стыдно же. Но сегодня особенно хотелось уюта, и я решила перевернуть вверх дном весь замок.

Глава 4. Разговоры у клавесина

Дрова в камине трещали весело, по комнате разливалось тепло, и должен был создаваться тот самый уют, ради которого всё затевалось, но лично мне не помогало. Трясло, как от холода, и зубы стучали. Несмотря на огородную дружбу с шаром колдовские фокусы я всё-таки недолюбливала.

— Нужно вытащить клавесин на центр гостиной, — распорядился колдун. — Он стоит за ширмой. Поможешь, Мери?

Видела я за ширмой какую-то громоздкую бандуру, но ни за что не заподозрила бы в ней что-нибудь полезное.

«Что такое клавесин?» — вертелось на языке и щекотало остатками пыли в носу. Каюсь, сюда я с генеральной уборкой добраться не успела. Наскоро стёрла тряпкой толстый слой грязи, убрала разводы, но всё равно осталась недовольна.

— Внутрь не заглядывала? — будто угадал мои мысли колдун. Поднял крышку, закрепил её и наклонился над антикварным гробом. — Хотя тут особой трагедии нет. Надеюсь, зазвучит.

Ага. Музыкальный инструмент, значит. Да, точно, Карфакс же грозился, что заставит меня петь. Вон и струны натянуты. Много. Он щипать их будет? Как арфу?

— Забыл уже всё, — пожаловался колдун, разминая пальцы. — Попросил бы тебя уши заткнуть, но чего уж там? Старики мы с ним. Скрипим, как можем.

Клавесин действительно скрипел. Его хриплый, пронзительный голос резал слух. Я не стонала и не просила прекратить пытку только потому что была вышколенной служанкой. А ещё я засмотрелась.

Длинные пальцы колдуна летали над клавишами и замирали с благоговением. Он останавливался, думал, вспоминал, а потом позволял себе играть дальше. Обрывки мелодии сложились в песню. Красивую, старинную. Тишина замка обволакивала её, смазывала больное горло клавесина бальзамом, лечила его раны. Я закрыла глаза и представила эту же гостиную триста лет назад. Горели канделябры, вино плескалось в изящных кубках. Разговаривали гости тогда медленно, с чувством, о высоком. Но в тот момент просто стояли возле инструмента, а хозяин играл.

— Увы, любовь, мне жизнь губя, ты рвёшь со мной без стыда, — пел Роланд Мюррей. — Я столько лет любил тебя и счастлив бы с тобой всегда.    

Дамы в платьях с длинными рукавами, мужчины в камзолах и бриджах. Золотая вышивка, тонкое кружево. Лица тех, кто давно ушёл. Фигуры с потемневших портретов.

— Тебе я преданно служил и потакать готов был вновь, — неожиданно легко и чисто пел колдун. — Я жизнь и землю положил за милость твою и любовь. Не счесть подаренных платков, где так узор изящно лёг. Я дал тебе и стол, и кров, и мой не скудел кошелёк.

Он пропускал припевы, просто играл и мыслями был ещё дальше, чем я. Узник замка, хозяин голубого шара. Как он потерял силу? Что могло произойти? Неужели женщина постаралась? Та, кому он пел песню, и чьё имя скрывалось в куплете. Великого колдуна сгубила любовь? Не шар с единственным желанием, не ускользающее из рук господство, а прекрасная леди в платье с длинными рукавами?

Она умерла, да? Жена лорда. Он столько лет её любил, что Смерть позавидовала. Забрала. Тогда Роланд и схватился за шар. Колдовской артефакт, исполняющий любое желание. Богатство — пожалуйста, власть, — вот она. Мог ли он оживить любимую? Решился ли Карфакс когда-нибудь об этом попросить?

Ох, в далёкие дали меня унесло воображение! Хорошая получилась бы история для романа, но я поспешила угадывать. Колдун бережно опустил крышку инструмента и взялся за край короба.

— Сейчас, — опомнилась я. — Помогу.

Клавесин чуть не развалился по дороге до центра гостиной. Тяжёлый инструмент, неповоротливый. Я окончательно из сил выбилась, пока его тащила. Дышать было нечем. Ещё и камин жарко натоплен. 

— Окно надо открыть, — сказал Карфакс и щелкнул пальцами.

«Ну? — подумала я, когда ничего не случилось. — Ну и?»

Колдун щелкнул ещё раз. Замер, прислушался. Будто прямо сейчас творилась магия. Жаль, рассохшаяся деревянная рама и не думала поддаваться.

— Не работает? — с надеждой спросила я.

— Кхм, — ответил колдун. — Странно. Но мы продолжим. Твоя очередь петь.

Рано я обрадовалась, что нервная дрожь прошла. Ох, рано. Руки снова было некуда деть и плечи против воли опускались.

— Я не умею.

Честное признание. Надеюсь, колдун оценит.

— Кто тебе сказал? — хмуро поинтересовался Карфакс, и я обреченно подняла на него взгляд. — Плюнь ему на спину, разрешаю. Все умеют петь. Просто кто-то хуже, а кто-то лучше.

— С вашим талантом мне не сравниться. Братья смеялись, когда я открывала рот.

— Нашла кому верить, — изогнул бровь колдун. — Когда я учился магии, мои друзья-соратники, мои практически названные братья вместо курицы подкладывали в моё блюдо лягушек. Приготовленных. Пару раз я их ел, не понимая, в чём дело. Откуда едва сдерживаемый хохот за столом?

— Вы им отомстили? — вырвалось у меня.

— Я их пережил. Этого достаточно. Сколько песен ты знаешь, Мередит? Начни с самой любимой.

«Ноль», — подмывало ответить и уклониться от позорного занятия, но я не любила врать. Не получалось. Отец говорил, что хитрость у меня на лбу написана. И по лбу же я буду получать всякий раз, когда захочется обмануть.

Глава 5. Трактир

В огромном зале на десять столов, наоборот, было пусто. Публика собиралась только к вечеру. Тогда же на сцену выходили музыканты, и девица со странным именем Коко пела весёлые песни.

— Анна! — громко позвала я, лавируя между стульями. С кухни доносились запахи еды и звон посуды. Напрямую к повару лучше не идти. Он всегда зол и жутко занят. — Анна, это я, Мередит!

Румяная толстушка выпорхнула ко мне, на ходу вытирая руки.

— Чего орёшь? Сейчас полтрактира сбежится на тебя посмотреть. Ой, какое платье! В матушкином сундуке достала? Ну, даёшь! А ты сейчас где? У кого служишь?

Анна работала здесь, сколько я себя помнила. Нарожала пятерых детей, каждого сплавила матери в соседнюю деревню и прогнала, наконец, мужа-пьяницу. Я из трактира сбежала, чтобы не влипнуть в точно такую же судьбу. Какой ещё она могла быть у подавальщицы?

— В замке, — ответила я, уже понимая, что матушка всем разболтала. — У господина Карфакса.

Глаза Анны горели интересом. Её вопросы звучали как подначки: «Ну же, быстрее, я хочу стать первой, кто услышит самые свежие сплетни!» Главное сейчас — не позволить ей вцепиться мёртвой хваткой. Иначе я до вечера буду объяснять, какого цвета гобелены на стенах в замке и не успею пристроить горох.

— Слушай, его тут искали намедни, — Анна понизила голос и потянула меня за руку поближе к огромным бочками пива. — Пришла важная дама. Сама вся разодетая, что леди, но я тебе так скажу. Никакая она не леди. Они скромные все, тихие, глаза от пола не поднимают, а эта, что наша Коко. Яркая, наглая. Развалилась за столом и ну золотом швыряться. Вина ей, еды подавайте. Хозяин нас мокрым полотенцем гонял, чтобы поскорее прислуживали. Сам к ней вышел. О природе мол потолковать с высокой гостьей, о погоде. Какими судьбами в городе, не нужны ли услуги? «Нужны, — ответила она. — Расскажи, где мне найти колдуна».

Я стояла с широко открытыми глазами и вдохнуть боялась. Уже искали? Так быстро? А почему не хмурые всадники со злыми лицами? Почему женщина?

— Хозяин ей сказал? — обмирая от ужаса, спросила я.

— Ага, как же. Он что, дурак? — Анна даже подбоченилась и в глазах мелькнула гордость. — Забесплатно-то. Он тумана напустил, что сам не знает, но в трактире часто бывает странник, который в курсе. И если госпожа придёт завтра, то он сведёт по-тихому. Сегодня, то есть. А он и сегодня никакого странника ей не подсунет. Всё будет вокруг да около ходить, лишь бы госпожа золотом платила. «Завтра, мол, будет странник, послезавтра».

— Она догадается, коль сама не дура.

— Была бы умной, сразу в замок пошла, — фыркнула Анна. — Что-то не так с этой госпожой, помяни моё слово. А колдун? У вас ничего странного не творится?

— Да нет, — насупилась я, поправляя корзину с горохом. — Ничего.

Сердце из груди выпрыгивало, ноги ватными стали. Если странная госпожа — колдунья и пришла за шаром, то плохи наши дела с Карфаксом. Не сможем отбить артефакт, кто-то другой желание загадает. А я останусь без замка, без огорода и без нанимателя, наверное. Кто знает, чем кончаются магические битвы? Одного колдуна вон в болоте утопили.

— Правда, ничего, — пробормотала я, тушуясь под пристальным взглядом Анны всё больше и больше. Нужно срочно её отвлечь. Если она догадается, что Карфакс боится гостей, то обязательно кому-нибудь ляпнет. И тогда ушлый хозяин пойдёт к воротам замка уже с другой сделкой. «Вы мне золото, господин Карфакс, а я отваживаю от вашего дома всех непрошенных посетителей». Как же, как же. Пустое хвастовство. Лишь бы деньги взять и с тех, с других. А потом отойти в сторону и посмотреть, как господа колдуны дерутся».

— Я вот зачем пришла, — сглотнула я слюну, на ходу придумывая как бы побыстрее всучить горох и сбежать. — Овощей повару предложить.

— С замковой кухни?

Глаза Анны загорелись ярче прежнего, дыру во мне прожигали. В воровстве подозревала? Знаю, многие служанки еду из хозяйских запасов домой таскали, но в моей семье так не принято.

— А вот и нет! — почти обиделась я. — Господин Карфакс под замком кладовые нашёл, немного распродать их решил.

— Точно колдун, — присвистнула подавальщица. — Там же всё по камешкам уж сто лет как растащили.

— Туда не добрались, — тихо ответила я и поправила корзину с горохом. — Поговоришь с Карлом? Есть свежее, есть сушёное, мочёное, в банки закатанное.

— Зерна нам не надо, — сразу осадила Анна. — Овёс, наверное, лошадям пригодится.  Мяса бы нормального.

— С мясом плохо, — прошептала я, оглядываясь на дверь в кухню. — Овощи есть. Я же не прошу высокую цену. Сама понимаешь... — Я выразительно закатила глаза и тяжело вздохнула. — Кто мой наниматель…

— Понимаю, — осторожно ответила Анна и тоже оглянулась. — Ладно, поговорю. Стой здесь.

Карл сам вышел на горох посмотреть. Долго его нюхал, перебирал заскорузлыми пальцами, даже на зуб попробовал, а потом начал торговаться. Предлагал так мало, что возмущалась даже Анна.

— Брось, Карлн, такая удача, а ты нос воротишь. На рынке Мери куда больше выручила бы, да некогда ей за прилавком стоять. Целый замок в хозяйстве. Чего там только нет…

— Кладовые говоришь, — задумался повар и заскрёб пятернёй в затылке. — Добро, давай так. Тащи всё, что Карфакс будет готов отдать, посмотрим.

Глава 6. Леди - не леди

Утром я не стала жаловаться Карфаксу, что из-за хлопот по хозяйству не успеваю читать его дневник с колдовской наукой. Я придумала, как выкрутиться. Вернее, вспомнила. В детстве мать учила меня читать, не отрываясь от работы. Пока я, пыхтя от усердия, водила пальцами по строчкам, она успевала принести воды, сварить суп и развесить мокрое бельё. Сейчас я собиралась повторить её подвиг. А куда деваться? Самой страшно идти в трактир, не умея дать отпор.

Воды я заранее натаскала полные бочки, чтобы не бегать каждый день к реке. Поэтому, едва причесавшись, набрала таз и встала мыть овощи, одним глазом поглядывая в дневник. Затея себя окупила сразу же. Читала я быстро, а думала медленно. И без того мудрёная речь Карфакса раскрасилась двумя дюжинами новых слов. Проглотишь фразу, и перевариваешь её, как съеденный обед. Крутишь в голове и так и эдак, слова переставляешь. Нет, лучше не становится.

— Проклятые колдуны, — ругалась я сквозь зубы. — Теперь я понимаю, почему они живут в одиночестве. Кто ж их вытерпит? Такое занудство!

— Отчего же? — раздался голос за спиной.

Мокрая свекла выскользнула из рук и забрызгала меня водой из таза. Не может нормальный человек так тихо ходить! Это колдовство! Врождённое, мужское. То, которое позволяло бесконечно подтрунивать над женщинами. Подкрадываться вот так издалека, заставать в неловком положении, а потом со скучающей улыбкой ждать развязки.

— Сплошные высокие материи, — ответила я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Передник испорчен, нужно переодевать. — Сила, энергия, поле. Вот какое поле, скажите мне, господин Карфакс? Ржаное или пшеничное?

— Внутреннее, Мери, — с усмешкой ответил колдун. Стоял на пороге кухни, привалившись плечом к дверному косяку. Первый парень на деревне! Такой же вальяжный и сытый котяра. — Твой дар — это высочайший уровень внутренней энергии. Твоя сила. Представь пылинку на рукаве. Тебе нужно её сдуть. Обычный человек от натуги покраснеет, чуть не лопнет, но пылинка не сдвинется. А ты пальцами щёлкнешь — ураган будет.

— Да-а-а? — с сомнением протянула я. — Что ж я такой силы ни разу не чувствовала? Огород вспахала бы, коли на то пошло. Или дров нарубила без топора.

— А ты ругалась когда-нибудь? Так чтобы все спорщики потом заболели? И тот сильнее заболел, на кого ты громче кричала?

Я отмыла комочек земли с моркови и отложила её в сторону. Холодом по спине потянуло. Было такое и не один раз. То братьям доставалось, то матери с отцом.

— Подавальщица в трактире, — пробормотала я, замирая от ужаса, — после ругани шла домой, споткнулась и ноги переломала. Это я, выходит, ей навредила?

— Да, Мередит, — безжалостно ответил Карфакс. — Это ты. Точнее не ты, а неуправляемая сила. Ты кузнечным молотом мух разгоняешь. Не удивительно, что всё вокруг в щепки разносишь. Ведь ты не видишь молот в своих руках. Не веришь, что вообще способна его взять. Научишься собирать силу в пучок и направлять её — огород вскопаешь. Почему нет? А пока в приступах гнева давишь людей, мучаешь. Им тяжело, Мери. Они тоже не знают, что поле твоё размером с деревню. А то и больше.

— А то и больше, — далёким эхом повторила я и закрыла лицо руками.

Я — чудовище. То самое из сказок о рыцарях и принцессах. Огромное, тупое, злое. Братья с животами мучились, мне так жалко их было. А Лина? Она же до сих пор хромала!

— Как меня остановить? — выцедила я сквозь зубы, а потом закричала: — Как перестать это делать?!

— Успокоиться сначала, — тихо ответил колдун и погладил меня по плечу. Осторожно, ласково. — Это главное сейчас. Помни, какой силой обладаешь, и не трать её зря. Поверь, ты научишься. Слабым трудно. Они артефактами пользуются, разум в чистоте держат, упражняются от рассвета до заката. А тебе всего-то нужно направить себя в правильную сторону. Сколько страниц ты прочитала?

— Семь, — послушно ответила я, чувствуя, как от ладони колдуна шло тепло. Помогало оно мне, успокаивало.

— Хорошо. Значит, про самый простой щит знаешь. Его будто для тебя придумали. С такой мощью он выйдет непробиваемым даже сейчас, когда ты почти ничего не умеешь. Слова заклинания запомнила?

— А чего бы нет? Их всего два.

— Вот, — с довольной улыбкой ответил колдун. — Они пригодятся. Представь, что ты на кого-то очень и очень зла. Ненавидишь так, что хочешь убить. Метлу, например. Ты устаешь от уборки, правда? Накажи метлу. Ударь её мысленно и слова заклинания не забудь добавить.

Карфакс отпустил мои плечи и пошёл в дальний угол кухни. Там кроме метлы стояли грабли и лопата, чудом найденная в сарае. Целая. Деревенские все локти себе искусали бы, узнав, что проморгали в старом замке такую полезную вещь, но повезло мне. А вот метлу я, и правда, не любила. Огромный двор замка сколько не мети, ветер всё равно сор приносит. Уши пухли от бесконечного «вжик-вжик» и рядом со старыми мозолями на ладонях появились свежие.

— Подожди немного, — попросил Карфакс, забрав метлу и вернувшись к мойке. — Меня не зацепи. Так далеко ты, наверное, не достанешь, с двух шагов попробуем. Теперь можно. Давай.

Он прислонил метлу черенком к печке и ушёл в сторону.

Возненавидеть, значит? Сейчас попробую.

«Ах, ты ж, зараза деревянная! Дубина стоеросовая! Век бы тебя не видеть и сломать через колено. Горацим деи!»

Глава 7. Колдун-спаситель

Повар из кухни вышел неожиданно быстро. Вцепился в мой горох крепче Анны и долго загибал пальцы, перечисляя, что ещё ему нужно. Морковь, репу, свёклу, пастернак — всё свежее и такое же колдовское.

— Ох, Мери, — бормотал на ухо Карл, обнимая за плечи так, что кости трещали. — Ты почему сразу не сказала, что Карфакс над кладовыми потрудился? Старик стариком, а дело знает.

— Вы сами-то горох пробовали? — не утерпела я.

Подозревала, что заметив чудесные свойства гороха, вся кухня резко отказалась брать его в рот. Мало ли что.

— Пробуй я всё, что готовлю, давно в три раза шире стал бы, — отмахнулся Карл и сразу о другом заговорил: — Мяса бы. Достанешь хотя бы двух куриц? Ну… из замка?

Неугомонный. Мясо ему подавай. Ценник на блюдо поднять хочет и пьяницам животы едой забить, чтобы они дольше сидели и больше пили. А потом на весь город кухню трактирную расхваливали. Тогда купцы в заведение потянутся, а то и до господ дело дойдёт. Знала я мечты повара. Вряд ли они изменились.

— Попробую, — осторожно ответила я. — Цыплят надо взять.

— Я тебе скажу у кого, — оживился Питер. — Он дёшево отдаст. На меня только кивни, поняла?

— Поняла.

— И пусть Карфакс над теми цыплятами руками поводит, — Карл заговорил так тихо, что я еле разобрала. — Слова колдовские пробормочет. Да не трусь, Мери. Стоишь вся деревянная. Гости животами с гороха не мучаются, наоборот, довольные ходят. Неси, что сказал, я заплачу.

Быстро он загадку гороха разгадал и выгоду свою увидел. Ладно, мне же лучше. Пока шар в земле и мы не знаем, что с ним делать, пусть кормит двух своих колдунов. Золотом обеспечивает. Когда Роланда Мюррея признали мёртвым, он потерял свои земли, а без них какой доход? Никакого, как я подозревала. Голодал Карфакс, истощились его запасы. Прежним делом не заработать — шар прибегут отбирать, узнав, что колдун вернулся, а нового не найти. Не умел лорд горшки обжигать, да лошадей подковывать. Ну ничего. Мы и здесь сообразим, как выкрутиться.

Карл мне на пальцах объяснял, где искать торговца цыплятами.

— Прямо, прямо, налево до рядов с дичью и сразу направо. Людвиг его зовут, запомни.

— Людвиг…

Из комнаты хозяина трактира раздался грохот, будто тяжелый сундук упал.  

— Что, не понравилось? — со смехом спросила Анна. Гости отреагировали ещё сдержаннее. Пару мужчин переглянулись, зашептались и снова взялись за пиво. Грохот повторился на полтона тише, раздалась грубая ругань. — Ай, жаль голову хозяина, — не унималась подавальщица. — Такая крепкая на вид была. Но, кажется, наша не-леди там скоро всё разнесёт. Не пора ли Генриху вспомнить, зачем он здесь стоит?

Трактирный вышибала уверенно двинулся к двери, а я схватилась за ворот платья. В завязавшейся драке будет не до послания колдуна. Карл уже ушёл, Анну просить нельзя, она ненадёжная. Как же мне выполнить поручение Карфакса?

— А-а-а-а! Отпустите! — закричала женщина. — На помощь! Кто-нибудь!

Генрих ускорил шаг. Я ждала, что он пинком распахнёт дверь и выволочет хозяина за шиворот, но всё случилось иначе. Платили Генриху не за тишину и порядок, а за то, чтобы мебель в трактире оставалась целой. Кружки ещё, бочонки с пивом, но никак не девичья честь залётной гостьи. Высоченный бородач заглянул внутрь, удовлетворённо хмыкнул и закрыл дверь. У косяка потом встал, чтобы никто из гостей не вздумал побеспокоить хозяина во время плотских утех. Никто и не рвался. Те, кому было дело до происходящего в комнате, отпускали сальные шуточки. Хохотали и стучали кулаками по столу.

— Думать нужно было, куда идёшь, — сказала Анна на очередной жалобный крик. — Здесь тебе не святилище предков. Быстро к столу нагнут и юбки поднимут.  

А меня злость разбирала. Ну сглупила девочка, ну поверила не тому, кому следует, что теперь? С ней можно вот так? Насильно? И где толпа стражников, что должны были с Карфаксом сражаться? Их «приманке» грозила беда, а они в ус не дули? Что за мужчины пошли? Почему всем наплевать?

Застолье в трактире продолжалось. Гости гремели кружками, требовали музыку, а в комнате хозяина раздался последний полустон-полуплач и окончательно всё стихло.

«Нет, так нельзя».

Я сжала кулаки и скрипнула зубами. Колдовской арсенал — два заклинания, куда я лезу? Генрих на голову меня выше, хозяин трактира в два раза толще, и оба в пять раз сильнее. Шансов нет. Я впустую растрачу силу, разнесу полтрактира, платить за ущерб буду до старости, а девушке всё равно не помогу. Ещё и зашибу её упавшей потолочной балкой ненароком. Слишком рано ввязываться в колдовской поединок, но как устоять? Во мне огнём горело желание остановить непоправимое. Я зажмурилась и прошептала заклинание отвода глаз. А потом представила, что вместо стульев стоят чурки и началось.

Щепки летели во все стороны, кричали гости. Многие тут же бросились наружу, остальные крутили головами и не могли понять, откуда пришла беда. Стулья летали! Генрих выдержал три моих точных удара и рухнул возле двери. Хвала удаче она открывалась вовнутрь. Я перешагнула через тело вышибалы и толкнула её плечом.

Хозяин с гостьей лежали на кровати. Несчастная молчала, но продолжала брыкаться изо всех сил. Колотила мужчину по спине и пыталась оттолкнуть от себя голыми ногами.

Глава 8. Тайна призрака

До утра я играла в интересную забаву «будь полезной служанкой и не попадайся на глаза господину». Умудрилась подать ужин, ни разу не встретившись с ним. Всё время, пока Карфакс ел, нарочито громко скоблила пол в библиотеке, переставляла книги на полках. Наверное, он ждал меня. Сидел за столом слишком уж долго. Выговор хотел сделать или уволить — я не дала ему шанса. Уже на рассвете убрала посуду в пустой гостиной и без сил рухнула спать.

Через пару часов меня разбудил голос Нико. Брат пришёл к замку, как условились, а во двор попасть не смог. Разлом в стене затянулся. Теперь для приёма гостей оставались главные ворота, но с их механизмом я бы сама ни за что не справилась. Слишком тяжелый, да и ржавый. Не провернёшь. Проще ходить через крошечную калитку для слуг. Проклятье, нужно было сказать о ней Нико!

— Ме-ре-дит! — раздавалось на всю округу. — Ме-ре-дит!

Святые предки, что ж он так орал? Карфакс спал не больше моего. Сейчас рассвирепеет и не глядя жахнет в окно магией. Достанется брату. Ладно, если заклинанием щита на землю опрокинет, а вдруг огонь пошлёт? Ох, пора бежать.

Платье я и в лучшие времена не могла быстро надеть, поэтому плюнула на приличия, запахнула халат и рванула по лестнице вниз. Нико успел охрипнуть, пока я считала повороты в коридорах, но к счастью не пострадал.

— Не ори, — зашипела я, открывая дверь, и вышла из стены в десяти шагах от брата.

— Мередит, — повторил он не намного тише. — А я думал, ты меня кинула с золотом. Принимай работу.

— Сюда иди! Я предупреждала, что дело секретное…

— Ну ты спать, — Нико добрался до меня вразвалку и по дороге пнул пару камней. Хулиган малолетний. Совсем его мать распустила. — Мы там всей толпой переживаем, как «Мери упахалась в замке», а ты…

— А я тебя за уши оттаскаю…

— Ещё и в халате…

— Нико!

— Ладно-ладно, по лицу вижу, что легла недавно. Вон вся опухшая. Я тоже ночью не спал. Есть, что рассказать, пойдём.

Брат за мгновение стал серьёзным. Почесал в затылке, огляделся по сторонам и юркнул мимо меня в калитку.

Я отвела его на кухню. Во-первых, кухня была по-прежнему самой обжитой комнатой во всех дворовых постройках, а во-вторых, завтрак сам себя не приготовит.

— Рассказывай, — велела я, надев поверх халата передник и взявшись за нож.  

— Сначала я сидел тихо, — Нико облокотился на стол и хмуро следил, как я шинкую овощи. — Аккурат до первой звезды не высовывался из кустов и боялся, что от зевоты свихну челюсть. Уже слёзы из глаз катились. Ну ты знаешь, как бывает. Занудные бабушкины наставления вместе со мной слушала.

— Ага, помню. Ты есть будешь? Каша со вчера осталась. Она не хозяйская, не волнуйся, специй я не сыпала. Холодная только.

— Сойдёт. Буду.

Нико с радостью уселся на табурет и шумно пододвинулся к столу.

— Горох положить?

— Он лущёный, что ли? Давай я сам с грядки нарву, если можно. Жалко твой труд.

— Ешь, — улыбнулась я, сервируя стол. Кашу поставила прямо в кастрюле, положила ложку, два ломтя хлеба и отдельно миску с колдовским горохом. Нельзя Нико на огород. Он там такое увидит, что сразу о призраке в заброшенном доме забудет. — Ешь и рассказывай.

Брат прекрасно умел делать и то, и другое. Пока стучал ложкой по тарелке, в красках описывал каждый шорох и писк полевой мыши.

— Пару раз помянуть тебя недобрым словом успел, Мери. Думал, ты поиздеваться надо мной решила. Голяк же полный. Но тут фонарь вдалеке показался. Призрак, ити его за ногу! Белый-белый, тощий-тощий и воет хуже зверя лютого. Я аж проверить полез — не наложил ли в штаны со страху? Так трясся, что кусты качались. Призрак подплыл ближе, ещё ближе…

— Не томи, Нико, уже мне страшно.

— Да баба там была. Девица. Шла и рыдала, а мне чудилось, что выла. Рубашка рваная на ветру развевалась, волосы летали. Ты хоть халат надела, а она в исподнем по пригорку шла.

— Ох, мамочки, поругалась с кем-то? Ты её узнал?

— Нет, она точно не из наших. Была бы Лиза или Клара какая-нибудь — плюнул и убрался восвояси, но она чужая. Тащила ещё в руках комок чего-то тёмного. Я сколько не приглядывался — не понял, что такое.

Нико доел кашу и взялся за горох. Пока пережёвывал его тщательно, я думала.

Уж не моя ли это знакомая из трактира? Одежду на ней хозяин порвал, это точно. В руках она могла платье нести, а рыдать из-за случившегося. Неужели хозяин очухался и закончил начатое? Мерзавец!

— Дальше что было?

— Да ничего, — Нико пожал плечами. — Почти. Она в дом зашла, и тут я понял, откуда взялся призрак. Фонарь. Но мы ж не дураки, чтобы не признать его всей деревней, правда? Хотя за Ганса я бы говорить не стал. Так вот был фонарь, обычный, жёлтый, а стал синий. — Брат руками показал, будто моргает. — Шморг, шморг и ага. Зловеще так, аж жуть. Если б я девицу не заметил, точно бы обгадился от ужаса. Она ж выть опять начала. Ау-у-у.

— Понятно, — я сложила овощи в миску и села на второй табурет. Синяя тряпка на фонаре и плачущая девушка всех напугали. — Больше к дому никто не приходил? Мужчины какие-нибудь? Стражники?

Глава 9. Колдун-учитель

Мередит

Такого никто не ожидал. Не-леди — колдунья! С ума сойти. Я долго верила, что она изображает приманку, а теперь как?

— Чужого присутствия вокруг я по-прежнему не чувствую, — тихо сказал Карфакс, раздвигая кусты. — Специально несколько раз обошел вокруг дома. Ни единой искры магии. Колдунов моего уровня так в ловушку не загоняют. Тут всё должно быть утыкано артефактами, но в окрестностях пусто. И эта девушка. Анабель. Она вообще не колдовала, пока ждала нас.

— Это странно?

— Необычно. Магия хуже вина. Когда долго пьёшь из источника собственной силы, остановиться уже не можешь. На любую мелочь найдётся заклинание. Ведро с водой от колодца становится лень донести. Да чего там ведро? Мы с колдунами когда за столом встречались, куски жареного кабана друг другу по воздуху передавали. Лень было встать и потянуться к блюду. А тут восторженная девица, чуть не запрыгавшая до потолка, когда её удар разбился о твой щит. Кстати, Мередит, прими моё восхищение. Поставить щит-зеркало, чтобы отразить удар — всего лишь первый уровень. А ты вышла на следующий. Полностью поглотила чужую магию. Хорошая работа.

Услышав, как Карфакс науськивает на меня молоденькую колдунью, я думала совсем не об уровнях заклинания. «Её зовут Мередит. А теперь деритесь. В бой, девочки, я хочу на это посмотреть». Весело ему было, да? Ярмарочные бойцы кулаками машут на потеху публике, а мы ведь могли покалечить друг друга. Я испугалась и как безумная повторяла: «Лишь бы назад не отскочило, лишь бы не отскочило». Такое чувство, что магический шар услышал моё желание и помог исполнить. А сама я понятия не имела, как там выстроились потоки силы. Зеркало, поглощение… Тёмный лес.

— Спасибо, господин колдун, — тем не менее ответила я на похвалу.

— Не за что. Какой вывод делаем? Анабель сказала правду?

Кто ж знает? Из беды в трактире её никто не спас, мне пришлось. Дом пустой, подмоги рядом нет. Сейчас мы развернёмся, уйдём, Анабель встретит закат, поймёт, что колдун отказался её учить и уберётся восвояси. Всё, история закончена. Не-леди ни разу не заикнулась о голубом шаре-артефакте. Но это мог быть хитрый ход.

— Она рвётся в замок. Там книги, золото, сокровище в кладовых и кое-что закопанное…

— Я помню, — остановил Карфакс. — И ты права про замок. Если Анабель действительно дочь колдуньи и мать рассказывала обо мне, то она знает наши порядки. Ученик живёт в доме учителя. Ест с ним за одним столом, одевается у одного портного. Книги, свитки, перья для записи заклинаний — всё должен покупать я. Живи мы триста лет назад, я написал бы её отцу и предложил разделить расходы. Всё же его дочь получает бесценные знания. Благородный лорд не посмел бы отказать. А некоторые, не дожидаясь писем, сами отправляли подводы с золотом и добром вдогонку за детьми, поступившими на обучение. Но я не знаю, кто отец Анабель. Мне даже её мать не знакома. Кейтилин. Кто она? Одна из потомков лесных отшельников? Или такая же, как ты? С внезапно проявившимся даром.

— Кто тогда учил саму Кейтилин?

— Вот именно. Я скитался, остальные умерли. Значит, отшельники.

— Хорошо. Значит, мы ей верим?

Колдун не спешил отвечать. По траве не топтался, кусты не тревожил. Смотрел на заходящее солнце и думал.

Ещё одно прожорливое брюхо мы в замке не потянем. Золота мало, а колдовской горох придётся уничтожить вместе с огородом. Не видать мне откормленных магией цыплят, молодых телков, растущих, как на дрожжах. Здравствуй, чёрствый хлеб и колодезная вода. Ага. Воды тоже не будет. Она у нас появилась благодаря магии. А из-за гостьи Карфаксу придётся выкопать шар и перепрятать далеко-далеко.

Ох, а кто будет вместо голубого артефакта чинить каменную кладку и латать дыры в старых гобеленах? Я не справлюсь без его помощи. Шар вытворял с замком то, что называлось красивым словом «возрождать». И Карфакс снова постареет.

«А ведь это мысль!» — я чуть не подпрыгнула на месте, совсем как восторженная Анабель. Если проснувшаяся мужская сила угаснет быстрее, чем вода уйдёт из колодца, то прятаться от колдуна больше не понадобится. У нас всё станет как прежде. Песни у клавесина, занятия магией. Да и на вторую ученицу Карфакс хорошо отвлечётся. Она уже не сходила у него с языка. «Анабель, Анабель».

Но тут кольнуло болью где-то под сердцем. Колдун тогда совсем обо мне забудет. Кому нужна служанка, когда рядом дочь леди? Да, она жила отшельницей, но кровь никуда не делась. Вон в ней сколько силы, а я еле-еле удержала удар щитом. Несколько занятий вместе и начнётся: «Мери принеси, Мери подай. Пошла прочь, не мешай!» И Анабель я тоже буду прислуживать? Расчёсывать по утрам волосы, шнуровать платье? Постель им с Карфаксом стелить свежую.

Проклятье, куда меня опять мыслями понесло? Она совсем девчонка. Моложе меня. Как Елена, наверное. Или как Нико. Ручки тонюсенькие, глаза в пол-лица, голос детский. А если Карфаксу всё равно? Влюбится и замуж её позовёт?

— Нужно соглашаться, — твёрдо сказал колдун. — Брать Анабель на обучение. Всегда лучше приобретать союзников, чем наживать врагов. Женщины обидчивы. Откажу — она затаит злобу и через несколько лет обязательно вернётся, чтобы отомстить. Книги остались не только у меня. Найдёт, где выучить боевые заклинания. Или сама догадается. Не велика наука, когда дар есть. Ты вон единственным «горацим деи» и чурки в щепки разбиваешь, и водой управляешь. Всё, решено. Возвращаемся. Бессмысленно тянуть с ответом.     

Глава 10. Птичка в клетке

Мередит

Поздравляю, тебя, Мери, ты только что убила колдуна Карфакса. Нет, ну а что с ним было делать? Морщины уже не вернуть, волосы и дальше будут чернеть. Помолодеет до юноши — что рассказывать станет? Действие шара-артефакта всем объяснять? Ха-ха. Нет, я правильно поступила. Осталось Анабель предупредить.

Мы бодро шагали к замку практически в полной темноте. Практически, потому что портной Гензель любезно одолжил фонарь. Я не стала зажигать его в лавке, вынесла на улицу и уже там запалила фитилёк щелчком пальцев. Анабель оценила. Знала бы она, что в первый раз вообще не получилось.   

Или молчать пока? Изменения у колдуна не каждый день происходят, немного времени в запасе есть. Пусть сам выкручивается? Точно. Зачем я лезу поперёк учителя в пекло?

— Ты не рассказала про замок.  — Бель прикусила губу и посмотрела по сторонам. Безрадостный пейзаж, ага. — Как там всё устроено? Что мы будем делать помимо учёбы? Уборка, готовка?

— И то, и другое, и третье, — вздохнула я, вспоминая полуразрушенную махину. — Замок старый, штата прислуги нет. Учитель не зря предупреждал, что нам нечего есть. Золота мало. Платить всем, кто положен по статусу, не получится. Я даже сплю не в особой комнате, а в одной из хозяйских спален, представляешь? Увидел бы другой лорд, заболел от возмущения. Но Карфа… лорд Мюррей сам меня туда поселил. Тебе, кстати, придётся жить там же.

И это отличная новость. Я даже разрешения спрашивать не стану. Во-первых, раз всё одинаковое: форма, книги, уроки, то и кровати должны стоять в одном месте. Да, рядом со спальней колдуна, но между мной и его проснувшейся похотью теперь постоянно будет Анабель. Безмолвный надзиратель и живой ограничитель неуместных желаний. Словами не передать, как мне повезло. Девочку, правда, жалко. Карфакс сейчас хуже подростка. Ему абсолютно всё равно, кого по углам обжимать.

Ой-ой-ой. Как же я не подумала? Если Гензелю или трактирщику я легко рожу на бок заклинанием сверну, то с колдуном мне не тягаться. Уже стояла вся мокрая рядом с ванной. А за день сила Карфакса ещё выросла. 

— Какая разница, где спать? — Анабель продолжала разговор, ничего не зная о моих тяжёлых мыслях. Шаг только замедлила, чтобы я не слишком отставала. — И как мы поделим обязанности? Кто-то будет готовить, кто-то делать уборку?

— Да, так проще, — пробубнила я, не вдумываясь. — Ты убираешь комнаты, я готовлю, стираю и по огороду…

Или лучше по-другому? Кухня дальше от спальни Карфакса. Там Анабель будет реже попадаться ему на глаза. Значит, готовить она будет. Ох, а как же огород? Колдунья — не дурочка. Вмиг сообразит, что нормальные овощи так не выглядят. Стручки размером с корыто и горошины с арбуз. Нет, на огороде придётся мне. Но как приглядывать за ней? Ревности к колдуну я больше не чувствовала, а за вторую ученицу боялась. Её оберегать нужно. Иначе привыкнет, что все мужики — больные на голову кобели, и замуж никогда не захочет.

— Мери тебе нездоровится? — Бель поднесла фонарь чуть ближе к моему лицу. — Что-нибудь болит? Я зелье могу сварить от головы, от желудка. Ингредиенты только нужны…

— Нет, всё хорошо, — запротестовала я и отступила на шаг. — Пойдём.

— Значит, я убираюсь? — не унималась колдунья. — Ты покажешь, где ведра, тряпки?

— Да, да. Пойдём, а то рассвет скоро. Не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Может, ещё успеем что-нибудь пожевать перед сном.

Камни шуршали под ногами, фонарь мерно раскачивался. Свет больше бил в глаза, чем показывал дорогу, но без него мы вообще заблудились бы. Да, я помнила каждый поворот тропинки наизусть. Но в голове такой кавардак творился, что дважды чуть не свернула в болото. Наконец, башни замка закрыли луну. Чёрные исполины на фоне тёмно-серого неба казались тенями богов. Бель восхищенно ахнула и пошла быстрее. Дом, милый дом. Жить нам там с ней, судя по среднему возрасту колдунов, предстоит очень и очень долго. До меня только сейчас дошла эта мысль. Родители состарятся, бабушка умрёт, Нико отрастит пивной живот и обзаведётся внуками, Елена станет почтенной женщиной, а я останусь такой же молодой. Ещё сто лет, и надгробия на их могилах зарастут мхом. А я буду поднимать воду из колодца и готовить Карфаксу ужин.

— Бель! — позвала я. — А сколько лет учатся колдуны?

— Не знаю, — в темноте раздался её звонкий смех. — Колдовских книг много. Читать и читать!

А ведь ей восемьдесят лет. С ума сойти можно.

Карфакс открыл замковые ворота. Знатно тут расколдовался, раз механизм не пострадал. В чёрном проёме главного входа виднелся колодец и фонарь над ним. Намёк мне, что не натаскала воды?

— Учитель ждёт нас, — восторженно пропела Бель и рванула туда.

Я поздно сообразила, что нужно спешить за ней. Не почувствовала в тот момент опасности. А могла заметить голубые искорки, пробежавшие по рукам.

— Колодец, как у нас, — радовалась колдунья. — Невероятно! Точно такой же.

Слишком громко. Слишком глупо. Птичка угодила в магические силки, как когда-то умудрилась я.

Шар лежал в пустом ведре. От голоса Бель в глаза ударил яркий голубой свет.  

Анабель

Глава 11. Странный гость

Анабель

Визитерам учитель даже не удивился, стало понятно, что он ждал кого-то. Я посмотрела на Мери, та нервно кусала губы и комкала салфетку в руках. Переживала. За Мюррея?

— Как думаешь, кто это? — я не выдержала первая. Заерзала на стуле.

— Охотники за древними могущественными артефактами? — предположила она.

— Об артефакте никто не знает. Об этом, по крайней мере. Если только старый король поведал тайну сыну, а тот своему сыну. Сколько королей сменилось, пока учитель прятал шар? Неважно. Если бы это были люди короля, замок уже осадили бы.

— А с чего ты взяла, что нет?

— А ты прислушайся. Глаза закрой и слушай, что замок говорит. Тут же всё магией пропитано. Колдовать без заклинаний можно, а уж увидеть, что происходит за стенами — проще простого. Закрой глаза, ну? Ты ведь хотела учиться?

— Не за обедом, — буркнула Мери.

— Мы уже поели, а вставать из-за стола запретили. Все равно делать нечего. Ну что? Попробуем поглядеть, кто к нам пожаловал?

— А бездна с тобой, — Мередит улыбнулась. — Парни же за девками на реке подглядывают. Почему бы и нам за одним единственным одетым мужчиной не подглядеть?

Потом она фыркнула и покраснела, совсем как я, когда бабушка рассказывала, чем мужчина от женщины отличается.

— Закрывай глаза, — начала я объяснять. — Дыши глубоко, будто злишься и нужно срочно успокоиться. Два вдоха и длинный выдох. Слушай удары сердца. Если будет проще — считай их, — сама зажмурилась, потянулась мысленно к учителю. — Теперь представь господина Мюррея у ворот замка. Он стоит, сложив руки за спиной. Видишь? А напротив него другой мужчина.

— Вижу, — пораженно выдохнула Мери. — Вижу!

— Тише, успокойся. Жаль, не слышно, о чем они говорят. Хотя…

— Что?

— Есть одна штучка, — я улыбнулась, вспоминая, как бабушка научила меня пользоваться подслушивающим заклинанием. Она, конечно, делала это, чтобы я могла смотреть за зельями, пока работаю в огороде. Но хитро намекнула, что некоторые вещи, о которых мама не хочет говорить мне, они обсуждают наедине. Вот так играючи обошла обещание не рассказывать мне о том, кто мой отец, а кто дедушка. — Попробуем кое-что сделать?

Мери согласилась. Не только у меня любопытство было главным пороком. Господин Мюррей одинаково поймал нас в ловушку с сияющим шаром. Так что через несколько минут соученица принесла глиняную посудину, до краёв наполненную водой, а я достала маленький пузырёк и капнула зелье в воду.

— Здесь только травы. Если хочешь, дам потом рецепт. Единственная сложность зелья в том, чтобы правильно рассчитать пропорции. У меня не с первого раза получилось, хотя я очень старалась. Полезная вещь, кстати, но не в лесу, где нет никого, за кем хочется послушать. Не за кроликами же в норах шпионить? — я хмыкнула и вернулась к насущному. — Три капли на полведра чистой воды, короткое заклинание и ты уже слышишь всё будто через дырку в стене. Немного приглушенно, но разобрать слова можно.

Я прочитала заклинание, Мери беззвучно повторила его несколько раз, желая запомнить. А потом… Вода пошла рябью и стала передавать разговор учителя с гостем.

—… вам повторяю, в замок мы не пойдём. Обращайтесь в суд, если хотите. Никаких переговоров в моём доме.

— Да не пугайте вы меня судом! — зло ответил магу незнакомец. — Я прибыл по распоряжению нынешнего лорда этих земель. У меня работа такая, понимаете? Ехать, куда скажут, смотреть документы и докладывать, всё ли законно.

— Всё законно, — я почти видела, как Мюррей весомо кивнул после этих слов. — Ваш хозяин хорошо смотрел за моими землями, пока я отсутствовал. Но теперь в его услугах больше нет необходимости. Настоящий наследник вернулся.

— И все-таки позвольте взглянуть на упомянутое вами завещание?

— Вы разве не нагляделись? Бросьте. На что вам тогда поисковой артефакт? Кстати, его достаточно просто сжать в кулаке. Не обязательно теребить, встряхивать и скрести ногтями, будто у вас нервный припадок. Ну и как? Нашли завещание?

— Нет, — глухо ответил собеседник. — Я принёс артефакт не за этим. Хотел удостовериться, что вы тоже маг.

— Тоже? В вас нет ни капли магии, господин Монк.

— Я имел в виду вашего предка. Якобы предка, завещавшего вам замок и все земли Роланда Мюррея. Он был магом. Если в ваших жилах, Альберт, течёт его кровь, то и колдовская сила должна быть. 

— Ах, вот оно что, — едко ответил учитель. — Умно, признаю. И заметьте, артефакт нагрелся. Что означает: «Да, человек перед тобой только что колдовал». Сила у меня есть. Довольны? Но на этом всё. Выбросьте артефакт из кармана. С вашей стороны было невероятно бестактно приносить такую вещь в дом колдуна. Это признак недоверия. Будто я везде расставил ловушки и мечтаю вас убить. А это не так.

— Прошу прощения, — ответил приказчик лорда. — Видите? Я выбросил артефакт. Больше при мне ничего нет. Могу я взглянуть на завещание?

Учитель долго думал, и, наконец, сказал:

— Хорошо. Я покажу документы, но на этом мы распрощаемся.

— Не смею спорить.  

Глава 12. Магические тонкости

Анабель

Пока господин Мюррей и Мери разговаривали, я успела убрать посуду со стола. Помыть бы ещё, а то присохнет, потом не ототрёшь. А на мыльное зелье ингредиентов не хватает. Не растёт возле замка нужный корень. Придётся идти обратно в лес к нашему с мамой дому. Но как упросить учителя отпустить меня? Вдруг такое запрещается правилами?

Дверь отворилась с тихим скрипом. Я набросила на грязную посуду полотенце и обернулась. Опять что-то случилось. Мери потухла, будто свечу задули. Не выходила из-за спины мага и не поднимала взгляд.

— Сколько ягод брусники ты кладёшь в подслушивающее зелье?

Теперь всё понятно. Учитель настолько искусен в магии, что обнаружил нас. Мередит наказание уже получила, пришёл мой черед. Хотя нет, не понятно.

— Это же зелье, — пробормотала я. — Оно не создаёт магических потоков, вплетающихся в те, что пронизывают замок. Там другой принцип действия. Я видела. Проверяла! Как вы нас заподозрили?

Совершенно невозможный поступок. Семьдесят лет, пока изучала магию, я чётко видела, чем зелья отличаются от заклинаний. Всем! Сила, заключенная в травах, не смешивалась с той, что колдуны доставали из своей сущности или черпали из мира. Они разные, как земля и воздух.  

— Наивное дитя, — покачал головой маг. — Я наизусть знаю сотню рецептов. Две капли в воду — и вот она уже вибрирует в такт нашим с Монком словам. И заклинание отмены ты рукой смахивала. Вот так.

Мюррей показал, а я губу от стыда прикусила. Речь о магических потоках даже не шла. Он видел, что я делала и догадался. Обидный провал. Зря я радовалась, что замок показывает каждую комнату. Подставила нас с Мери.

— Простите, господин учитель.

— Так сколько ягод брусники?

Хмурые складки у него на лбу не разглаживались. Я уже клялась себе, что больше ни одной оплошности не допущу. Двадцать раз проверю прежде, чем колдовать, тридцать. Лишь бы сейчас меня наказали, а не выгнали. Полы во всём замке месяц мыть? Я согласна. Два месяца? Дайте ведро и тряпку. Святые предки, единственный шанс стать полноценным магом, а я чуть не потеряла его из-за любопытства. Нет мне прощения!

— Десять, — совсем тихо ответила учителю. — Нет, в этот раз пятнадцать. Брусника мелкая была.

— Голубику к ней добавляй. Две крупные ягоды. Тогда заклинание отмены не понадобится. Зелье само растворится в воде через полчаса. Полезно, когда приходится оставлять чашу на месте преступления. Подслушивания. И уходить.

От удивления я примёрзла к полу. Стадию облегчения от несостоявшегося наказания проскочила сразу, радость почувствовать не успела, зато испугалась, что забуду про голубику. Две ягоды, две ягоды. Надо же, как ловко. Ни за что бы сама не догадалась.

— А когда их добавлять? До того, как зелье закипит или после?

— Можно даже в готовое и холодное. Но не порть сразу все свои запасы. Если место, где ты сидишь с чашей, надёжное, то лучше не отвлекаться на постоянное обновление зелья. Пусть работает до победного. Мери, не стой у меня за плечом, пожалуйста. Я урок не для одной Анабель читаю. Сядь на стул.

Соученица рухнула на него, как подкошенная. Если бы не пышная юбка, то было бы больно. Я перестала понимать причину её горя и полностью сосредоточилась на учёбе.

— Господин учитель, а можно перо и бумагу взять? Они в сумке остались. Я быстро сбегаю туда и обратно.

— В кабинете возьми, — разрешил маг. — Заодно принеси документы со стола. О них я тоже хочу рассказать.

Представить не могла, что первый урок выйдет настолько потрясающим. Нет, я знала, что Роланд Мюррей — великий колдун, мама рассказывала. Но как он понимал магию, как интересно объяснял её тонкости — отдельная история. Даже Мери прониклась и к середине урока перестала быть букой.

— Не привыкайте к тому, что магии в замке много, — наставлял он. — Шар так работает. Отойдёте на несколько шагов от главных ворот, и то, что легко удавалось здесь, перестанет получаться. Учитесь как следует, тренируйтесь. Кроме того, никогда не ставьте прослушку в незнакомом месте. Там, где нет путей к бегству. Где не уверены, что через стену не подслушивают уже вас. За преступления колдунов судят раз в десять строже, чем простых людей.

Да, господин Монк удивлялся, я помнила.

— А подделать завещание — преступление? — подала голос Мередит. Впервые с момента, когда вернулась в комнату.

Учитель как будто обрадовался. Обернулся к ней, спрятал улыбку и заговорил теплее, чем обычно:

— Ещё бы. Но завещание настоящее. Его действительно написал Роланд Мюррей, а состарилось на триста лет оно с помощью магии.

— Заклинание усушки? — не вытерпела я.

— Нет, временной сдвиг. В замке несколько десятилетий было сыро. Пергамент, наоборот, размок.

Мамочки, неужели настоящий «временной сдвиг». Это же высшая магия!

«А вы меня научите?» — рвалось с губ, хоть рот затыкай. Куда делось моё воспитание, старательно привитое матушкой? На стуле ёрзала так, что чуть не протёрла в нём дыру. И постоянно себя одергивала.

«Держи спину ровно, Бель. Вот здесь помолчи. Не лезь с вопросами. Учитель сам расскажет. Отомри и записывай. Быстрее!»