Служанка колдуна. Часть 2

Глава 1. Свадьба

Совсем не так Питер Гринуэй представлял собственную свадьбу. От гобеленов в старом замке воняло пылью, гости сидели на грубо сколоченных скамейках, а невеста поправляла складки чужого платья.

“Ниже падать уже некуда”, — брезгливо морщился отец, заметив пятно на рубашке сына. 

А тут важное торжество хуже похорон деревенского бедняка. Где прислуга? Почему невеста каждое мгновение порывается взять блюдо и обнести им двух единственных приглашённых? Что проходимец Норфолк сделал с аристократкой из древнего рода? 

Её руки.

Святые предки, Питер, когда надевал кольцо, чувствовал мозоли.

А кожа? Лицо покрывал загар. Проклятье, будто её выгнали в поле в разгар сенокоса!

“Матушку бы удар хватил, — скрипнул зубами лорд, два месяца притворявшийся приказчиком. — Её сердце не выдержало бы такого унижения для благородной крови”. 

— Господа, у меня есть тост, — объявил Фридрих Девиль, поднимая кубок. — За счастье и здоровье молодых! Да подарят вам боги много прекрасных деток!

Анабель зарделась от смущения. Со свадебных клятв ни слова не произнесла. За столом сидела как на иголках. То на дверь смотрела, то на грязные стёкла окон. И постоянно прислушивалась к голосу внутри себя. 

— Главное, не затягивать с этим, — поучающим тоном сказал отец Трюдо. — Богине плодородия угодно, когда семя падает в благодатную почву. Будущее нужно щедро орошать, тогда жизнь даст всходы.

Щёки невесты стали пунцовыми. Невинная девушка без ошибки угадала намёк в речах жреца. В книгах вычитала про мужское семя? Не исключено. Одни боги ведали, что колдуны писали в древних фолиантах. Сколько сил требовалось и воспитания, чтобы читать подобные непристойности и сохранить духовную чистоту? 

“А в кабинет Норфолка пошла в одной ночной рубашке, — ядовито зашипел голос отца в мыслях. — Да. Ещё и добралась быстро. Уж не прямиком ли из его спальни?”           

Тонкий шрам на груди запекло. Питер хорошо помнил, что магическую рану он получил после того как сравнил ученицу колдуна с любовницей. Вспылила будущая невеста. Сочла себя глубоко оскорблённой.

Но что делать со слухами о трактирщике? Половина местных пьяниц сально ухмылялась, рассказывая, как Анабель пошла рассчитываться за ужин телом.

“Мой сын опустился до падшей девицы”, — вторила мёртвая матушка отцу, но Питер крепче сжал кулаки и прогнал образы родителей. 

В нём говорила ярость. Слепая, беспощадная ярость. Трактирщика сегодня должны были прирезать в подворотне. Лиходея, рискнувшего напасть на леди Анабель Девиль, вчера тихо удавили в темнице. Питер мечтал выжечь первозданным пламенем всех, кто посмел трепать грязным языком её имя. И жалел, что колдовская сила покинула род Гринуэй.

“Успокойся, — приказал сам себе. — Подписи на бумагах уже стоят. Она твоя. Больше никто не посмеет даже приблизиться к ней”.

Когда безумная затея с маскарадом для Норфолка закончится, он заберёт Бель в родовое поместье. Замок — вонючий каменный мешок. Его давно стоило разобрать на камни. 

“И похоронить под ними всех бастардов старика-Мюррея”.

Питер поддержал тост, хлебнув вина из кубка, и взял Анабель за руку. 

— А мы и не будем тянуть с наследниками. Правда, любимая?              

Глава 1(2)

От стыда щёки горели так, будто я над ними заклинание “домашней печи” прочитала. В платье сделалось тесно и душно. Все мои восемьдесят лет бабушка с мамой твердили, что между мужчиной и магией нужно выбирать магию. Учиться. Травы собирать.

“Дети отнимают колдовскую силу. Стареешь быстрее. А пелёнки? А зубки начнут резаться? Визг, писк, плач. Даже не думай, Бель”.

Я и не думала. Только сейчас вспомнила, что без таинства между супругами в первую ночь ни одна свадьба не обходится. Питер так нежно поглаживал мои пальцы, что колени дрожали. От его взгляда я просто не знала куда деться. 

Многое в нём изменилось после клятв перед богами. От приказчика даже аромат исходил другой. Пряный, тяжёлый.

“Захлопнулась клетка, — проворчала бы Мери. — Чего уж теперь церемониться и в благородство играть?”

Ком в горле встал, я не смогла его проглотить.

А если любимый превратится в трактирщика? Мужчины не выносят отказов. Тем более от законных жён.

— Н-не знаю, — пролепетала я и попыталась отнять ладонь из его пальцев. — Вдруг в дороге что-то случится, и повозка с господином учителем повернёт домой?

“А мы здесь. В спальне”, — проглотила я продолжение фразы и низко опустила голову. 

На мои щёки можно было разбить яйцо и пожарить яичницу. Воздуха отчаянно не хватало. Тугой лиф грозил отправить меня в обморок. 

— Будет конфуз, — с тихим смешком ответил лорд Девиль. — Я на месте Норфолка выбросил бы тебя из окна, Питер. Так что положи бумаги о заключении брака под подушку. Чтобы в случае чего скоренько их выхватить и помахать перед носом у разъярённого колдуна. Так и слышу фразу из сказки: “Кто спал в моей постели и помял её?”

Отец Трюдо чуть курицей не подавился, Питер тоже улыбался. А мне было не до смеха. Мать-Природа! Почему нельзя провалиться под землю прямо сейчас?               

— Предлагаешь уехать на суд, не дожидаясь ночи? — приказчик сощурился на Фридриха, и в его голосе появились незнакомые мне оттенки. Будто железную стружку в котёл насыпали. — Оставить невесту одну?

— Брак нужно консумировать, — жрец поднял блестящий от жира палец. Доедал куриную ногу. Говорил с набитым ртом. — Иначе любой суд признает бумаги недействительными…

Питер оглянулся на него. Мимолётное, ничего не значащее движение, но в трапезном зале стало холоднее. А отец Трюдо засунул в рот остатки курицы.

— Занимать спальню Норфолка или девичью комнату Анабель действительно не очень удобно, — рассудил отец. — Я предлагаю вам всё же удалиться на постоялый двор. Не весь что, но лучше, чем…

— Мне нельзя покидать замок, — встрепенулась я. Да, клятва уже не действовала, но я надеялась, что намёки на древнее колдовство в его недрах остановят пыл мужчин. Как бы напомнить им о таинственном нечто, не привлекая внимание отца Трюдо? — После суда я готова отправиться хоть на край света, но сейчас имуществу господина Мюррея нужна охрана. Колдовская охрана, Питер.

Я выразительно изогнула бровь. О, боги, магия до сих пор не вернулась. Если он спросит, в состоянии ли я дать лиходеям отпор, то предъявить будет нечего.

“Зато от первой ночи увернёшься, — прозвучал в голове довольный голос бабушки. — Обойдётся твой Монк. Потерпит. Пусть узелком завяжет. Не ухаживал за тобой, как положено, полгода пороги замка не обивал. Ишь, разбежался”.    

— С другой стороны, в замке достаточно пустых комнат, — приказчик обернулся на дверь трапезного зала. — Устроить уютную спальню — вопрос нескольких часов. Фридрих. Лорд Девиль. Не будете ли вы столь любезны передать от меня письмо и деньги на постоялый двор? Пусть пришлют мебель и постельное бельё сюда.  

У колдуна от удивления вытянулось лицо. Да уж, лихо приказчик командовал наследником древнего рода и отцом своей невесты. У меня закралось подозрение. Смутное, настолько расплывчатое, что я не смогла поймать его за хвост. Служба у лорда полна опасностей. Приходится в окна кабинетов лезть и терпеть пытки грибами. Питер привык добиваться желаемого любым путём.

— Хорошо, — ответил мой отец. — Пиши записку, передам.  

Страх у меня в животе превратился в тяжёлый камень. 

“Чему быть, того не миновать”.

Сегодня я буду принадлежать мужу душой и телом.

Глава 1(3)

***

С того дня, как я попала на учёбу к лорду Мюррею, в замке ещё не было столько народу. Работники постоялого двора привезли кровать и несколько узлов с вещами. Громыхали, пытаясь протиснуть тяжеленную махину в узкую дверь той части замка, что предназначалась для гостей. Мы с Мередит успели выбросить отсюда весь хлам, шар помог залатать трещины в стенах. А теперь я смотрела на всю эту толпу и чувствовала себя предательницей. 

“Поздно опомнилась, — подсказала внутренний голос. — Ты не только в замке больше не хозяйка, ты себе не принадлежишь. Что Питер скажет, то и делаешь”.

Но ведь он спрашивал меня. Советовался, какую комнату выбрать, чтобы не оскорбить хозяина. И поклялся, что утром те же работники вернут спальне для гостей прежний вид. Ни единого следа не останется.

“И от поисков шара тоже? Кто мешает нанятым слугам прочёсывать двор, пока ты здесь сидишь в красивом платье?”

От нахлынувших чувств стало дурно. Я обмахивалась платком, но сил дотянуться до кубка с водой не было. Вино я бросила пить почти сразу. Голова и так кружилась. А за страхом всё чаще накатывала злость.

Святые предки, как я устала! От ненависти господина учителя к приказчику, от клятвы хранить тайну шара. Я всю жизнь слушала маму и бабушку, потом лорда Мюррея и Мери. Единственный раз поступила так, как хотела. Пошла за сердцем, сказала “да” Питеру, и счастье тут же превратилось в ночной кошмар.

Неправильно. Несправедливо! Я никому не хотела зла. Я ничего преступного не сделала!

— Бель, — тихо позвал муж. — Ты дрожишь, и руки холодные. Скажи, пожалуйста, что случилось? Я пугаю тебя? Или для тебя невыносима сама мысль о близости между нами?    

Мой Питер. Я едва дышала, когда произносила его имя в первый раз. Слишком долго он был “господин Монк”. Подозрительный тип, посланник врага. Я сопротивлялась как могла. Пыталась быть хорошей для Мери, для учителя. 

“Нет, я не приму его помощь. Конечно откажусь. Мало ли что у него на уме”.

Но всё изменилось, когда я чуть не погибла в подворотне. Подвёл аптекарь Абрамс, подвело моё желание всё сделать самой, советы Мери, защита Мюррея. Я осталась совсем одна. Брошенная, выгоревшая, беззащитная. Питер спас меня. Он переживал, что я буду есть, если не продам зелья. Он бросился разыскивать моего отца. Именно он и никто другой!

Роланд Мюррей укатил в столицу. Взял Мери с собой, чтобы не скучно было. А меня снова бросил одну. Мало того, связал жестокой клятвой, прекрасно зная, что мне отказала магия. Мудрый колдун? Заботливый учитель?

И кто, скажите мне, снова пришёл на помощь? Кто не отказался от идеи спасти меня, даже когда я начала драться поленом?

— Питер, — прошептала я, взяв его за руку. — Мне страшно, это правда. Всё случилось так быстро. Признания, помолвка, свадьба. Я не успела привыкнуть к тебе, узнать как следует. Но сердце говорит мне то же, что и в первый день нашей встречи. Я люблю тебя. И благодарна богам, что они соединили нас. Клянусь, это самый дерзкий мой поступок...      

Он оборвал меня на вдохе, коснувшись губ поцелуем. Так нежно и так мучительно долго, что буря внутри меня утихла. Я стала широкой волной, прильнувшей к его берегам. Таяла в объятиях.

— Бель, — на выдохе сказал он, сильнее прижимая меня к груди, — гости давно разошлись, слуг с постоялого двора я отпустил. Мы одни в замке. Идём.

В тишине со скрежетом отодвинулись стулья. Огоньки свечей Питер задувал один за другим. Их сизый дым рисовал завитки в ночном свете луны. 

Ноги меня не слушались. Я чуть не запуталась в юбке, и муж подхватил меня на руки. Гулкое эхо шагов. Аромат его волос и жёсткая вышивка камзола под щекой. Я не видела, как обставили комнату. Кажется, над кроватью водрузили балдахин. Питер с тихим шорохом откинул покрывало. Я сначала утонула в подушках, а потом почувствовала, как распускаются завязки платья на груди.

— Я беру тебя в жёны, Анабель. Отныне и навеки мы будем вместе.

Глава 1(4)

Мередит

“Эка невидаль столица, — ворчала бабушка за столом. — Тот же город, разве что большой. Говаривают, наш-то почище будет. А там в кого ни плюнь — то торгует, то ворует, поди их разбери. Лиходеи прям под окнами шастают, горожане им на головы из ночных горшков плещут. Смрадище стои-и-ит. Нет, порядочный человек туда не ногой. А уж порядочной девице и подавно нечего делать”. 

Мама пересказывала то, что от деревенских сплетниц слышала. Двоюродный брат Клары возил зерно на ярмарку. Вернулся ни с чем, зато шуму на всю деревню было. 

“Башни там у-у-ух, с любой стороны видно. Камень белый, тяжёлый. Нет у нас такого камня, издалека его по реке сплавляли. Король? Король так высоко, что не разглядеть. Ратуша евойная раз в десять больше. Отто и не снилось, какая там ратуша. Дворец! Рядом собор о восьми куполах. Жрецы все в золоте, сытые, довольные. Сразу видно, поближе к богам. Не то, что мы. Жаль, колдунов не осталось. Хоть бы одним глазком поглядеть”.

— Да что на него смотреть? — ворчала я, пытаясь подложить скомканный плащ под измученный дорогой зад. Видят предки, синяки останутся. — Вон он храпит. И храп-то под стать званию. Великий.

Ладно, на счёт храпа я погорячилась. Карфакс тихо сопел во сне, привалившись к стенке повозки и сложив руки на груди. Капюшоном закрыл глаза от яркого солнца. Но кончилось солнце-то. Затемна мы к реке подъехали. 

Кучер ушёл договариваться со стражниками, чтобы нас на мост пустили. Фонари горели на двух башнях. Дождь моросил, а со стороны столицы ветер нёс дым от печных труб. Не ждала я блеска золотых стен дворца. На суд мы прибыли. Лорд Роланд Мюррей завещал землю самому себе, подделал кипу бумаг и собирался спорить за наследство с лордом Гринуэем. Вот только как, если Питер притворялся приказчиком и до сих пор коршуном кружил над оставшейся в замке Бель? 

— Кто тогда приедет на суд вместо него? — спрашивала я колдуна.

— Настоящий приказчик, — усмехнулся он.

Чудны дела господские, никак мне не привыкнуть. В голове не укладывалось, что сам лорд сидел в подвале нашего замка и стонал под пытками. Ни единым словом не обмолвился, стражей не грозил. Терпел. 

— Зачем? — теребила я Карфакса, когда у него уже глаза слипались. 

— Не знаю, — зевнул он. — Наверное, ради Анабель. Восторженные девицы любят мужественных юношей.  

Любят — не то слово. Чувства Бель походили на одержимость. Ох, чуяло моё сердце, быть беде. Когда господин Монк признается, что он на самом деле лорд, ученица колдуна прожжёт ему в груди вторую дырку. 

“Ты мне лгал, мерзавец! Подлец!”

Вряд ли ему хватит золотых украшений, чтобы задобрить её подарками. Четырёхлистный клевер не приняла — и остальное в рожу кинет. 

“Проклятье, — расстроилась бы подавальщица Анна, — столько интересного впереди, а ты болтаешься в повозке возле реки!”

Ничего. По мою душу тоже приключений хватит. Денег мало, ночевать нам с великим колдуном негде, и сундуки с добром ещё нужно защитить от лиходеев. Второй покупки гардероба у Гензеля наше маленькое аптечное дело не выдержит. Разоримся.

Ой, аптеки же ещё! Я обещала Бель посмотреть, что там продают.

— Порядок! — зычно крикнул кучер и полез на козлы. — Н-но! Пошла!

Колёса повозки застучали по камням огромного моста. Пять башен мы проехали, пока не оказались на той стороне. У меня сердце замирало от величия реки. Широко она растекалась по равнине. И ничем особенным столица не воняла, не права бабушка. Город как город. Большой только. 

Карфакса я разбудила, тронув за коленку. Хотела дерзко чмокнуть в нос, но решила, что схлопочу за это по шее. Наши нежности остались на летающем ковре. В столицу колдун приехал строгим и серьёзным лордом.

— Доброй ночи, господин Мюррей.

Он потянулся, шумно поскрёб короткую щетину, и, обдав меня тёплым дыханием, вылез из повозки.

— Надо же, крепостную стену нарастили. И башен понастроили. А бедняцкие хибары снесли или до сих пор ждут пожара?

— Не могу знать, господин Норфолк, — бодро отозвался кучер, похлопывая по крышкам сундуки. — Куда пожитки выгружать?

От постоялого двора к нам бежал мальчишка. Чумазый, босоногий. Я думала, попрошайничать будет, но он окинул взглядом повозку и присвистнул.

— Господину нужна комната. Две. Хоть розгами меня секите, а к рыжему Теду вам самая дорога.

— Там паршиво кормят, — возмутился кучер. — Глаза-то разуй. Высокий гость. Вы-со-кий.

Чумазый зазывала намёк понял. Вмиг срисовал взглядом новую обувь Карфакса, дорогой камзол с вышивкой. Хмыкнул на моё ученическое платье и произнёс нараспев:

— Ну ежели так, то пожаль-те в “Сытого кабана”. И мясо вкусное, и постели чистые. Так мне бежать вперёди повозки? Пока доедете, уже встретят.

Карфакс бросил ему два медяка, и мальчишка умчался.

— Погоди с “Кабаном”, — тихо сказал кучеру. — Сделай крюк до старого рынка. Торгуют здесь ещё рыбой?

Толстяк забрал протянутое серебро и весомо кивнул:

— Сделаю, господин.