Служанка Олимпа

Глава 1. Мечты стали реальностью

Дождь стучал по подоконнику монотонно, будто отсчитывал секунды моей жизни. Я сидела за столом, уставившись в монитор, и пыталась сосредоточиться на отчёте. Очередной бессмысленный отчёт для очередного безликого клиента.

«Ещё три часа, — подумала я, — и можно домой».

Меня зовут Александра. Двадцать семь лет, аналитик в небольшой консалтинговой фирме. Квартира‑студия на окраине, кот по имени Гомер и гора нереализованных мечт.

Я вздохнула и откинулась на спинку кресла. Взгляд невольно упал на полку у окна — там, среди офисных папок и забытых кружек, стояла моя маленькая гордость: коллекция книг по древнегреческой мифологии. «Теогония» Гесиода, «Мифы» Гигина, потрёпанный томик «Метаморфоз» Овидия…

— Милявская! Опять витаешь в облаках? — раздался над ухом строгий голос начальника Рената Афанасьевича.

Я вздрогнула, словно от электрического разряда, и резко развернула монитор к себе, будто пыталась спрятать от него целую вселенную за глянцевой поверхностью экрана.

— Нет, просто… обдумываю структуру отчёта, — голос прозвучал тоньше, чем хотелось бы.

Он хмыкнул — звук вышел сухим, как перетёртые страницы старого фолианта. Взгляд скользнул по моей полке, задержавшись на статуэтке Афины, и лицо скривилось в едва уловимой гримасе. Только пыль в этом стерильном офисе знала, как отчаянно я цепляюсь за мир олимпийских богов — там, где судьбы вершат не начальники, а боги.

— Чтоб к понедельнику отчёт был чистым, как слеза, без ошибок, а не как обычно… — процедил он, сопровождая слова громким глотком кофе, будто ставил точку в приговоре.

Губы сжались сами собой. «Было хоть раз такое, чтоб я сдавала отчёт без ошибок? Не припоминаю». Стыд обжёг изнутри, словно я проглотила раскалённый уголь.

Когда дверь за ним захлопнулась, я уставилась в экран. Цифры плясали перед глазами, сплетаясь в бессмысленный калейдоскоп. А в голове, вопреки всему, звучали строки из «Илиады»: «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…»

«А мой гнев на что направлен? — мысль пронзила с горькой ясностью. — На просроченный кофе в автомате? На принтер, который чихает бумагой, как астматик? На то, что моя жизнь превратилась в череду презентаций и сводных таблиц, а мечты пылятся на полках, как те книги по античной мифологии?»

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Жени вспыхнуло на экране, словно маяк в серой мгле:

«Саш, ты жива? Мы сегодня в бар собирались! Помнишь?»

Я взглянула на часы — стрелки безжалостно показывали, что опять опоздала. Снова пропущу вечер с друзьями. Не из‑за работы даже, а из‑за этого странного состояния, когда реальность размывается, а ты витаешь где‑то между квартальными отчётами и эпическими сражениями под Троей.

«Прости, — набрала я, чувствуя, как буквы на экране отражают мою растерянность. — Опять завязла с отчётами. Может, в выходные?»

Ответ прилетел мгновенно — короткий, как пощёчина:

«Ты всегда в выходные „завязываешь“ с работой. Ладно, до выходных».

Я закрыла лицо руками. Женя была права. Абсолютно права. Но что делать? Платить за квартиру. Кормить Гомера. Откладывать на… на что? На Грецию, куда мечтаю попасть уже пять лет? Где-то там, среди мраморных колонн и солёного ветра, мои мечты ещё не превратились в цифры в Excel‑таблице.

Взгляд снова упал на полку. Там, между томами Эсхила и Гомера, стоял маленький глиняный амулет — сувенир из музея античности. Я купила его год назад в робкой надежде, что он принесёт удачу. Глупо, конечно. Ничего, кроме пыли, он мне не принёс — лишь напоминание о наивных мечтах.

«Если бы настоящие боги существовали, — подумала я, — они бы точно сжалились над моей наивностью. Господи, тебе двадцать семь, Саша. Хватит уже верить в сказки».

За окном потемнело. Дождь усилился, барабаня по стеклу, словно пытался докричаться до меня, донести какое‑то важное послание. Я потянулась за чашкой, но та оказалась пустой — как и мои надежды на скорое завершение этого бесконечного дня.

«Ещё три часа», — повторила я про себя, словно мантру.

Спустя три часа отчёт был‑таки почти готов. Я потянулась, разминая затекшую шею, и взглянула на часы. Ещё один рабочий день завтра, а потом — суббота. «Встреча с друзьями», — мысленно проговорила я, уже сочиняя в голове очередное оправдание, почему не смогу прийти. Что‑то вроде: «Ой, срочный проект на работе… Да, опять…»

По пути домой ноги сами свернули к маленькой книжной лавке на углу. Это было моё тайное убежище — место, где время замедлялось, а запахи старой бумаги и типографской краски окутывали, словно тёплый плед. Здесь я могла на час превратиться в другого человека: не сотрудника с горой невыполненных задач, а искателя сокровищ, погружённого в мир слов и историй.

В отделе античной Греции обнаружилась пара‑тройка новеньких изданий. Я, не особо разбираясь в теме, схватила всё подряд — будто пыталась заполнить внутреннюю пустоту этими томами, как шкатулку драгоценностями.

— Добрый вечер, Александра! — раздался приветливый голос Антонины Степановны, хозяйки лавки. Она знала меня уже по имени и всегда встречала улыбкой, от которой на душе становилось теплее. — Кого‑то сегодня ждёт бессонная ночь?

Я невольно улыбнулась в ответ. В этом крошечном мире, где пахло чернилами и временем, всё казалось… правильным. Здесь не было отчётов, начальников и чувства, будто жизнь проходит мимо.

— Наверное, — ответила я, поглаживая корешки книг. — Просто не могу пройти мимо.

— Это я понимаю, — кивнула Антонина Степановна, её глаза за стёклами очков светились пониманием. — Книги — они как старые друзья. Всегда ждут, всегда готовы утешить.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение дня понемногу отступает. Здесь, среди полок, я снова могла дышать. Могла мечтать. Могла верить, пусть даже на пару минут, что глиняный амулет всё‑таки сработает.

Я рассмеялась, доставая из сумки маленькую шоколадку и протягивая её Антонине Степановне. В ответ она, как всегда, вручила мне крупный апельсин — наш маленький ритуал повторялся каждый раз, становясь молчаливым признанием общей любви к книгам и маленьким радостям жизни.

Глава 2. Афродита

Первые дни во дворце богов обернулись для меня бесконечной чередой поручений — словно вихрь, подхвативший и понёсший прочь от всего привычного. Да, я попала на Олимп, не известно в какой век. Просыпалась с рассветом под монотонный звон колоколов. Умывалась ледяной водой из мраморного бассейна — её прикосновение будило лучше любого крика петуха. И тут же, не теряя ни мгновения, погружалась в работу.

Натирала полы до зеркального блеска, пока не начинала видеть в них собственное отражение. Меняла гирлянды цветов, что висели по всему дворцу. Подавала блюда на пирах, стараясь не поднимать глаз на сияющих богов — их великолепие ослепляло, словно взгляд на полуденное солнце.

Не оставалось времени даже на то, чтобы вспомнить прежнюю жизнь. Она растворилась, как утренний туман, оставив лишь смутные очертания воспоминаний. Будто никогда и не было Александры Милявской — только новая я, затерянная среди мраморных колонн и золотых фресок.

Вот он, мой новый мир — Древняя Греция, Олимп, обитель богов. Пусть даже в роли служанки, но здесь я чувствовала: это место моё по праву, по душе. В каждом шорохе шёлковых одежд, в каждом отблеске солнечного света на позолоте, в самом воздухе, пропитанном ароматами амбры и мирры, таилась неведомая прежде гармония. И постепенно я начала понимать: возможно, именно здесь моё истинное предназначение.

Постепенно я начала разбираться и в хитросплетениях дворцовой жизни. Узнала, что главный повар — вспыльчивый Диомед — терпеть не может медлительных служанок, а старшая надзирательница Эритрита ценит аккуратность и молчаливость. Я научилась двигаться бесшумно, предугадывать желания господ и исчезать из поля зрения, когда это требовалось.

Меня поселили в общей комнате для прислуги — просторном помещении с низкими ложами, застланными грубыми шерстяными покрывалами. Соседками оказались: Лира — девушка с острова Крит, чьи тёмные волосы всегда были заплетены в тугие косички, а лицо вытянутое словно в вечном удивлении. И Крит, девушка с острым нравом, молчаливая и отстраненная. Мы о ней ничего не знали, трепаться она не любила.

По-началу и Лира со мной держалась настороженно, но однажды она застала меня за разглядыванием фрески с Дионисом. Я так засмотрелась на пляшущие фигуры менад и виноградные гроздья, что не заметила её приближения.

— Смотришь так, словно ты одна из них… — её голос прозвучал неожиданно близко.

Я вздрогнула, резко обернувшись.

— Из кого? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Из богов. Только они с таким вожделением и интересом разглядывают фрески и статуи. — Лира склонила голову, изучая меня. — Слуги все… не от мира сего. Мы тут лишь для того, чтобы убирать да подавать. Понимать архитектуру, разбираться в символах это лишнее. Нам не приходится вести светские беседы.

Я промолчав лишь кивнула. В её словах была горькая правда: слуги тут действительно существовали словно в параллельном мире — видели лишь полы, которые нужно натереть, блюда, которые нужно подать.

Лира оказалась кладезем знаний о дворцовых тонкостях, научила меня как подавать вино, не касаясь чаши пальцами, иначе — плетью по спине. Показала как проходить мимо богов, смотреть вниз, но не слишком низко, чтобы не показаться дерзкой. Еще как по цвету одеяний и расположению драгоценностей угадывать настроение обитателей Олимпа.

А я… я вместо того, чтоб слушать и вникать, не могла сдержать любопытства. Каждый уголок дворца таил загадку, манил, как запретный плод. Тут было огромное количество входов и выходов, что манили своей красотой и загадками.

Почему в западном крыле есть комната с огромной бронзовой дверью, украшенной символами, которые даже боги обходят стороной? Что скрывается за ней?

Почему статуя в саду, из которой струится розовая вода, собирает вокруг себя тучи бабочек? И почему к ней запрещено прикасаться — даже капли не должны коснуться кожи слуги? Загадки были и среди богов…

Афродита никогда не показывала своего зеркала, оно хранилось за резными створками, и касаться его было строжайше запрещено. Что она видела в его глубине?

— Александра, ты как ребёнок в лавке сладостей! — смеялась Лира, видя, как я украдкой заглядываю в приоткрытую дверь или замираю, прислушиваясь к перешёптываниям других служанок. — Вечно суёшь нос куда не следует.

«В земной жизни я такой не была, — подумала я. — Ведь там все было гораздо проще».

— Но ведь это так интересно! — не могла удержаться я.

— «Интересное» может быть опасно, — качала головой Лира. — Особенно для нас, простых служанок глупая, лучше умерь свой пыл.

Но её предостережения лишь распаляли моё любопытство.

Однажды во время очередного пира богов я, подавая амфору с вином, случайно встретилась взглядом с Афродитой. Богиня едва заметно улыбнулась, и это не укрылось от Лиры. Она поравнялась со мной, когда мы направились на кухню за блюдами и сказала:

— Она тебя заметила, — прошептала подруга, когда мы вернулись на кухню. — Это опасно, больше не поднимай глаз.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что внимание богов — как пламя. Согревает, пока ты далеко. Но стоит приблизиться обжигает. Афина очень строгая хозяйка, не дай боги стать ее приближенной служанкой.

Я изо всех сил сдерживала любопытство на протяжении всего пира, лишь украдкой позволяла себе бросать взгляды на богов. Они казались почти такими же, как мы, люди, но всё же отличались: величественные, рослые, с кожей, едва уловимо мерцавшей в свете факелов.

Их лица не поражали сверхъестественной красотой — напротив, выглядели вполне обыденно. Но как разительно преображали их изысканные одеяния и драгоценности! Тончайшие ткани переливались при каждом движении, а золото и самоцветы вспыхивали, словно звёзды на ночном небе.

Я упорно смотрела лишь на стол и тарелки, надеясь остаться незамеченной. Увы, тщетно. Уже на рассвете ко мне подошла надзирательница и объявила: меня переводят в личные покои Афродиты. Для новенькой служанки это считалось немалой честью, но и опасностью тоже. Теперь в мои обязанности входило: составление венков из роз, нужно было следить за благовониями с ароматом жасмина. Ухаживать за ночным горшком — и прочими «прелестями» дворцовой службы.

Глава 3. Наказание

Войдя в купальни, я тут же поморщилась: воздух пропитан запахом мочи и сырости. Прямо рядом притулились туалеты, чтоб боги не тратили время на долгие прогулки.

«Воняют эти боги похуже людей», — мелькнуло у меня в голове. Но не успела я и глазом моргнуть, как Ферош выдал это вслух:

— Боги, какая вонь!.. — Тут же осекся, поймав мой изумлённый взгляд. Видимо, подумал, что я его осуждаю. А я просто удивилась — он ведь угадал мои мысли!

— Давно прислуживаешь? — спросил он, набирая воду в ведра и украдкой поглядывая на меня.

Я собрала волосы в аккуратный пучок, окинула взглядом предстоящий фронт работ и заметила, что мой новый знакомый бесцеремонно меня разглядывает. Подняла бровь в немом вопросе он тут же заёрзал.

— Несколько месяцев, — ответила я, не дожидаясь, пока он соберётся с мыслями.

Ферош кивнул, швыряя тряпки в ведра и протягивая мне деревянные палки для оттирания стен.

— А я тут уже несколько лет. Купальни мою частенько.

Я покосилась на него он улыбался, искоса наблюдая за мной.

— Почему частенько? — не удержалась я от улыбки.

— Люблю нарушать правила! Мой наставник Видиас уже собирался меня спровадить, но хозяин не позволил, говорит, со мной весело.

— А кто твой хозяин? — поинтересовалась я, выжимая тряпку.

— Арес! Я к нему пришёл три года назад и до сих пор тут. А тебя за что наказали?

Я вдруг поняла, что слышала это имя вчера в том разговоре , который подслушала. Вдруг залилась краской, понимая, что именно из-за этого, я теперь тут. Врать парню я не стала:

— Случайно подслушала разговор богов. Моя надзирательница заметила.

Ферош расхохотался, а я шутливо ткнула его локтем. Но не удержала равновесия, поскользнувшись на скользком полу, ведро с водой опрокинулось, прямо на меня, и я оказалась насквозь мокрой, распластавшись на полу в самой смешной позе.

Ферош акууратно подхватил меня, сдерживая смех, но вдруг его лицо залилось румянцем. Я не сразу поняла причину, но потом догадалась: тонкая ткань моего одеяния прилипла к телу, подчёркивая все изгибы. Холодная вода заставила мои соски набухнуть, а лицо раскраснелось.

Стою, не знаю, куда себя деть. А парень вдруг отворачивается, тяжело дыша.

— За углом есть прачечная. Думаю, там что‑нибудь найдётся сухое из одежды.

Я кивнула и пулей вылетела прочь, вся красная от смущения.

Через минуту я уже переоделась, но вдруг за одной из стен раздались приглушённые голоса. Заамерев, прислушалась — и, не раздумывая, припала ухом к прохладному камню.

— Александра — служанка, — прозвучал женский голос. Без сомнения, это была Афродита.

— Ты уверена? — отозвался мужской голос, низкий и вкрадчивый.

— Ошибки быть не может. Я сразу поняла, когда увидела её в первый раз. А во второй — убедилась окончательно.

В её тоне сквозила хитрая уверенность, от которой по спине пробежал холодок.

— И что ты собираешься делать? — спросил мужчина.

— Я сделала её своей личной служанкой… — В голосе Афродиты зазвучали едва уловимые торжествующие нотки.

Мои ноги подкосились. Что она задумала? Что во мне такого, что привлекло внимание богини?

— Думаешь, это сработает? — снова заговорил мужчина.

Ответа я не услышала — видимо, Афродита лишь молча кивнула. Мысли вихрем крутились в голове: «Что ей нужно? Почему я? Что она во мне увидела?»

Голоса постепенно стихли, растворились в гулком эхо купален. Я оторвалась от стены и вернулась к Ферошу. Он вскинул свой пронзительный взгляд — и тут же нахмурился.

— Ты что, призрака увидела? — хмыкнул он, но в глазах мелькнуло беспокойство.

Я лишь отмахнулась, судорожно сжимая в руках тряпку. Заметила, что Ферош уже наполнил моё ведро водой, и невольно почувствовала укол благодарности. Немного понаблюдав за парнем, я вдруг про себя отметила, что он хорошо сложен. Ферош был высоким, стройным и подтянутым. На его руках, которые не боялись физической работы, вздувались вены, при каждом его движении. Ему было чуть больше двадцати пяти лет. Судя по моей новой внешности, мне было и того меньше. Поэтому был огромный плюс, что я уже не двадцати семи летняя женщина а молодая девушка, которой не было и двадцати.

Несколько часов спустя я едва держалась на ногах. Мышцы ныли, ладони покрылись мелкими царапинами, а желудок сводило от голода. Как раз в этот момент в купальни вошла моя надзирательница Эритрита. Её взгляд скользнул по помещению, и на губах появилась довольная усмешка.

— Я не всыпала тебе плетью только потому, что ты теперь прислуживаешь Афродите, — её голос разнёсся по залу, звонкий и леденящий. — Ей не нужны служанки со шрамами. Целуй ей ноги за это.

Она сделала паузу, словно наслаждаясь моим замешательством, я склонила голову в качестве благодарности. Затем Эритрита, довольная моей реакцией продолжила:

— Но в качестве наказания ты и Ферош будете мыть купальни раз в два дня весь месяц. Это ясно?

Мы синхронно кивнули.

— Отлично. Идите поешьте, приведите себя в порядок — и марш к своим покровителям, и не задерживайтесь.

Переглянувшись с Ферошем, мы, не сдерживая улыбок, направились на кухню. Там нас уже поджидал Диомед. Как мы его называли между собой: Диомед - бог вина, и, как выяснилось, потрясающей стряпни.

Аромат похлёбки и свежеиспечённых лепёшек с оливковым маслом ударил в нос ещё в коридоре. Мы переступили порог, а Диомед, не оборачиваясь, тут же рявкнул:

— Обед был два часа назад! Чем я вас кормить буду? Оставить бы вас голодными до ужина — глядишь, в следующий раз подумаете, прежде чем правила нарушать!

Но не смотря на это, он все же нас накормил.

Диомед, расхаживал по кухне, продолжал бурчать, одновременно орудуя половником:

— Бестолковая! — рявкнул он на юную повариху, неуклюже очищавшую репу. — Ещё раз так почистишь — половником по лбу получишь! А ты что застыла? — переключился он на другую девушку, которая резала сельдерей. — Руки у тебя есть? Или они для красоты? Шевелись, а не то…