Служанка ректора Академии военных драконов

ГЛАВА 1

– Только не выгоняйте… Не выгоняйте меня из Академии…

Грязь.

Холодная и скользкая грязь.

Я лежу на боку, поджав колени к груди.

Чувствую щекой чавкающее месиво.

С серого неба сыпет мелкий дождь. По мне и по этой грязи, в которую меня макнули лицом.

Несмотря на мерзкую погоду, двор чести перед Академией забит курсантами – не протолкнуться.

Много, много девушек и парней в разноцветных мундирах под зонтами – синие, зеленые, серые мундиры…

Мундиры и зонты – их не сосчитать.

– Третьесортная!

– Желтая кровь!

– Как дворняжка посмела?

– Мусору – место на свалке…

Постепенно голоса толпы сливаются в один сплошной белый шум.

Третьесортная.

Дворняжка.

Отребье.

Я всегда знала, что не ровня им.

Отпрыски благороднейших драконьих семейств Драковии с драгоценной кровью, и я – босячка из приюта на Обочине, чудом попавшая в место, где обучаются самые богатые и знаменитые.

И все-таки я верила, что смогу найти себе здесь друзей, смогу учиться, любить и быть счастливой…

Неправда.

Глупая, глупая!

Третьесортная. Дворняжка. Мусор.

Вот, кто я для них.

И всегда была, как ни старалась им услужить.

На мне тоже мундир.

Только не такой, как у высококровных. И он весь в грязи.

Мои распущенные волосы тоже в этой липкой жиже. Цвета уже не разобрать.

Хочется подняться, хочется очнуться…

Но подняться я не могу.

Потому что прямо на моих волосах – мужской ботинок.

Черный, идеально начищенный и блестящий, как зеркало.

Я чуть поворачиваю голову, отчего волосы натягиваются до предела, причиняя боль, но он не отпускает их…

Снизу вверх смотрю на обладателя стильной обуви, что стоит на моих волосах, прижав их одной ногой в этом самом ботинке, который в тысячу раз дороже меня и всех моих вещей вместе взятых.

Ректор Академии военных драконов – Лейтон Уинфорд.

Как же безжалостно он красив…

Темные волосы аккуратно зачесаны набок. Черты холодного лица правильны и идеальны.

Черный военный китель с медалями небрежно накинут на его широкие плечи поверх белой рубашки с закатанными рукавами. Посередине галстука – золотая полоска зажима с гербом академии.

Адъютант почтительно держит над ним зонт, в то время, как Лейтон разглядывает меня, лежащую перед ним в грязи, склонив голову набок.

Самый молодой ректор за всю историю военной Академии, мечта всех курсанток…

Моя мечта, моя любовь рассматривает меня, словно жалкое насекомое, букашку у своих ног…

– Я не понимаю, что сделала не так, – шепчу, но голос срывается на рваные всхлипы. – Я просто… Просто… Люблю вас.

Такое вот признание. Не так я представляла его в своих грезах.

Хотелось бы…

Не быть такой жалкой.

Быть сильной, красивой, уверенной в себе, дерзкой.

Настоящей дракайной.

Но это невозможно.

Ведь я не настоящая, а просто мусор с Обочины. Так было и будет всегда.

Что-то вроде гордости поднимается, сворачивает внутренности кипятком, но…

Остывает.

Так же, резко, как и нахлынуло.

Гордость – это чувство мне незнакомо.

Я всегда была простушкой – что в приюте, что здесь.

Вот она я – вся, как на ладошке. Ни капли хитрости, гордости или самолюбия.

Может, если бы они у меня были, я бы сейчас не валялась в грязи перед всей Академией?

Не могу, не могу, не могу!

Потому что даже сейчас, когда Лейтон так близко, сердце горячей лепешкой плющится в груди, замирает, трепещет.

Умирает…

От этой огромной, всепоглощающей любви и преклонения перед самым красивым, сильным и могущественным драконом нашей страны.

Да, как, Драконья Дева, как?

Как в него можно не...

Влюбиться?!

Вернее, втрескаться без памяти, как это произошло со мной.

Потомок Ригана-завоевателя, обладатель редкой черной крови, дарующей необыкновенные способности и сильнейшую боевую магию…

Внезапно Лейтон присаживается передо мной на корточки, и я, вздрогнув всем телом, вижу его красивое мужественное лицо совсем близко.

ГЛАВА 2

Пауза.

Сжимаю оледеневшие ладони.

Как же холодно.

Какой же злой, осенний, мокрый, моросящий дождь!

Ледяные капли стекают по моим грязным волосам, по дрожащей голой спине, по плечам и груди, которую безуспешно пытаюсь прикрыть полупрозрачной тряпкой, в которую превратилась несчастная блузка.

Вот сейчас мне скажут, что это ошибка и отпустят.

Не может же быть по-другому, правда?

– Ты подмешала Кристалине в чай зелье бесплодия. Вот, что ты сделала не так, Тесса Кук. Ты ведь и сама об этом знаешь, верно?

Слова ректора бьют меня, как хлыстом.

А по толпе проносится шокированный вздох, и все курсанты начинают говорить разом.

Низкосортная подняла руку на высококровную?

Такое…? Такое сотворила!

Да как эта мусорная девка посмела?!

– Что? – с ужасом вскрикиваю, не веря своим ушам. – Я бы никогда, никогда в жизни не совершила подобное… Навредить вашей невесте? Нет, нет, я бы просто не смогла, не посмела…

Курсантка старших ступеней Кристалина Вадэмон – невеста Лейтона, самая красивая и одаренная дракайна АВД, сапфировая кровь, высочайший уровень магии, ни одного штрафного креста за всю учебу.

Все знают, что роды Уинфордов и Вадэмон договорились об этой свадьбе много лет назад, когда Лейтон и Кристалина были еще детьми.

Драконы очень трепетно относятся к чистоте своей крови, чтобы, не дай Дракодева, не получился такой вот мутант с желтой кровью, как я.

Ведь Желтуха – еще одно из моих многочисленных прозвищ…

Кристалина всегда вызывала во мне наивное восхищение – высокая статная девушка с платиновыми локонами, перевязанными на затылке синим бантом под цвет формы, и ярко-синими глазами в обрамлении пушистых светлых ресниц.

Сама талантливая и одаренная, самая-самая Кристалина Вадэмон.

А как она играла на фортепьяно гимн АВД!

Лейтон любил ее слушать.

Все заслушивались и поражались ее мастерству игры на клавишах.

Я с самого начала знала, что Криста – невеста Лейтона, которая по окончании академии станет его женой, но не испытывала к синеокой красавице ни капли зависти.

Завидовать Кристалине – это было бы, как пытаться дотянуться рукой до солнца.

Лишь только в самых своих смелых мечтах я робко представляла себя на ее месте. Изливая душу дневнику, грезила о том, какое же это счастье – когда ты такая красивая, богатая и знаменитая дракайна, и тебе принадлежит сам Лейтон Уинфорд?

Когда живешь не в жалком приюте, а в богатом особняке. Не знаешь, что такое холод, голод, боль, мрак, забытье…

Кристалине Вадэмон это все было неведомо, в отличии от меня.

Но куда уж там?

Я все понимала.

Глупые мечты были просто мечтами.

А в реальности я просто любовалась на эту пару – темноволосого красавца ректора и платиновую блондинку Кристу. Они действительно сногсшибательно смотрелись вместе.

Другие девочки из нашего ОЛУХА ее ненавидели. Но не я – я наоборот старалась услужить великолепной королеве академии.

Официально курсантам было запрещено иметь слуг, так как считалось, что это подрывает дисциплину АВД, поэтому я очень гордилась тем, что Криста иногда дает мне поручения.

Например, отнести ее белье в прачечную башню или сбегать на перемене ей за огнекофе или за учебником, который она забыла в своих покоях.

Я и подругам ее угождала, которые были такими же прекрасными, как Кристалина, дракайны из высших аристократических семей с сапфировой или янтарной кровью.

А что такого?

Ведь они действительно были этого достойны.

В отличие от меня.

– Неужели не позорно быть на побегушках у Кристы и ее подружек? – спрашивали меня девочки из ОЛУХА. – Ты бегаешь за ними, как собачонка, Тесса!

Но они не понимали. Приближаясь к Кристалине, я приближалась к Лейтону. И это было для меня священно.

Один раз, когда мыла полы под кроватью в ее спальне, я нашла его зажим для галстука.

Личная вещь ректора!

И не какая-нибудь там пуговица или платок, а предмет его формы!

О, какие же эмоции нахлынули на меня в этот момент!

Я, как дура, долго потом сидела на полу, сжимая в руках этот маленький холодный прямоугольник, прикасалась к нему губами, прижимала к сердцу.

Конечно, я понимала, что Лейтон посещает Кристалину… Но старалась не думать, чем они занимаются на той самой кровати.

Мне о таком и не мечтать.

Хотя я, конечно, мечтала…

Как же мне хотелось утащить этот зажим и сделать его реликвией ОЛУХА!

Но я не воровка – поэтому, домыв полы, осторожно положила зажим на прикроватный столик.

ГЛАВА 3

Лейтон небрежно перелистывает тетрадку и одна из страниц его заинтересовывает.

Но он не читает, что там написано.

Вместо этого ректор рвет страничку и оказывается, что это были две, склеенные между собой.

А между ними…

Там – засушенная веточка с какими-то фиолетовыми ягодами.

Это странно, потому что страничек я не склеивала и никаких веточек между ними не прятала.

– Что ты скажешь на это, низкосортная? – вопрошает ректор.

– Это не мое. Я даже не знаю, что это и как вообще попало в мою тетрадку… – недоумеваю я.

– Это тисс, Тесса Кук. Один из самых главных ингредиентов для яда, вызывающего бесплодие, – обманчиво спокойно объясняет ректор.

Его голос доносится как будто издалека.

Не могу поверить, что все это происходит со мной!

Наверное, только сейчас я начинаю по-настоящему осознавать, в каком страшном деянии меня обвиняют…

Отравить высококровную, невесту самого Лейтона Уинфорда, чтобы вызвать у нее бесплодие…

– Не мое, не я… – повторяю, как заведенная, но понимаю, как же жалко это звучит.

– Значит, не твое?

Его зрачки сужаются, становясь почти вертикальными – верный признак того, что дракон в ярости. Хотя по его хладнокровному виду этого и не скажешь.

– Как бы мне хотелось, чтобы однажды К. исчезла, – во всеуслышание зачитывает ректор строчки из моего дневника. – Или нет, не исчезла, потому что я не желаю ей смерти. Чтобы она просто перестала быть невестой Л., по какой-то причине не смогла выйти за него замуж. И тогда, может быть, мой самый любимый и обожаемый Л. обратил бы свой взгляд на меня…

– Дальше не читайте, не читайте дальше! – визжу я.

В отчаянной попытке вырвать у него дневник, смешно подпрыгиваю на коленях, но поскальзываюсь и шлепаюсь на пятую точку, разбрызгивая вокруг грязь.

И ведь надо же, ни единой капли не попадает на мундир Лейтона. Не обращая внимания на мою истерику, он читает, и курсанты на дворе чести внимают каждому его слову.

Низко опускаю голову, чтобы не видеть их лица.

Но голос, холодный, бархатный и беспощадный мужской голос, раскрывающий перед всеми самое мое сокровенное, вливается в мои уши.

Лейтон читает спокойно, ровно и отстраненно, а я в это время у его ног корчусь от стыда.

– Ах, если бы только Л. стал свободен, и оказалось бы, что моя желтая кровь вовсе не желтая, а какая-нибудь золотая! Что на самом деле я – не мутант с неизвестным типом крови, который даже не может обращаться в дракона, а тайная драконья принцесса. И тогда бы мы с Л. поженились, и у нас бы было это… Это самое, про которое говорили в приюте... Дракодева, не знаю, что со мной происходит, но, когда я думаю о Л, то чувствую, что набухаю, точно роза каплями влажной росы…

На последнем слове ректор резко обрывает чтение и, швыряя дневник прямо мне в лицо, замечает, как будто мы на занятии:

– Почерк отвратительный. Практически нечитаемо, Тесса Кук. Так что считай, по каллиграфии у тебя неудовлетворительно. Помимо этого… Ты прямым текстом говоришь о том, чтобы с Кристой что-то случилось, и наша свадьба расстроилась. Ты и после этого будешь отрицать, что подмешала ей зелье бесплодия?

– Я понимаю, как это звучит, но это просто… просто… Я просто мечтала… – и я захлебываюсь слезами.

Унижение, которое я испытываю слишком велико.

Так велико, что, кажется, я не смогу его вынести…

– Скажи, какие у тебя отношения с твоей сестрой Марзией? – спрашивает ректор.

О, Марзи!

Вот, кто меня поддержит и пожалеет.

Ее сейчас просто нет среди курсантов на дворе чести, иначе бы она обязательно за меня заступилась!

Марзи была дочкой сестры моей мамы – тети Элиры. Тете несказанно повезло – она вышла замуж за дракона и переселилась с Обочины в Драковию, Золотой Город драконов, стала настоящей леди.

Взять меня из приюта к себе тетя не смогла, потому что ее муж был против – запретил ей всякое общение со мной.

Но когда год назад к нам в приют нагрянула неожиданная проверка на кровь, и выяснилось, что у меня она драконья, хоть и странного желтого цвета, то тете и ее мужу пришлось взять за меня ответственность.

Так и вышло, что в Академию Военных Драконов мы с Марзией поступили вместе, нас даже поселили в одной комнате.

Потому что любой, у кого даркомер обнаружит драконью кровь, обязан обучиться в АВД.

Даже если у него кровь непонятного сорта, которого вообще не существует в общей классификации драконьей крови.

Есть черная, сапфировая, изумрудная и стеклянная. А, и еще рубиновая, но это у царской династии.

А у меня вот, оказалась непонятная желтая.

Я была так счастлива, думала, это – мой билет, пропуск в лучшую жизнь…

А оказалось – уродство.

Но Марзи всегда меня поддерживала, была добра и мила.

ГЛАВА 4

– Марзи, ну скажи им, скажи, что я ни о чем таком и не помышляла! – обрадовалась я.

Сестра смотрела на меня своими глазами – красивыми, с зеленцой. Рыженькая, кудрявая, с россыпью веснушек – необыкновенно симпатичная, Марзи пользовалась в академии популярностью у парней, несмотря на то, что кровь ее не была высокого драгоценного сорта и относилась к стеклу.

– Позвольте быть с вами откровенной, майор Уинфорд, – начала Марзи, трогательно сложив ладони. – Тесса… В последнее время она стала меня немного пугать. Она окончательно и бесповоротно на вас помешалась и стала говорить о том, что… Если с Кристалиной что-то случится, то вы женитесь на Тессе. Не знаю, на чем была основана эта странная мысль, майор, но Тесса неоднократно высказывала ее в присутствии и меня и наших соседок по комнате.

За спиной Марзи замаячили под зонтами знакомые лица наших соседок – Селесты, Ортанс и Альбиции. Они кивали, подтверждая слова Марзи.

– Что? – выдохнула я, во все глаза таращась на сестру. – Но это же неправда, майор, неправда! Я такого не говорила! Никогда не говорила, клянусь!

Но сейчас я и сама понимала, как же фальшиво и неубедительно звучат мои слова, когда все против меня.

Я замолчала на полуслове и опустилась в грязь, машинально прижимая к груди рваную измочаленную тряпку, что осталась от моей блузки.

Я поняла – здесь, в грязи, мне и было самое место.

– Курсантка Тесса Кук, так кто подлил Кристалине Вадэмон зелье бесплодия, которое было изготовлено из ягод тиса? – медленно спросил ректор.

У меня больше не было сил сопротивляться, не было сил отстаивать свою правоту.

Я никогда не была ни гордой, ни храброй, ни стойкой…

И мне стало все равно.

– Это я, господин Уинфорд, – безжизненным голосом сказала я. – Я завидовала вашей невесте и не осознавала всей тяжести своего поступка. Я раскаиваюсь, господин, я так сильно раскаиваюсь! Молю только об одном – не выгоняйте меня из Академии!

И я в три погибели согнулась перед ним в сантиметре от его идеальной обуви.

Даже после всего этого ужаса мысль о том, что я не смогу больше видеть Лейтона Уинфорда была мне невыносима.

И тут он носком ботинка поднял мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

– Кристалина сейчас во врачебнице. Лекарям удалось нейтрализовать действие зелья, которое ты ей подмешала. Кристалина сможет родить мне наследника, – проговорил ректор. – Лишь только это спасло тебя от суда и смерти. Ты это понимаешь?

– О, пресвятая Дракодева, какое счастье, что с госпожой Кристалиной все в порядке! – воскликнула я, искренне радуясь за Кристу.

– Что касается тебя, Тесса Кук… Твоя мать была служанкой… – задумчиво проговорил Лейтон.

– Да-да, она когда-то была служанкой в этой самой академии! – с готовностью закивала я. – Но она умерла, когда я была совсем мала, и поэтому я попала в приют на Обочине…

– В таком случае не будем нарушать семейную традицию, – холодно кивнул Лейтон, такой в этот момент красивый, как драконий бог. – Я не настолько жесток, как обо мне говорят, поэтому разрешаю тебе, Тесса Кук, остаться здесь и продолжить обучение. Несмотря на то, что мы не представляем, с кем и как могла спутаться твоя мать, чтобы у нее родилось такое, как ты, в тебе – кровь дракона. А нашей империи нужны обученные драконы, способные принести пользу в войне как с внешними врагами, так и внутренними. Любые драконы. Даже такие бесполезные мутантки, как ты.

Он говорил, а я тупо смотрела на него, не понимая смысл слов.

– Поэтому ты можешь и дальше обучаться, ведь государство заплатило за твое обучение немалую сумму, – продолжил Лейтон. – Однако, ты должна будешь принести империи пользу уже сейчас. Недавно из Хозяйственной башни уволился слуга, и мы искали кандидата на его место. Полагаю, что ты прекрасно подойдешь в качестве служанки АВД. Такой же, какой была и твоя мать. Это закалит твой слабый жалкий дух, но в то же время научит тому, чтобы ты уяснила свое место. И да, в Кухмистерской башне ты будешь служить тоже, если прикажет старшина Старховяк. И я искренне надеюсь на то, что у тебя, Тесса Кук, возникнет хотя бы мысль о том, чтобы отравить еду или напиток. Ведь даже такие никчемные твари, как ты, заслуживают второй шанс. Но – только второй, учти. Больше никаких шансов у тебя не будет.

– Благодарю вас, благодарю, господин Уинфорд… – вздрогнув от озноба, который прокатился по всему моему телу, прошептала я.

– Служите безупречно, курсантка Тесса Кук.

Ректор взял у адъютанта зонт, намереваясь уйти, но задержался.

– И да, я запрещаю тебе закрывать свой клуб. Это испортит мне статистику, – бросил Лейтон, даже не взглянув на меня. – Высшее руководство одобряет, когда курсанты организовывают клубы.

С этими словами Уинфорд развернулся и пошел прочь.

И вслед за ректором, как по команде, двор чести стали покидать остальные драконы и дракайны, живо обсуждая произошедшее и превознося милосердие Уинфорда к помойной девке.

Марзи скользнула по мне быстрым взглядом и ушла.

И даже девочки из ОЛУХА, которых я считала подругами, тоже покинули двор, стыдливо отводя глаза. Даже Юнис, даже она!

ГЛАВА 5

– Таська, ну и где ты там пропала? Почему на звонки не отвечаешь? У меня, между прочим, давление! Неугомонная девчонка, ты меня в могилу сведешь!

Это было последнее, что я помнила перед тем, как шлепнуться с велосипеда в придорожную грязь.

Звонок от бабки Клавдии застал меня совсем не вовремя – я ехала с заказом.

Огромная желтая квадратная тремосумка для доставки еды за спиной и мой старый, видавший виды велик, педали которого я бодро крутила в надежде как можно скорее отвезти доставку и оказаться в тепле…

Погода сегодня и правда выдалась омерзительнее некуда.

С серого, набухшего тучами неба целый день накрапывал мелкий, противный дождь.

Он чуть затихал, но потом становился сильнее, ледяные капли непонятно каким образом проникали под мою непромокаемую куртку с застегнутым капюшоном.

Тогда как получилось так, что куртки на мне сейчас и вовсе нет?

Вообще ничего нет сверху!

Я чувствую, чувствую эти противные капли обнаженной кожей – острые, как иголки, они жалят мою спину и руки.

И желтая сумка тоже куда-то пропала – нет ее тяжести за плечами…

Зато ощущаю влажную скользкую грязь, в которой лежу, и озноб, пробирающий до костей.

Странная заторможенность во всем теле – оно слушается неохотно, с трудом.

Будто принадлежит не мне.

Будто я оказалась в теле деревянной куклы с ручками и ножками на шарнирах. С превеликим трудом эти шарниры начинают работать.

Поднимаю трясущуюся руку с растопыренными пальцами…

Уже хорошо, Тася, продолжай в том же духе!

Еле-еле приподнялась на локте, оглядываясь по сторонам.

И увиденное мне не понравилось. Совершенно.

Я находилась на огромном дворе перед монументальным строением, возведенным полукругом.

Это был величественный ансамбль из большого главного здания и нескольких высоких башен, присоединенных к нему узкими закрытыми галереями.

Больше всего это было похоже на какой-то дворец…

Вот только откуда дворцы в нашем тихом провинциальном городе?

Нет, когда я получила заказ на доставку в Сосновую сказку, то, конечно, знала, что это самый богатый район нашего города и домики тут непростые.

Но не настолько же!

Моросящий дождь, словно серебряная вуаль, окутывал все вокруг, размывая резкие, тяжелые линии уж очень странной архитектуры, и придавая ей оттенок таинственности. Касаясь светлых каменных стен, капли оставляли мокрые темные следы, которые сливались, образуя причудливые узоры.

Величественный вход в центральное здание был увенчан витыми колоннами, по разные стороны которых висели огромные красные знамена с серебристыми драконами на них.

Больше всего это похоже на какое-то государственное заведение, вон и вычурная табличка какая-то сбоку дверей…

Стоп!

Драконами?

В следующее мгновение я обнаружила, что намертво прижимаю к груди порванную тряпку, которая раньше, очевидно, была белой блузкой.

И разноцветный бисер вокруг рассыпан.

Также на мне юбка, толстые флисовые чулки в пупырку и коричневые боты с тупыми носами.

Все до невозможности грязное и мокрое.

И какое-то странное, как будто из кино…

Но главное – не мое!

Где моя куртка, свитер, джинсы?! Кроссовки где?

И где мой сотовый телефон?

Еще эта слипшаяся от грязи сосулька, свисающая с моей головы – мои волосы…

Чего-то больно она, то есть они, длинные…

Вообще-то они у меня до лопаток – все хотела отрастить длину, да никак не получалось.

Что-то очень плохое произошло со мной.

Что-то, о чем и подумать страшно!

Но я призываю на помощь свое хладнокровие, крепко зажмуриваюсь и пытаюсь воскресить мельчайшие подробности последнего воспоминания перед тем, как я очнулась полуголая перед этим огромным мрачным дворцом…

ГЛАВА 6

Курьером по доставке еды я устроилась год назад. Помимо этого сутки через двое работала в маркете рядом с домом.

Крутилась, как белка в колесе.

И все ради главной мечты – купить свое собственное отдельное жилье и съехать, наконец, от бабушки.

Правда, сейчас эта мечта стала далека и призрачна, как никогда.

Бабка Клавдия была довольно оригинальной женщиной.

Учитывая характер моего папаши, который был не в ладах с законом, периодически отбывая в местах не столь отдаленных, она запросто могла сдать меня в интернат.

Однако, бабка от меня не отказалась и взяла под свое крыло.

Правда, методы воспитания у нее были своеобразные – бабуля твердо поверила в истину, что чем больше балуешь ребенка, тем больше ему вредишь.

Тем более у нее перед глазами был яркий пример ее сына – моего папаши, которому «все это баловство» на пользу не пошло.

Папочка у меня, конечно, был тот еще жук, и в перерывах между отсидками порой даже пытался играть в «хорошего» отца. Что получалось у него довольно паршиво.

Поэтому бабка воспитывала меня в суровых, можно сказать, спартанских условиях. Сладости только по праздникам, и то очень ограниченных количествах. Красивые игрушки – тоже зло.

Да и не было у бабули на них денег.

Чего уж там говорить, у нас даже не было на ремонт крошечной однокомнатной квартирки. Так и жили до сих пор в обоях с пышными цветами и коврах с причудливыми узорами, деля пространство с огромным, на полкомнаты пианино «Ласточка».

От этого советского монстра бабуля, бывший учитель музыки, не хотела избавляться ни за какие коврижки.

Я работала, экономила на всем, чем только можно, вплоть до сливочного масла, а одежду покупала в секонд-хендах. Что попроще, подешевле, подольше будет носиться. Все, чтобы накопить на квартиру – пусть крошечную, но со свежим ремонтом и свою.

И тут грянул гром – моя, в принципе, адекватная и довольно проницательная бабка, взяла огромный кредит и благополучно перевела гигантскую по моим меркам сумму телефонным мошенникам.

Даже толком объяснить, какую лапшу ей навешали на уши, потом не смогла. Заявила, что эти колдуны ее загипнотизировали.

Мошенников, понятное дело, не нашли а бабкины кредиты легли на мои плечи.

Но не могла же я ее бросить. Несмотря на очень скромное детство без конфет и кукол, она же меня не бросила.

Это была настоящая кабала, но я не унывала.

Старалась не унывать.

Пусть мне двадцать семь лет, и я еще толком ничего в этой жизни не видела, не бывала на море, не носила красивую одежду, не пробовала вкусную еду, очень редко развлекалась с друзьями, никогда не имела отношений...

Но кредиты не вечны – главное, не отчаиваться и двигаться вперед.

Хоть отчаяться порой хотелось…

Мне пришлось устроиться на вторую работу – курьером, и мы с бабкой как-то, еле-еле смогли сводить концы с концами.

И вот сегодня этот заказ – кто-то возжелал огромный и очень дорогой сет роллов из японского ресторана и я, забрав фирменный пакет, поспешила под проливным дождем в Сосновую сказку.

И как же не вовремя мне позвонила бабка Клавдия – в последнее время она такое практиковала. Могла вот так набрать в разгар работы и начать что-то рассказывать или жаловаться на жизнь.

Я отвлеклась на телефон и не сразу заметила дорогую тачку, которая неслась с бешеной скоростью.

Перед глазами мелькнуло лицо водителя – это был симпатичный парень примерно моего возраста, явно местный сосновский мажор.

И, скорее всего, он был пьян...

Потому что, поравнявшись со мной, его машина странно вильнула в мою сторону, раздался скрежет и я вместе со своим велосипедом и большой желтой квадратной термосумкой, как пушинка, полетела на обочину.

Прямо в грязь.

Кажется, сознание я потеряла всего на несколько мгновений…

Но только…

Когда открыла глаза – ни дорогой красивой машины, ни забора, ни обочины уже не было.

Зато было воспоминание о девушке, которая лежала в грязи, унижаясь перед красивым молодым мужчиной с темными волосами и светлыми глазами.

Яркое и сильное воспоминание, врезавшееся в память, как будто я сама все это только что пережила.

– Тесса Кук, – прошептала я едва слышно и поразилась тому, как по-другому, незнакомо и странно прозвучал мой, привычный голос. – И Лейтон Уинфорд...

При звучании имени ректора меня охватил трепет и неизведанный ранее прямо-таки щенячий восторг.

Это был не мой восторг, а этого тела.

Этого?!

Смутная догадка промелькнула в мыслях, но я отказывалась верить в реальность происходящего.

Ущипнула себя за руку – не помогло.

Академия Военных Драконов, что, как скала, нависала над маленькой мной, никуда не исчезла.

ГЛАВА 7

Во мне теплилась слабая надежда, что эта пугающая обстановка сменится на привычную и хорошо знакомую.

Обычная российская глубинка, дорога, коттеджный поселок, куда я так спешила отвезти суши…

Вместо этого оказалась в огромном атриуме, по которому, как кружево, вились галереи с лестницами, массивными перилами и квадратными колоннами.

Верх башни представлял собой витражный потолок – два огромных и очень злобных узких глаза с красной радужкой и прищуренным зрачком.

Здесь было много курсантов в форме академии – и на галереях с их многочисленными ходами и выходами, и внизу, рядом с огромными статуями, которые были установлены в глубине холла.

При моем появлении шум голосов стих.

И взгляды курсантов обратились ко мне.

Смешки, ухмылки, обсуждения и издевательские реплики, которые произносились без стеснения, во весь голос.

– А я думал, третьесортная так и сдохнет там под дождем…

– Это было бы просто великолепно, потому что своей позорной желтой кровью третьесортная позорит благородный род драконов!

– Да никакая она не от крови дракона! Ее мамаша-шлюха отдалась химере. Потому и кровь такая, какой в природе не бывает…

– Мутантка с Обочины!

– И почему высшие аристократические роды должны учиться бок о бок с этим мусором?

Я слышала все, что они говорили.

Я чувствовала на себе эти взгляды – мерзкие, липкие, гадливые взгляды.

От меня отшатывались, не желая даже приближаться, как будто я была заразной и этот вирус «третьесортности» мог перекинуться на высших, богатых и знаменитых.

Я шла через эту толпу курсантов, как сквозь строй.

Грязная и жуткая.

Словно мертвец, выбравшийся из могилы.

Никто из высококровных драконов не знал, что на самом деле именно так оно и было.

Внутри этой оболочки, бедной сироты, которую они привыкли травить и унижать, больше не было несчастной Тессы Кук.

А была я – Тася.

Не тот человек, которого так легко сломать.

Плевать – пусть смотрят. Пусть шипят ужасные вещи.

Как она там говорила, настоящая Тесса?

Белый шум.

Хищники сейчас взбудоражены показательной расправой на дворе чести, разлакомились от вида и запаха крови беззащитного создания, которым была Тесса.

Я читала в книжках, что драконы – жестокие существа. И это оказалось правдой.

Да, мне больно и страшно. Я физически ощущаю все, что произошло с Тессой.

Но я, в отличие от нее, смогу это пережить.

Горячий душ, чистая одежда, чашка крепкого обжигающего чая – все, что мне сейчас нужно, чтобы прийти в себя.

Свернула из атриума в боковую галерею, но и там были курсанты, которые при виде меня шарахались к стенам, но это меня уже почти не трогало.

Я знала, куда идти.

Тесса делила свою комнату в Башне Курсантов с ее сестрой Марзи и еще тремя девушками.

Второй кластер, где жили драконы с недрагоценной стеклянной кровью, располагался на самых нижних этажах.

Высококровные, разумеется, жили на верхних.

Несмотря на то, что Академия военная и здесь вроде бы должна была царить сдержанность и строгость, драконы обожали роскошь.

Первый кластер мог посоперничать с пятизвездочными отелями в моем мире. Тесса там бывала, когда выполняла поручения Кристы или ее подружек и, наивная душа из приюта, все дивилась на богатство.

Сама же она жила во втором.

И вот здесь как раз обстановка была скромная и аскетичная.

Я распахнула дверь комнаты, в которой жила Тесса, и сразу нашла взглядом ее место.

На самом проходе, прямо около дверного проема...

ГЛАВА 8

Взгляды остальных девушек скрестились на мне. Враждебные, высокомерные.

Даже среди второго кластера, среди такой же, как и у нее, недрагоценной крови – изгой и пария.

Бедная Тесса.

– А чего это ты сюда заявилась? – процедила Марзия, которая, развалившись на своей кровати, подпиливала ноготки. – Комендант Стаховяк сказала, что жить ты теперь будешь в лакейской, как и положено прислуге. Так что убирайся отсюда, а то что-то помойкой понесло...

Я знала, на что Марзи намекала.

Этот ареал, Обочина, откуда была Тесса, был известен своими свалками – именно туда свозили мусор из Драковии.

– Ты подставила меня, Марзи. Так же, как и все вы, – я обвела согрупниц взглядом. – То, что ты сказала Лейтону Уинфорду – абсолютная ложь.

– Что за бред ты несешь, третьесортная? Ты помешалась на ректоре и все это знают. А то, что ради него ты пошла на преступление и отравила несчастную Кристу, вполне в духе отребья с Обочины!

Мразь целый год прикидывалась доброй сестрицей, чтобы вонзить доверчивой Тессе нож в спину.

Я поморщилась и отвернулась.

Мне даже смотреть на «сестру» было противно.

Не до нее сейчас.

Уголок Тессы представлял из себя койку, заправленную клетчатым покрывалом, да тумбочку.

Сейчас, после обыска, все это было перерыто и переворошено – постель валялась на полу, точно так же, как и содержимое тумбы, которое я принялась подбирать и складывать.

И тут до меня дошло.

Дневник!

Дневник Тессы, который Уинфорд сначала прочитал перед всеми, а потом швырнул ей в лицо – когда я очнулась, его не было рядом.

Я бы точно обратила на это внимание!

Пока Тесса валялась в забытьи, его кто-то стащил.

А ведь там такое еще было понаписано!

Выдохнула, стараясь не поддаваться панике.

Не все сразу.

Иначе у меня просто взорвется голова.

Дневника нет, но зато есть кусок хвойного мыла, запасная пара флисовых чулок веселой расцветочки и коричневое форменное платье, в котором Тесса приехала в АВД из приюта.

Отлично.

Смена нижнего белья, благо, тоже нашлась.

Чувствуя, как насмешливо и пристально Марзи и остальные соседки за мной следят, я приказала себе не думать об этом.

И тут мой взгляд наткнулся на стенку в изголовье кровати Тессы.

Она вся сплошь была увешана изображениями Лейтона Уинфорда, вырезанными из газет и журналов.

Причем красавец-ректор был изображен на них не только поодиночке, но и в обнимку с Кристалиной.

Да, эффектная пара.

Блондинка – просто принцесса. Пухлые губы, яркое лицо, синие глаза. И эти платиновые локоны, витые, как пружинки…

Ну, а от Лейтона просто невозможно было отвести взгляд.

До чего же хорош и уверен в себе, сукин сын!

Я подошла вплотную к самому крупному портрету ректора, обложке какого-то журнала. Светло-голубые осколки глаз даже с картинки, казалось, резали тебя напополам.

И тогда я впечатала свою грязную пятерню прямо в бесстрастное идеально-мужественное лицо дракона.

Не то, чтобы мне полегчало.

Значит, понадеемся на душ и чай.

Правда, перед этим я все-таки быстро сбегала во двор чести и еще раз внимательно просмотрела место, где очнулась в теле Тессы Кук.

Дневника там не было.

Я очень надеялась, что найду в грязи размокшую от воды тетрадку, но нет.

И это сулило неприятности.

Утащить ее могли только с одной целью – продолжить издевательства над Тессой.

Вернее, уже надо мной.

Но я приказала себе пока что об этом не думать. Так же, как и о том, почему я оказалась здесь и куда делась настоящая Тесса.

Тесса теперь – это я.

Пока нужно было решить проблемы попрозаичнее.

У входа в помывальную я приложила к стене прямоугольный металлический жетон, который нашла в кармане жакета Тесс.

На нем был выбит герб академии – черный дракон.

Такие жетоны были у каждого курсанта АВД – как я поняла из воспоминаний Тессы, они были одновременно чем-то и вроде пропуска, и банковской карты, на которой лежали местные монеты для пользования услугами академии.

У богатеев их, понятное дело, было много, а вот у «стекляшек» – мало, если им не перечисляли деньги родители.

Потратив один империал, я оказалась в вожделенном душе.

Женская помывальная второго кластера представляла собой помещение, обложенное красным кафелем.

Перегородок между лейками, к сожалению, не было.

ГЛАВА 9

О более прозаичном, так сказать.

Например, о вещах.

О том, чтобы привести в порядок то, что осталось от блузки, и речи не было. Уинфорд ее уничтожил.

Вооружившись все тем же хвойным мылом, я постаралась отстирать форменную юбку и жакет.

У высококровных драконов первого кластера форма была под цвет драгоценной крови – синяя, зеленая или изумрудная. Хорошие лекала, дорогие ткани, пуговицы, украшения вроде брошек или булавок с сапфирами, бриллиантами и изумрудами…

«Стекляшки» второго, к которым относилась и я, носили серую, попроще. Дешевое сукно, немодный мешковатый фасон…

И отстирываться эта грубая ткань не хотела ни в какую!

Я сделала все, что могла, но подозревала – после того, как высохнет, вид моя форма будет иметь весьма плачевный.

За неимением другой чистой одежды, я натянула на себя коричневое приютское платье – единственное, что было у Тесс помимо формы, и занялась башмаками.

Их тоже надо было как следует отмыть.

Я почти закончила, когда в предбаннике раздался звук открываемой жетоном двери и веселые звонкие голоса.

Это были три девушки в серой форме из «стеклянных». Две из них были очень похожи между собой – наверное, сестры.

Едва завидев меня, отмывающую свою обувь, девушки сморщили носики.

– И что это прислуга делает в помывальной второго кластера? – проговорила одна из них.

– Вообще-то, у слуг своя лакейская в Хозяйственной башне, и помывальня у них там тоже своя, – подтвердила другая.

Нда-уж, гонору у этих девок даже больше, чем у высококровных!

– Хорошо-хорошо, я уже пошла в лакейскую. Только советую вам тут все после меня продезинфицировать, а то мало ли, что подхватить можно? – и, собрав свои вещички, я собралась отчалить из душевой.

На лицах «стекляшек» отразился священный ужас.

Страшилка о том, что «желтая» кровь Тессы может быть заразной, витала среди курсантов.

– Эй ты, прислуга! Ну-ка, стой! Почисть тут все после себя! – неуверенно скомандовала одна из дракайн. – Всю помывальную и предбанник чтобы отмыла!

– Комендант Хозяйственной башни Старховяк сказала, что курсанты не имеют права мне приказывать. Лишь только офицерский состав.

С этими словами я быстренько покинула помывальную, пока они не опомнились.

К Старховяк эти мерзкие драконши жаловаться точно не пойдут – курсанты ее побаивались.

А значит, кажется, кто-то сегодня останется без банных процедур.

Что-то подсказывало мне, что пользоваться помывальней после «третьесортной» девчули побрезгуют.

Сжимая в руке жетон, я отправилась в Кухмистерскую башню – там была огромная кухня, а так же столовая, продуктовая лавка и роскошная ресторация на верхнем этаже.

Самым сливкам из местных курсантов еду оттуда доставляли прямо в покои.

Чувствуя, как насквозь мокрые башмаки неприятно хлюпают при ходьбе и леденят ноги, я шла по галерее, соединяющей Курсантскую и Кухмистерскую башни.

К сожалению, сменной обуви у Тессы не было – лишь только одни эти страшные ботинки, валяние в грязи и последующее натирание хвойным мылом для которых, кажется, стало роковым.

На левом вообще подошва держалась на честном слове.

Нужно вообще разобраться, что у меня с финансами – сколько империалов на жетоне.

Я потерла железный прямоугольник и на нем высветилась цифра десять.

Интересно, на новые ботинки хватит или нет?

Но сначала – горячий чай, чай, мой чаек!

Он поможет мне окончательно принять эту, будем откровенны, ужасную реальность.

Как же я о нем мечтала!

Горячем, ароматном, душистом… Непременно в большой толстой кружке, о которую можно будет погреть ладони.

Потому что после грязевых процедур и купания в холодной воде, кажется, я вся промерзла насквозь.

Желудок, кстати, тоже дал о себе знать – под ложечкой уже начинало посасывать.

Вот бы еще к горячему чаю с сахаром еще бутерброд! Толстенный кусок батона, а на него не менее толстенный кругляш докторской колбаски.

А если на все это еще и сыр, тогда я почувствую себя счастливой, несмотря ни на что!

Столовая оказалась закрыта, а вот цены в продуктовой лавке меня неприятно поразили.

Оказалось, что крошечная чашечка чая стоила целых три империала. А маленький кусочек хлеба с не менее крошечным тонюсеньким кусочком ветчины на нем и вовсе стоил пять империалов!

Пять! Половина того, что было у меня на жетоне!

Поэтому я решила скромно попить кипяточка без заварки, который обошелся мне в половину империала.

Мечту о большом бутерброде пришлось оставить.

Завтра откроется столовая, а там цены дешевле, чем здесь. Вот завтра и поем, и чаю напьюсь.