Служебный роман на грани магического истощения часть ll

Глава 1. Наследство с чердака

Чердак в доме Веры и Алексея пах столетием. Не магическим веком, нет — обычным, человеческим, с примесью мышиного помёта, старой пыли и той особенной затхлостью, которая бывает только в домах, где десятилетиями не открывали окон.

— Уверена, что мы не можем просто поджечь всё это? — спросила я, сдувая с лица паутину.

— Уверена, — ответила Вера, стоявшая у единственного слухового окна с планом эвакуации коробок. — Там может быть что-то ценное. Из истории рода. Или просто полезное.

— Или просто мышиное гнездо, — проворчал Марк, с трудом вытаскивая из угла огромный плетёный короб. — Я уже нашёл три.

Фёдор Второй, восседавший на стопке журналов семидесятых годов, мысленно подтвердил, что мыши были, но теперь их нет, потому что он, Фёдор, лично с ними разобрался. Кот выглядел очень довольным собой и требовал за героическую охоту двойную порцию сёмги.

— Будет тебе сёмга, — пообещала я, хотя знала, что Марк всё равно тайком подкармливает кота с утра. — А пока помогай искать ценные вещи.

Фёдор мысленно фыркнул и принялся вылизывать лапу, давая понять, что помогать с перетаскиванием хлама — это не кошачье дело.

На чердак мы забрались всем составом: я, Марк, Вера, Алексей (который с энтузиазмом новосёла пытался навести порядок в только что купленном доме) и близнецы. Маркик и Агнешка, которым только что исполнилось семь, носились между коробками, открывали каждую попавшуюся банку и с визгом отскакивали от внезапно выскочивших пауков.

— Дети, осторожнее! — крикнула Вера, когда Маркик едва не опрокинул на себя стопку старых рамок. — Там может быть что-то хрупкое.

— Или магическое, — добавил Алексей, который, как целитель, относился к магии с практичным спокойствием, но любопытство проявлял похвальное.

Дом, который они купили, был старым, купеческим, с резными наличниками и большой историей. Предыдущие хозяева — обычные люди — вывезли только самое необходимое, оставив на чердаке горы добра, которое копилось десятилетиями. Вера хотела всё выбросить, но я уговорила её сначала посмотреть: в старых вещах часто прячется неожиданная ценность. Мой собственный опыт с ипотекой и проклятиями научил меня, что самое интересное всегда лежит там, где его не ждут.

— Деда, смотри! — крикнула Агнешка, вытаскивая из-под груды тряпья какую-то шкатулку. — Тут замочек странный.

Марк подошёл, взял шкатулку, повертел в руках. Замочек и правда был странный — не механический, а с едва заметным магическим контуром, который мог различить только опытный глаз.

— Это не их, — тихо сказал он, проводя пальцем по резьбе. — Это наше. Родовое.

Я подошла ближе. На крышке шкатулки, скрытая под слоем пыли, проступила едва заметная гравировка — герб Северских, тот самый, что висел на портретах в подвале нашего старого дома.

— Откуда это здесь? — удивилась я. — Предыдущие хозяева были обычными.

— Может, кто-то из рода жил здесь до них, — предположила Вера. — Или спрятал на время. А потом забыли.

— Или не забыли, а не успели забрать, — добавил Алексей. — Такое часто бывает в старых домах.

Марк попытался открыть шкатулку, но замок не поддавался. Магический контур был сложным, старым, явно не предназначенным для грубой силы.

— Надо отнести домой, — решил он. — Там разберёмся.

— А можно мы посмотрим? — Маркик подпрыгивал на месте, пытаясь заглянуть в шкатулку через дедово плечо. — А вдруг там сокровища?

— Или дракон, — мечтательно добавила Агнешка. — Маленький.

— Драконы в шкатулках не живут, — авторитетно заявил брат. — Они живут в пещерах.

— А если волшебный?

— Тогда тем более не в шкатулке. Ему там тесно.

Я улыбнулась, слушая их перепалку. Близнецы были копией Веры в её детстве — такие же любопытные, такие же неуёмные. И, как выяснилось в последние годы, невероятно талантливые магически. Их способности росли с каждым месяцем, и иногда я ловила себя на мысли, что они уже обгоняют меня в некоторых областях.

— Шкатулку отнесём домой, — повторил Марк, пряча находку во внутренний карман куртки. — А пока продолжим разбирать. Здесь может быть ещё что-то.

Мы искали ещё два часа. Нашли старые фотографии, посуду, детские игрушки (которые близнецы немедленно присвоили), гору книг, половину из которых съели мыши, и странный медный подсвечник, который при приближении Фёдора начал тихо позванивать. Кот немедленно зашипел и мысленно сообщил, что подсвечник ему не нравится, потому что от него пахнет древней магией, а древняя магия, как известно, не доводит до добра.

— Фёдор прав, — сказала я, прислушиваясь к ощущениям. — Здесь что-то есть. Но не опасное. Скорее, спящее.

— Как артефакты в нашем подвале? — уточнил Марк.

— Как они. — Я убрала подсвечник в отдельную коробку. — Разберёмся потом.

К вечеру мы закончили. Вера с Алексеем остались доделывать ужин, а мы с Марком и близнецами поехали домой, захватив найденные сокровища. Фёдор Второй ехал на заднем сиденье между детьми, мысленно комментируя каждый поворот и требуя, чтобы ехали быстрее, потому что он голоден, а дома его ждёт сёмга, и вообще он устал защищать нас от злых мышей и подозрительных подсвечников.

Бастинда встретила нас привычным урчанием и паром. За годы, прошедшие после нашей эпопеи с ипотекой, она ничуть не состарилась — магические кофемашины, видимо, обладали вечностью. Теперь она стояла на почётном месте в нашей кухне, и каждый гость сначала здоровался с ней, а потом уже с нами.

— Привет, — сказала я, погладив её по крышке. — Как дела?

Кофемашина выпустила облачко пара в форме вопросительного знака.

— Нашли на чердаке кое-что интересное, — ответил Марк, выкладывая на стол шкатулку и подсвечник. — Посмотрим, что это.

Егор Сидорович выплыл из стены, как только учуял (в переносном смысле) нечто необычное. За годы жизни в нашем доме призрак развил в себе чутьё на магические артефакты, которое, по его словам, было «не хуже, чем у оперного дирижёра на фальшивые ноты».

— О! — воскликнул он, зависая над столом. — Это что? Родовое?