Слышать ветер

часть первая

Наша деревня была маленькой. Пара улиц, словно длинных змей, да переулков с десяток. Дома, кажется, дышали самим временем, что бесследно ускользнуло в прошлое, унося с собой что-то большее, чем просто время. Оно унесло воспоминания, жизни людей, что когда-то тут жили. Их смех и слёзы, горе и радости — а остался лишь холодный камень да настилы крыш, словно наследие их дел.

Впервые я попала сюда, когда мне было восемь. Наш интернат на лето устраивал детям каникулы в таких вот старинных деревнях. Чтобы мы могли прочувствовать традиции и нравы нашей страны. Все три месяца я с остальными жила в здании бывшей школы, оборудованной под гостиницу. Мы же, маленькие дети, чувствовали только тёплые лучи и ласковый летний ветер. Ни намёка на традиции и всё прочее.

В один из дней я отбилась от своих друзей и бесцельно бродила вдоль улицы. Разглядывала резные ставни окон, высокие крылечки и покосившиеся заборы. Кое-где участки были заросшими бурьяном и прочими сорняками. Я шла не спеша, придумывая людей, живших тут.

Вдруг взгляд уловил какое-то движение. В паре метров от меня, возле одного из палисадников, в высокой траве сидел старик. Он не мог подняться и что-то зло бормотал себе в бороду.

Я встала в паре шагов от него и замерла, словно вкопанная.

— Что? — донеслось до меня. — Какая такая девочка? Где?

Он резко повернул голову и впился в меня взглядом. Тоже замер. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, седой волос кое-где спутался, а из бороды торчала пара веток. Но всё это не привлекало столько внимания, как его глаза. Они ярко блестели, словно два уголька из-под густых нахмуренных бровей. Таких живых глаз я никогда не встречала ни до, ни после.

— И чего стоишь? Помогай! — старик протянул в мою сторону руку.

Я немного помялась на месте, но всё же подошла. Мне было страшно. А вдруг это леший пришёл из леса и сейчас заберёт меня с собой? Нам вчера как раз читали сказку про его злодеяния. Однако когда я взяла его за руку, страх куда-то пропал. Она была очень тёплой и мягкой. Не могут руки быть такими у злодеев.

Одушевлённая своим открытием, я потянула старика на себя с особым энтузиазмом.

— Ох ты ж... — закряхтел он, вставая на ноги. — Какая ты сильная, мелюзга.

— Я не мелюзга. Мне уже восемь исполнилось. Я второклашка уже.

Моей гордости не было предела.

— А, ну да. — Старик бросил на меня взгляд из-под бровей, отряхивая свои старые в заплатку штаны. — Ну раз второклашка, это другое дело. Ты одна из сироток?

— Да.

От таких вопросов мне всегда становилось грустно, хоть и слышала я их часто. Глубоко вздохнув, посмотрела на свои башмаки.

— Да знаю, что не тактично! — вдруг буркнул старик, чуть повысив голос. — Старый я дурак и что?

— Дедушка, я не говорила, что вы дурак! — Испуг от того, что он может на меня обидеться, заставил глаза слезиться.

Я была растеряна, потому что не сказала ему ничего обидного. Но старик вдруг посмотрел на меня так, словно сам не понимал, что случилось.

— Ты чего, второклашка! — Старик наклонился и тёплыми ладонями смахнул слёзы с щёк. — Я же не тебе это...

Пока он гладил меня по щекам, нос уловил от его кожи запах ванили. В животе жалобно заурчало. Со завтрака прошло уже много времени.

— Это что за зверь там рычит? — Дедушка улыбнулся в бороду, наигранно испугавшись. — Пойдём, второклашка, покормлю тебя. Я вон плюшки сегодня испёк. Вкусные, с чаем, а? А потом я тебя к старой школе и провожу.

— А молоко у вас есть? — аккуратно поинтересовалась я. — Я чай с молоком люблю.

— Есть. Чай с молоком это и вправду вкусно.

Взяв его за руку, мы пошли по дороге. Шли медленно. Я узнала, что зовут его дед Кузьма. Он один из старожилов этой деревни. Семьи у него не было: дочь давно выросла и уехала куда-то далеко; жена умерла пару лет назад. Вот и остался он один-одинёшенек. А уезжать не хочет — память.

Вот мы и пришли.

Дед Кузьма подвёл меня к старенькой избушке. Она была меньше остальных домов, но аккуратная и красивая. И старая такая же, как хозяин. Возле калитки росла трава, что доставала мне до пояса.

— Проходи! — кряхтя, дед примял её ногой. — Нет сил с бедой этой справиться. Топчи её ножками.

Сделала как он сказал. Потом мы вошли в дом. Дед Кузьма усадил меня за деревянный стол. Поставил передо мной большое блюдо с выпечкой и чашку чая с молоком. Сел напротив сам.

— Дед Кузьма? — когда утолила первый голод, позвала его аккуратно. — А с кем ты всю дорогу разговаривал?

Этот вопрос терзал меня всю дорогу: пока мы шли, дед словно вёл с кем-то беседу. Но как бы я ни оглядывалась — никого не могла увидеть.

— Так с ветром! — отпив из своей кружки, просто ответил он.

— С ветром? — удивлённо вытянула лицо я. — А разве с ним можно говорить?

— А ты его не слышала? — Старик лукаво улыбнулся, блеснув глазами. — Мало кто его слышит, а он не умолкает...

— А как же он говорит? У него же рта нет!

Я всё ещё не могла понять, как такое возможно. Но дед Кузьма был серьёзен:

— Он не своим ртом говорит, а людьми, которых с нами уж нет... Сегодня вот соседка Клавка приходила: говорит, кошка в доме её осталась одна голодает... Я и пошёл животинку забрать да в траве запутался: упал и подняться не мог пока ты не помогла... Кошка сбежала вот Клавка мне всю дорогу и причитала о ней...

Мы замолчали: пусть я и не могла до конца понять как это «ветер слышать», но верила в дедушкин рассказ: взрослые не врут...

Мы допили чай; дедушка собрал остатки выпечки для ребят и повёл меня к школе: время было ещё не позднее поэтому меня не успели спохватиться...

— Дед Кузьма! — дёрнула его за ладонь вниз я; он посмотрел на меня вопросительно наклонив голову набок; тогда я решилась спросить самое главное:

— А ветер слышать можно научиться?

— Можно; я же научился!

— А меня сможешь научить? — я с надеждой посмотрела на него.

— Ну не знаю... А ты хорошо учишься?

часть вторая

Тем летом я больше деда Кузьму не видела. Уехали из деревни раньше, чем планировалось. А на следующие каникулы нас увезли в другое село. И только через год мы вновь вернулись сюда. Но всё это время я помнила разговор в маленькой избушке и обещание старика. Поэтому при первой же возможности я со всех ног бросилась по уже знакомой дороге.

В моих воспоминаниях изба деда Кузьмы была маленькой, а сейчас словно ещё сильнее склонилась к земле. Зато бурьян у калитки рос всё так же буйно.

— Дед Кузьма! — крикнула я.

Тишина. Подумала: раз он с ветром говорит, то я ему через него послание и отправлю.

— Ветер, — позвала я. — Скажи деду, что я пришла. Пусть придёт.

В ответ — всё та же тишина. Только мне показалось, что локон у уха слегка дёрнулся. И что делать дальше? Сколько ветер до деда идти будет? Хотя он же летает, должен быстро справиться. Но ничего вокруг не менялось. Может, дед вообще уехал из деревни.

Расстроившись, я повернулась, намереваясь идти обратно, но услышала знакомое кряхтение и шорканье ног.

— Ох, и впрямь ты! — в воротах стоял дед Кузьма. — Я и не поверил сперва.

— Здравствуй, дед Кузьма. Тебе ветер сказал, что я приехала?

— А как же. Ты же просила его.

Я была очень рада, что старик не покинул деревню. Как и в прошлый раз, мы вытоптали траву у ворот и пошли пить чай. Внутри в избе почти ничего не изменилось. Разве что пыли стало больше да паутина в одном из углов за печкой. Дед расспрашивал меня про школу и как я поживала всё это время. С удовольствием поведала ему обо всём.

— А я в школе спрашивала у учительницы, умеет ли она слышать ветер, и она сказала, что этого никто не умеет.

— Она просто об этом не знает. Молодая ещё. А вот такие старики, как я, знают много поверий.

— А расскажи, — я с надеждой посмотрела на деда, — про ветер.

— Раньше на Руси души умерших часто представлялись в виде птиц, а ветер — это их полёт. В определённые дни граница между нашими мирами открывается, и мы можем обращаться к умершим через ветер — например, выкрикивать имена покойных в печную трубу или в окно, чтобы их душа услышала зов и вернулась домой на время поминальной трапезы. Ветер — посредник между мирами: через него передавали просьбы, вопросы или новости умершим. Птица, залетевшая в дом или стукнувшая в окно, считалась душой покойного, а ветер — её движением между мирами. Раньше говорили о человеке покойном: «бегает по белу свету и моргает одним усом», это значит проявляет себя. Да и много всего люди раньше говорили: в приметы разные верили, вот и учили знаки читать, природные явления... Сейчас люди слишком заняты, шумно в мире стало, вот и не слышат ничего. А жаль.

— И правда жаль. Я тоже хочу с ветром разговаривать. Ты обещал меня научить.

— Помню. — Дед Кузьма улыбнулся в бороду. — Раз обещал — научу.