Смерть мёртвым. Мессия

Смерть мёртвым. Мессия

- Эй, что ты здесь делаешь? - Противный голос свинопаса разбудил мужчину, свернувшегося калачиком в стоге сена.
- А? - непонимающе пробормотал проснувшийся.
- Ты развалился в загоне для свиней! - Возмущённо упрекнул крестьянин.
- Я мессия, - надменным голосом ответил юнец, закинув руки за голову и облокотившись обратно на сено, - где хочу там и сплю. Ты ещё мне должен быть благодарен.
Пастух хотел было что-то возразить, однако мужчина вальяжным жестом руки перебил его, встал, потянулся, словно кошка, и сказал:
- К тому же, я всего лишь вздремнуть прилёг, буквально на пару часиков. - После этих слов юноша поправил кобуру на поясе, зевнул, и пошёл, качаясь, в направлении леса, однако пройдя примерно десять метров, остановился, и сказал напоследок:
- Я тебе советую побольше молится, бог всегда поможет, даже теперь.

Мужчину звали Адам Храмов. На вид сложно было определить возраст. Тот варьировался от семнадцати, до двадцати трёх лет. Лицо могло быть вполне симпатичным, если бы его не покрывала уродливая щетина, которая, видимо, не сбривалась никогда. Засаленные волосы, локонами спадавшие назад, также подчёркивали всю небрежность этого человека. Одет Адам был в ободранную грязную дьяконскую рясу, поверх которой висел крупный деревянный православный крестик. Весь вид юноши выдавал в нём человека жалкого, скорее всего даже нищего, однако глаза, глаза пылали какой-то невероятной фанатичной жаждой. Это были глаза не грязного неудачника, а римского полководца, только что завоевавшего город.

Гордой походкой Адам вошёл в тёмный лес, нащупал в кобуре свой офицерский наган, к которому был прикручен глушитель, и двинулся на охоту, напевая под нос мелодию:

Вечерний звон, боом, боом, вечерний звоон, - тихий выстрел пробил голову мертвеца, показавшегося в тумане.

Как много дум, наводит он

О юных днях в краю родном,

Где я любил, - ещё один выстрел, - где отчий дом,

И как я ммммм, - На этом месте Адам начал подзабывать слова, - простясь

Там слушал звон в последний раз! - Три выстрела — три трупа. -

Вечерний звон, бом, бом, вечерний звон,

как много дум, наводит он.

Так до самого вечера Адам Храмов и пробродил в поисках некроманта, однако не найдя того, уснул около какого то хутора.

Позавтракал Адам как раз на том самом хуторе, у забора которого ночевал. Семья, проживавшая там насчитывала четыре человека, вдова, муж которой погиб в первый год войны, и три её дочери. Самой младшей было пятнадцать лет, она помогала гостю отмыться от всей той грязи, что накопилась на время странствий. После этого, там же, Адам исповедал девушку. Завтрак вышел шикарный, ради него хозяйка даже зарезала свинью, однако весёлым этот «пир» назвать никак нельзя было. Каждого за столом тяготили свои думы. Однако это не сильно волновало Адама, тот раздумывал о своих новых подвигах, мечтал, как убьёт некроманта и сожжёт его тело.

После принятия пищи Адам, ни на секунду не коробясь, встал, поблагодарил всех, и ушёл — нельзя задерживаться надолго на одном месте когда преследуешь великую цель. Собственно денег у праведника не было, патронов тоже, что было весьма критично, их за харизму точно не получишь. Эта проблема довольно сильно напрягала Адама, однако, если господь хочет чтобы он истребил некромантов, то наверняка должен снабжать своего верного последователя должным снаряжением. Значит, остаётся только ждать подарка судьбы.

Подарок судьбы Адам ждал пока в его револьвере не остался всего один патрон. Нужно было выходить на какое нибудь поселение, чтобы обезопасится от мертвецов, однако как назло Адам забрёл уже так далеко в лес, что при всём желании не мог вспомнить куда же идти.

Туман опустился на лес, всего в нескольких шагах впереди деревья уже совсем не было видно. Сырая почва предательски начала прогибаться под ногами, затягивая в себя. Адам забрёл в болота. Осознав это он хотел было развернутся, и выйти на нормальную землю, однако спереди послышался хрип. Хрип, производившийся как память, память о дыхании, возможность к которому это существо потеряло, однако не его тело. Мертвецу незачем дышать, но та мистическая сила, что поднимает их земли, возвращает некоторые процессы в организме. Поэтому это тело хрипело. Злобно, мерзко, ужасающе хрипело.

По спине Адама пробежали мурашки: один патрон никак не стоил такого пустяка, однако на болоте бежать было некуда. Драться в ближнем бою тоже опасно, случайный шаг может привести к гибели. Вариантов немного, поэтому Адам принялся громким повелительным голосом читать разные молитвы, а одновременно с этим тихонько достал нож.

Труп медленным, развязным шагом двинулся на Адама. «Только бы один» - пронеслось в голове. Каждый шаг тела — нервный вздох, каждый нервный вздох — сожаление что эта тварь не утонула в болоте. Судя по степени разложения, труп был довольно старый — Глаза совсем запали, однако, болото творит чудеса: это тварь всё ещё спокойно двигалась, будто совершенно живой человек.

Шаг за шагом труп подошёл вплотную к застывшему Адаму. Больше медлить было нельзя, юноша выхватил окончательно нож, одним быстрым ударом воткнул его в мозг мертвеца. Потом молниеносно достал его, отчего на лицо брызнула гнойная желтоватая жидкость, и сделал ещё удар, и ещё, и ещё. Чем больше ударов, тем больше шанс задеть воскресшую часть мозга. Способ работает не каждый раз, однако сегодня Адаму благоволит удача — тело завалилось назад и упало в болото. Адам выдохнул и осмотрелся вокруг…

Адам храмом сирота — его подбросили к дверям одного храма закутанным в рваную тряпку, спустя пару дней после рождения. Церковь наделила его благородным именем Адам, а фамилию придумали опираясь на печальную историю появления младенца у дверей священного построения — Храмов. Адам рос мирным служителем церкви, учился лучшему у священников и готовился сам принять должность, однако, судьба решила иначе.

Город, возле которого стоял родной храм Адама был одним из первых подвержен атаке некромантов. Никто не знал что это, никто не знал как одолеть адскую напасть. Люди на улицах падали ниц, моля бога о спасении, и уже через минуту поднимались с земли чтобы рвать и кромсать своих друзей, матерей и детей на части. Затем начался пожар, и городишко сгорел дотла.