Смерть не берет

Глава 1. Восьмая

Я умерла в пятницу вечером.

Банально, правда? Пятница, конец смены, я наконец-то еду домой. Восемь часов на ногах, два вскрытия, куча бумаг. За окном такси - ноябрьская Москва, мокрый асфальт, огни. Я думала о том, есть ли дома яйца, потому что хотела яичницу. Простую яичницу с помидорами. Последняя мысль перед смертью - о яичнице.

Потом - грохот. Визг тормозов. Что-то тяжёлое и неотвратимое слева.

И темнота.

Первым пришёл звук.

Голос. Женский, высокий, на грани паники:

- Госпожа Анна! Госпожа Анна, вы слышите меня?

Слышу, - подумала я. Только замолчи немного, голова раскалывается.

Голова и правда раскалывалась. Это было хорошим знаком - мёртвые головной боли не чувствуют, это я знала точно. Восемь лет работы в морге дают определённую уверенность в базовых вещах.

Я попробовала открыть глаза.

Получилось не сразу. Веки были тяжёлыми, как будто кто-то положил на каждое по монете. Старая традиция, кстати. Чтобы мертвец не смотрел на живых.

Хватит о профессиональном.

Комната плыла. Я моргнула. Комната не успокоилась, но хотя бы перестала вращаться. Потолок - высокий, каменный, с тёмными деревянными балками. Окно - стрельчатое, с мутноватым стеклом. За окном - серое небо.

Я лежала на кровати. Широкой, с балдахином, с постельным бельём, которое пахло лавандой и чем-то незнакомым. Рядом сидела девушка лет семнадцати в белом чепце и простом платье. Лицо - бледное, глаза красные, как будто плакала последние несколько часов.

- Слава Создателю, - выдохнула она, - вы очнулись.

- Очнулась, - согласилась я.

Голос был не мой.

Я это поняла сразу - слишком чистый, слишком молодой, без привычной хрипотцы от утреннего кофе и холодного воздуха морозильных камер. Я сглотнула. Прислушалась к ощущениям.

И начала работать.

Профессиональная привычка: когда не знаешь, что происходит - собирай данные. Эмоции потом.

Руки. Я подняла руки перед лицом.

Тонкие. Очень тонкие, с длинными белыми пальцами и аккуратными ногтями - ровными, чистыми, без следов перчаточного талька. Не мои руки. Мои были крепче, с коротко стриженными ногтями и вечным лёгким покраснением от частого мытья.

Запястья - без моей крохотной татуировки на левом. Я набила её на пятый год работы - маленький анатомический крест, почти невидимый. Чёрный юмор коллег. Здесь ничего не было.

Хорошо, - подумала я почти спокойно. - Значит, это не мои руки. Идём дальше.

- Госпожа Анна, - девушка в чепце подалась вперёд, - вам нехорошо? Позвать лекаря?

- Не нужно, - сказала я. - Как тебя зовут?

Она моргнула. Удивилась, кажется.

- Лис. Ваша горничная. Уже три года.

- Лис, - повторила я. - Хорошо. Лис, мне нужно встать.

- Но госпожа...

- Встать, - повторила я. - Помоги.

Она помогла - неловко, явно не привыкшая к тому, что её хозяйка командует так спокойно. Я спустила ноги с кровати. Пол был холодным - каменным, покрытым ковром, но холод пробивался насквозь.

Встала.

Ноги держали. Это обнадёживало.

Я оглядела комнату. Большая, но не роскошная - мебель добротная, тёмного дерева, занавески тяжёлые, бордовые. Камин в углу - холодный. Туалетный столик с зеркалом у окна.

Я подошла к зеркалу.

На меня смотрела незнакомка.

Молодая - лет двадцать, может двадцать два. Лицо тонкое, правильное, с чуть заострённым подбородком. Волосы тёмно-русые, растрепавшиеся по подушке. Глаза - серые, большие, сейчас слегка растерянные.

Красивая. Объективно, чисто медицински - правильные пропорции лица, здоровая кожа, хорошие зубы. Но главное другое: она была живая. В отличие от большинства лиц, с которыми я имела дело последние восемь лет.

Я, значит, тоже была живая.

Ладно, - сказала я себе. - Разберёмся.

- Лис, - произнесла я, не отрываясь от зеркала, - где я нахожусь?

Долгая пауза.

- В замке, госпожа Анна, - осторожно ответила горничная. - В вашей комнате.

- В каком замке?

Ещё более долгая пауза.

- В замке Вэрнер, госпожа, - сказала Лис почти шёпотом. - Куда вас привезли вчера вечером. Вы... вы потеряли сознание при въезде в ворота. Мы очень испугались.

Замок Вэрнер. Хорошо. Информация копилась, пока я её никак не интерпретировала.

- Кто я такая? - спросила я.

Тишина.

Потом Лис сделала странную вещь: заплакала. Быстро, почти беззвучно - слёзы просто покатились по щекам, она их не вытирала.

- Госпожа Анна... вы не помните? Совсем?

- Совсем, - подтвердила я.

- Вы Анна Фэйр, - сказала она тихо. - Дочь герцога Фэйра. Вас... вас привезли сюда вчера. По приказу отца.

- Зачем?

Лис молчала секунд десять. Потом ответила - голосом, в котором было столько всего сразу, что я едва разобрала:

- Вы невеста Его Величества. Короля Кэйна Вэрнера.

Я смотрела на своё отражение.

Невеста, - повторила я про себя. - Ладно. Бывает.

На самом деле, конечно, не бывает. Я умерла в такси в ноябрьской Москве, думая о яичнице, и очнулась в чужом теле в средневековом замке в роли чьей-то невесты. Такого не бывает.

Но вот оно - было.

- Лис, - сказала я спокойно, - налей мне воды, пожалуйста.

Вода помогла думать.

Я сидела у окна с кружкой и смотрела на то, что было за стеклом. Двор замка - большой, вымощенный камнем. Стражники у ворот в тёмных плащах. Серое небо, низкие тучи. Горы вдалеке - острые, незнакомые.

Не Москва. Совершенно точно не Москва.

Я прокручивала факты. Профессиональная привычка: не паниковать, пока не собраны данные. Паника - после. Лучше совсем без паники, но это не всегда получается.

Я в чужом теле. Молодом, здоровом, женском. Это тело принадлежит некой Анне Фэйр, которую выдают замуж за местного короля. Замок называется Вэрнер. Король - Кэйн Вэрнер.

- Лис, - сказала я, - а что ты знаешь о Короле Вэрнере?