Смешной лифт

Глава 1

— Ты ходил к нему? — спросила она. — Он выживет?
Двери лифта раздвинулись: груда тел, на которой стояли два башмака, лежала на грязном полу.
*звонок*
— Алло, — разбудил меня голос, который я сначала даже не узнал, — привет. Ты бы не хотел сходить в кино? А то я так вымотался после экзамена.
— Да, было бы славно, – еще не проснувшись, я кое-как сформулировал ответ и через недолгую паузу добавил: — И тебе привет.
— Давай через час возле ТЦ?
— Договор.
Я упал на кровать. Уставился в потолок. Время шло — тикали часы, стоявшие на столе в моей комнате. Нужно собираться в магазин. Куплю какой-нибудь холодный бутилированный чай, скорее всего.
На стуле висела тканевая серая рубашка, а поверх лежали белые носки, потемневшие от сала и пота. За кроватью располагалось окно с треснутым подоконником, откуда открывался вид на мои любимые старые дома и зеленые деревья. У стены перед кроватью стоял коричневый шкаф, дверцы которого постоянно смотрели на меня. Обшарпанный, обычный, старый шкаф. Изредка я пихал в него вещи.

Встав с постели, которая никогда не заправлялась лично мною, я принялся собираться и довольно бодро, что являлось редкостью в последнее время.

Обычный гипермаркет в моем доме, при входе в который я каждый раз слышу: “Подходи, покупай! Только сегодня и только сейчас упаковка конфет “Бегемотус” всего по сто тридцать девять и девяносто девять копеек, только у нас, в “Шестерочке”. Иногда бывает и такое: “Только сегодня растворимый кофе “Тыкабс”, купи две банки и получи третью в подарок!”. Не говоря уже о вывеске над головой про акцию “Ротврот”. Часто это раздражает, но иногда, особенно после тяжелого учебного дня, я могу прийти сюда, послушать рекламу и почувствовать окончание дня. Неизменно здесь одно: огромная очередь…

Стабильно при просьбе открыть третью кассу — закрывается вторая. Порой я думаю, что поступил бы иначе. Не стал бы так поступать. Но сегодня я спешу.
Впереди меня стоит мужик с двумя тележками, бабка с набитой корзиной, и еще семья с двумя детьми. До кучи другой кассир пробивал себе продукты, закрыв перед этим кассу.

Солнце потихоньку садилось. На улице дети играли в салочки. Скамейки заняты пенсионерами. А я смотрю на все это и медленно вдыхаю чистый воздух. Мне легче здесь, чем там – в четырех стенах. Под ногами сухой, треснутый асфальт. Тело стало настолько легким, что путь к кинотеатру ощущался так, будто я телепортировался. Возле электронной кассы уже стоял Дима с двумя билетами.
— Ну ты где так долго пропадал?
— Ты бы еще позже позвонил, — брыкнул я. — Очередь в магазине большая была.
— На триллер пойдем. Мне вот эта афиша понравилась, — Дима обернулся, указывая на плакат.
— Чтобы снова не спать ночью?
— Как будто бы оно тебя испугает! Ты и так же не будешь спать, — проворчал Дима.
— Пойду попкорн куплю.

Мы зашли в черный зал, наполненный маслянистым, знакомым запахом — запахом детства. Из кинотеатра я вышел сонным, так как уснуть в общественном месте мне не удалось. Тяжело назвать просмотренное триллером, если не брать в счет девчонку, что сидела впереди нас и подпрыгивала с визгом на каждом скримере.
— Интересный момент был, когда он обращается к Богу, согласись? Жаль, я не верующий, — усмехнулся Дима.
— Не знаю. Все возможно.
Дима закатил глаза.
— Пойдем ко мне? — предложил ему я.
— У тебя мама дома?
— Не-а.
— Сейчас тогда позвоню своей и пойдем, — сказал тоже полусонный Дима.

Вечерний ветер моментально стянул жар с кожи, как будто кто-то наконец открыл окно. Асфальт ещё держал тепло, но дышать стало свежее. Я поймал себя на том, что иду быстрее, почти лечу навстречу этим порывам. Как раньше — тогда, когда убегал вперед родителей и не оглядывался.

— Слушай... — начал я, — мне сегодня Оля приснилась...
— Скучаешь? — спросил Дима.
— Не знаю. Просто, она спросила что-то… и там еще груда тел была…
— В общем, не стоит тебе ужастики смотреть, — Дима похлопал меня по плечу. — Раньше ты хотя бы спал нормально, когда вы вместе были.
— Что правда, то правда.
— Слушай… — Дима снова зевнул, а потом замолчал, словно слова застряли у него в горле. — А с отцом у тебя как?
— Да никак, — ответил я резко.
Дима пристально смотрел на меня, будто пытался прочитать мысли.
— Вы… Может... — наконец выдавил он, хотя подбор слов давался ему с трудом.
В ответ я покачал головой, но ничего не сказал.

С Димой мы сидели за одной партой ещё в школе. Он всегда оставался рядом — даже в самых сложных ситуациях. Иногда у меня всплывают какие-то куски: дача, речка, чужие яблони. Всё это давно смешалось. Порой я ловил себя на том, что помню не события, а ощущения себя тогда, в те моменты. Когда по чердаку часто лазили в деревне, или, когда бежали от браконьеров. В размышлениях я и не заметил, как мы уже дошли, набрали код домофона, открыли дверь подъезда. Зеленые стены, задыхающиеся в толстом слое пыли. Небольшие ступеньки, ведущие на подъем, на котором располагался лифт. В квартире не было мамы, наверное, она уже ушла в больницу.

Мы зашли в квартиру, и нас сразу окутал тусклый преломляющийся свет от лампы, стоявшей в дальнем углу на столе Обычно перед уходом на вторую смену мама что-нибудь готовит, поэтому, пока Дима мыл руки, я решил проверить, оставлено ли что-то на плите.

Мы вкусно поужинали: сосиски с картошкой и горошком, попили чай, и Дима неожиданно согласился остаться на ночевку — это было редкостью, как и в целом посиделки у кого-то из нас дома.
— Серег, — выдернул меня из мыслей Дима.
— А?
— А что тебе в итоге снилось-то?
— Белиберда всякая, — усмехнулся я.
— Может стоило бы написать ей? — спросил Дима, делая последний глоток чая. — Вы неплохо смотрелись.
Слова Димы мне не нравились. Вряд ли он хотел задеть какие-либо душевные раны, поэтому постарался не подавать виду, что вопросы на эту тему начинают раздражать.
— Дим, я не знаю, что тебе ответить, — сухо ответил я.
— Извини, я не хотел обидеть... — тут же протараторил Дима.
— Все нормально, — ответил я с невозмутимым лицом.
Раздался грохот в прихожей. Кто-то стучал в дверь.