Сможешь полюбить меня?

Предупреждения

Дорогой читатель, перед началом погружения в историю мне хотелось бы сказать пару слов. Обещаю, что книга вызовет у вас большой спектр эмоций. Вы точно улыбнётесь и, уверена, даже посмеётесь от души. Может быть, кто-то и слезу уронит. В общем, будет чем удивить, так что готовьтесь к американским горкам. Спойлерить не люблю, так что перейдём к предупреждениям:

1. Подробные интимные сцены 18+.

2. Описание насилия и жестокости.

3. Нецензурная брань.

4. Подробное описание тяжёлых моментов.

Прошу с пониманием относиться к поступкам героев и вдумываться в сюжет. Всё будет раскрываться последовательно. У главных героев полно своих проблем, поэтому их действия и поступки будут основаны на их психологическом портрете. О ком-то вы поменяете своё мнение в процессе. В общем, будет чем удивить.

Вроде с основными моментами покончено, и можно приступать к самой истории. Добро пожаловать в мой новый мир.

Приятного чтения.

Пролог

Два года назад

Киллиан

Моё сердце остановилось, когда я увидел её, лежащую в собственной крови. Свет от фар падал прямо на её лицо. Глаза. Мои любимые глаза были закрыты.

Из лёгких будто выбили весь воздух. Я бежал к ней, но никак не мог вздохнуть. Казалось, упаду, так и не прижав её к собственному телу. Ноги цеплялись друг за друга при каждом шаге. Рядом с ней тело обмякло, и я упал на колени, притаскивая её к себе. Моя маленькая девочка была как тряпичная кукла. Руки свисали вниз, а голова запрокидывалась назад.

Кровь. Я был весь в её крови. Мой самый родной человек умирал на моих руках. Хоть рот и открылся, ни одного слова не мог произнести. Язык не слушался. Ничего в моём чёртовом теле не слушалось. Мысли путались, никак не мог поднять себя и побежать в поисках помощи. В этот страшный момент я искал поддержки хоть в ком-то. Даже вспомнил Бога, в которого никогда не верил. Он был моей единственной и последней надеждой.

Господи, пусть это будет не правдой. Пусть не с ней. Забери меня, господи, умоляю, молю. Верни её, заставь дышать. Не могу. Господи, умоляю, спаси её. Верни её мне. Я не смогу, не справлюсь один. Она — всё. Господи, забери всё, что пожелаешь, всё, что у меня есть, меня самого. Но только не её. Только не её. Молю.

Мимо проезжали машины, толпились люди, но я не замечал никого. Только поднял взгляд на того человека, который сломал мою жизнь — на девушку, сидевшую за рулём этой злополучной машины. Она сжимала руль и, не переставая, плакала.

Она ещё смеет ронять слёзы? Жалеет себя? Убийца моей любимой жалеет себя?

Моё имя. Я слышал, как кто-то отчаянно звал меня, но не хотел поворачиваться. Не хотел отпускать её. Я останусь с ней, уйду за ней. Не смогу больше. Не вынесу.

— Киллиан! Киллиан! — знакомый голос выкрикивал моё имя всё громче. — Отпусти её! Посмотри на меня!

Не могу. Не отпущу. Не отведу взгляд.

— Киллиан, мать твою, приди в себя! Её не спасти! Уйди с дороги.

Я поднял взгляд на проезжую часть. Меня действительно объезжали машины. Сигналили, все кричали. И только эта девушка продолжала сидеть на водительском месте, закрывая лицо ладонями. Но я запомнил её. Запомнил это лицо до мельчайших подробностей.

— Придурок, — чьи-то руки схватили меня и поволокли к обочине.

Крепкой хваткой я вцепился в любимую, не давая упасть её обмякшему телу. Она была словно не настоящая. Какая-то другая. Вечно смеющаяся девушка, которая хваталась за меня при первой возможности, сейчас волокла свои руки по земле.

Хочу вновь увидеть её глаза. Услышать голос. Всё готов отдать за эти простые вещи. Лицо любимой было всё в грязи: царапины, содранные раны и нескончаемая кровь. Я начал чувствовать подступающую тошноту. Как это могло произойти? Только недавно я говорил с ней, видел её. Почему именно она? Почему не осталась дома в этот день? Почему? Почему?

— Киллиан, ты слышишь меня? — отдалённо проносились какие-то слова.

Затем я почувствовал сильную пощёчину. Лицо зажгло в месте удара, и я поднял глаза. Брат стоял надо мной и с ужасом рассматривал всю картину.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Отпусти её, Килл, ты не сможешь ей помочь.

— Не тронь! — мои руки мёртвой хваткой прижали любимую девушку к себе.

Её голова плюхнулась на моё плечо. Слёз не было. Только дикий ужас. И приходящее осознание ситуации. На этом всё? Наша история закончилась? Всё, что мы пережили вместе, не имеет значения? Из-за идиотки с купленными правами рухнуло две жизни?

Казалось, я был над пропастью. Моя любимая уже ждала меня внизу. Оставалось только мне сделать один шаг, чтобы снова коснуться её, увидеть улыбку и услышать голос. Это была единственная возможность вновь встретиться с ней.

— Идиот, отпусти мёртвое тело! — заорал брат, ударяя меня чем-то по голове.

Темно и больно.

Любимые глаза я так и не смог больше увидеть. Зато глаза, убившие меня изнутри, больше не мог забыть.

Глава 1. «Выгодное» предложение

Энрика

— Да, давай увидимся завтра. Я попробую выбраться через окно, — мой голос звучал так радостно впервые за день.

Я шла по ночной набережной и болтала по телефону с человеком, который приносил счастье в мою мрачную жизнь.

Ветер, то и дело, запутывал распущенные волосы. Сейчас лишь лёгкая ветровка дарила ощущение тепла. Жаль, что это были не руки любимого Флина. Сентябрь выдался довольно прохладным, из-за чего осенняя хандра ощущалась всё сильнее.

— Не ходи так поздно одна. Чёрт знает, на кого можешь наткнуться. А я сегодня всю ночь на смене. Даже не смогу помочь, если что-то случится, — мой парень всегда переживал за меня в такие вылазки.

Мне было всё равно на безопасность. Хоть ненадолго покинуть этот дом и вздохнуть полной грудью, забыв обо всех проблемах и сложностях. Сегодня мне так хотелось расслабиться в руках любимого и уснуть, уткнувшись в его грудь. Но его чёртова работа появилась очень не вовремя.

— Хорошо, Флин. Ещё немного прогуляюсь и вернусь домой.

— Люблю тебя, Рика, — голос звучал так нежно, что я прикрыла глаза.

Его любовь и тепло помогали мне держаться на плаву и не сходить с ума. Он один был рядом в тяжёлое время и успокаивал меня. Каждый раз забирая часть боли себе. Я чувствовала это каждой клеточкой своей кожи.

— И я тебя.

Мой телефон коснулся кармана, а в наушниках уже играла одна и та же песня. Я любила постоянство. Слушая каждый звук, я знала, что будет дальше. От этого было так легко, так понятно, что можно ожидать. Всё было привычно: маршрут от дома к набережной, музыка, накинутый капюшон и спрятанные от ветра волосы. Мне не хотелось сейчас видеть людей. Хотелось побыть одной и, наконец, выдохнуть.

Мои мысли часто возвращались в тот день. Я совершила ошибку. Огромнейшую ошибку в своей жизни. До сих пор бросало в дрожь, когда вспоминала те серые глаза, которые со жгучей ненавистью прожигали меня. А я могла только ронять слёзы.

Как бы ужасно это ни звучало, сейчас меня заботило только одно дело, ради которого мне приходилось трудиться вновь и вновь, падая всё ниже.

Моя двоюродная сестрёнка. Я всё сделаю ради тебя.

Опять, что ли? Наушники стали работать всё хуже. Один из них постоянно отключался. Как же достало. Зарабатываю достаточно, а на себя практически не трачу. Хоть бы это всё быстрее закончилось.

— Ты можешь говорить быстрее? — грубый мужской голос раздался неподалёку.

Ух, блядь, зачем я сюда пришла? Не хочу никого видеть.

— Где он? Отвечай, сука!

— Я правда не знаю. Он пропал, клянусь вам, — дрожащий голос парня заставил меня повернуть голову.

Нет, я не собиралась никого спасать. Мне плевать на тех, кто не входит в мой близкий круг. Я сразу догадалась, что здесь очередные разборки семей. Но это была северная часть города, то есть наша. Так что бояться мне нечего. Я дочь бывшего главы семьи. Так что пусть хоть убьют. Главное, чтобы убрали за собой.

Наш город делился на секторы. Основным был центр. Он обладал большей властью и независимостью, чем другие. Север и юг шли после него. У нас вечно шла борьба за лидерство и расположение к нам центра. Как раз в такой войне я и лишилась родителей, попав под опеку дяди.

В темноте было трудно разглядеть кого-то. Я видела лишь четыре мужских силуэта. Два громилы, явно охранники. В центре стоял весь из себя главный крутыш и рядом жертва. Всё происходило в укромном месте нашей территории, на неосвещенной улице.

Я случайно наступила на какой-то мусор. Шуршащий звук привлёк внимание амбалов. И кто-то двинулся на меня.

— Я Энрика Грейс. Остановитесь, пока не стало ху...

Один из придурков вытянул руку с пистолетом и прострелил мою ногу.

Сука. Гандон.

Я упала на колени. Ткань джинс перетягивала ногу, выдавливая кровь с ещё большей силой. Как же больно! Руками я пыталась зажать рану и даже не думала поднять глаза на толпу мужиков.

— Пропусти, — раздался тот же грубый голос.

— Твои ублюдки выстрелили в будущую главу. Кто вы, блядь? — меня распирала злость.

Я не любила кичиться своим положением, потому что от этого имени было одно название. Пока что прав и руководящей роли я не имела. Кто даст управление восемнадцатилетней девчонке? Я дожидалась своих девятнадцати, чтобы отомстить всем козлам. Ведь именно с этого возраста, по нашим идиотским правилам, можно было встать во главе семьи. Считалось, что совершеннолетия мало, что наследник должен окрепнуть в статусе взрослого. Хотя я не думаю, что этот год что-то поменяет в моей голове. Это всего лишь потраченное время, не более.

— А я думал, мне послышалось. Энрика, мама с папой не учили, что поздно гулять нельзя?

Мои глаза метнулись к наглому идиоту, который думал, что сможет выкрутиться из подобных обстоятельств. От шока, кажется, даже приоткрыла рот. Передо мной стоял глава южной семьи. Эдвин Блейн.

— Что вы тут забыли? Если узнают, что вы были зде...

Мой рот накрыла ладонь одного из амбалов.

— Что с ней делать? — спросил у босса мужчина за моей спиной. — Сразу пристрелить?

— Не торопись. Отвезём её к нам и решим.

Прекрасно. Меня увозят в другую часть города. Никто из наших не знает, где я. Флин на работе, да и мало чем смог бы помочь. Мой парень не принадлежит к основным семьям, а к так называемым косвенным.

Основных семей три. В центральной части «правит» семья Ноэль. В северной — Грейс. А южных ублюдков возглавляет Блейн. Косвенными называют семьи, входящие в определённый территориальный сектор. Они подчиняются приказам одной из основных семей и выполняют мелкие поручения. И есть обычные люди, которые не подозревают о существовании деления. Живут, не зная, что главы многих корпораций занимаются не только бизнесом, считая нас простой элитой.

Меня закинули в багажник и закрыли его. Идиоты, вы ещё не знаете меня. Моё детство проходило в кругу приближённых нашей семьи. Отец учил основам самообороны, а после его смерти многие, кто уважал и любил отца, не отвернулись от нас. Были и те, кто продолжил моё обучение. Отец с матерью обладали нерушимым авторитетом и уважением.

Глава 2. Ночной гость

Энрика

Ночь я провела на этой ужасно неудобной кушетке. Хотя бы комнату выделили, раз взяли в заложники. Но меня закрыли на ключ, а у окна с внешней стороны поставили охранника. Только вопрос: зачем? Мне было больно шевелиться и даже поворачиваться. Швы бы разошлись, задумай я очередной побег.

Не знаю, что придумает Эдвин и как сможет выкупить меня у дяди. Правда о нашей семье и об отношениях внутри неизвестна. На публике дядя очень хорошо играет в любящую семью. Поэтому у всех создаётся впечатление, что мы даже слишком дружны. Я не рушу эту сказку. Мне нельзя. Так что: либо Эдвин что-то узнал, либо у него есть план. Ну, или самое вероятное, что он самонадеянный идиот.

Полночи я крутилась, обдумывая дальнейшие действия. Телефон, конечно же, отобрали, поэтому я не могла никак себе помочь. Мой парень, наверное, уже звонил раз сто. Но даже он не забьёт тревогу, потому что знает мою ситуацию. Плохо. Очень плохо.

Эдвин

Мои подчинённые — настоящие придурки. Выстрелить в Энрику было идиотским поступком, а расхлёбывать всё это нужно мне. Гас отличался силой, а не умом, поэтому я старался не часто прибегать к его помощи. Созвучное с его именем слово он не оправдывал. Поэтому охранять комнату с Энрикой я доверил Заку. Он будет поумнее своего напарника. Гас и Зак — братья из одной косвенной семьи, которые с детства были приставлены ко мне. Они на лет пять постарше меня, так что несли ответственность за каждый мой прокол. А теперь мы поменялись местами.

Место главы я ждал очень долго. Хоть отец и обещал каждый год после того, как мне исполнилось девятнадцать, передать мне эту роль, мать называла неспособным и незрелым, поэтому тянула с назначением. В нашей семье она руководила всем. Отец слишком мягок, так что, если бы не она, наше место давно уже заняли бы другие.

Утром я поехал в северную часть города. У меня не было особого плана. Действовал на эмоциях, надеясь на удачу. Единственным припасённым козырем у меня было знание одного факта. В одну из встреч в центре я увидел сцену разговора Энрики с дядей. Они стояли в отдельном закутке здания, наверное, надеясь, что их не услышат. Девушка была чем-то напугана и не могла успокоиться. Руки дрожали, голос запинался. Я не видел её такой раньше. Понимал, что что-то произошло. Её дядя выходил из себя, заряжая пощёчину за пощёчиной, чтобы вернуть её в чувства. Как раз в то время куда-то делась его родная дочь, двоюродная сестра Энрики. Тогда я понял, что это как-то связано, но подробностей найти не смог. На вопрос, куда пропала девушка, семья Грейс отвечала: «заболела». Но болезнь как-то затянулась. Уже несколько месяцев я ничего о ней не слышал.

Стоя у нужного дома, я нервничал. Если не удастся уговорить его, проблем станет ещё больше. Мужчина открыл дверь и широко распахнул глаза. Его лицо моментально напряглось, впадина на лбу стала ещё более отчётливой. Он смотрел на меня снизу вверх, но в более слабой позиции находился всё же я.

— Эдвин, что ты здесь делаешь? — приём не был тёплым, но этого я и не ждал.

У нас не было принято посещать территории друг друга, особенно без предупреждения.

— Я приехал поговорить. Это важно.

Несколько секунд его глаза пожирали моё лицо, а затем мужчина отошёл, пропуская меня внутрь. Почему никто не охраняет их дом? Неужели они такие самонадеянные? Внутри всё выглядело даже слишком роскошно. Мужчина быстрыми шагами повёл меня внутрь помещения, не давая рассмотреть пространство вокруг. Мы оказались в его кабинете, и только тогда он обратил на меня внимание.

— Что же тебе нужно? — мистер Грейс расселся на своём кресле, не предлагая мне даже диван, стоящий напротив.

Ладно, у меня должно получиться. Я слышал, что он одержим деньгами. Чем больше предложу, тем лучше.

— Ваша племянница, — ответил я немного резко. — Послушайте, я правд...

— Проваливай, малец. Мамочку бы лучше свою позвал, чтобы вместо тебя договорилась. Рано тебя главой сделали, — он крутил ручку в руках, не отводя от меня взгляд.

— А вам-то она зачем? Неужели хотите, чтобы она ваше место заняла? Меньше года осталось, и вы будете никому не нужны, — я всегда знал, что только такой тон может с ним прокатить.

Вежливость с мистером Грейсом не работала. Он сам выражался грубо и понимал только подобную речь.

— Ох, ты ж как заговорил. А может, я люблю свою племянницу и хочу ей добра? — ручка выпала из его пальцев, а руки сжались в кулаки. — Проваливай, тебе говорю. Или хочешь перед уходом увидеть Энрику?

— Вы даже не знаете, что она не дома? — улыбка появилась на моих губах. — Какая жалость? Может, стоило охранять дом немного лучше?

— Ты украл её?

— Нет, она сама сбежала. Я люблю вашу племянницу, поэтому пришёл заплатить выкуп, — сказал я, обращая внимание мужчины на чемодан. — Думаю, тут вполне достаточно.

Его глаза блеснули, а губы растянулись в улыбке. Не знаю, почему ему всегда их мало, но догадывался, что он, как временный глава до того, как Энрика займёт своё законное место, получал от сделок не совсем большие суммы.

— Говоришь, что любишь? — мистер Грейс не сводил взгляда со стопок купюр.

— Да, на этом всё. Я пойду, — нужно быстрее уйти, пока он одурманен. — Это сделка выгодна для всех нас.

— Хорошо, забирай эту девчонку. Я не против.

Энрика

Уже несколько дней я находилась в этом дурдоме. Идиот Эдвин каким-то образом смог договориться с дядей. Из хорошего, меня хотя бы переселили в нормальную комнату. Спина до сих пор побаливала от той кушетки.

Мне не страшно, что будет дальше. С одной стороны, вообще показалось неплохой идеей свалить от дяди. Но все прошлые планы и цели полетели к чертям. Сколько бы ни старалась, происходят вещи, делающие ситуацию всё хуже.