Снежная королева в волшебной академии

Пролог

Проблемы не желали иссякать, обливая меня, словно вырвались из рога изобилия.

Все началось полгода назад. Случился страшный для меня удар — умерла мама. Я не смогла с этим справиться достаточно быстро, и все покатилось под откос. Первыми стали проблемы с деньгами, потом с жильем, но тоже из-за денег. Дальше меня выперли из универа, а тема денег стала не просто болезненной, она стала единственной, о которой я могла думать, потому что последнее время я судорожно пыталась удержаться на плаву хотя бы в учебе. И как результат, сегодня меня выгнали еще и с работы.

Давно стемнело, я брела по ночному парку, не замечая моросящего дождя. Смотрела под ноги и перебирала грустные мысли.

Движение впереди я скорее угадала, чем рассмотрела. Подняла голову, всматриваясь в мутную тень у декоративных кустов, и замерла, не в силах сделать даже вдох.

Высокий, крепкий человек — скорее всего, мужчина, вряд ли бывают женщины с таким размахом плеч, — держал в вытянутой руке другого. Тонкого, похожего на подростка. Одеты оба были необычно. Высокий в черный ни то балахон с капюшоном, ни то старинный плащ. Второй — в узкие штаны и безрукавку на голое тело, и это в середине осени!

Тощий судорожно хватался за руку высокому, дрыгая ногами, и мерцал, будто голограмма. Все происходило молча, даже я от изумления не могла даже пикнуть. Высокий как-то резко дернул рукой и тонкий вдруг обмяк, свесив голову. Еще мгновение, и его тело упало на землю.

Вот тогда-то звук и появился. Зародился в глубинах моей груди.

— Вы что творите! — взвизгнула я, от ужаса и возмущения не сообразив, что сейчас лучше было бы тихонько отступить под защиту деревьев.

Черный повернулся и, как мне показалось, улыбнулся. Хотя лица-то я до сих пор не видела.

— Алена, рад тебя видеть, — прошептал-прошипел он и вдруг... оказался рядом со мной. — Я хотел тебя увидеть.

— Вы кто? — прохрипела я, пятясь, но словно и не сдвинулась с места. Только ноги перебирали где-то внизу, а вот деревья так и стояли по сторонам не сдвигаясь. Как стоял и мужчина передо мной. Теперь я точно слышала: мужчина.

— Неважно. Сейчас важно вернуть тебе знания.

И он поднял руку. Я попыталась убраться, но опять, даже не пошевелилась. Тяжелая ладонь легла мне на плечо, сдавила до боли. Я запищала, не в силах выдержать жгучие уколы, словно он через пальцы в меня электричество подключил. Перед глазами заплясали темные круги, все больше и больше. Слились в одну сплошную тьму.

Глава 1

Открыла я глаза, лежа на лавочке в парке у кустов. Что здесь делаю, вспомнить так и не смогла. Точнее, я помнила, что шла с работы, экономя на талоне, а заодно желая проветрить мозги, но почему я оказалась на лавке? Села отдохнуть и уснула? Вряд ли. Потеряла сознание, и меня кто-то переложил? А где он? Почему не вызвал скорую и сбежал? Или телефон разрядился, и он правда за помощью побежал? Глупо. Я же сейчас уйду.

Следующей в голову пришла мысль страшная.

Я закрутилась, оглядывая себя, но по ощущениям была в порядке. Одежда на месте, целая и даже чистая, пусть и чуть мокрая.

Я невольно обошла лавку, пытаясь найти хоть какие-то свидетельства, сама не знаю чего, и тут же согнулась пополам, голову прострелило болью. Схватившись за виски, я выла на одной ноте, а перед внутренним взором летели картинки. Давно забытые.

***

Разгар лета. Мама не высовывает нос на улицу из маленького дачного домика, где мы с ней проводили время. Я в закрытом уголке двора. Смеюсь и посыпаю кукол снегом.

Я, весело смеясь, делаю в ванной маленькие льдинки, на которых плавают медведи. Белые и бурые, мягкие и пластмассовые, какие нашлись у меня в игрушках.

Я ору, требуя у мамы конфету, и перед глазами летят маленькими метеорами снежинки. Появляются над головой и исчезают где-то у подбородка.

В сад я не ходила. Мама не разрешала. Постоянно была рядом, присматривая. Всегда уводила с детских площадок, стоило там появиться кому-то еще. Когда я пошла в школу, это стало невозможно.

Я росла, и вместе со мной росла моя сила, а вот характер почему-то был мамин, южный. Я топала ножками, ревела и требовала. В этот момент перед глазами всегда появлялись снежинки. Они летели недолго, всего доли секунд, но ярко. Как маленькие кометы. Но даже это можно было скрыть или как-то объяснить. А вот сломанную ногу одноклассницы, поскользнувшейся на льду посреди класса, объяснить было невозможно.

Мама забрала меня из школы, а уже утром мы ехали куда-то. Дорога серой лентой лежала среди черных полей и мрачных, осенних лесов. Мама молчала и смотрела только на нее, до побелевших пальцев сжав руками руль, а я рисовала на стекле ледяные узоры, привалившись к нему щекой.

Деревня, в которую мы приехали, была не слишком большой, к тому же старой. Обветшалой. Домики серые, скрывающиеся за деревьями. А тот, в который привела меня мама, казался и вовсе не жилым. Покосившийся, черный от времени, он смотрел на меня окнами с треснувшими стеклами.

Внутрь маму не пустили. Я же удивленно рассматривала совсем не соответствующую внешнему облику дома комнату. Большая мебель, украшенная красивой резьбой. Пушистые, блестящие ткани. Много украшений. А еще тепло и запах... а вот запах был страшный. Какой-то холодный, словно мы в яме находились, и гнилой.

Потом было только лицо старухи. Сморщенное, с шевелящимися губами и неприятными, бездонными глазами.

Когда ехали назад, я сидела молча, глядя перед собой. Никаких узоров на стекле, никакого смеха. Они исчезли. Неделю я ходила тенью, мать успела поседеть, проклиная себя за эксперимент, но после все вдруг нормализовалось. Я опять стала улыбаться и проявлять интерес к жизни. Вот только мои снежинки больше не появлялись, а я забыла, что они когда-то были.

Глава 2

— Да что за? — цедила я сквозь зубы, с ужасом осознавая новые данные. Как это возможно? Кто я? Я так могла? А могу ли еще?

И словно в ответ на мои вопросы под ногами побелела трава. Лед побежал все дальше. Морозным рисунком опутывал траву, кусты, а после также быстро стал таять исчезая.

Я опять попятилась, ничего не понимая. И каждый мой шаг рисовал на траве, а после и асфальте пятна изо льда.

— Это бред, — громко решила я и почти побежала в сторону дома. Мне хотелось поскорее спрятаться в своих надежных четырех стенах. Остаться одной, без пугающих воспоминаний и льда.

Каждый шаг отдавался тихим мелодичным звоном. Словно бились друг о друга льдинки.

Я оглянулась и заскулила, прибавив шагу. Лед не желал отставать. Так и прорастал на асфальте, сопровождая каждый мой шаг. Хуже того, перед глазами замелькали белые точки, за которыми тянулись тонюсенькие светящиеся хвостики. Эти падающие звездочки, в которых я не сразу опознала снежинки, возникали где-то на уровне волос и исчезали напротив рта.

— Да что же это, — шептала я, гремя ключами. Нужный никак не желал попадаться в руку, словно на связке висело не пять, а двадцать пять ключей. Наконец, получилось, и замок щелкнул, впустив меня в нагретое нутро крохотной квартирки.

Я быстро, не задумываясь, сбросила пальто и перчатки, скинула обувь и влетела в комнату. Забралась на диван с ногами, накрывшись с головой старым пледом. Надеялась, что так смогу избавиться ото льда и снежинок. Не вышло. Плед изнутри покрылся тонкой, хрустящей при каждом движении корочкой льда. Стало неуютно, и я, скинув плед, понеслась по комнате, перебирая все известные восклицания.

— Но как же? Что же?.. Как я?.. Да как же так!

Наконец стала посередине комнаты, под люстрой, словно та поймала меня в ловушку, и зажмурилась.

— Так, стоять, думать, не паниковать, — сама себя успокаивала я. Старалась взять под контроль сошедшее с ума тело и разум. Заодно и в мыслях покопалась. Мозг, получив в свое распоряжение не только проблему финансов, обрадовался и заработал как компьютер, выдавая мне нужные воспоминания и выводы.

Это все по-настоящему. Это все уже было. Я помню это. И я с этим всем уже справлялась. Нужно только сосредоточиться и понять, как именно. Сосредоточиться получилось не так хорошо, как подумать, но все же вышло. И в груди тут же защекотало. Где-то под сердцем, не столько в теле, сколько в душе. Ощущение было не новым, а хорошо забытым. Я помнила его... вспомнила.

Именно там я словно чувствовала окружающий мир. Что-то, что было в нем, везде, в каждом предмете и даже в воздухе.

Мне нужно было только потянуться словно бы этим местом и поправить это нечто, разлитое в мире.

Через долгие минуты я рискнула приоткрыть один глаз и «осмотреть» воздух перед собой. Снежинок не было. Опустила взгляд в пол, попятилась, но нет, лед тоже больше не появлялся.

Я открыла и второй глаз. Покрутилась, убеждаясь, что с других сторон неожиданностей тоже нет, и медленно выдохнула. Вот это взрыв адреналина. Вот это отвлеклась от проблем. Забавно, но даже сейчас, вспомнив о них, я не смогла опять погрузиться в уныние. Вместо этого с привычным, почти детским любопытством, перерастающим в нетерпение, пошла в ванную. Заткнула слив пробкой и налила немного воды. Коснулась ее пальцем, вновь внутренне потянувшись к терзающему странным и непонятным чувством новому месту-ощущению. От пальца в стороны поползла тонкая корочка льда. Я сжала губы, и корочка стала расти не в стороны, а вверх и вниз. Стала походить на огромную ледяную монету.

Я медленно встала. Отряхнула палец и вытерла его о штаны, не сводя взгляда с кружка, а потом вдруг взвизгнула с восторгом.

На самом деле! Это все на самом деле! Я и правда умею делать лед и...

Я вскинула руку и из пальцев вниз посыпались маленькие, колючие снежинки.

И снег тоже!

От избытка чувств я захлопала в ладоши. Мысли уже бежали вперед, подкидывая мне идеи. Теперь я смогу решить свои финансовые проблемы! Я покажу этому миру настоящее волшебство!

Глава 3

Ну и какой сон после такого? Я сделала себе большую кружку чая, поставила на стол и забыла. Потому что включила телефон и все старалась установить его так, чтобы в камеру попадала самая красивая и чистая часть комнаты. Потом долго думала, что снять первым. Как результат сделала два видео. В одном шел снег, в другом я творила в воде льдинки. По крайней мере, это я точно умела. С остальным еще разбираться нужно будет. И опять застыла, размышляя. Куда выложить? Как, чтобы видео посмотрели как можно больше людей? Чтобы заинтересовать их?

Как результат, никуда я его не отправила. Так и заснула с телефоном в обнимку, а холодный чай укоризненно ждал своей участи.

Проснулась я от странного ощущения. Казалось, в комнате кто-то был. Я подскочила на диване, оглядываясь. Тишина, темнота. Мне почти удалось успокоиться, когда тень в углу у окна дрогнула. Подалась вперед и в плечо вцепилась огромная, крепкая рука.

— Пора, — шепнул грубый голос, и я полетела, закружилась, словно винт вертолета.

Несколько раз вокруг мелькали какие-то пейзажи, по-моему, даже удивленные лица. А меня все толкало вперед. Закидывало в светящиеся арки и выплевывало в новые картинки. Еще миг, и вокруг осталась только темнота. Зато исчезло и ощущение, что меня кто-то толкает вперед. Оно потерялось у очередной светлой арки, в которую меня и впихнуло. Вместе с какими-то испуганными существами, они вроде как мне не обрадовались, но поделать ничего не успели.

Тьма не отпускала долго. Наконец в ней туманом вырос небольшой круг. Он все приближался, светлел, став напоминать вход. Еще мгновение, и я пролетела сквозь него и тут же пошатнулась, едва устояв на ногах, когда удалось их почувствовать. Вернулся не только вес, но и ощущения, а с ними гул, яркий свет и неприятный холод.

Глаза слезились, но мне все же удалось их открыть и осмотреться.

Лучше бы я этого не делала!

Я стояла в огромном, светлом помещении. Потолок пылал белым светом где-то высоко, стен не было видно. Во все стороны рядами уходили арки из чего-то напоминающего разом и камень, и металл. В центре большинства из них, словно растянутое полотно, находилось белесое марево. Точно такое, в какое я влетала на своем полетном пути. Из этого марева то тут, то там выходили... существа.

Назвать это разнообразие людьми у меня не поворачивался язык. Длинные темнокожие гуманоиды в черных обтягивающих костюмах. Красивые девушки в деловых костюмах. Лохматая копна, украшенная шляпой.

— Ну чего стоишь, проходи скорее, не заминай! — закричал тощий парнишка в сером комбинезоне с папкой в руках, к счастью, вполне человеческого вида. Но стоило приблизиться, он замер, недоверчиво переводя взгляд с арки за моей спиной на меня. В моей, кстати, света не было. Я тоже повернулась, посмотрела, что его так впечатлило. Парень между тем уточнил как-то сипло: — Ты как сюда попала?

— Хотела бы я знать, — призналась я честно, круглыми глазами провожая очередное явление, вышедшее из соседней арки: деревянного человека! Вот те раз, Буратино! Только нос нормальный, да и мужик вроде взрослый...

Истерики не было. Была полная пустота в голове. Кажется, все эти странности отключили мне разум.

— Что значит?.. — пробормотал парень и зашуршал страницами. — Да он же отключен. Невозможно. Так, — строго заявил он, ткнув в меня пальцем. — Идемте за мной!

Я пожала плечом и пошла. А что еще делать? Не стоять же в этом зале и любоваться шедеврами подсознания. Ну, это я надеялась, что попросту сплю и вижу такой интересный сон. Даже боль в руке, за которую я себя ущипнула, не помогла себя переубедить.

Шли мы долго. Во-первых, здание оказалось просто нереально огромным! Во-вторых, я слишком часто замирала, с раззявленным ртом рассматривая все вокруг.

Мы вышли из подвала, и я пропала, затерявшись в этом непонятном месте не только телом, но и разумом. Огромный атриум уходил вверх на добрые десятки этажей. Венчал его купол, за которым была бесконечная темнота, заполненная звездами и... планетами? Их было бесчисленное множество.

Мой провожатый едва смог оторвать меня от этого зрелища, но тут же потерял вновь. Потому что внутри тоже было на что посмотреть. Эскалаторы, лестницы, стеклянные рукава-мостики прошивали пространство натянутыми нитями. Белые стены уходили ввысь и вдаль бесчисленными этажами и коридорами. По ним двигались все те разнообразные существа. Бегали с папками, шутили и смеялись, деловито ругались или просто стояли, наслаждаясь видом.

— Нея, — раздраженно дернул меня за рукав парниша. — Если вы будете так замирать, я оставлю вас самостоятельно искать кабинет первого управляющего портальным залом! Мне работать надо!

— Простите, я не специально, — действительно виновато пробормотала я, сделала шаг и опять замерла.

Нам навстречу шла группа из пяти существ в черных, хищного вида одеждах. Шикарная рыжеволосая девушка недовольно кривилась. За ее спиной излишне кровожадно скалились похожий на уже виденного мной длинный и тощий гуманоид и крепкий волчара, бредущий на двух задних лапах. Справа, сохраняя на лице невозмутимое выражение, шел высокий, светловолосый мужчина. А вот по центру! Мама моя генетика. Шикарный брюнет, широченный, с мышцами-канатами и голливудской улыбкой, только какой-то досадливой. Вот это у них видовое разнообразие. Вот это я понимаю, сотрудники... или кто они есть?

— Да с чего он взял? — грудным, приятным голосом уточнила рыжая.

— Его силу засекли в одном из пустых миров, — тихо отвечал блондин.

— У нас скоро занятия, неужели никого другого нет? — а это уже красавчик. И голос какой, тихий, глубокий.

Все, я влюбилась.

Проходя мимо нас, рыжая брезгливо отвернулась, а вот красавчик прищурился, всмотрелся мне в глаза, отчего сердце на миг стало. Мужчина улыбнулся, но тут же отвернулся и скрылся вдали, оставив меня с разбитым сердцем и надеждами. Эх, жаль, а я уже размечталась. Ну ничего, мы себе еще найдем.

Глава 4

К счастью, кабинет оказался в бесконечной паутине коридоров первого этажа. Так что мы все же дошли!

Стоило открыться двери, парнишка заскочил внутрь и затараторил:

— Вот, прибыла по отключенному порталу из мира U1F728.

Кабинет оказался обычным. Белые стены, потолок. Ослепительное пятно вместо лампы. Строгая мебель цвета металлик. Единственным отличием было... голографическое окно, растянувшееся в воздухе, перед лицом хозяйки, полноватой женщины, похожей на строгую учительницу. Химическая завивка на светло-каштановых волосах, овальные очки на кончике носа, губы бантиком и внимательный взгляд.

— Во сколько? — неторопливо уточнила она и чуть отодвинула рукой окошко, чтобы не мешало.

— Вот, — парень положил на стол листок бумаги и быстренько ретировался.

— Садитесь, нея, — все с той же неторопливостью указала женщина мне на стул напротив. Сама же взяла листок и вчиталась в то, что там было написано.

Я дернула плечами, не понимая ровным счетом ничего. Когда провожатый успел заполнить этот листок? Где я вообще нахожусь? И нахожусь ли?

Я села и на всякий случай еще раз ущипнула себя. На этот раз за ногу. Шикнула, потирая горящее место, а женщина, словно ждала знака, перевела на меня взгляд над очками.

— Как ваше имя?

— Измайлова Алена Сергеевна, — оттараторила я, даже не задумавшись. Привычка.

— У вас есть какой-нибудь документ, удостоверяющий личность?

Я нервно оглядела свои джинсы, темно-синюю блузку, надетую ради съемок, и зимние ботинки. Забавно. Спать я ложилась без них.

— Нет.

Женщина кивнула и засыпала меня вопросами, что-то быстро нащелкивая на прозрачном, но абсолютно пустом с моей стороны экране.

— А как вы попали в междумирье? Кто показал вам дорогу? Кто открыл путь?

— Не знаю, — пожала я плечом и нервно передернулась. Мысль о сне медленно, но неуклонно уползала прочь. — Я легла спать, а открыла глаза в том странном зале с арками.

Женщина покивала. Я привычно ожидала от нее пренебрежения или грубости, как от любой подобной тетеньки в моей реальности. Но нет, она оставалась неизменно вежливой, спокойной и даже участливой. Это неожиданно помогало вернуть себе здравый смысл и даже удержаться от постепенно подкрадывающейся истерики.

А она была рядом, я чувствовала, как кружит она неподалеку, ожидая, когда я окончательно смирюсь с мыслями.

— Так, боюсь, это не мой уровень, — призналась женщина и проговорила в пространство. — Карлуша, будь добр, проводи мою посетительницу ко второму управляющему портальным залом.

Я только ресницами хлопала, но в следующую секунду дверь отворилась, пропустив внутрь... домового? По крайней мере, он больше всего походил на Кузеньку из мультика. Мне до середины бедра, волосы шикарные, светлые и ровные. Длинные. Голубые глаза на чистом лице. Только костюмчик — серый комбинезон, — подкачал, соткав образ робота Вертера.

«Домовой» спокойно подошел к столу, принял от начальницы бумаги... теперь их стало гораздо больше! И когда успели?!

И кивнул мне бросив:

— Ну пойдем, нея, покажу путь.

И опять длинный коридор и восхитительный атриум. Да только сейчас мне было не до красот. Несмотря на свой маленький рост, шел домовой очень быстро. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не отстать, какое уж там любование.

В этом кабинете сидела женщина в возрасте, но с прекрасной внешностью. Строгая, прямая, словно директор салона красоты, а не начальник не пойми какого зала.

У нее вопросы были строже, крутясь именно вокруг моего попадания, а еще снежинок. После она надолго задумалась, и все повторилось, только вместо провожатого домового мне достался провожатый-дерево.

Через несколько часов блужданий из кабинета в кабинет меня заперли на самый верхний этаж в огромный белоснежный… да, кабинет. Начальником в нем был уже мужчина и тоже весьма человекоподобный. Он долго изучал все бумаги, разросшиеся уже до размеров нормального такого журнала, и стучал пальцами по столу. Наконец выдал:

— Нет-с, боюсь, это решение принимать не мне.

Я застонала. Я устала, проголодалась и отупела от этих монотонных допросов. Даже истерика отступила, прекрасно разобрав, что сегодня нам побыть вместе не дадут.

— Сколько еще кабинетов у вас? — все же не выдержала я.

Мужчина, поджарый, строгий, с сетью морщин на сухом лице, улыбнулся мне неожиданно тепло. Хотя почему неожиданно? Никто из местных начальников так ни разу и не поднял на меня голос, не нагрубил.

— Вас ждет последний, нея, простите, но ваше дело очень... странное. Я не могу брать на себя решение о вашей дальнейшей судьбе.

И тут я похолодела. Что значит, дальнейшей судьбе? Я, вообще-то, думала, что меня домой отправят и все.

Эту фразу я и озвучила.

— Боюсь, домой вам нельзя, — виновато произнес он, положив на стол папку. — Видите ли, у вас сильный дар. Причем... нестандартный. Волшебство не магия, оно много страшнее в необученных руках. Да и все равно, вернетесь, начнете пользоваться силами и вас вызовут обратно к нам. Так что лучше уже разобраться с проблемами сразу.

— Но ведь я уже пользовалась им! — взвыла я, понимая, что застряла здесь надолго. — Никто не приходил!

— И это очень странно. Это еще один пункт, из-за которого я не могу решить ваш вопрос. Так что сейчас мы вас отправим в последнюю инстанцию. Энет.

— А что мне грозит? — прошептала я, проталкивая слова сквозь стиснутое страхом горло. Дверь за спиной скрипнула, но я так и смотрела в глаза мужчине.

— Ничего, — проговорил он и подбадривающе улыбнулся. — Учеба.

Ага, ну это уже не так страшно.

И я пошла за очередным, надеюсь, на сегодня действительно последним, провожающим.

***

Доброго дня, дорогие читатели!

Рекомендую вам истории из нашего прекрансого литмоба:

Глава 5

Я сидела на стуле напротив всех троих «генеральных директоров». Они называли свою должность, но она была не короче какого-то там по счету начальника по управлению руководством и т.д. с нижних этажей.

На этот раз сидела я молча. Потому как слов пока не было. Я изучала.

Левый от меня директор был похож на Фантомаса. Средний на Зверя из мультфильма про икс-менов, последний на Гэндальфа в деловом сером костюме. Они все были в сером. Фантомас в комбинезоне, Зверь в старомодном сюртуке и рубашке с рюшами, а Гэндальф в обычном костюме троечке.

Я чувствовала, что схожу с ума. Уже в прямом смысле. Вера в сон рассыпалась, и мозг стал судорожно искать объяснение происходящему. Из-за облика директоров даже усталость отпустила. Все же, одно дело видеть такие мордашки где-то далеко, поднимающимися по лестнице, и совсем другое — вот так сидеть и изучать гладкую синюю кожу на лице Фантомаса, провал носа и узкие губы. Или бурую шерсть на носу директора посередине. Почему именно на носу? А кто его знает. Остальная почему-то впечатлила меня меньше. А вот на носу, к тому же еще подчеркнутая очками-половинками...

— Итак, нея Алена, — произнес наконец Гэндальф, опуская документы и передавая их опять протянувшему руку Зверю. Тот уже читал, но все равно всмотрелся в написанное, словно не все еще прочел. — Как вы оказались в нашем мире?

— На колу мочало — начинай сначала, — пробормотала я и в который раз за этот бесконечный день проговорила всю свою историю. Подробно. В деталях. Исключая любые другие вопросы.

— Не нравится мне это, — проговорил Зверь и передал папку Фантомасу. — Почему ее не нашли в детстве?

— Кто-то прикрывал? — проскрипел Фантомас и поднял на меня красные глаза.

Ух, жуть.

— И кому это надо?

— Тому, кто уже имел дело с волшебницей с сильным и... нестандартным даром?

— Скорее всего, это так, — согласился Гэндальф, глядя на меня с прищуром. — Но мы этого уже не узнаем, нея здесь. В наших руках. Теперь нам нужно сделать все, чтобы она научилась пользоваться даром и получила НОРМАЛЬНОЕ воспитание.

Воспитание? Я им что, ребенок?

— Нам же, — между тем продолжал старик. — Нужно сосредоточиться на прошлом. Найти... как именно закончилась жизнь предыдущего носителя и кто мог претендовать на... его наследие. И главное, не допустить, чтобы он нашел нею.

— В Пустыню? — глухо уточнил Зверь.

— В Пустыню, — подтвердил тот. — Выбора нет.

— Но разумно ли? А вдруг связь есть? — уточнил Фантомас, так окинув меня взглядом, что казалось, сейчас по примеру своего прототипа, сунет меня в какую ловушку. Или, что скорее всего, уже сунул.

— Такая сила полезна нам, а в мирах найти ее проще. Там отличная защита. К тому же достаточно умелых.

— Но там есть прямой портал сюда…

— И хорошая защита.

— И куда?

— Ну, на темную она не тянет, — хмыкнул Зверь, поправив очки. — Логично было бы в Волшебную отдать.

— Но у Защитников ей точно объяснят о связи миров и в случае чего смогут защитить междумирье.

Нет, — отрезал старик. — Все же, знания Защитников слишком... специфические. Не стоит рисковать. А силу ей все равно нужно уметь держать в узде.

— Значит, Волшебство, — констатировал Зверь и опустил на мои бумаги тяжелую лапу с зажатой печатью. — Держите, нея, ваш пропуск.

Бумаги пододвинулись к моему краю стола, а я переводила взгляд с них на «директоров». Вот что это сейчас было? Что за волшебство и защита? Чего им от меня надо? И ведь ощущение такое, словно я только что по краю пропасти прошлась, но пока осталась наверху… пока.

— Милая Нея, — тепло улыбнулся мне Гэндальф и сложил руки на столе, переплетя пальцы. — У вас в руках оказался сильный дар. Я не смогу объяснить вам все тонкости, пусть это сделает ректор, но поверьте, это действительно прекрасный дар. Но. Он такой же опасный, как и прекрасный. И вам предстоит научиться с ним справляться. А после... если желаете, мы ждем вас на работу!

И он широко улыбнулся.

Кажется, я поняла. Ну правильно, лед, это вам не какие-нибудь светлячки. Еще нечаянно заморожу кого. Действительно, стоит поучиться управлять даром. Тем более, если работу мне уже прямо сейчас предлагают... Тем более что дома-то все равно никто меня не ждет... кроме проблем.

От последней мысли стало не по себе. Пришлось даже губу прикусить, справляясь с грустью. Мужчины словно заметили, отвели взгляды. Гэндальф опять вызвал кого-то, а еще через полчаса или около того, я вновь входила в знакомый зал, заставленный арками.

— Вот, это ваша. Когда я подам сигнал, войдете. Сделаете три шага, выйдете. Все.

Я стояла, прижимая к груди врученную папку, смотрела на пустую арку и кивала. Все просто. Только почему же так дрожат коленки.

Парнишка чем-то пощелкал, поразводил руками, и в центре арки стало зарождаться белесое свечение. Оно все ширилось, расползалось, пока не заняло все пространство, растянувшись в нем матовым покрывалом. На самом деле, все произошло за считаные секунды, но мне они показались очень длинными.

— Давай, — бросил парнишка, и я резко набрала в грудь воздуха, помялась мгновение и шагнула вперед.

Марево коснулось кожи прохладой горного ручья. Глаза я зажмурила, но идти три шага так оказалось еще страшнее, чем смотреть в неизвестность, так что один я чуть приоткрыла. Ничего. Все та же бесконечная темнота и огонек вдали. Правда, эта даль приблизилась очень быстро. Три шага, и она расплылась на все пространство вокруг, а после поглотила меня и выплюнула в огромный темный зал.

***

Доброго дня, дорогие читатели!

Хочу посоветовать вам очередную историю нашего моба

Лия Юмай

Семь хвостов у меня, ни одного у дракона

https://litnet.com/shrt/cwFb

Глава 6

Зал был не только темный, но и пустой. Кирпичные или, по крайней мере, того же цвета стены уходили в вышину, где растворялись во мраке, и вдаль, с тем же результатом. За моей спиной прямо у стены арка. Опять потухшая. Впереди угадывалась лестница, ведущая вверх изломанной линией. А вот дверей не видно.

Пока я рассматривала очередную мою головную боль, где-то в вышине послышался дробный цокот. Словно лошадка копытами перебирала.

Я подняла голову, пытаясь рассмотреть, кто это там цокает, и подпрыгнула, когда со стороны лестницы прилетело ворчливое:

— Ты кто такая?

— Алена я, учиться прибыла, — вспомнила я, зачем меня вообще сюда зашвырнули, и протянула в сторону лестницы документы.

Там опять зацокало и еще через мгновение с нее спустился... черт?

— И-и, — запищала я тоненько, не в силах справиться с культурным шоком. Почему-то его появление оказалось выше моих сил.

— Ты чего это? — уточнил тот, выхватив из рук бумаги, и бегло пробежал взглядом первый лист. — Алена двадцати лет отроду. Надо же, мелкая какая, а выглядишь ниче, взрослой.

— Я взрослая, — подтвердила я все также пискляво и тоненько, но не смогла победить любопытства: — А вы черт?

— Сама ты черт! — подпрыгнул он на копытцах, наклонив голову как баран. Витые рога лишь усилили впечатление. — Я сатир, фавн, пан, как там у вас еще нас называют?..

— А-а, — внезапно обретя самообладание, протянула я. Даже выпрямилась. Надо же, какова сила культурного воспитания. Черт — страшно, фавн — нет.

— Бэ-е, — проблеял он и, отвернувшись, поцокал вдаль, размахивая папкой. — Пойдем, отведу тебя к ректору. Набор-то уже состоялся. Отстаешь.

— Ну, извините, — буркнула я, догоняя.

Фавн оказался не слишком разговорчивым, шел себе вперед, вверх по лестнице.

Мне тоже как-то резко разговаривать перехотелось. Потому что лестница, еще недавно прилично прилегавшая к стене, вдруг решила от нее отдалиться и становилась все круче. Я цеплялась за перила, старательно смотрела только себе под ноги, но даже так чувствовала, как все сильнее кружится голова. Потолка все также не было видно. Только далекие, темные и громадные стены, бесконечно возвышающиеся над нами и тянущиеся в бездну под. Вот именно взгляд в бездну под и сделал из меня такую нервную. Я не знаю, что меня дернуло, но я решила посмотреть, почему исчезла стена слева, и теперь страдала. Руки разжимать и передвигать по перилам становилось все сложнее, переставлять ноги — тем более. Казалось, сделай я еще один шаг и покачусь по этой бесконечной змее.

— Все, — пискнула я наконец, когда поняла, что не в силах больше разжать пальцы.

— Что все-е? — недоуменно уточнил фавн, развернувшись. Спустился ко мне ближе. Вгляделся в застывшее в мученическом спазме лицо. Нахмурился. — Ты че-его?

— Боюсь, — честно призналась я.

— Че-его?

— Идти!

— Так мы же-е почти дошли?! — округлил он глаза.

— Я дошла, да.

— Глупости, — мекнул он и рванул мою руку. Сам виноват! Я не хотела!

Перила я отпустила от неожиданности, но нашла другой объект для страховки, руку самого фавна, и впилась в нее мертвой хваткой.

— Ты че-его?! — заблеял он, старательно пятясь задом наперед вверх по лестнице. Я идти не желала, и мы растягивались, едва не ложась на ступеньки. — Отпусти!

— Не могу.

Пальцы не выдержали. Толстые перила отказались изгибаться вслед за моей вытягивающейся рукой, и пальцы второй руки, все еще их сжимавшие, разжались. Естественно, я тут же постаралась вцепиться хоть во что-то. Во вторую руку фавна, которой он пытался отковырять от себя мои пальцы. Фавн пошатнулся, глаза его округлились. Равновесие покидало его медленно. Я это понимала, но все сильнее сдавливала руки, выдыхая одну длинную: и-и.

— Э-э-э, — завопил фавн и рухнул. Несколько ступеней я отлично прочувствовала телом, зажмурилась, в мельчайших подробностях представляя, каким клубком мы докатимся вниз, и резко выдохнула, впечатавшись спиной во что-то твердое. Догнавший фавн приложил меня спиной к жесткой преграде еще раз, проблеял и... встал. Оказалось, от удара пальцы разжались и выпустили его из ловушки.

— Овца-а! — орал он, потрясая кулаками. — Сказала бы, что боишься! Пошли бы по обычной! Чуть не угробила нас. А е-э-слибы расте-ерялся и отпустил заклинание-э? Летать уме-ешь?

После чего зло топнул копытом по камням и рванул на себя незамеченную мной дверь.

— Вот вам, нове-енькая, — слышался злой голос из-за нее, пока я вставала и отряхивалась.

Внутрь я шагнула с опаской и почти сразу замерла, с открытым ртом рассматривая помещение. Больше всего это походило на терем из сказки. Деревянные стены из крупного бруса. Большое окно, резные ставни. Деревянная, массивная мебель с тонкой резьбой. Хозяин кабинета смотрелся в нем органично. Такой же седой и старый, как «Гэндальф» из директоров, только волосы заплетены в тугую косу, как и борода с усами, но они уже в три косы, сходящиеся в одну лишь на груди. Одет он был так же необычно, как выглядело все вокруг. Высокие сапоги, в которые заправлены черные штаны, подпоясанный ремнем длинный жилет. Не знаю даже, как его назвать, а под ним белоснежная рубашка. Средневековый рыцарь-сенсей скандинавского пошиба.

— Блаже-енная! — выдал диагноз фавн, отпихнув меня с дороги, и скрылся за дверью, так ей стукнув, что что-то зазвенело. Дверь тут же слилась со стеной, будто ее и не было. Я даже пальцем ковырнула дерево, проверяя.

— Нея Алена, добро пожаловать, — прогудел за спиной насмешливый голос. — Я Вильям Анхел, ректор Волшебной академии межмирового пространства, а это декан факультета защиты волшебства Кайтер ед Денеб.

Я перевела удивленный взгляд с ректора к окну. Вдоль стены тянулась выступающая часть, похожая на завалинку в сельской хатке, только внутри. И вот на ней, оказывается, сидел мужчина.

***

Доброго дня, дорогие читатели!

Глава 7

Этого мужчину я сразу не заметила, и неудивительно, он сливался с морозным узором на стекле. Декан был... холодный. Белоснежные волосы, сплетенные в длиннющую косу, перекинутую через плечо. Бледное, узкое лицо. Яркие, синие глаза. Костюмчик его мало отличался от ректорского. Те же высокие сапоги, черные штаны и белая рубашка. Только к поясу еще меч и кинжал были привешены.

Декан плавно встал, склонил голову, изучив меня пристальным взглядом.

— Не буду вам мешать, — тихо, на грани слышимости произнес он.

— Нет, Кайтер, останься, — задумчиво попросил ректор, изучающий мои документы, а после поднял взгляд и мне поплохело.

Смотрел он нехорошо, словно примерялся, как половчее мне голову оттяпать. И губы недобро так поджимал, слишком задумчиво.

— Прочти, — не сводя с меня взгляда, протянул ректор документы Кайтеру.

Тот нахмурился, но ближе подошел и бумаги взял. Вчитался и как-то нехорошо закаменел лицом, а ведь оно и до того было застывшим!

— Почему к нам? — хрипло процедил он, глядя на бумаги так, будто они всю его родню перебили.

— Последняя страница. Нужно научить нею обращаться с волшебством, а кроме нас, сделать это некому, — внезапно улыбнулся мне ректор. И заговорил гораздо мягче, теплее. — Алена, правильно?

Я кивнула.

— Садитесь, Алена, будем вас оформлять. И он взмахнул рукой. Простенькое деревянное кресло, обшитое серо-зеленым гобеленом, словно послушная собачонка заскользило к нему ближе. Остановилось у стола и замерло.

Я, открыв рот, следила за происходящим.

— Садитесь, садитесь, — улыбнулся старик и сел сам, на свое место. — Расскажите нам о своих способностях. Когда проявились, как вы с ними управляетесь.

Я болезненно зажмурилась. Да сколько можно?! Неужели нельзя было заодно и мою историю в бумагах нарисовать, чтобы я не повторяла ее сотни раз подряд. Распахнув глаза, я заговорила. В кресло так и не села. Ну его, еще убежит вместе со мной куда-нибудь.

Пока рассказывала, сократив уже все, что можно было, декан сел на краешек стола, вслушиваясь в мой голос, словно кот в мышиный писк под снегом. Бумаги так и не отпустил, уложил на колено, изредка ими похлопывая.

— И все же, почему к нам?.. — заговорил, когда я замолчала. — В мирах полно других волшебных академий.

— В мирах, Кай, — с каким-то непонятным мне намеком проговорил ректор. — А здесь защита под боком и помощь.

Мне что-то стали не нравиться эти намеки. Не он ведь первый про защиту говорит. Зачем защита, от кого? Для кого!

— Но мы? Ведь проход здесь.

— А куда? Не к темным же. К защитникам? Отдашь ее туда?

— В защите есть небоевой факультет. Что-то вроде нашего «Дела».

— Хм-м, — Вильям задумался, поглаживая бороду. — Оно да, будет нея работать в Межмировом комплексе. Но направили ее к нам, Кай.

Кайтер медленно качнул головой, потом поджал губы и цыкнул, вроде как соглашаясь с ректором. Тот какое-то время еще смотрел на декана, понял, что продолжать тот не собирается, и обратился уже ко мне.

— Давайте для начала разберемся с общим вопросом. Что вы знаете о волшебстве, нея?

— Э, ну… — А что я знаю? Сказки смотрела, потому, припомнив все оттуда, попыталась сформировать ответ: — Это магия такая. Там ткать за ночь ковры, мальчиков в козликов обращать, вино в воду. А нет... это из другой оперы.

Ректор тихо смеялся с моих познаний, а ледышка Кайтер так и смотрел, словно заморозить хотел. Кай — ледяной мальчик. Ему идет.

— Ну, суть вы примерно уловили, но кое в чем ошиблись. Первое и главное, волшебство не магия. Потому что магия подчиняется правилам, волшебство — нет. Маги, словно физики, пользуются силами и законами, которые мы не видим, но которые действуют в некоторых мирах. Если в мире сила не действует, то и магия там не работает. А вот волшебство — это, как бы вам объяснить, суть мира. Мир — это и есть волшебство. Волшебник, обращаясь к миру, меняет саму его суть. Как бы сказать понятнее. Например, если маг создает еду из палки, это и останется палка. Она только примет вид, вкус и, возможно, текстуру, но в вашем рту или желудке обратится палкой. Если еду создает волшебник из той же палки, она становится едой. Мир меняет себя, на самом деле превращая палку в пищу.

— Кажется, я вас поняла.

— Отлично. Тогда вы поймете и такую простую истину, что волшебники гораздо опаснее магов.

Я кивнула.

— Но дело в том, что волшебники обычно довольно слабые существа. Одно действие с той же палкой, и нас можно брать тепленькими без сопротивления. Это отнимает много сил. Обычно...

— Но я не...

— Именно, — кивнул Вильям, вновь став серьезным. Кайтер опустил взгляд, но судя по выступившим тяжам желваков, разговор ему не пришелся по душе. — Ваша сила, нея, безгранична и это... опасно. Поэтому вас прислали сюда. Не просто, чтобы научиться обращаться с силой, но и чтобы понять ответственность. Вы понимаете?

— Я понимаю, — тихо призналась я, вдруг, правда, осознав и про защиту, и про недовольство Кайтера. Если он воспринимает меня как возможную опасность, как ему еще реагировать? — Но я не могу... создавать еду из палки.

— Не можете, ваша сила — зима, но ведь это еще большая ответственность, так ведь? — и опять добрая улыбка, ректор остался доволен моим ответом.

Кайтер нет. Даже руки сжались сильнее, сминая бумаги и одежду.

— Ну и куда ты ее определишь?

— Хм-м, нея, давайте думать.

Так как обращались ко мне, я кивнула, соглашаясь думать. Думать — это хорошо, это лучше, чем сидеть и слушать неприятные намеки.

Глава 8

— Мелочь и специфические факультеты мы отбросим сразу. Вряд ли вас заинтересует курс домового.

Я невольно хихикнула, представив себя в роли старичка, ворчливо подметающего по ночам пол.

Улыбнулся и ректор, только Кайтер оставался мрачным памятником самому себе.

— Подходящих у нас... три. Да три. Феи, защита и уже упомянутое дело.

— Я не возьму, — безапелляционно заявил Кайтер.

— Два, — со вздохом признал ректор. — Дело, он же факультет по интересам и делам волшебных существ. Честно, я был бы рад, если бы вы выбрали его. После окончания вы сможете остаться работать у нас в качестве делопроизводителя или устроиться в тот же Межмировой комплекс. Будете в тепле и со средствами. Работа с документами...

— А феи? — невежливо перебила я. Стоило вспомнить, сколько кабинетов мне пришлось сегодня пробежать, и желание работать с бумагами отпадало. Да и не любила я всю эту бухгалтерию.

Мужчины поморщились и отвели взгляды. Похоже, все же мечтали, что я откажусь от дальнейших перечислений.

— Факультет подготовки фей.

Я прыснула, но заметила укоризну в глазах ректора и замолчала. Он что, серьезно?

— Да, фей, нея.

— Что я буду под подушки монетки вместо зубов совать или тыквы в кареты превращать? — опять фыркнула я.

Ректор все также улыбался, схватившись за бороду.

— Феи бывают разные, нея. Да, есть зубные, но не волнуйтесь, у нас их почти нет. Для них есть учебные заведения в мирах, в которых распространен этот вид. Есть и феи крестные. Да. Есть рожденные феями. Есть еще феи природные, причем, эти персонажи не только добрые для людей... ну, будем брать людей, раз уж мы все здесь, так или иначе, принадлежим к ним.

Я с интересом оглядела мужчин. «Так или иначе» в словах ректора звучало интригующе. Неужели кто-то из них не совсем человек.

— Есть феи, мистические, например, забирающие воинов в загробный мир.

Я икнула.

— Ну да хватит перечислять. — опомнился ректор. — Суть в том, что феи — это не какое-то конкретное занятие существа, а его суть. Это именно волшебник, тесно связанный с человеком... кроме рожденных. Это отдельный вид существ, и про это у вас будет курс лекций. Значит, феи?

— Да, — решительно ответила я и даже выпрямилась в кресле.

Кайтер встретил мое заявление злым шипением, которое постарался заглушить ректор.

— Кай, дай мне бумаги. Нея, можете идти устраиваться в общежитии.

— А?..

Я хотела спросить, как я его найду, но ректор опередил. Щелкнул пальцами, и в дверь тут же постучали. В нормальную дверь, с противоположной стороны от той, куда привел меня фавн. И вошел в нее не мой хамский проводник, а высокая, сухая женщина в огромных круглых очках.

— Нея Миранда, познакомьтесь, это наша новая студентка, Алена Измайлова. Прошу вас помочь девочке с заселением.

Женщина хлопнула на меня ресницами огромных из-за очков глаз и улыбнулась тонкими губами.

— Пойдем, милая, я тебе все покажу и расскажу.

Я поднялась, но перед тем как пойти, еще раз обернулась на ректора и декана. Последний так и не поднял глаз, смотрел в пол, мерно качая ногой в высоком сапоге. Вильям же улыбнулся подбадривающе, еще и подмигнул, после чего откинулся на спинку кресла, провожая меня взглядом.

Стоило двери закрыться, Миранда затараторила, увлекая меня прочь из небольшого кабинета, куда мы попали. От ректорского он отличался только захламленностью. Много мебели, много бумаг и свитков, еще больше каких-то непонятных безделушек, еще и чучело ворона на шкафу, следившее за мной стеклянным глазом.

А вот коридоры оказались более подходящими словам «Волшебная академия». Каменные темные стены, высокие потолки с тусклыми желтыми огнями светильников, едва разгоняющих мрак внизу. И шорох... тихий шелест чьих-то шагов, шушуканье и топоток.

— Не пугайся, — подхватила меня под руку Миранда. — Это наши хозяйственные работники, домовые, коридорные, кикиморы и банники. Ты их не увидишь, пока они сами не захотят.

— А... а в комнате они тоже будут?

Как-то не хотелось мне, чтобы под кроватью сидел какой-нибудь крохотный мужичек. Я же даже переодеться буду бояться.

Переодеться!

Только сейчас я вдруг сообразила, что у меня нет ничего. Вообще!

— Нет, что ты, комнаты полностью на вас! Но и уборка тоже, — между тем просвещала меня Миранда.

— Простите, нея Миранда, — о, пригодилось непонятное обращение! — Но я без вещей, совсем!

— Ой, не беспокойся, — отмахнулась она. — Все предоставим. Наши домовые и коргоруши прекрасные хозяева. Все сделают, со всем помогут. Не волнуйся.

Волноваться я перестала и теперь с интересом вглядывалась в тени, пытаясь рассмотреть если не домового, то хоть вот этого непонятного коргоруша. Не увидела, к тому же не запомнила, как мы шли. Встрепенулась, поняв, что вокруг стало неожиданно светло и людно. Огляделась и округлила рот. Вот это да! Вот это бестиарий. Существа вокруг были практически все антропоморфными, а вот дополнения поражали воображение. Тут были и козлиные ноги, и тонкие чешуйчатые хвосты, и множество разных рожек. А еще у некоторых были крылья! Самые что ни на есть настоящие!

На меня смотрели так же с легким любопытством, без неприязни, что ни могло не радовать.

— Потом со всеми познакомишься. Сейчас тебе сюда, — и Миранда открыла одну из многочисленных дверей широкого коридора.

Глава 9

Комнатка оказалась небольшой, но уютной. Три кровати, большой шкаф и еще по крупной тумбочке у кроватей, стол и несколько стульев. Бледно-желтые стены почти сплошь заклеены красавчиками в черных обтягивающих костюмах. Я такие видела на компании, в Межмировом комплексе. И, кстати, чернявый парень тоже был здесь. Занимал почетное место над кроватью справа у окна.

С этой кровати медленно поднялась и вгляделась в нас довольно примечательная девушка, похожая на скина из прошлого. Симпатичная и... обритая наголо. В ушах по пять серебристых колец. Одета по-мужски, в широкую рубаху и узкие штаны. На другой, ближе к входу, сидела в позе лотоса тонкая бледная девушка. Она вся была словно прозрачная. Белая кожа, паутинка светлых волос, блеклые, серебристые глаза.

— Так, обе тут? — между тем зачастила Миранда. — Это вам новенькая. Проходи, Алена. Вот эта кровать, — указала она на ту, что слева у окна. — Ваше дело, милые неи, объяснить, что у нас да как, и показать академию. Сейчас мы все остальное организуем.

И она выскочила за дверь, но не успели мы даже рта раскрыть, вернулась в обществе двух низких бородатых мужчин и еще трех непонятных, лохматых существ.

— Так, сейчас мы тебя измеряем, форму принесут к утру. Тетради, учебники!

Словно повинуясь ее словам, на кровати из ниоткуда возникали: стопка «тетрадей», сшитых нитками листов, две стопки книг, связка каких-то карандашей и россыпь непонятной мелочи, в которой я узнала скрепки, нитки и иголки, зубную щетку и прямоугольник мыла. Тут же на спинке кровати развесилось зеленое полотенце, а рядом разлеглась стопка белья. Я только и могла, что завороженно следить за происходящим. Пользуясь моим состоянием, один из лохматых быстренько обмерил меня длинной лентой, отметив что-то в маленьком блокноте.

Сдуло их всех так же быстро, как принесло. Миранда тоже попрощалась, и мы с соседками остались одни.

— Дурдом, — шепнула я, усевшись на кровать и глядя в пространство безумным взглядом. Пожалуй, даже великолепный Межмировой комплекс, не произвел такого эффекта, как эта близкая магия... волшебство. — Я Алена.

— Малика, — улыбнулась мне бритая девушка. — А это Лиман. Что, впечатлена?

— Да уж, я вообще в первый раз волшебство вижу, а еще так много, — призналась я честно, кивнув второй девушке.

— Первый раз?

— Ну, почти, свое я увидела впервые вчера, наверное, вчера вечером.

Брови Малики поползли к волосам, и я решилась, рассказала все свои злоключения.

— Да уж, попала ты, — весело скалилась Малика. Мне было не до смеха, но злиться или обижаться на непосредственную девушку не хотелось. Наоборот, ее улыбка неожиданно заражала и меня настроением. — Люди и волшебство вообще плохо совместимы, а тут еще и странное такое, холодное.

Я удивленно осмотрела обеих. Если Лиман еще была... неземной, намекая, что к человеку может и не относиться. То уж Малика была человеком настоящим. Да и ректор ведь сказал...

— Как это мало, а вы, а ректор?

Малика засмеялась, а после расплылась в широкой ухмылке, демонстрируя мне острые... клыки.

— Я сфинкс, — заявила она, когда мои глаза готовы были сравняться в размере и форме с планетой. — А Лиман у нас банши. Только ты не бойся, она старается себя контролировать.

Вот именно эта фраза была лишней. Естественно, внутри тут же возник и стал разрастаться лесным пожаром страх.

— Что значит — контролирует? — задала я основной тревожащий вопрос, отползая по кровати ближе к окну. Судя по виду, находились мы высоко, но все лучше, чем с мифами врукопашную и зубопашную сражаться. Тут я точно проиграю.

— Это значит, — заговорила с легкой, такой же неземной, как и она сама, улыбкой, Лиман. — Что я стараюсь не заглядывать в будущее.

— В будущее? — глупо переспросила я.

— Ну да. Они ж всю жизнь существа видят. И всегда оплакивают его смерть. Да только никто не задумывается, что смерть может быть в глубокой старости. Пустили слух, что банши непременно смерть раннюю предсказывают и хуже того накликивают. Глупости, — отмахнулась Малика.

— А ты, значит, не боишься? — уточнила я уже увереннее. Будущее я знать не то чтобы желала, но не боялась его. Тем более, если никто мне тут не собирается призывать смерть прямо вот завтра, а всего лишь видит предначертанную.

— А чего бояться? — пожала Малика плечом и потянулась. — Моя жизнь длинная. Лиман устанет смотреть. А в конце все там будем.

Где-то вверху, словно в самом потолке, тоненько зазвенели колокольчики.

— О, ужин, — обрадовалась Малика, вскакивая на ноги. — Идем, как раз и покажем, где тут что.

Я с готовностью поднялась. За этот бесконечный день никто не додумался предложить мне хотя бы чашечку чая.

Столовая оказалась абсолютно обычной. Словно в родном универе. Те же белые стены, высокий потолок, длинные столы и возбужденно галдящие студенты. От них, правда, до сих пор нервная икота начиналась, но ничего, главное — не обращать внимания на детали. Смотреть, так сказать, на душу, а не внешние расстройства.

Еда была скромной, но вкусной и сытной. В комнату я тащилась абсолютно осоловевшей, готовой лечь прямо в коридоре и, наконец, уснуть.

Неужели этот бесконечный день подходит к концу?

Ванная комната, большое помещение с красивой ярко-голубой плиткой, была одна на коридор, но меня это мало волновало. Я умылась и наконец влезла под одеяло. Девчонки только понимающе улыбнулись и притихли. Но я, словно упрямый осел, попыталась еще прояснить один вопрос:

— Малика, сфинкс — это же с лапками и хвостом, а ты так, почему?

— Есть у меня и лапки, и хвост, — хохотнула та, расплываясь в мареве сна.

Глава 10

Мне снился заснеженный мир, который я видела за окном. И там, по сугробам, бегал пушистый кот с головой Малики. За ним, умоляя подождать, бежала Лиман. Она непременно хотела досмотреть жизнь кота до конца, но тот был слишком неусидчив.

В конце концов, кот заметил меня, в три прыжка оказался рядом и ухмыльнулся, заявив:

— Вставай, засоня, завтрак проспишь!

Я приподнялась на локте, осоловелым ото сна взглядом рассматривая комнату, соседок и аккуратные стопки тряпья поверх моих ног. Рядом с кроватью обнаружились еще несколько пар обуви. Высокие сапоги, низкие ботиночки и туфли. Вот это сервис.

— Принесли минут десять назад, так что одевайся, — указала на меня пальцем Малика, улыбаясь во все острые зубы, — и пошли завтракать. А после можно пройтись по территории, посмотреть, что здесь есть. Я ведь тоже еще не все разведала.

Лиман только медленно кивнула и плавно поднялась с кровати.

Пожалуй, с соседками мне все же повезло.

Начать знакомство с академией мы решили с самого здания. Девочки уже в общих чертах знали, где что, а вот я оставалась в этом вопросе абсолютным нулем. А ведь завтра уже на занятия, причем без сопровождающих. Малика поступила на боевой, а Лиман на «сферы» — что-то там с предсказаниями и влиянием прошлого на будущее.

Академия была устроена довольно удобно. Огромный зал-атриум играл роль холла и актового зала одновременно. По крайней мере, именно здесь нас завтра будут собирать перед занятиями. Высокий потолок был прозрачным, показывая холодное местное солнце на абсолютно безоблачном небе. Далекие стены украшали барельефы, а пол представлял собой мозаику, такую аккуратную и красивую, что было страшно по ней ступать. Хотя понять, что же она изображала, не получилось. Картинка ускользала от разума.

Из атриума одна дверь вела в большой холл, а после и на улицу. А с противоположной стороны у стены была двойная невысокая лестница. Уже от нее отходили три коридора. Слева в жилую часть. Справа в учебную. А прямо была закрытая для студентов территория — комнаты и личные кабинеты преподавателей. Попасть туда можно было только по личному вызову кого-то из них. И как бы ни манила студентов тайна, никто не горел желанием открывать ее таким способом. Выговор, не то что радует, особенно в начале года.

Обойти всю академию у нас не хватило сил. Она была огромна. Казалось, мы шли по учебным коридорам бесконечно долго, но так и не достигли конца. Наконец мы плюнули, нашли нужные нам завтра аудитории, библиотеку и пошли смотреть академию снаружи.

Ну что ж, впечатляет.

Первое, что бросилось в глаза и в прямом смысле ослепило, был бескрайний снежный простор. В нем горами торчали ледяные, почти прозрачные деревья. У здания академии снег лежал аккуратным, тонким слоем, прикрывая утоптанные белые дорожки и пушась вне их. Забора у академии не было. Просто ухоженные снежные газоны переходили в сугробы выше головы. Ветер перемещал мелкие снежинки с места на место, и сугробы ползли, словно дюны в пустыне.

— Жутковато, — констатировала я. Почему-то эта красота, блестящая на солнце, вызывала страх и тоску. Будто там, в снежных лесах и горах, не было ничего, кроме белого безмолвия.

При этом холодно не было. Словно все это белое и пушистое, лежащее вокруг, шуба, защищающая нас от касаний зимы.

— Да уж, мертвый мир, — неожиданно серьезно подтвердила Малика.

Лиман, чуть раскрасневшаяся на морозе, не стала при этом более живой. Скорее она напоминала призрака, увязавшегося за единственными живыми в этом пустом мире. Смотрела мимо нас, не разговаривала, лишь чуть улыбалась на некоторые фразы.

— Мертвый? — уточнила я поежившись.

— Угу. Он когда-то был нормальным. Зеленым, не слишком населенным, но все же живым. А потом пришло зло, пожелавшее межмировой портал. Не так давно это было. Лет двадцать-двадцать пять назад.

— Но как можно заморозить весь мир? — голос осип, не хотелось нарушить окружающую тишину его звучанием.

Малика мрачно пожала плечами и повернула обратно к академии. Зато неожиданно заговорила Лиман.

— С ним была волшебница. Очень сильная. Она заставила мир стать таким, — девушка обвела рукой снег вокруг. — И никто не смог ей ничего противопоставить. Волшебники всегда слишком слабы, чтобы воевать. Маги против нее не выстояли. Они защищали местных жителей, поэтому и погибли все. С тех пор в этом мире всего три академии.

И она устремилась к каким-то сугробам в центре площадки у входа. Стала, глядя на них затуманенным взглядом. Мы с Маликой переглянулись и тоже подошли, чтобы тут же застыть изваяниями. Это были не сугробы. Это был памятник, присыпанный вездесущим снегом.

В центре стояла, судя по белому цвету, наша академия. А на ее вершине сияла... звезда? Светящийся, переливающийся всеми цветами маленький шарик. С двух сторон от него, на равном расстоянии, стояли небольшие башенки. С третьей руины, на которых сидел хрустальный орел, раскинувший крылья.

Мы стояли молча, наконец встрепенулись, вздохнули, поминая погибших, и побрели к входу.

Вечер прошел в нервных сборах. Вот вроде училась ведь уже, с чего такой мандраж?! Но нет, я сто раз проверила простую, холщовую сумку, прибывшую ко мне вместе с прочими вещами. Пересчитала тетради, учебники, переложила местные ручки и ластики. Отложила и через десяток минут опять полезла внутрь.

Глава 11

Первый учебный день!

Я подхватилась на кровати, стоило колокольчику подать голос.

— Вставайте, вставайте, скоро общий сбор! — горланила возбужденно, собираясь, одеваясь.

Местная форма мне понравилась. Девушкам предполагалось носить либо коричневые, плотные штаны либо такую же коричневую юбку. Сверху на выбор предлагался с десяток разнообразных белых рубашек и кожаная, такая же коричневая, безрукавка.

Но это у меня и Лиман. У Малики форма была другая. Плотный, напоминающий внешне броню, но очень пластичный и эластичный комбинезон и широкий ремень с кучей «подсумков».

Вчера, когда Малика мерила его, я хихикала, представляя, как будут смотреть на нее парни. Все же, подчеркивала эта форма женское тело очень хорошо. Но сфинкс меня успокоила, нагло заявив: у тебя на пары по боевке такой же подготовлен.

И правда, такой же. Я молча раскрутила вытащенный из шкафа сверток, рассмотрела, пощупала и скатала обратно, надеясь, что боевка будет еще не скоро.

В ванной было неожиданно пусто, а когда я вернулась в комнату, с возмущением поняла, что мои соседки тоже никуда спешить не собирались. Таскались в пижамах по комнате, словно вареные креветки.

— Ну же, ну же! — подгоняла я их, но все было тщетно.

— Ну куда ты спешишь? Еще ведь час на завтрак. А там очередь. Сейчас спокойно соберемся и пойдем.

Спокойно?! Когда я сидеть не могла?

На самом деле, мне самой было несколько стыдно от своего поведения. Двадцать лет, а веду себя словно первоклашка какая. Но что поделать, если я очень хотела увидеть местные занятия. Приобщиться, так сказать, к волшебству. Обуздать его. После того как мой мир сменился бесконечным междумирьем, я ведь даже своего снега не видела. А вдруг он исчез? Или его вообще не было?

«Ага, как и всего вокруг, а ты сидишь в интересной больничке и разговариваешь со стенами», — едко осадила я сама себя и села на кровать, изображая терпение. Ну, хотя бы попыталась.

В атриуме уже толпился народ, но огромное, коричневое море все равно казалось ничем, по сравнению с самим залом.

На верху лестницы волшебными фигурками замерли ректор и десяток деканов по сторонам от него.

Наконец зал наполнился очередным звоном колокольчиков, и ректор поднял руку. Голоса тут же стихли. Зал заполнила ожидающая, нетерпеливая тишина.

— Рад приветствовать вас, мои дорогие ученики, — улыбнулся Вильям, разведя руки в стороны, словно пастор какой.

Вид его все никак не мог в голове соединиться с таким важным постом, как ректор. Он больше напоминал ни то престарелого викинга, ни то скандинавского же старика-стилягу. Со скандинавами его роднила в моей голове только коса из бороды и усов, со стилягой черные штаны, обтягивающие неожиданно мощные ноги, и белоснежная рубашка. А еще блестящие украшения на шее и пальцах.

Ректор не умолкал, расписывая нам прелести учебы в этом достойном заведении. Наконец, расписав общий план на весь год, повеселел, подмигнул разом всем:

— Ну и к приятным новостям. Как вы, наверное, все знаете, у нас принято проводить четыре праздника. Первый бал, в честь начала учебного года, а заодно и начала года местного, будет уже в эти выходные. Честь принимать гостей в этот праздник принадлежит нам. Старшие курсы уже знают и наверняка готовы. Младших спешу успокоить: за эту неделю все вы посетите зеркальный зал, а после наши мастера подготовят для вас подходящие наряды. Нам нельзя упасть в грязь лицом перед представителями других академий!

Второй — праздник Солнца, через четыре месяца. Его проводит академия Защиты миров. Третий перед каникулами, Пик, принимает Темная академия. Право на последний, праздник Луны, будет разыграно между академиями в течение года.

Ректор помрачнел, опустив голову. Вместе с ним так же поступили и остальные. Все. Разом. Будто единый организм склонили головы. Я не сразу сообразила почему. Четыре праздника. Четыре академии, теперь три... минута молчания, вот что это было.

Ректор вздохнул, возвращая всех к жизни.

Теперь прошу старшие курсы проследовать в их аудитории. Младших прошу задержаться.

Море существ пришло в движение и потекло по лестнице в учебный коридор.

— Теперь вы. Прошу вас каждого следовать за своим деканом. Он скажет вам пару слов и передаст в руки кураторам. Факультет Существ скрытных, декан Аглая Поликарп.

Я удивленно захлопала глазами. Маленькая, незаметная снизу пухлая женщина замахала рукой, призывая своих студентов. И из толпы потекли такие же незаметные, низенькие тени. Они шустро взбегали по ступенькам и скрывались в темноте коридора, еще до того, как глаз различал, кто это вообще был.

Пока я изучала разнообразие разумных форм жизни, декан продолжал. Наверху, возле него, осталось всего четверо, но только один из них приковывал взгляд. Кайтер Анхел замер высокомерной статуей по правую руку от ректора и, казалось, смотрел прямо на меня. Под этим взглядом стало не по себе. Будто декан прицеливался.

— Факультет Боевой подготовки и защиты, декан Кайтер Анхел, — возвестил ректор, и взгляд, наконец, пропал.

Я вздохнула с облегчением, провожая неприятного декана взглядом.

— Факультет Подготовки фей, декан Римма Мотртаг.

Глава 12

Нам она чуть кивнула и тем же, секретарским шагом от бедра, пошла в коридор. Мы за ней потянулись завороженными гусятами. Что сказать. Даже мне завидно стало.

Но декану я завидовала недолго. Стоило усесться на стул в кабинете и осмотреться, и я ощутила физически, как вылупился внутри комплекс неполноценности. Девушки из моей группы были великолепны. Им всем место на обложке модных журналов.

Как ни странно, парни у нас тоже были. Семеро из девятнадцати. Неплохо. И да, все они тоже были шикарны. Не в моем вкусе, слишком... женственные, но при этом красивые, да.

А еще у некоторых были крылья. Причем у всех разные. Только одна девушка носила привычные мне по картинкам из моего мира крылья бабочки. Еще у одного парня за спиной были огромные, покрытые белыми перьями. Второй иногда поводил плечами, и за его спиной на мгновение проявлялись сверкающие нити. Последняя девушка могла похвастаться бушующим за спиной ураганом, не тревожившим вокруг даже пылинки.

Голос у секретарши оказался под стать виду. Строгий и деловой. Она кратко объяснила нам, кто мы есть и куда попадем, если посмеем подставить ее. Мы клятвенно заверили, что будем лучшими студентами этого мира и как солдаты встали, провожая ее из аудитории.

Вместо нее за кафедру стала миловидная женщина средних лет — наша куратор Мила Крас-аль. Улыбнувшись всем и сразу, она начала лекцию о феях вообще и об их предназначении.

Это было интересно. Это было великолепно, хотя и очень сложно. Оказалось, мне нужно будет выбрать: первое — зло или добро; второе — жизнь или посмертие; третье — прямая разовая помощь или осторожное сопровождение в течение всей жизни, и после этого принять дальнейшее направление учебы. К счастью, специализация должна быть только после второго курса. Надеюсь, к этому времени я смогу понять, чего вообще все это значит и чего мне надо.

Следующая пара окончательно меня добила.

Очередная симпатичная и молодая феечка, назвавшаяся Мирен Тивик, решила проверить наш уровень владения волшебством. И тут я посыпалась, а ведь даже учиться не начала.

Передо мной лежал лист бумаги, нужно было лишь сложить его в какую-нибудь фигурку оригами, ну или хоть смять, если с воображением туго, но без помощи рук.

Все прочие справились. Кто быстрее, кто медленнее, но все. А я сидела, пялилась на лист и не чувствовала ничего. Та сила, что жила у меня в груди, отзывалась на мои просьбы, но тут же отступала, словно не понимала, что я от нее хочу.

Я зло стукнула по столу руками, отчаявшись добиться хоть чего-то.

Вокруг шептались. Слышались недоуменные вопросы: а что она здесь делает?

И действительно, что? Какое волшебство? Я только и смогла, что льдинок пару создать.

От злости и отчаяния на глаза навернулись слезы. Замелькали падающие звездочки.

— Нея Алена, успокойтесь, — защебетала вдруг Мирен. — Вам просто нужно пройти основы. Декан предупредил. Вы так не волнуйтесь.

Я вскинула на нее взгляд, не понимая, откуда страх в ее голосе. Почему замолчали остальные? Все они смотрели на меня, на мои руки. Я тоже перевела туда взгляд и вздрогнула. От вцепившихся в край стола пальцев по дереву ползла белесая корочка льда. Она полностью покрыла мои руки и уже добралась до листка. Коснулась, словно пробуя, и с удовольствием накрыла.

Я одернула руки, и лед начал таять.

— Простите, — шепнула я, и тут же пропали искры перед глазами, в которых я опять не узнала снежинки.

— Все хорошо, — фальшиво заверила Мирен. — Вам ведь декан дал список литературы?

Я бездумно кивнула, все еще глядя на растекшуюся лужицу на столешнице. Дура я, нужно было еще вчера озаботиться этой доплитературой. Декан ведь предупреждал, что без основ мне не догнать остальных. Наверняка там есть как управлять своей силой, чтобы она, кроме снежинок, еще чего делать могла.

— Простите, я обязательно прочту их в ближайшее время, — уже виновато заверила я.

Преподаватель лишь улыбнулась чуть нервно.

Настроение при этом все равно упало, и следующую пару я встретила уже без энтузиазма, прекрасно понимая, что ничего не смогу. Так и вышло. Снег, лед — все, что я могла продемонстрировать.

На обед я явилась расстроенная и подавленная, что не укрылось от Малики. Она тут же рухнула рядом, брякнув на стол полный поднос и, не обращая внимания на еду, спросила:

— Что случилось?

— Я бездарь! — констатировала я, обхватив голову руками.

— Та-ак, — Малика отодвинула подносы и повернула меня к себе, заставив смотреть в глаза. — Это я должна загадками говорить. А ты давай выражайся яснее. Что произошло?

— Я никакой не волшебник!

И я уже сама впилась в ее плечи руками, выплескивая из себя сомнения.

— Ну и чего раньше времени мозги ломать? — облегченно фыркнула Малика, разобрав суть. — Ты ведь сама сказала: вчера только со своими силами познакомилась. Ну как тебе за сутки, двое, ладно, — видя мой скептический взгляд, поправилась Малика. — Овладеть тем, чему нас с детства учат? Бери книги, читай, догоняй и будет тебе счастье.

Я только носом шмыгнула. Ничего нового она мне не сказала, но так приятно было услышать подтверждение своих мыслей. Аж гора с плеч свалилась, и нос тут же включился, передавая данные о находящихся рядом вкусностях.

Глава 13

Время полетело. На парах я сидела дуб дубом, но после неизменно лезла в дополнительные книги, названные деканом. На третий день учебы нас сдернули с пары по Природе населенных миров и привели в... бальный зал. Вот точно в таком я занималась лет в девять танцами. Пустое помещение, а на стенах зеркала, зеркала.

— Зеркальный зал, — просияла Венди, моя одногруппница. Ее запомнила за имя, схожее с феечкой из Питера Пена. Да и сама она была похожа. Блондинка, не слишком приятная в общении.

— Да, зеркальный зал, — недовольно проворчала пожилая преподавательница, раздосадованная, что именно ее предмет так безбожно прервали. — Сейчас вы станете каждый у отдельного зеркала и представите тот костюм, какой хотите надеть на бал. Наши мастера запомнят его и принесут, когда будет готов, в комнату.

Мы, завороженные ее словами, растянулись по залу, спеша выбрать себе еще незанятый прямоугольник.

Я стала между Ендри, тем самым сокурсником с невидимыми лентами крыльями, и высокой феей с блестящими, черными волосами, чье имя я еще не запомнила, и вгляделась в зал по ту сторону стекла.

Отвечая на мой взгляд, там вдруг зажегся свет, после чего медленно потускнел, оставив украшенный по-праздничному зал. Я стояла в этой красоте мельтешащим пятном. Одежда на отражении рябила, меняя облик по десять раз на секунду.

— Сосредоточьтесь! — словно бы мне велела преподавательница, расхаживающая в центре зала.

Я попыталась. Отражение обзавелось джинсами, моей любимой домашней майкой и тапочками. Слева фыркнули весело. Я покосилась на Ендри, но тот даже не смутился. Ну да, ему то что. У него отражение уже было одето в строгий, но очень красивый белоснежный костюм с золотой строчкой.

Я вернулась к своему зеркалу, нахмурилась, будто так можно было заставить голову надеть на отражение что-то более приличное.

Ну, почти получилось. Теперь я там облачилась в строгий костюмчик, в котором пару раз ходила в офис. Ну да, красивый, но до жути неудобный.

Следующим на мне появилось... розовое платье в стразики и с большой розой на груди. На взрослой тетке оно смотрелось странно, а ведь когда-то я о нем ныла маме не меньше месяца.

Ендри расхохотался, уже без стеснения пристраиваясь за спиной.

— Алена, давай еще, — подбодрил он меня.

Я только головой мотнула, отгоняя его как назойливую муху. Боги, только бы не вспомнить теперь про купальник...

Ендрю засвистел, привлекая внимание остальных. Парни поддержали, девчонки разом ахнули.

Ну да, красивый был купальник. Всего пару раз надела, а после он укатил без меня вместе с забытой в автобусе сумкой.

Я старательно представила обратно джинсы и майку.

Ну и как тут думать, когда на меня уже вся группа пялится?!

Ну ничего, следующий наряд вышел лучше. Теперь я вспоминала платья, виденные в телевизоре и интернете. Правда, половина была с модных показов в европейских городах и очень здорово развеселила одногруппников, но другая была даже ничего. Жаль, мне так ни одно и не приглянулось.

Прозвенели колокольчики, намекая, что время у меня закончилось. Группа потянулась к выходу, а я все так и стояла напротив зеркала, не в силах понять чего хочу.

— Давай помогу, — неожиданно мягко прозвучало за спиной и на плечи легли теплые руки Ендри. Сопротивляться я не стала. Устала уже сражаться с отражением. И через мгновение оно обзавелось платьем с мягко облегающей ноги юбкой, полужестким бюстье и тоненькими бретельками, на плечах переходившими в крупные розы. Все это было нежного светло-розового цвета. Сделано оно было из чего-то легкого, полупрозрачного, и украшено объемными цветами. По всем канонам такое должно было смотреться дешево и пошло, но нет, это выглядело именно нежно.

— Или это.

Платье вытянулось в колокол, потемнело, приобрело глубокий синий цвет с золотым кантом, обзавелось рукавами и прикрыло грудь, оставив квадратный вырез.

Красивые. Оба. Но почему-то первое мне понравилось больше.

— Первое, — робко улыбнувшись, попросила я.

Розовое чудо вернулось на место.

По телу забегали знакомые мурашки чужих прикосновений — кто-то измерял меня еще раз.

— Ну а теперь на пару, а то нас сожрут! — улыбнулся Ендри, сверкнув лукавыми глазами.

— Спасибо. Как я могу тебя отблагодарить?

— О, пустяки, — фальшиво заметил парень, но долго скрываться не стал. Улыбнулся широко. — Пойдем на бал вместе? Как пара.

Вот это номер.

— И зачем тебе это? — недоуменно уточнила я. — Мы же не пара.

— Потому что хочу, — пожал он плечами. — А там чем паки не шутят.

— Ладно, — только и смогла я ответить. Действительно. Что я могу против такого сильного довода, как: хочу! Хотя как бы неизвестные паки ни шутили, встречаться с этим парнем я не желала. Слишком у него лукавый вид. Кажется, что такой обведет вокруг пальца, а ты и не заметишь.

— Договор! — улыбнулся он и галантно предложил мне локоть. Правда, вел так недолго. Стоило выйти из кабинета, бегом потянул по коридору, пояснив: — Опаздываем, а нам еще вещи забирать.

Ну да, аргумент.

Глава 14

Вот теперь я была на своем месте, пусть и не могла ничего на парах. В комнате я жила с двумя прекрасными девушками, готовыми поддержать. На парах ко мне подсел Ендри, и мы вместе раздражали преподавателей шушуканьем. Ничего предосудительного! Он старался пояснить мне мелкие вопросы волшебства, которых могло не быть в книгах.

Девчонки из группы посматривали на меня не слишком добро, все же, парней у нас было не так много, чтобы ими раскидываться. Сам же Ендри все сильнее казался мне повесой, но я на него планов не строила, оттого и не убегала. Да и сам он, судя по всему, переходить границу не собирался... пока, по крайней мере.

Праздник приближался, в неделе здесь было всего шесть дней. Мы все меньше желали слушать преподавателей и все больше мечтали. Девчонки ждали каких-то парней из боевой академии. И я бы не обратила на это внимания, если бы не Малика. Если от фей ждать подобного было логично, то видеть, как расплывается в масленой улыбке эта девица, было странно.

— Ты не понимаешь! Это же Рихтор Шторм! — и она тыкала пальцем в портрет того самого чернявого воина из междумирья над своей кроватью. — Он всего на четвертом курсе, а его команда уже прослыла самой лучшей и успешной! Да он живая легенда!

— О как, так он не только мордой вышел, — поддразнивала я, но постепенно и сама заражалась этим восторгом. Уже также ждала «легенду», чтобы хоть одним пальцем его пощупать.

Но мир жесток, даже если он не родная Земля. Вот и этот в последний день перед праздником решил меня остудить.

— Интересно, кто у нас боевку ведет, — задумчиво бормотал Ендри, пуская вверх радужные шары. Те врезались в потолок и рассыпались искрами, гаснущими практически сразу.

Я пыталась повторить, но только добилась быстрого, короткого полета ледяной сферы, оставившей на потолке темное пятно сбитой побелки. Больше не рисковала.

А вообще, этот вопрос волновал наши умы еще с первого дня. Боевиков в академии, ведущих начальные курсы, было три, и какой из них достанется нам, было важно. Потому как два из них были бугаями, поперек себя шире, уверенными, что даже феи могут махать мечом с утра до ночи. Последний, тонкий бледный парень, очень напоминавший Лиман, славился покладистым характером и мягкими методами обучения.

На пару мы шли со рвением бедняков, учуявших запах еды. Все красивые, одетые в обтяжечку, а оттого красные, но старательно подначивающие друг друга.

Разочарование было слишком большим.

На ледяной пустоши плаца нас ждал... декан Кайтер.

— Построились! — его тихий голос ледяными иглами проник в самый мозг, заставив нас стать по стойке смирно. Декан все равно поморщился брезгливо, глядя на наше воинство, но ничего править пока не стал. Заходил, ровными шагами меряя утоптанный снег. — Мое имя Кайтер ед Денеб. Я декан боевого факультета, если кто-то не слышал, — и почему-то холодный взгляд на меня. А я-то слышала! Мне все уши прожужжали, наравне с Рихтором Штормом поминая этого ледяшку с восторгом влюбленной дурочки. — В этом году мне не повезло вести занятия у трех первых курсов. Ваш — один из них. Поэтому…

Кайтер стал, прошелся по каждому из нас взглядом, и только тогда продолжил:

— Сейчас вы разминаетесь, затем бежите три круга, проходите полосу препятствий, — он брезгливо указал на эту самую полосу, похожую на школьную из нашего мира. Бревно, по которому нужно было пробежать, вкопанные кругляши – по этим, наверное, прыгать, песок ля прыжков и небольшой лабиринт из планок. Все скромненько, почти по-детски. — После этого разбиваетесь на пары. Я оценю ваши умения и распределю на три группы. Дальше наша учеба будет выглядеть так: первая группа будет проходить полный курс. Вторая — урезанный, облегченный. Третья должна не высовываться до конца года. Поняли?

Мы ответили нестройным гулом голосов, вновь заставив Кайтера поморщиться.

— Ну так чего стоим? Пшли!

Разминка у нас была разномастная, кто во что горазд. А на круг и вовсе отправились ни то инвалиды, ни то воспитанники дома престарелых. Только девять существ рванули вперед, стараясь все же не оказаться в безвестной третьей группе. Остальные, в основном девчонки, едва ползли, стонали и причитали.

— Давай, Алена, не спи, — умудрялся улыбаться и едва ли не спиной вперед бежать Ендри.

Я не отставала от основной группы, но перед ним чувствовала себя ребенком. Естественно, добежал он первым. Я пришла пятой. По-моему, отличный результат. Остальных пришлось ждать еще долго. Полосу препятствий я тоже прошла в числе первой десятки, а после мы рассредоточились по плацу. Мне, естественно, достался Ендри, оттеснивший всех остальных. Спасибо ему! Мечом я владеть не умела, даже таким деревянным, как выдали нам. Но стоило посмотреть, как им махали девчонки, и желание становиться с ними в пару отпадало само собой. А Ендри следил, чтобы меня не поранить. Поправлял стойку и выпады.

— Хватит, — наконец остановил этот цирк недовольный Кайтер. — Построились.

Мы с готовностью выстроились в шеренгу, с видом верных псов стараясь заглянуть декану в глаза. Кажется, даже самым слабым из девушек не хотелось попасть в группу номер три.

Кайтер стал, вновь обвел нас холодным, изучающим взглядом, и начал тыкать пальцем в стоявших в шеренге.

— Ты, ты, ты, ты и ты. Группа один. Так, еще ты, пожалуй.

Я обиженно поджала губы. Я ведь пробежала лучше некоторых. Ну да, с мечом обращаюсь плохо, но в принципе не слабачка. Даже на самооборону ходила два года!

Глава 15

Не знаю, чего мне стоило не разреветься. Давно я не чувствовала себя такой... беспомощной и потерянной. Вот и поучилась. Перед глазами замелькали снежинки, от рук, сжавшихся в кулаки, потянулась по утоптанному снегу ледяная корка, но я не могла справиться еще и с ней. Меня трясло, и все силы уходили лишь на то, чтобы сдерживать в себе слезы.

Одногруппники смотрели с жалостью, но не решались подойти. Даже Ендри топтался рядом, медленно отступая от приближающегося льда.

— Студентка Измайлова, вы не можете держать себя в руках? — все еще тихим, но таким ледяным тоном поинтересовался декан, что меня передернуло.

— Простите, профессор, немного потерялась от удара, — процедила я и даже смогла улыбнуться, вставая. Правда, у Ендри, увидевшего эту улыбку, задергался глаз.

— Нашлись? Тогда идите к себе и займитесь докладом. Его я приму даже от вас.

Я кивнула, медленно, словно все тело закаменело, ушла с плаца, и только когда зашла за угол, скрывший от меня занимающихся, позволила себе эмоции. Пнула снег у тропинки, заорала беззвучно и понеслась вперед, к входу в академию. Вокруг летал вихрем снег. Он даже в холл со мной скользнул, но повинуясь чужому, грозному:

— Ну-к со своими шуточками на улицу!

Опал, присыпав пол почти сантиметровым слоем.

— Простите, — шепнула я, тщетно пытаясь отыскать в темноте того, кто это сказал.

Темнота ворчливо посоветовала мне, куда стоит засунуть извинения, и я смутившись, побежала в общежитие.

К тому моменту, как вернулись Малика и Лиман, я уже окончательно успокоилась. Хуже того, успела приуныть и впасть в апатию. Так и лежала на кровати, глядя в потолок. Даже доклад, потребованный этим мерзким деканом, не мог меня поднять.

— Ты чего это, подруга? — хохотнула Малика, скидывая на свою кровать сумку с учебниками.

Лиман застыла у изножья моей кровати, молча изучая меня серебристыми глазами.

— Скажи мне, как ты можешь любить этого козла? — уточнила я тоскливо у потолка.

Девчонки переглянулись, и надо мной нависла встревоженная, но любопытно прищурившаяся Малика.

— Это ты о ком?

— Да о декане вашем! — рявкнула я, сев. Лоб тут же закололо, и перед глазами полетели пока немногочисленные искры снежинок. — Он вас тоже на три группы делит? И как, на боевом факультете тоже можно не являться?

— Так, — подняла палец Малика, будто он мог остановить мое недовольство. — Давай-ка по порядку.

И села возле меня, ничуть не пугаясь звеневшего от ощущения холода воздуха.

Лиман тоже опустилась на мою кровать, коснулась ноги.

И вся злость вновь схлынула. Плевать на этого типа, вон у меня какие подруги появились! А боевка для фей не самое важное, это вообще неважное! Стану какой лесной феей, буду следить, чтобы люди или кто там еще, не обижали зверюшек. Для этого и волшебства достаточно.

— Ну, рассказывай, — потребовала Малика.

Ну я и рассказала, с жалобами и эмоциями.

— Странно, — нахмурилась Малика, выслушав не только историю, но и мои мысли. — Декан ед Денеб, конечно, не самый добрый персонаж, но слывет честным и справедливым. И еще ни разу не было, чтобы он вот так с первокурсником, к тому же девушкой. И на группы он нас, правда, делит, но только потому, что у него методика такая. В мирах оно ж по-разному. Кто-то на войну с самого детства ходит, а кому-то фехтование вместе с танцами между обедом и прогулкой преподавали. Поэтому в третью группу обычно идут те, кто не имел боевого опыта. Но чтобы не появляться... нет. Наоборот, с ними идет самая большая работа.

— Значит, для боевого факультета у него своя методика, для нас своя.

— Да нет же, — мотнула Малика головой. — Может, это шутка была?

Я вспомнила застывшее лицо и ледяной взгляд и передернулась.

— Ну да, Кайтер ед Денеб очень похож на шутника и весельчака.

Девчонки фыркнули. Я с укоризной посмотрела на них, но тоже не выдержала и захихикала. Отсмеявшись, Малика хлопнула меня по плечу.

— Вот что, подруга. Завтра у нас праздник. Расслабься, получи удовольствие, а после будем разбираться, что там у нашего Кайтера протекает на чердаке. Поговоришь с ним... вот, кстати! На балу можешь пригласить его на танец и все выведать.

Я опять представила декана и выпучила глаза. Танцевать с ним? Да лучше уж с жабой какой.

— Ничего с тобой не станет, — словно прочитала мысли Малика и встала. — Потанцуешь. А если не ответит, тогда сходишь к ректору. Он-то должен знать, что там его преподаватели делают. А сейчас идемте перекусим. А то жрать охота.

На ужине было весело. Все не столько ели, сколько обменивались ожиданиями на завтрашний вечер. Спать легли рано, чтобы поскорее оказаться в этом завтра, но при этом еще полночи ворочались и шушукались, забивая себе парней. Причем не только наших. Бедного Рихтора Шторма мы уже поделили на троих, обещая друг другу отгонять остальных желающих, пока сами не нащупаемся.

Когда сон сморил, я даже не поняла. Проснулась от уже привычного крика Малики:

— Вставайте, сони, проспите все самое интересное!

Глава 16

Завтрак прошел так же весело, как и вчерашний ужин. Только что быстрее, все спешили к себе, чтобы успеть подготовиться. А вот в обед столовая оказалась пустой и словно заброшенной. Желающих променять красоту на еду оказалось не так уж и много.

— Так, девчонки, кикимору я нам забила. Сейчас явится! — влетела в комнату Малика и тут же выдернула у нас из рук расчески.

Мы с Лиман недоуменно переглянулись.

— Говорю, сейчас придет кикимора и займется нашими прическами. Так что одевайтесь быстрее!

На этот раз мы переглянулись с пониманием, хихикнули, представив, как кикимора будет причесывать саму Малику, и бросились к своим кроватям, где были разложены наряды. Полчаса в комнате было слышно только пыхтение и ворчание.

Ну что сказать? Мы были прекрасны!

Лиман облачилась в полупрозрачное белое платье, став напоминать привидение еще больше. Но странно, ей это очень шло. Делало нежной и неземной. На Малике красовалось довольно странное и почти неприличное черное платье. То есть, две ленты, цепляющиеся к золотому обручу, висящему на шее, и идущие через грудь, стянутые на талии широким поясом, а на бедрах — тонкими цепочками. С лысой головой, желтыми глазами и золотыми украшениями это смотрелось восхитительно и таинственно. Я же была воплощением человеческой хрупкости. Нежная и воздушная. И мне это нравилось! Я сама себе нравилась!

Кикимора, тощая низенькая женщина с зеленоватой кожей, ворвалась в комнату деловитым ураганом. Осмотрела поле деятельности. Хмыкнула, заметив лысую голову Малики, и первой потянула на табурет меня. Всего час, и наши образы окончательно приобрели необходимый вид. Наша парикмахерша сбежала, теперь ее деловитый голосок слышался из комнаты напротив.

— Девчонки, готовы? — скользнул внутрь Ендрю. Послушал нашу благодарную ругань, улыбнулся и выдал: — Вы прекрасны!

Ее через полчаса мы наконец вышли и влились в поток существ, стягивающихся в главный атриум.

Зал преобразился до неузнаваемости. Купол словно отдалился, приобрел глубину ночного неба с россыпью крупных звезд. Крупных настолько, что казалось, еще мгновение и можно будет рассмотреть планетки, что крутятся вокруг них.

Стены тоже ушли куда-то и потемнели. Складывалось впечатление, будто мы оказались в бесконечном пространстве. Пол блестел глянцевой, бездонной чернотой.

И в этом огромном великолепии собрались пестрые звездочки существ, ожидающих праздника.

Более-менее реальной все еще оставалась лестница. Над ней, прямо на стене, горели яркие огоньки, рамкой окружившие круг на стене. В нем мелькал картинками темный мир. Звездное небо, догорающий закат и город внизу. Казалось, будто это видео, снятое дроном, ну, или птицей, которая то ныряла вниз, с близкого ракурса показывая украшенную площадь и веселящийся народ. То взлетала, вновь демонстрируя город с высоты. Перила украшали ленты и веточки растений с листиками. На получившийся пьедестал медленно выплыли наши преподаватели во главе с ректором.

Тот, все такой же необычный из-за несоответствия костюма и внешности, улыбнулся нам всем и вскинул руки, призывая к тишине. Рядом стали нея Миранда в немного смешном, желтом платье и... Кайтер ед Денеб в белоснежном костюме. Теперь он и вовсе походил на глыбу льда.

Эх, вот умею я со снежинками обращаться, а с этой ледышкой общий язык найти не могу.

За спиной ректора вновь сменилась картинка, приблизив к нам башню с открытой площадкой, на которой стоял огромный гонг. Рядом с ним застыл мужчина, сжимавший большой молот.

— Сегодня, мои дорогие студенты, мы празднуем Новый год. Пусть в этом мире нельзя заметить его приход, мы верим, что когда-нибудь жизнь победит вечную зиму и позволит нам отметить праздники так, как то сложилось обычаями. А пока же, наша академия соединит нас в этот праздник. Прошу вас, как ее представителей, не терять лица перед гостями! Они будут с минуты на минуту. И... с Новым годом, неи!

Студенты радостно закричали, и именно этот момент выбрали гости, чтобы появиться.

Распахнулась дверь в стене справа — ее там точно не было, я могла поклясться! — впуская в зал гордых людей в шикарных, но в основном темных нарядах.

— Темные, — подтвердил мои выводы Ендри, ни на мгновение не выпускавший моей руки.

Темные разошлись на две стороны от двери, замерли, словно воинство, готовящееся к битве, а после плавной волной пошли вперед. Не знаю, как остальные, а мне очень захотелось попятиться, а после и вовсе сбежать прочь. Слишком хищными казались эти существа.

— Защитники! — зашипела Малика, переходя на ультразвук. — Рихтор Шторм!

Я вытянула шею. Оказалось, пока я боялась темных, в зал ступили последние гости. Защитники были такими же темными. То есть, предпочитали костюмы и платья всех оттенков тьмы, а еще алые. Среди прибывших существ наши пестрые наряды казались цветами среди асфальтовых джунглей. Но это принесло неожиданное довольство. Мы выглядели настоящими, живыми! В отличие от этих мрачных снобов.

Времени рассматривать друг друга нам не дали. Стоило темным приблизиться, и со всех сторон полилась музыка. Она походила на что-то восточное, но инструмент был мне незнаком.

— Потанцуем? — тут же притянул меня к себе Ендри, улыбаясь во все зубы.

Глава 17

Прочие были словно рядом, и в то же время далеко. Они создавали фон, в котором мы были маяком. Я смеялась, позволяя Ендри быть большим и сильным. В стороне мелькнуло такое же веселое лицо ректора, кружившее в танце нашу строгую деканшу. Счастливая Малика, почти висящая на шее Рихтора Шторма. Ага, значит, отбила его у прочих желающих! Молодец, знай наших! В конце концов, меня даже немного замутило от этой круговерти.

Ендри послушно остановился и отвел меня в сторону. Каким-то непостижимым образом он вывел меня к лестнице. Оказалось, там, у самых стен, уже стояли небольшие столы с закусками и бокалами. В них был почти ледяной, кисловатый напиток, прекрасно утоливший жажду.

— Прости, кажется, мне нужен отдых, — осушив уже второй такой, повинилась я перед Ендри.

Тот понимающе ухмыльнулся и, склонившись к самому уху, заговорщицки уточнил:

— Ты будешь сильно против, если я пока покружу кого-нибудь другого?

— Ты не фея, Ендри, ты жук-вертячка! — расхохоталась я и дала добро. Сама же привалилась к стене между столами, переводя дух. Но его тут же сперло. Из толпы вышел все такой же недовольный всем Кайтер ед Денеб. Он шел к столам, но наткнулся взглядом на меня и застыл. Поморщился едва заметно и возобновил движение, взяв чуть правее.

Поднял бокал и медленно его осушил. На меня больше не смотрел, будто я пустое место. Внутри опять закипала злость и обида, но их пока умудрялись глушить звенящие в голове слова Малики: поговоришь с ним... вот, кстати! На балу можешь пригласить его на танец и все выведать.

Сделав глубокий вдох, я отлепилась от стены. Кайтер уже оставил бокал и отвернулся, выискивая кого-то в толпе взглядом. Я тихонько подошла ближе и собиралась коснуться его плеча, потому что голос отказался повиноваться, но Кайтер резко развернулся. Уставился на меня немигающим взглядом ледяных глаз. Молчание стало затягиваться. Кайтер ждал, я не могла разжать челюсти, чтобы сказать хоть слово.

— Что вы хотели, Измайлова? — наконец не выдержал декан.

— Можно пригласить вас на танец, — просипела я так, что сама не услышала слов.

Брови на лице декана возомнили себя разводным мостом и поползли вверх.

— Я не танцую.

— Но отказывать в такой праздник нельзя, — пока он подыскивал ответ, я нашла в себе хоть немного смелости.

Желваки на его челюсти вздулись тяжами, но почти сразу расслабились. Кайтер сделал глубокий вдох и... протянул мне руку.

Я вложила в нее пальцы и невольно улыбнулась. Ледяной декан на ощупь был приятно-теплым. Его ладонь неожиданно легко и даже нежно сжала мою. Стоило войти в круговерть танцующих, Кайтер рванул меня за руку, но опять же, не больно и не страшно. Просто настойчиво и даже как-то... технично. Как на выступлениях.

Танцы прочих миров оказались не слишком скромными, или их так подбирали для нашего бала? Вот и в этот раз мне пришлось держаться за шею партнера, когда тот прижимал меня почти вплотную за талию. Но ничего такого. Декан действовал как автомат. Ровно, четко, без эмоций.

Три шага вперед, развернуть, два в сторону, прогиб и плавное возвращение в стойку. Синие глаза смотрели даже не мимо, а будто внутрь самого себя. Заговорить с таким деканом было сложнее, чем с тем ледяным, что вел наши пары. Однако пришлось.

Набравшись смелости, я приоткрыла рот, и Кайтер тут же сосредоточил взгляд на мне. Выглядело это пугающе. Будто объектив на мне сфокусировал. Все придуманные слова тут же вылетели из головы. Но не делать же вид, что я просто зевнуть решила?!

— Ней Кайтор, скажите, почему вы меня так не любите? — выпалила я самый тревожащий вопрос.

— Я предпочитаю не иметь отношений со студентками, — холодно отрезал он. Только мне показалось, что губы его все же чуть дрогнули в некоем подобие на улыбку. Это несколько приободрило.

— Вы же понимаете, что я не в том смысле. Почему вы не позволяете мне учиться? За что так ненавидите?

Кайтер молчал. Только желваки на челюсти то и дело надувались да прятались.

— У меня есть на то причины, — наконец выдал он.

— Так расскажите. Если я буду их знать, смогу исправить.

— Ты не сможешь исправить ничего! — неожиданно зло рыкнул он, оттолкнув меня. Пары рядом замедлились, посматривая на нас с удивлением, и декан быстро вновь привлек меня к себе.

— Но я хочу учиться! — воспользовалась я его нежеланием привлекать внимание. — Вы не можете мне мешать, пожалуйста! Не хотите учить, отдайте нас другому преподавателю.

— Я! Не хочу, чтобы ты училась. Ни здесь, ни где бы то ни было еще! Лучше будет, если ты сама заберешь документы, вернешься в свой мир и забудешь обо всем, что видела!

— И заморожу кого-нибудь? Только тогда вы поймете, что совершили ошибку?

Мужчина закаменел. Мы больше не танцевали. Так и стояли, прижимаясь друг к другу на месте. Только ощущение было таким, будто декан вот-вот ударит меня в спину ножом.

— По крайней мере, это будет лишь твой мир, возможно, там с тобой смогут справиться, — прохрипел он и медленно, словно прилагал для этого немалые усилия, отстранился. Подал руку, — Я отведу тебя на место.

Вот и поговорили.

Но никуда меня отвести декан не успел. Стоило сделать пару шагов, перед нами возник огромный мужчина в черном костюме. Длинные черные волосы еще недавно были аккуратно собраны в хвост, но сейчас рассыпались по плечам. И так ему было гораздо лучше. Рихтор Шторм выглядел сошедшим с обложки журнала актером.

Глава 18

— Так что у вас с Кайтером? Что не поделили?

— Чтобы я знала, — досадливо вздохнула я, уже полностью переключившись на мужчину рядом. Хорош! Глаза темные, до черноты. Улыбка лукавая, заразительная. К тому же весь такой большой, крепкий, как я люблю. И сила от него исходит почти ощутимая. Чувствуешь себя маленькой и нежной. — Не хочет обучать меня боевке.

— А вам она надо? — с наигранным удивлением уточнил Рихтор.

— Конечно, по программе положено, значит, надо.

— Вот как... расскажите, что произошло? У вас не хватает умений для такого важного существа, как Ледяной мальчик?

Я вздохнула и рассказала. А что я теряю, в конце-то концов?

— Да, вам лучше поговорить с ректором. А пока же, — голос Рихтора понизился до бархатистого шепота. Мой рассказ заставил его задуматься, но стоило уточнить, что не так, он вновь разулыбался, качая головой. — Я мог бы дать пару индивидуальных уроков.

— А ваша леди... то есть, нея, не будет против? — фыркнула я, по-новому присматриваясь к нему.

— Моя нея? — искренне удивился Рихтор, и я смутилась. Кажется, не так поняла.

— Ну та красавица, что была с вами в межмировом комплексе, — пробормотала я.

— Велта? — тихо рассмеялся он, уводя меня в следующий танец без остановки. — Она моя напарница, а не... ну...

— Простите.

— Глупости. Мне даже нравится, когда меня так ревнуют.

— Но я вас не ревную, я!.. — я наткнулась на его смеющийся взгляд и поняла, что попалась как ребенок. Мотнула головой, признавая поражение.

— Так что же? Я неплох в боевке, клянусь честью!

— Ну да. Я о вас наслышана, — фыркнула я весело, припомнив все. — У нас боевой факультет тоже есть, и там учатся ваши фанатки. Четвертый курс, лучшая команда, легенда.

Рихтор расхохотался.

— Боги мои, уже лет двадцать, как четвертый курс! — со смехом пожаловался он. — Не знаю, почему до них так медленно доходят слухи! Я уже десять лет, как обучаю студентов, а меня все в студенты записывают.

– Двадцать? – прохрипела я, судорожно соображая, как могла так ошибиться. Это ему что, сорок, больше? – Да вам больше двадцати пяти не дашь.

Рихтор взглянул на меня недоуменно, а после разразился смехом.

– Простите, нея, – повинился он, заметив мое смущение. – Я так давно не имел дело с людьми, что забыл обо всем. Мне уже семьдесят шесть! И да, я все еще юн и неопытен для своих соотечественников.

Да уж, надо привыкать к тому, что человек может… точнее, почти всегда оказывается не человеком, а каким-то мифическим существом.

— Ой, так я что же, профессора тут сманиваю, – отложила я неудобные вопросы на потом.

— Думаю, Вильям Анхел будет только рад.

Не знаю, действительно ли будет, но упускать такой шанс я не собиралась. Ведь мне еще какие-то экзамены здесь сдавать придется! Не скажу же я комиссии, что меня просто учить отказывались.

Я кивнула и улыбнулась.

— Спасибо, вы меня выручите.

— Ты, — шепнул Рихтор, опалив горячим дыханием ухо. Аж мурашки по спине побежали. Да и руки его не просто сжимали меня, а осторожно поглаживали большими пальцами, а правая сползала все ниже. — Я ведь здесь не преподаватель, а простой парень.

— Ты, — послушно повторила я, не в силах отказать в такой маленькой просьбе.

— Вот и славно.

Очередной танец оказался сродни нашей польке. Я смеялась, едва успевая реагировать и менять движения, прижималась к Рихтору и вновь отстранялась. Проблемы я выгнала из головы прочь силой воли, не собираясь портить себе праздник мрачными деканами. Благо Рихтор отлично справлялся с ролью антидепрессанта.

В один момент я обнаружила себя едва ли не у самых черных стен. Пары кружили в танце где-то далеко, музыка словно осталась с ними, доносясь до нас ровным гулом. В стороне, но так, что рассмотреть было невозможно, был еще кто-то.

— Пять минут отдыха, — заявил Рихтор, сдувая прядь, легшую на лоб. Он чуть отстранился, но рук не разжимал. Наоборот, они стали напоминать жесткую ограду, за которую мне не выбраться.

— Не думала, что до стен сейчас можно дойти, — пробормотала я, только чтобы что-нибудь сказать.

— О, у этой академии много тайн. Скоро ты узнаешь их все, но пока, похоже, я их знаю лучше, — и голос его понизился до мурлыкающего шепота, а лицо неожиданно оказалось близко к моему. — Например, я знаю, что сейчас в темноте этого зала нет никого из смотрителей. Так что можно позволить себе чуть-чуть шалостей.

И он подался вперед, захватывая мои губы поцелуем. Я только ахнуть успела, а после уже сама подалась вперед, вжимаясь в мощное тело. Да, вот чего мне так не хватало. Кого-то теплого рядом, заставляющего забыть обо всем на свете. Только эмоции, только чувства и огонь под кожей.

— Ты очень шустрый, — пробормотала я.

— Моя профессия не терпит промедлений, — несколько грустно произнес он. — Задумаешься и потеряешь шанс навсегда. Я напугал тебя?

Я задумалась. Напугал? Нет. Я привыкла к скорости жизни в своем мире. Где сегодня ты ничего о человеке не знаешь, а уже завтра живешь с ним под одной крышей.

Глава 19

Гонг утих, вместо него разлилась в воздухе очередная мелодия. Уже в следующую минуту зал вновь пришел в движение. Мы вышли к столам, собираясь еще немного отдохнуть, не получилось. Стайка девиц окружила Рихтора за мгновение и потянула куда-то в толпу. Выйти из круга ярких фигурок мужчине не удалось. Хотя он пытался. Наконец понимая, что попал в ловушку, состроил бровки домиком извиняясь. Я весело смеялась, наблюдая за представлением. Рихтору кивнула, понимая, что шансов его отбить у меня нет.

Когда мужчина скрылся в пестром круговороте, выдохнула даже с облегчением. Пусть вечер был поистине прекрасным и волшебным, но я все же чуть устала. Ноги еще не гудели, но тяжесть в них ощущалась. Нужно было присесть и немного отдохнуть.

Я огляделась, но никаких сидений не увидела. Вот уж «академики», обо всем позаботились, кроме этого. Наверное, считают, что молодым отдых не нужен. Или это способ не допустить вольностей в темных углах?

Все еще хихикая, я поднялась на лестницу и устроилась у перил, привалившись спиной к резным балясинам. Не слишком удобно, зато сижу.

Прикрыв глаза, вслушалась в музыку. Да, вот чего мне не хватало: немного одиночества. Ни то, чтобы я любила быть одна. Наоборот, меня это довольно сильно тяготило на Земле. Но все же к одиночеству я привыкла, и, оказавшись вмиг в таком шумном месте, как академия, попросту устала.

Я наслаждалась ощущением покоя, наполненным прекрасной музыкой и далеким гулом голосов. Кажется, даже на время выпала из реальности, потому как вернул меня в мир голос Рихтора.

Девушки отпустили его, так быстро? Я встрепенулась и собралась уже встать, но передумала. Голос мужчины был серьезный и очень недовольный.

– Вы можете навредить! Вы должны стать для нее незаменимыми! Стать семьей! А вместо этого ты, Кай, делаешь все, чтобы она тебя ненавидела!

Вот те раз. Это что же, про меня? Я застыла, боясь даже шелохнуться, и вслушивалась в разговор, умоляя стоящих внизу не поднимать взгляд.

– Рихтор, девушка сдружилась с соседками по комнате. У нее хорошие отношения с одногруппниками…

И этот приглушенный, гудящий голос я тоже узнала, ректор. И Кай – это Кайлар, тоже там?

– Этого мало! Кай может настроить ее против всех! Почему ты отказался ее учить? Что за блажь? Она не та, Кай, она никого не трогала!

– Посмотрим, что вы скажете, когда она научится пользоваться своими силами, – от как всегда негромкого и спокойного голоса Кайлара тянуло не холодом, а жидким льдом азота. – Когда вы научите ее пользоваться этой силой. Так пусть у нас останется шанс на жизнь хотя бы с этой стороны. Я не стану учить ее защищать свою жизнь, потому что именно мне, возможно, придется эту жизнь отнять.

Слова декана подействовали так, как и должно. Заморозили, остановили сердце и разум. Мысли зацепились за последнюю фразу, крутили ее и так и этак. Оцепенение прошло, сменившись дрожью. Руки трясло, колотилось тело. А перед глазами летели уже ставшие родными снежинки. Я опустила взгляд на руки и быстро отняла их от пола, чтобы ползущий лед не выдал моего убежища.

Тишина внизу становилась слишком тяжелой. Наконец разорвалась негромким голосом Рихтора:

– Кай, ты своими руками создаешь угрозу. Я сам буду учить ее. Мы уже договорились с Аленой. Это как раз поможет объяснить мое пребывание в вашей академии. Пусть она ненавидит только тебя, раз тебе этого так хочется. Но, я настаиваю на своих словах, ты создаешь угрозу своими руками.

– О да, ложь как раз то, что поможет вам привязать ее сильнее, – с откровенной насмешкой бросил Кай. – Не забудь придумать оправдание. Заодно прощупай ее слабые места. Потому что эту угрозу создашь ты, Рик.

– Кай, не мешай. Учи ее, как должен, – неожиданно мягко попросил Рихтор. – Остальное оставь мне.

И опять длинная пауза.

– Он послушает, – мрачно пообещал ректор.

– Я знаю.

И вновь они замолчали, заставляя меня напрягать слух. Не хотелось бы, чтобы меня застали за подслушиванием. Хотя сами виноваты. Поскорее бы они разошлись. Хочу вернуться в комнату и в тишине подумать о том, что только что услышала. Увы, стараясь расслышать то, что твориться внизу, я пропустила шаги на лестнице.

– Алена? – Рихтор дернулся, словно собирался сбежать, а после прикрыл глаза, грустно улыбнувшись. – Все слышала?

Я медленно кивнула, сражаясь с застывшим телом.

Рихтор провел рукой по голове, словно приглаживая волосы. Только жест получился нервный.

– Тогда пройдемся? Наверняка ведь у тебя есть вопросы.

– И ты мне на них ответишь? – тихо, скрывая всю ту боль, что принесли их обсуждения, уточнила я.

– Конечно. Дело ведь тебя касается, значит, ты вправе знать.

– Тогда почему же сразу было мне обо всем не рассказать?

Голос сорвался. Это был уже крик души. Что бы там ни было, что бы ни заставило мужчин скрывать правду, произошедшее больно задело.

– Ты поймешь.

Рихтор подошел ближе и протянул руку. Я прикусила губу, рассматривая предложенное, но мужчина не отступал. Пришлось вложить пальцы в его ладонь и вставать.

В толпе нас вновь попытались остановить, окружив Рихтора. Но на этот раз тот даже не замедлился, прошел сквозь девушек, словно сквозь пустое место.

Глава 20

Внутренний двор академии сиял, будто днем. Невидимые взгляду фонари подсвечивали снег желтыми и серебристыми огнями. Но это лишь подчеркивало тьму за оградой. Она словно подошла вплотную, заперла академию в непроницаемый кокон. В него даже ветер не мог проникнуть, делая мороз совсем незаметным. По ощущениям, можно было бы и шубу не одевать, так было тепло.

Стоило выйти на снег, и Рихтор замедлился, сложил руки за спиной и побрел по дорожке в сторону собравшейся за оградой ночи.

Я не отставала, только смотрела не под ноги, а на сверкающий снег.

Какое-то время шли молча, наконец, когда до сугробов за почти невидимым из-за снега забором осталось десятка два шагов, Рихтор произнес:

– Давай начнем с твоих вопросов.

– Тебе не кажется это странным? – вновь надулась я. Хорошее настроение тут же улетучилось, оставив обиду и даже злость. – Чтобы задавать вопросы, мне нужно знать хоть примерно, о чем пойдет речь.

– Боюсь, если я начну говорить, это только добавит неразберихи. Поэтому прошу, начнем именно с вопросов, а там будет видно.

На этот раз улыбка его стала какой-то мрачной и строгой. Как у профессора, а не отдыхающего парня, и это подействовало. Заставило меня подумать, вспомнить и сформулировать несколько первых вопросов.

– Меня боятся? Почему? Почему Кайтер так ко мне относится? Он ведь хочет меня убить, за что? «Не та», что значили твои слова? И зачем меня привязывать?

– Так, подожди, медленнее, – со смехом попросил Рихтор, но тут же посерьезнел.

Стал, глядя в заснеженную даль. Отсюда, от ограды, когда не мешали фонари, было хорошо видно эту белую пустыню. – Что ж, похоже, уйти от ответа мне не удастся. Твои вопросы предполагают начать разговор с небольшой истории. Истории, ставшей частью и смертью этого мира.

И он обвел лежащее впереди безмолвие рукой.

– Видишь ли, этот мир не всегда был таким.

Я поежилась. Холода я так и не чувствовала, будто продолжала стоять в зале, зато тон Рихтора работал за него, пробирая до костей.

— Не так давно, даже по меркам людей… а точнее, двадцать лет назад это был зеленый мир. Академии здесь поставили только потому, что здесь был открытый, двусторонний переход в межмировое пространство. Именно это стало погибелью для мира. Этот переход должны были охранять здесь обучающиеся и работающие. Так вот, однажды появилось одно существо. Назвал он себя Истинным наследником. Чей он наследник — не знаю, а вот хотел он править мирами. Для того ему нужно было в межмировое пространство, куда сходятся все пути из этих миров. Он искал портал туда по всем мирам, сея разрушение и боль. Но дело в том, что в остальных мирах эти переходы… как бы объяснить, односторонние. Из междумирья попасть в мир можно, а вот обратно только по приглашению, когда тебя словно вытягивают сквозь врата. Наконец, Наследник нашел, что искал — этот мир. Сам он... как бы это выразиться. Обладал магией, но не был сильным или опасным. Однако он умел убеждать и объединять. Вот и сюда привел свою армию, а рядом с ним стояла прекрасная женщина. Холодная как лед. Воплощение холода и зимы. Именно она помогала Наследнику подчинять миры. Волшебница. И против нее остальные оказались... беспомощны. Потому что... потому что ее сила была ограничена зимой и льдом, как у тебя, но при этом безгранична. Волшебство будто совсем не забирало у нее силы. Наши волшебники оказались слабы, маги и вовсе не могли ничего ей противопоставить. Но сдаться было нельзя, и этот мир погиб. Она обратила его в холодную пустыню. Тогда погибли многие. Местные… нам удалось вывести совсем немногих, да и то в основном детей. Кай… Кай — один из тех, кто спасся.

Я прижала руки к груди, словно так могла успокоить безумное сердце. Что ж, Рихтор был прав – я понимала. Уже понимала, почему Кайтер так меня ненавидел.

– Но ведь я не она…

– Не она. Но твоя сила… она такая же, Алена. В Межмировом комплексе все на ушах стоят, пытаясь понять, как ты попала к ним.

— Но... вы ведь его победили, Наследника?

Рихтор вздохнул так, что ответ я предугадала.

— Нет. Просто в один день Королева исчезла. Судя по бешенству Наследника, он сам не понимал, куда. Это помогло нам. Подтянувшиеся из других миров защитники постепенно стали одерживать верх. А после исчез и сам Наследник. Тогда его армия дрогнула и разбежалась, покинув мир. Но... недавно его силу засекли. Он захватил портальный зал в одном из миров, убил защитников и воспользовался одним из порталов.

– И что же, вы думаете, я — это она? – замотала я головой, пытаясь понять сказанное.

– Нет, что ты, – внезапно по-доброму улыбнулся Рихтор и, одним движением оказавшись рядом, заключил меня в объятия. – Ты точно не она. Иначе ты бы умела обращаться с силами. А раз нет, значит, и возраст твой соответствует человеческому.

Я пыталась спрятаться в надежных объятиях. Вжалась в грудь Рихтора.

— Не бойся. Все будет хорошо. Кай... на самом деле он хороший парень, пусть и Жнец. Он поймет, просто дай ему время?

Я кивнула. На самом деле, после рассказа осуждать Кайтера я не могла, но все равно опасалась, что подстегнутый ненавистью, тот причинит мне зло. Но раз Рихтор говорил, что все будет хорошо, может, стоит поверить?

— Пойдем, а то я совсем замерз.

Рихтор поежился.

Глава 21

— Так и знал, ты всегда...

— Заткнись, Кай, — тихо, но все же резко попросил Рихтор. — Я тебя знаю, сейчас посыпятся оскорбления.

Кайтер опять едва заметно поморщился, показывая, что действительно знает. Помолчал, словно ему понадобилось время переключиться с тех самых оскорблений на что-то другое, и вдруг перевел взгляд на меня. Они полыхнули холодным огнем и сузились. Я еще ниже опустила голову, почему-то теперь, когда я знала истинную причину ненависти, чувствовала виноватой себя. Глупо, но поднять взгляд и посмотреть на декана прямо не выходило.

— Ты, — протянул Кайтер удивленно. Но пока я соображала, чем же так ошеломила его, он продолжил зло и привычно тихо: — Ты рассказал ей!

— Да, — не стал отпираться Рихтор.

— Зачем?!

— Она слышала разговор.

Их разговор обо мне без моего участия начинал злить. Вокруг стал подниматься снег. Пока единичными снежинками, но Кайтер заметил, стрельнул глазами по сторонам.

— Проклятье, — буркнул зло, но развить мысль Рихтор ему не дал не столько спросил, сколько утвердил:

— Ты что-то хотел.

— Да, — и опять все внимание мне. — Измайлова, меня... убедили, в неправоте, — и он усмехнулся, прекрасно показывая, что убедить его невозможно никому, но в этот раз он уступил. — Так что жду вас на занятиях. Всю третью группу тоже предупредите. Будут вам...

Что он хотел сказать я не узнала, потому что в следующий миг из глубин академии донесся оглушительный, сотрясший стены грохот. Задребезжали окна. Дверь, словно пасть подавившегося дракона, выпустила к нам облачко пыли. Я присела, схватившись за голову. От страха силы не развеялись, наоборот, вверх взлетел разом весь сугроб, встав вокруг меня белой стеной.

Рихтор схватился за пояс и ругнулся, не обнаружив там ничего. Кайтер резко развернулся, только коса пролетела дугой.

Все произошло за какой-то миг, а после пришло в движение. Грохот еще отдавался гулом в вышине, а изнутри уже послышались крики. Рихтор одним рывком за руку вытащил меня из снежного укрытия и велел не отпуская:

— Побудь здесь!

— Но там мои друзья! — прошептала я, потому что голос отказывался нормально звучать.

Кайтер тут же повернулся, опалил меня полным ненависти взглядом и усмехнулся:

— Так значит, твои друзья? — сделал он неприятное ударение на слове «твои».

— Кай! — рыкнул Рихтор, но понял, наверное, что оставлять меня опаснее, чем тянуть с собой, и велев:

— Держись рядом! — потащил вперед.

А Кайтер уже бежал к двери, сжимая в руке... косу. Полупрозрачную, на длинном черенке, огромную косу. На краю сознания еще мелькнули слова Рихтора: хороший парень, хоть и жнец, — и мы ворвались в пыльное нутро академии.

Пыль завесила воздух, вокруг все шуршало, ругалось и причитало. Что «прихожая» закончилась, я поняла лишь по сменившей окраску тьме. Там она была приглушенная, закрытая пыльным облаком. В холле она стала абсолютной. Даже звезды вверху погасли. Только кричали где-то справа, впереди. Нос и легкие раздирало от резкого неприятного запаха, смешанного все с той же пылью.

Коса Кая светилась, выхватывая из тьмы его бледное, холодное лицо. Казалось, Кайтер робот, настолько неживым выглядел его образ, безэмоциональным.

Навстречу бежали какие-то люди, то есть существа, сначала они обтекали видимого Кайтера, и мы пристроились за ним. Но чем больше их становилось, тем меньше они обращали внимания на какую-то там помеху. Страх застилал им глаза.

— Успокоиться! — прогремел где-то впереди грозный голос ректора, и тут же в потолок полетели мириады маленьких светлячков. Они двигались абсолютно хаотично, но тут же осветили холл и толпу, в которую превратились студенты.

В этой толпе островками напряженного ожидания выделялись люди в черном. Ученики двух других академий. Наши к такому были не готовы.

— Прекратите панику! — еще строже велел ректор, и, как ни странно, это помогло. Безумная толпа остановилась и огляделась.

Зал казался абсолютно целым. Только стены в нескольких местах еще будто дымились, но и там уже деловито суетились мелкие духи.

— Это просто чья-то злая шутка, — рявкнул кто-то из толпы, подняв волну возмущения.

— Тихо — громыхнул ректор. — Боюсь, праздник придется завершить. Прошу студентов из темной академии стать слева от меня, студентов боевой справа, моих же прошу разойтись по комнатам.

Несмотря на недавно пережитый ужас, наши заполнили зал дружным стоном разочарования, но все же потянулись к лестнице, скрываясь в левом коридоре.

— Иди, Алена, завтра поговорим, — шепнул мне на ухо Рихтор.

— Стоять.

Кайтер тут же повернулся, хотя стоял в пяти шагах от нас и, казалось, вообще не обращал внимания. В несколько плавных шагов он сократил расстояние и навис надо мной, заглядывая в глаза.

— Не стоит, пусть останется. Мало ли... — улыбка у него на этот раз вышла такая, что меня передернуло от озноба. Вот уж, к холоду настоящему равнодушна, а тут пробрало. Но разве можно устоять против такой ненависти? — Сможет рассказать о своих... друзьях.

— Кай, не глупи! — процедил Рихтор, закрывая меня своим телом. — Она всегда была со мной!

Глава 22

— Кай, последний раз повторяю, она весь вечер была со мной! Да, у стен тоже, но тогда уж и меня обвинять!

После того как уняли панику, отправили гостей по «домам» и навели порядок, они вдвоем вместе с ректором закрылись в кабинете последнего. Пытались понять, что произошло, а Кай обвинял.

Он привычно сидел у окна и делал вид, что поглощен снежным пейзажем, но тихие реплики показывали, что декан слушает очень внимательно.

Вильям сидел за столом, сложив перед собой руки, и не отрывал от них взгляда. Только поставил обоих в известность, что именно произошло.

— Взрыв был сильный, — сухо говорил он. — Возможно, убить никого не убил бы, но покалечил точно. Я ощутил всплеск магической энергии за долю мгновения до него и успел закрыть всех, кто там присутствовал.

— Чем спас сотни жизней, — веско обронил Рихтор. Он до сих пор стоял посреди кабинета, словно охранял что-то важное.

— Я вообще не должен был допустить этого! — голоса он не поднимал, но раздражение и вина в нем не нуждались в громкости.

— Прошу заметить, что ее тогда в зале не было, — словно невзначай заметил Кай, вновь перетянув внимание на себя.

— Как и меня, и тебя! Повторяю, она ни при чем!

— Ты сам в это веришь, Рик? — уточнил Кайтер, наконец взглянув на Рихтора. Нехорошо взглянул, насмешливо и понимающе. И Рик запнулся, потому что Кай знал его слишком хорошо. — Что ты от нас скрыл, Рихтор Шторм?

— Я не... — Рихтор взглянул на понурившегося ректора и понял, что дальше молчать опасно. Может, Алена и не вина взрыва, но, скорее всего, имеет к нему отношение. Да и, раз уж он с Аленой откровенничал, то при этих существах прятать и вовсе ничего не стоит. — Хорошо, возможно... есть шанс, что взрыв связан с ней, но она об этом не знает! И знать не может!

— Что ты имеешь в виду? — мрачно уточнил ректор, глянув на Рика очень недобро. — Значит, межмировое сообщество все же забыло нас о чем-то предупредить? Тебя поэтому прислали? Не для того, чтобы нас контролировать, так?

— Так, — со вздохом признал Рихтор, подошел наконец к креслу и опустился в него. Надоело стоять, словно студент перед преподавателями. Неприятное ощущение, что он виноват, мешало оставаться спокойным. — Давайте с самого главного: к появлению Алены в межмировом комплексе действительно имеет отношение Наследник.

Вильям выругался. Сквозь зубы, запрокинув голову и зажмурившись, словно ему резко поплохело. Кай только улыбку умудрился сделать еще презрительнее, чем была.

— При этом сама девушка действительно ничего не знает, — продолжал Рихтор, не позволяя их эмоциям сбить себя с толку. — Пока ее допрашивали в комплексе, проверили память. Она видела Наследника перед тем, как отправиться в путешествие по мирам, но воспринимает это как сон. Скажу больше, она даже не помнит этот момент. Забыла, словно тот же сон. А чуть раньше, ровно в момент пробуждения силы, у нее и вовсе разрыв в памяти. Черная дыра, намекающая, что...

— Сила преодолела блок не сама по себе, — тихо перебил Кай. Он говорил задумчиво, вернувшись взглядом к снегу за окном, оттого Рихтор и не вспылил, намекая, что и сам мог бы договорить. Вместо этого он понимающе подтвердил:

— Да. Следующая неприятная новость. В межмировой комплекс ее... втолкнули. Кто-то! — очередной злой смешок Кайя он проигнорировал: — Протянул сложную, длинную привязку от портала в межмировой комплекс. Ее выдернули из своего мира, протащили сквозь десятки миров, запутывая следы. Иногда пользовались односторонними порталами. Скажу сразу, у стационарных входов в такие мы обнаружили лишь тела защитников. И вытащили ее к порталу в междумирье. Понятно, что туда привязку протянуть не могли, это было бы самоубийство, но портал активировали за мгновение до того, как Алена к нему вышла, и в тот же миг втолкнули ее внутрь. Она видела лицо, но разум, воспринимающий все как сон, исказил его до неузнаваемости.

— Или не разум, — прошептал ректор.

— Или не разум, — подтвердил Рихтор.

— Какой портал не уберегли? — деловито уточнил Кай. Его интересовала лишь практичная сторона вопроса.

— И тут очередная плохая новость, — помолчав, произнес Рихтор, чем привлек общее внимание. — Ваш.

Мужчины нахмурились. Реакции не было лишь потому, что разум отказывался воспринимать последнюю фразу. Наконец ректор сдавленно уточнил:

— Наш?

— Да, кто-то в академии волшебства активировал портал в междумирье и втолкнул в него Алену так, что никто этого не заметил. А значит...

— Он свой, — холодно закончил Кай то, что Рик произнести не мог.

В кабинете повисло напряженное молчание. Это признание Рихтора оказалось почище удара молотом по голове.

— Почему ее тогда отправили к нам? — прокашлявшись, чтобы убрать мешающий в горле ком, уточнил Вильям.

— Потому что ей нужно учиться управлять силой. Пока она опаснее самого Наследника. Взрыв эмоций может привести к катастрофе, — и он с намеком уставился на Кайтера.

— Никакой катастрофы не будет, если избавиться от нее, — прошипел тот.

— Это не тебе решать. Три хранителя решили, что ее сила теперь поможет нам, а мы должны сделать так, чтобы эта сила была на нашей стороне.

— Но тот, кто открыл портал... он представляет опасность. Есть ведь шанс, что и взрыв - его рук дело, — ректор не желал зла девочке, но предпочитал думать сразу обо всех студентах.

Глава 23

Наши студенты хоть и вернулись в жилое крыло, но расходиться по комнатам не спешили. Собрались в общей гостиной и шумели, обсуждая произошедшее. Я немного послушала, ничего толкового не услышала и поспешила в комнату. Слишком многое произошло за день, мне срочно нужно было поделиться с подругами.

Но далеко убежать не успела. Прямо у входа в женское крыло меня поймал Ендри. Выдохнул облегченно и прижал к груди, не слушая писков. Потом отстранил и с восторгом в глазах поделился:

— Я тебя искал после взрыва, но в этой толпе попробуй разобраться! Ты в порядке? Видел, ты со Штормом танцевала? И как? Попалась на удочку?

Я замотала головой, пытаясь выстроить в стройный ряд его вопросы. Отвечать решила по порядку, чтобы оставить самое интересное на конец.

— В порядке, на улице как раз прогуливались. Со Штормом, да. Что значит, попалась на удочку?

— Ну как что? — аж возмутился Ендри моему незнанию. — Рихтор Шторм не только лучший командующий лучшей группой защитников, он еще и самый ушлый бабник во всех мирах. Уверен, среди учащихся академии защиты девчонок нет ни одной, которой удалось бы избежать его внимания.

Все беспокойство, страхи и волнения тут же завяли, заглушенные поднимающей голову ревностью. Нет, я видела его манеру и поняла, что Рихтор не самый порядочный парень во вселенной, но чтобы вот так... попасться на удочку...

— Ой, не бери в голову, — заметив изменения в моем настроении, точнее, обратив внимание на кружащие над нашими головами снежинки, беспечно отмахнулся Ендри, утаскивая меня вглубь коридора. — Парень он все равно классный, ни одна еще не жалела, что повелась на его обаяние.

Ни одна... не жалела...

— Ендри, — сглотнула я, отгоняя глупые эмоции. Он ведь не обещал мне быть верным, да и вообще ничего не обещал. Просто танцевал, защищал, когда надо было и... целовал. Ни к чему отравлять себя своей же ревностью. — А ты-то сам?! Оставил меня на волю бабника! Для чего ты меня приглашал?

Я пыталась шутить, но все же, видно, не смогла до конца припрятать досаду и злость.

— Ну, Алена, — хитро улыбнулся он, напрочь выгнав остатки злости. — Я существо практичное. Ты показалась с парнем, чем не каждая тут может похвастаться в первые-то дни. А я засветился рядом с самой опасной девушкой академии. Взаимная выгода.

— Иди к кому-нибудь другому со своими выгодами, — вновь обиделась я. Напоминание об опасности не добавляло душевного покоя.

— Алена, ты обиделась? — умильно заглянул Ендри мне в глаза, даже остановился. — Я думал, все равно тебе не нравлюсь, и ты не обидишься. Думал, честность - лучшее средство для достижения дружбы...

— Лучшее, — я даже улыбнулась по-настоящему. Надо же, как меня бросает от одной эмоции к другой. Сложный день. Но тут Ендри был прав, после всех этих тайн его чистосердечное признание было отдушиной. Ведь я его все равно не рассматривала, как партнера. Только как друга. Так он мне прямо то же самое и говорит. — Прости, просто сложный день. Я ценю твою честность и буду рада, если ты действительно готов стать мне другом.

— Конечно, готов! — улыбнулся он и вновь потянул меня вперед. — С тобой весело. Демонстрация нарядов чего стоит! И парни завидуют...

— Да ну тебя!
И мы вместе рассмеялись.

— Тогда до понедельника... завтра, наверное, я не встану, — ухмыльнулся парень, чмокнул меня в щеку и втолкнул в комнату. Я даже не заметила, когда мы успели до нее дойти.

Дальше был писк, визг и эмоции. Девчонки пришли немногим позже меня, и мы стали посреди комнаты, вцепившись друг в дружку руками, и делились. Делились всем пережитым. Страх после взрыва был затоптан радостными восклицаниями.

— Ты с ним целовалась?! — выла Малика, уже сидя на кровати. То есть, сидела она до этого, а после схватилась за голову и завалилась на спину.

Лиман хихикала, глядя на нас над спинками наших кроватей.

— Нет, я рада, что это ты! Но как же злит, что это не я! — продолжала причитать Малика. — Такой мужчина! Какие мышцы! Он мне про свою группу столько рассказал!

Слова Ендри тут же всплыли вновь и неприятно кольнули. Память о них была тут же выгнана прочь, но все же не исчезла окончательно.

— А еще он будет учить меня боевке, аж два раза в неделю, — промурлыкала я, улегшись на кровати на живот и подобрав подушку под подбородок. Улыбка в этот момент наверняка была похожа на радостный оскал демона, почувствовавшего добычу.

— Что-о? — взвыла Малика, сев ровно. Осмотрела меня, поняла, что я не шучу, и отрезала: — Ты берешь меня с собой. Тебе понадобится партнер!

Мерзкое хихиканье стало ей ответом, но после прицельного полета подушки переросло в неприличный хохот. В таком веселом настроении мы и улеглись, проснувшись, казалось, только в «понедельник».

Здесь был свой календарь, но каждый называл дни так, как ему удобно. Вот и я приспособила земную неделю под шестидневку, потеряв среду. А что, вот вторник, а завтра уже четверг и выходные скоро. Среда самый неприятный день!

Так вот, воскресенье мы провалялись в кровати, позволив себе отдохнуть, а после нырнули в новую рабочую неделю, втайне мечтая поскорее дожить до следующего бала.

Так как больше пока отвлеченных мероприятий не намечалось, я полностью погрузилась в учебу, посвящая все свободное время чтению названной ректором литературы и тренируясь в комнате с листиками.

Глава 24

— Да ладно, вы ведь волшебством делаете то же самое, — смущенно отмахнулась я и стала собирать со стола вещи, только чтобы не смотреть в глаза Лиман.

— Возможно, — согласилась та и внезапно призналась. — У тебя необычная жизнь.

Малика застыла, прикусив губу, и переводила непонятный взгляд с меня на нее.

— Прости, я открыла это Малике, — призналась Лиман. — Но боялась говорить тебе, чтобы не... не испугать.

— Я же говорила, что не собираюсь тебя бояться, — улыбнулась я, вернувшись на стул, но внутри вопреки словам возникло неприятное напряжение. Оно сжало грудную клетку, заставляя каждый глоток воздуха едва ли не силой в себя тянуть. И губы тут же пересохли. — Так что же странного?

— У тебя очень много путей. Обычно жизнь, как нить, тянется от «мотка» прочь. Иногда на ней встречаются разветвления, но в основном у долгоживущих существ. Они живут столько, что судьба сплетает их с кучей народу, и это дает свои линии. Судьба пойдет дальше так, как выберет существо. По той линии. Но у тебя... словно кто-то дал моток ниток игривому котенку и он остановился, только тогда, когда размотал все. Там есть даже финалы... ранние смерти. Но большая часть идет бесконечно, переплетаясь с другими.

— И что это значит? — уточнила я тихо.

— Это значит, что едва ли не каждый твой выбор меняет твою судьбу. Ты можешь изменить жизнь простым поворотом по коридору.

— Это плохо?

— Это... необычно. И да, не слишком хорошо, потому что это значит, что пока твоя нить не определилась. Ты можешь стать кем угодно в мирах. Кем угодно... — шепнула она очень-очень тихо, и белесые глаза опалили.

— Кем угодно — это?.. — все же не удержалась я, уточнила, но ответила не Лиман, а Малика.

— Спасением или карой, — выдохнула она.

— Малика права, обычно такие пути видны у тех, кто меняет мир под себя. А как меняет, зависит от выбора.

— Того самого поворота?

Лиман улыбнулась.

— Поворот может привести тебя к значимому человеку. А этот выбор придется делать уже осознанно. Но я верю, что ты сделаешь правильный, и мы еще обсудим мои глупые слова через много лет, когда соберемся здесь вспомнить прошлое! — беспечно заявила она и поднялась. Мы с Маликой тоже поднялись, но старались не смотреть друг на друга. Потому что, как бы ни пыталась Лиман показать себя беспечной, все прекрасно понимали, что выбор не всегда дело добровольное.

Погруженная в мысли, я собиралась на тренировку с Рихтором и даже не обратила внимания, как девчонки исчезли из комнаты. Пожав плечом, выскочила из комнаты и я. Коридоры встретили тишиной, и это вечером?!

По спине побежали мурашки страха. А вдруг что-то случилось, а я из-за своей задумчивости пропустила сообщение?

Да нет, девчонки сказали бы... ведь сказали бы?

Улица радовала сказочным пейзажем. Холод я чувствовала очень странно, кожа его ощущала, но при этом никаких неудобств. Тепло, звезды сияют, снег под ними искрится. Пожалуй, так правда можно любоваться суровой красотой.

А вот тишины не было. Откуда-то издалека, приглушенный расстоянием и стенами академии, доносился ровный, монотонный гул.

С недоумением я шла туда, к нему... к плацу, где должна была пройти тренировка, и с некоторым удивлением заметила на углу чью-то тень. Крупную, темную, с хвостом черных волос.

— Рихтор? — уточнила я негромко. Во-первых, потому, что такой сильный мужчина, робко выглядывающий из-за угла на что-то скрытое, вызывает если не страх, то тревогу точно. Во-вторых, потому, что гул стал совсем уж безобразным и оформленным в многоголосый хор.

— Алена, — улыбнулся мужчина, развернувшись и тут же прижал меня к себе, не столько здороваясь, сколько не давая выйти из-за угла. — Предлагаю перенести нашу тренировку.

Я расстроено нахмурилась, но Рихтор тут же пояснил:

— Пойдем, например, в сад, а то здесь как-то... многолюдно.

Я недоуменно хлопнула ресницами, мягко высвободилась из его объятий и высунула нос из-за стены. Охнула и тут же втянулась обратно. Кажется, возле плаца собралась вся академия!

— Так вот куда девчонки пропали, — простонала я.

— Разве тебе никто не говорил, что не стоит хвастаться? — шутливо попенял мне Рихтор, утягивая обратно вдоль стены к входу.

— Ну не запрещал ведь, — под легкий смех мужчины признала я оплошность.

Оказалось, Рихтор шел не к входу, а к другой стороне здания. И дальше, за него, к ледяным изломанным теням, что занимали не меньше пары гектар. Призрак когда-то цветущей жизни.

— Скажи мне, тебе что-нибудь видно? — уточнил Рихтор оставив меня стоять между прозрачными деревьями. Сам же шел по кругу, высматривая в снегу возможные помехи.

— Да.

Мне действительно было все видно. Небо было ясным, и снег отражал свет звезд и невидимой мне луны, подсветившей шпили академии с другой стороны.

— Отлично, тогда начнем.

И Рихтор подошел ко мне. Я приготовилась защищаться, помня о том, как провел свое первое занятие Кай. Но Рихтор не был ледяным мальчиком и в первую очередь прижал меня к себе и поцеловал.