Снегурочка в бегах

Пролог

— Первая позиция, Снегурочки! Спину вытянуть, плечи опустить. Не «висим» на станке — опираемся легко, как на невидимую опору.

Снегурочки в трико и крошечных непраздничных кокошниках выстроили линии у деревянных перекладин. Педагог прошлась вдоль ряда, корректируя положение:

— Лиза, колено до конца выпрямляй. Марина, подбородок выше — ты же не ищешь что‑то на полу.

Преподаватель осмотрела девушек. Все как на подбор – стройные, длинноногие. А почему «как на подбор»? Именно, что на подбор!

— И раз‑два‑три‑четыре… Плие. Плавно, без рывков. Чувствуем сопротивление мышц. Ещё раз. Теперь деми‑плие на счёт «и».

Репетиционный зал огласили чёткие команды:

— Батман тандю вперёд. Носок тянет линию. Не поднимаем ногу слишком высоко — работаем в плоскости. Назад — так, чтобы пятка не проваливалась. В сторону — чётко по линии станка.

У педагога четко поставленная дикция и ритм:

— Бат-ман тан-дю вы-ше Та-ня плохо Нас-тя хор.

После серии упражнений — переход к рон де жамб:

— Круговое движение, без подскоков. Колено прямое, стопа гибкая. Раз‑два‑три‑четыре… Остановились. Удерживаем позицию. Теперь медленно опускаем.

Еще раз осмотрела Снегурочек. Ну что ж, не все будут непревзойденными звездами. Но это и не требуется. Эти милые волшебницы, полные нежности, заботливости и радости – все хороши. Специальное воспитание, специальное питание. А как вы хотели?! Иначе волшебницу Снегурочку не вырастить. Настя, пожалуй, самая перспективная. Так сегодня на попечительском совете и будет сказано. Можно в этом году назначить главной Снегурочкой. Справится. У нее по всем другим волшебным предметам – только высшие оценки: и по загадкам, и по подаркам, и по настроению.

Век Снегурочки – не долог. Потом, повзрослеет, познакомится с реальным миром, станет мастером в каком-то другом деле. Но так приятно хоть несколько лет носить этот почетный волшебный титул.

— Сегодня лучше, чем в прошлый раз. Но Инна, работай над устойчивостью — не «плыви» в финальном удержании.

— Отлично, Катя! Вот так, с чувством! Маша, не зажимай плечи — улыбайся.

Стучат тихо и ритмично пуанты. Команды педагога звучат четко, даже не подумаешь, что идет занятие настоящих красавиц:

— Батман фраппе — не бьём, а касаемся воздуха. Нога лёгкая, как перо. Раз — прикосновение, два — отступление.

— Если кто‑то сегодня не выложится на репетиции, я лично приду к вам во сне и буду напоминать о батманах перед пробуждением!

Глава 1. В неизвестном городе. В никаком году

Настя по улице не шла. Она подпрыгивала при ходьбе и взлетала. Она главная Снегурочка этого года. Дед будет гордиться. Он был главным Дедом Морозом тридцать раз. А Настя только-только. Но это ничего. Зато главная! Она пойдет в этом году в мир людей! Лучший подарок для Снегурочки.

У людей разные страны и разные города. А у волшебников только вот этот город и больше ничего. И зима у людей разная. И люди тоже разные. Настя изучала — есть у них такой предмет — человековедение. Люди — они все добрые, только не одинаково добрые. В этом проблема.

— Настя, стой!

Снегурочка Настя обернулась. По заснеженной улице, разделяющей два ряда красивых бревенчатых домов, к ней бежала одетая в странную одежду женщина. Ни кокошника, ни сапожек на каблучке, даже муфточки не было. Шубка, правда, была. Ну уж совсем не нарядная. Просто шубка. А-а! Так это же человек.

Человекам всегда нужна помощь и поддержка Деда Мороза и Снегурочки. Настя остановилась. Как человек сюда попал? Вероятно, эта женщина спит, и тогда во сне она, конечно, могла бы сюда перенестись на короткое время. Хорошо. Главная Снегурочка обязательно поможет.

Настя тут же материализовала в руках конфетку. Угостить человека – это обязательно, человеки от этого добреют. Лучше формулируют и высказывают свою просьбу. Жаль, что женщина взрослая. Она стихи Насте читать не захочет. Настя знает – ее учили на занятиях. Но это ничего. Снегурочка рада помочь и без стихов.

— Помоги ему! — женщина сказала твердо. Не попросила. Приказала. Нет, так не пойдет. Снегурочка должна настаивать мягко и нежно, исключительно на уважительном тоне общения.

— Я обязательно вам помогу. Вам только нужно вежливо обратиться. И я обязательно…

— Некогда мне тут тон тебе подбирать. Помоги. Слышишь.

Женщина топнула ногой. Нет. Так не пойдет. Помощь помощью, но волшебство любви и заботы расходовать можно только при вежливой просьбе. Иначе — никак. Снегурочек особенно предупредили. Людей нужно учить вежливости и доброте. Обязательно. Настя протянула конфету — большую, очень шоколадную и очень новогоднюю — зайка в шубке.

— Просить нужно…

Снегурочка не договорила — конфета, от которой женщина отмахнулась, полетела в сугроб.

— Ну уж нет. Некогда мне. Не хочешь помочь, так вот тебе!

Странная женщина. Доброты у нее совсем мало! Но женщина развернула на ладони какой-то серый порошок и дунула на него. Настя чихнула. На мгновение закрыла глаза. Открыла — она стояла в неизвестном месте, со странными домами, широкими улицами. Осмотрелась — ого! Да это же мир людей. А это хорошо или плохо?

Настя и должна была сюда явиться, но не сейчас. Завтра. Дома будут волноваться – переход же был не подготовлен. Здесь ей нужны человеческие документы. Место временного пребывания какое-то. Что там еще? Вот еще ей нужны такие штучки, чтобы оплачивать транспорт и еду. Это все Снегурочке не сильно нужно. У нее есть волшебная муфточка, и она оттуда может все достать. Но, чтобы сильно не обращать внимание людей, лучше быть с этими штучками. Ах вот. Карточки и деньги. Какая разница? Настя не слишком любила на занятиях прислушиваться.

И тут Настя услышала громкий бодрый молодой мужской голос.

— Здравствуйте, мои дорогие!
Я — Мороз, ваш гость новогодний!
Шёл к вам через лес густой,
Через снег, через мороз ночной.
Вижу — все вы тут собрались,
В глазах огонь, в сердцах — веселье!
Ну-ка, дружно похлопайте,
Чтоб теплее стало мне!

А теперь — вопрос для вас:
Кто мне скажет, который час?
Время ёлку зажигать,
Чудо-огоньки включать!

Стихи у Деда Мороза были никудышные. Но это и не удивительно – Дед Мороз был ненастоящий. Человеческий. Настя это тоже изучала. Голос был у него хороший. Но абсолютный музыкальный слух Снегурочки, а еще внутренний камертон расслышал, что «Дед Мороз» точно чем-то недоволен. Нужно бежать. Нужно спасать представление у елки. Люди не понимают, что это очень важно. Сейчас он погубит этот детский праздник.

Глава 2. Эх, Вася, Вася

Открыл один глаз. Закрыл. Во рту словно кошка ночевала. Но в квартире ночевала не кошка, Ксюха здесь ночевала. Она восьмая жена главрежа. Да, собственно, когда она стала восьмой женой главрежа, она была уже… Или все-таки стала? Да черт с ним. Итак, когда она была Ксюха, она была жена Васьки.

Потом серия рекогносцировок, киномонтаж, и она уже восьмая жена главрежа, и зовут ее Регина Кошкина. Но ночевать она предпочитает у первого мужа Васьки Куролесова, когда главрежа нет в городе. Васька не хочет открывать глаза и на себя смотреть. Небось опять всего перепачкала своей стойкой помадой. Есть у нее такая привычка. А ему потом оттирайся-отмывайся. Кошкина!

Кошкина звенела на кухне. Хлопала холодильником. И звук у них обоих был недовольный: Кошкиной не нравилось, что внутри, а холодильнику — тот, кто снаружи. Кошкина пытала кофемашину: «Вари быстрее». Она потрошила тостер: «Давай два, а не один». Она выворачивала кухонные шкафчики: «Что там?»

— Серьезно? Один стул, одна чашка, одна вилка? Вась? Ну я же помню, тут был полный сет…

— А я помню, как ты этот сет выносила. Так, Кошкина, ночь закончилась — свалила! И да, ты, как всегда, продуктивна. Марш отсюда.

Василий прогонял свою бывшую беззлобно. А что злиться-то? Нормальная баба. Кто же не любит гнездо попросторнее и поуютнее? Он не сердится. Он даже рад. После развода с ней жизнь только и началась.

Василий почесал себе, что там полагается почесать утром, шлепнул по той части Кошкиной, где и нужно шлепнуть. С эдакой благодарно-осуждающей интонацией. Полюбовался на красивый профиль Регины Кошкиной. А потом начал оттеснять ее в прихожую. Это и должно было показать то, что ему пришлось озвучить:

— Было классно, но вали! До следующего раунда, Кошка!

Вася Куролесов допрыгался и догавкался в очередной раз. Его неуживчивый характер и искромётный юмор не раз помогали ему скоротать и деньги, и карьеру. На этот раз сняли с главной роли в очень успешном спектакле. Он выходил в роли Дон Жуана и слушал, как сладко вздыхает партер. Нет, вздыхал не только партер, но к балкону прислушиваться трудновато.

Отстранили не просто так, а перед самым Новым годом. Самое доходное время. Оставили только Деда Мороза. Сравните: Дон Жуан и Дед Мороз! Да ладно, Дед Мороз тоже неплохая роль, когда утренники и корпоративы просто косяком. Но и тут нюанс. Дело всегда в нюансах и деталях. Так вот, только «ёлочки на улицах города». И что означала эта локация? Она означала: мёрзни, мёрзни, Васькин хвост. Нет. Речь шла не о хвосте! Это неведомая по счёту подруга директора театра обрубила Ваське гуляльный его вайб за то, что Васька неравнодушен к красоте женской вообще, а не только её.

И ладно бы он промолчал. Нет! Он сказал и директору, и главрежу, что «ну зачем с ним так». Он всего лишь, как средневековый верный рыцарь, искренне служил душой и телом (последним особенно) ради их прекрасных дам. Попрут. Как есть попрут. А Васька не виноват. Васька подлинный творец и ценитель красоты.

Да и ладно! Попрут, значит, переедет в другой город, будет служить в другом театре. Фактурный, знаете ли, актер везде будет востребован.

Явился на «елочку» сегодня без опозданий. Погодка была супердрянь. Сыроватая для второй декады декабря. Но это еще не все. Снегурка. Слово «очешуеть» подходило больше. Снегурку дали из кулька – училища культуры и искусства. На халтуру вышла препод – молодящаяся Каролина или Полина (кто ж ее запомнит). Вид – дело десятое, хотя внучка старше деда, тоже неплохой вариант для праздника. Но перед представлением снегурка замерзла, вынула из мешка не лимонад и согрелась. А потом согрелась, укрывшись под елкой, еще пару раз.

Куролесов не моралист. Но между ценителем женской красоты (не будем писать нехороших слов «ходок» или еще какое хуже) и любителем согреваться не женской красотой, а «нелимонадом» разница все же большая.

Итог дня, только подошедшего к обеду, был грандиозный – ко второму представлению нужно приступить без Снегурочки. Василий, путая слова и мысли, вел елку. Загубив стандартную рифму, что-то прокричал на площадь. И ужаснулся, нужно звать Снегурочку. А ее лучше не звать. И тут дед Мороз Куролесов уже приготовился сесть в лужу. Вдохнул – держим паузу – но после паузы сказать нечего!

К площади быстрым шагом шло Чудо Прекрасное и певучим голосом говорило:

Из волшебной доброй сказки
Я поздравить вас пришла,
Пожелать здоровья, света,
Мира, солнца и тепла.

В новый год ступайте смело,
Верьте в чудо и в любовь.
Пусть сбываются желанья
От моих хороших слов!

Нужно признать, читала свой текст юная красавица так вдохновенно, что у Василия отлегло от сердца. Злость на весь мир отступила. Вернулось обычное желание — согреть и накормить, выслушать и… приобнять. А что?

Голубоглазое чудо было в роскошном костюме. Васька как актер знает, что костюм решает многое. Да такого имущества он не припомнит в их костюмерной. Да не может быть — даже меха натуральные! Но важно, что молоденькая актриса смотрела именно так, как и должна смотреть ее героиня. Какое прекрасное погружение в роль, какое вхождение в образ! Вот бы с кем сыграть и Дон Жуана, и еще кого из этого типажа!

Снегурочка подплыла. Дети смотрели как завороженные. Приосанились и родители, когда ее увидели – всем захотелось быть стройными и красивыми, а не скукоженными от сырого холода. Снегурочка словно заметила изменения в людях и повела по ним взглядом, улыбаясь. Особенно так улыбаясь. Всё! Васька окончательно забыл весь текст. И Снегурочка посмотрела ему в глаза! Вот это да!

О Литмобе

Только для читателей старше 18 лет

Дорогие читатели!
Приглашаем вас отправиться в новогоднее путешествие по страницам книг литмоба

«Снегурочки такие разные»

Каждая Снегурочка — уникальна, как узор на зимнем стекле! И именно эта неповторимость позволит им создать самые необыкновенные новогодние праздники в своих мирах. Объединяет Снегурочек одна магия – магия предвкушения чуда.

Посмотрим на наших героев

А никто и не говорил, что Снегурочкой стать просто.

В сказочном городе могло выглядеть всё примерно так.

А реальный город мог предстать сегодня перед Снегурочкой таким.

Посмотрим на Васю и Настю? Листаем дальше.

Визуалы главных героев

Не Дед Мороз - Василий Куролесов

Отличница Снегурочковой подготовки Анастасия

Глава 3. Оберегать и защищать

Настя осмотрела мерзнущих. Дело поправимое. Она осторожно и плавно вынула руку из муфты, повела ею, как крылом, и легкий морозец сырость моментально прибил к земле. Вызывать снегопад было делом рисковым, но удерживать безветренные небольшие «минусы» – это умеет каждая Снегурочка, даже не отличница. Сложность была одна – не быть замеченной за волшебством. Никто и не замечал.

Снегурочка Настя позвала детей и родителей танцевать, водить хороводы. И пошли, и заплясали. Все совсем согрелись и зарумянились, как корочка на свежих булочках. У Насти по выпечке новогодних булок, печенья и пирогов тоже только отлично.

Между этим представлением и следующим есть хороший перерыв. Был бы Вася не Куролесов, если бы не бросился по неискоренимой привычке своей творческой природы очаровывать свою партнершу по представлению. Да что это за актер, если нет искры и дыма. Так как будто учил Станиславский. Не исключено, что Станиславский и не этому учил. Но Куролесов так слышал на своих занятиях по сценическому мастерству. И получалось: если партнершу не охмурил – грош тебе цена как актеру – зрителя, значит, и не охмуришь.

— Позвольте пригласить вас, деточка? — хорошо поставленный голос и обязательно покровительственный тон.

Вася дело знает, покровительственный тон показывает, что ждет девушку ухаживания и комплименты всякие. А значит, и нужно позволить пригласить. Женат Василий был один раз. Но зато не женат (здесь подкатываем к небу глаза) — лучше и не считать. В любом случае места в паспорте на штампы не хватило бы, даже если бы поставить на всех страницах и перейти на обложку! Вот и берег Вася паспорт. А себя не берёг.

Настя позволила себя пригласить. Умница! Выступление у елки проходило в непосредственной близости от драматического театра, а следовательно, и в непосредственной близости от театрального кафе – непременного атрибута любого микрорайона любого города, если есть в нем театр. Вот в это хорошо освоенное и специально приспособленное для актеров пространство Василий и Настя отправились.

— Позвольте шубку? – актер Куролесов принял в руки шубку.

Незаметно ощупал – и впрямь натуральные меха, и парчовая отделка, и муфта – роскошная!

— Позволь, деточка, и муфточку твою на вешалку устрою.

— Благодарю, но муфточка мне не мешает.

Снегурочки, конечно, существа наивные, но волшебную муфточку из белоснежного горностая отдавать не стоит. Знаете, с волшебством не шутят – за ним глаз да глаз! Василий снял свою реквизитную шубу, бороду, шапку. И перед Настей предстал молодой мужчина с четкими чертами лица, правильным профилем. А еще эта ямочка на подбородке. Да, Настя бы охотно сделала набросок портрета карандашом. Они недавно изучали технику рисунка. У Насти хорошо получалось.

А можно и портрет в полный рост. Василий вполне мог на это претендовать. И высокий, и широкоплечий. И не толстый, и не худой. Словами это было сказать просто и буднично. А вот если изобразить, то получалось уже празднично. Да! Решено! Вернется домой и изобразит. Не просто набросает – изобразит!

— Не припомню тебя, деточка, в театре.

Да не просто не припомнит. Видел бы хоть раз — не забыл. Тут Вася может поручиться чем угодно, даже своим «куролесом».

— А мы впервые с Вами встретились.

— К чему эти формальности? Сейчас выпьем чайку на брудершафт — и будем только на «ты»!

Василий сделал некий жест рукой, и официант тут же ему кивнул. Настя подумала, что Василий тоже волшебник — уж очень совершенным выглядел его жест. Кроме этого, официант жест понял. Значит, волшебный.

Перед Настей и Василием на столике мгновенно (правда, с помощью официанта) появился теплый напиток, не особенно напоминающий чай. Был напиток в маленьких чашечках странной формы. Пах он корицей, гвоздикой, медом, ванилью, апельсином и еще чем-то неизвестным, похожим то ли на виноградный сок, то ли на что-то в этом роде.

Василий аккуратно вложил в руки Насти чашечку и как-то особенно провел по ее пальцам. Точно волшебник! Почему она так решила? Потому что по Настиной руке побежало электричество. Всем известно, что электричество могут создавать только маги. Ну еще те, кто пользуются специальными техническими приспособлениями. Но у Василия никаких аккумуляторов не было. А значит – волшебник.

«Не чай» был странного вкуса, но от него было тепло. Да и был чай скорее очень тёплым, чем горячим.

— На брудершафт? — спросил Василий и внимательно посмотрел ей в глаза.

Что такое брудершафт Настя не знала — наверное, еще не проходили эту тему, но улавливание настроения она уже изучала. Настроение у Василия было добродушное и безопасное. И Настя, как и должна воспитанная Снегурочка, кивнула головой.

Василий пододвинулся ближе. Снова аккуратно взял ее чашку. Но уже поставил на стол. Потом приподнял Настин подбородок и приблизил свое лицо к ее лицу. От ненастоящего деда мороза исходил запах жизни, того самого «не чая» и еще чего-то морозного, пряного и чего-то очень теплого и сильного. Настя этот запах назвала бы приключением и загадкой.

Василий еще приблизился, и его губы коснулись ее губ. Это было как удар крылышками бабочки. Даже вообразить было нельзя, что этот очень крупный представитель человеков, немного простоватый и грубоватый, умеет вот так прикасаться. Крадучись. Почти тайно. Почти ничего не было. Только теплое дыхание.

Глава 4. Ой!

— Ой! – сказала Снегурочка Настя. – Так это же не брудер-что-то-там. Это же поцелуй!

— Конечно! – ответил Василий Куролесов, который не дед Мороз. – Самый что ни на есть поцелуй. Маленький только, не вырос еще. Но поцелуй. Он и есть обязательная часть ритуала брудершафт.

Если совсем честно, то Василий не особенно измучивал себя лишней информацией. Детали сущности брудершафта были в данной ситуации необязательными.

— Так я же не спросила разрешения. Может быть, мне нельзя целоваться, — задумчиво сказала Снегурочка.

«А она ничего. Она с юмором. Совершенно очаровательная, голубоглазая и с косицей заплетенной, интересной такой», — подумал Василий.

— Вот что мы сделаем, Настенька. Мы сейчас спросим у нашего главрежа, можно ли вам, то есть тебе (мы же теперь на «ты»), целоваться.

И Василий не стал откладывать дело в долгий ящик. Он придвинулся еще ближе к своей напарнице по представлению. Очень уж приятно было слегка приобнять ее за плечи и вдыхать ее апельсиново-мандариновый запах. Актёр Куролесов достал из широких штанин телефон, организовал по хорошо известному номеру видеозвонок.

Главреж Собакин Аксель Трофимович ответил сразу, словно ждал этого звонка. Находился главреж на рабочем месте, то есть в своём кабинете.

— Трофимыч, — бодро начал Василий, — позвольте вам выразить с супругой Кошкиной благодарность, что сослали меня на новогодние представления. Партнерша у меня — огонь. Только вот вопрос у нее к вам.

Как и всегда бывает, звонок Курлесова вызывал напряжение во всем теле, но главреж мужественно всматривался в Васю и его соседку за столом.

— Спрашивай, Настенька! – весело сказал Василий.

Но Настенька молчала. Наверное, не у главрежа она хотела спрашивать. Главреж был недоволен дважды: от дрёмы послеобеденной в кабинете оторвали. Но еще – умел же этот чертов Куролесов находить красоток. Не сидит за чашкой чая и задушевным разговором с ним, Акселем, даже законная жена. Кошкиной нужен он в должности главрежа. А вот кувыркни Собакина с должности, как Куролесова на уличные ёлки, – и уйдет Кошкина. Скорее всего, уйдет к Куролесову.

— Слушай, что тебе надо?

И хотел Собакин ввернуть слово какое-нибудь нехорошее, но с Васькой-отравой сидела такая нежная красота, что стало Собакину неловко.

— Моя Снегурочка спрашивает, можно ли ей со мной целоваться. А то я ее поцеловал, а она позволения не спросила еще.

Главреж Собакин подкатил глаза и отключился. Нет, не совсем отключился. Не из жизни. Просто сеанс связи завершил.

Василий довольно улыбнулся. Красиво (как учили) взял изящную ладонь Снегурочки, слегка приподнял над столом и склонился в поцелуе. Только очень невоспитанные молодые люди, не ведающие этикета, поднимают руку дамы до уровня своего лица. Но Васька – актер. Он все падежи этикета знает назубок.

Отыграли еще пару представлений под ёлочкой, и на этом день рабочий завершен. Отработал Василий день с удовольствием, даже сам рад, что его сослали. И уж совсем хотел пригласить на ужин со свечами свою голубоглазую Снегурочку, как она вдруг исчезла.

Настя поняла, что ей пора бы вернуться, но светлым ясным днем сделать это было неловко – тайну всё же хоть немного нужно соблюдать. Поэтому она дождалась легких сумерек. Позвала снегопад, сделала его поплотнее возле елки. И как только Не Дед Мороз Василий увлекся сбором реквизита – Настя шагнула под лапы ели.

К ее счастью, на улице, украшенная шарами и шишками, стояла самая настоящая живая ель. Дерево мгновенно узнало настоящую Снегурочку и открыло Насте портал домой.

Настя сделала три плавных шага прямо на ствол ели и поворот вокруг своей оси. Оп-ля – фуэте. Настя стояла в своем родном сказочном городе.

Отовсюду бежали перепуганные жители. Город пах гарью. Настя осмотрелась, клубы черного дыма поднимались над домами с разных сторон. С другой улицы, примыкающей к месту нахождения Насти, выбежала небольшая группка жителей городка. Состояла она преимущественно из молодых девушек.

— Быстрее, быстрее, не зевай, скорее…

— А что случилось?

Молоденькая Яга схватила Настю под локоть и потянула. Настя догадалась, что лучше не сопротивляться. Яга просто так никого за руку не поведет. Улица дважды изгибалась. Потом вышла в небольшой лесок. Яга и еще несколько девушек (снегурок, кикимор, мокошей) буквально шмыгнули под лапы елей в густом лесу.

— В нору. Скорее.

Не разбирая дороги, все вместе упали в какую-то очень большую нору. Ой! Не разбудить бы хозяина леса.

— Что? — Больше сказать запыхавшаяся Настя не могла.

— Не что? Кто. — ответила ей Мокошь. — Горыныч. Спал бы себе и спал еще пятьдесят лет.

И Мокошь сдвинула брови к переносице. Нет ничего хорошего, если Мокошь сердится.

— Опять? — Настя чуть ногой не топнула. А в норе не развернёшься.

— А ты думала? — фыркнула Яга. — Конечно, опять. Он каждый раз просыпается и давай искать своего Кощея. Сто раз говорили, что Кощей эмигрировал. Живет у людей — нет, подай ему Кощея.

Говорили, допустим, не сто раз, но раз десять говорили.

Глава 5. Настя, присмотрись

Утром красавицы выбрались из норы. Поблагодарили лес и Кикимору за приют.

— Да чего уж там, — засмущалась Радослава Лесова, — мы, девочки, должны друг другу помогать.

Девушки выстроились шеренгой, и Снегурочка позвала зимний морозный ветерок очистить их наряды. Хорошо быть Снегурочкой — не нужно ни стиральную машину, ни сушильную камеру.

Итак, освеженные сном в норе и морозной чисткой, они возвращались в волшебный город. К их радости, нигде ничего не дымилось. Первые рабочие уже делали замеры подлежащего постановлению. Бабы Яги постарше и поопытнее стандартно ворчали. Деды Морозы всех возрастов призывали ко всеобщему терпению. Настя увидела быстро идущего ей навстречу дедушку. Она радостно вскрикнула и бросилась деду на шею.

Но дедушка был как-то деловито собран и скуп на радостные восклицания. Он внучку свою, конечно, обнял:

— Пойдем, моя хорошая, пободрее! — и, подхватив опять же под локоток, быстро повел в сторону, в сторону, а потом и вовсе припустил бежать.

Настя за ним. Добежали до Снегурочковой высшей школы. Дедушка подтолкнул слегка Настю, и они вбежали в… подвал учреждения. Здесь и сидели кружком в бинбэгах преподаватели и попечители высшей школы, да еще мэр города и пара его почетных жителей.

Настя растерялась.

— Ты, Снегурочка, не переживай. Но у нас беда.

— Знаю, знаю, — затараторила Настя. — Горыныч проснулся, город кое-где поджег.

Но попечители руками замахали. То вместе, то врозь, то синхронно, то вразнобой.

— Что ты, что ты! Спаситель, Горыныч наш. Спасибо, что согласился на год раньше проснуться, да переполох показной устроить. Век благодарны будем.

— Ты, Настя, выслушай, — сказал дедушка. — Дело серьёзное, и сделать нужно по уму.
Настя замолчала, только головой кивнула.

— К нам приехали из Тритёмной Дыры. Беда у нас. В неизвестно каком году один из почётных граждан заключил договор в свою пользу и обещал выдать за этот договор главную Снегурочку в канун Нового года.

Настя обомлела. Да как же так, что-то в свою пользу! Ах и ох! Какой эгоист! Главную Снегурочку отдать — да разве ж такое допустимо!

— Бумагами посол Тритёмной Дыры размахивает. Тебя требует. Да, тебя! Мы как раз перед его приездом утвердили тебя главной Снегурочкой. Вот такое дело. Выход у нас один — бежать тебе нужно и скрываться до самого Нового года. И не спорь.

Кто бы спорил?

— Куколку тряпичную вместо тебя Марья-искусница за ночь сшила. Ты на нее дохни. Будет выглядеть как ты.

Инструктаж был коротким. Сидеть ей нужно в мире людей. Волшебство не показывать. В полночь силу свою волшебную проявить. Ну а там всё и утрясется. Ну а пока Горыныч город погоняет, куколка посидит. Посла будут пока маковками да пирогами с рыбой кормить. Дали бы ей какого проводника. Но больно опасно. Вдруг кто о чем догадается. Снеговик и заяц в шубке для людей - необычное. Справляйся, Настя, сама. Всё-таки отличница.

С таким напутствием ее чуть ли не выталкивали. В муфточку положили какие-то бумажки – сказали, могут понадобиться, и небольшую прямоугольную карточку – сама разберешься. Дедушка спросил, может, видела кого из людей. Ну чтобы не злобный или заботливый какой человек был.

— Видела, дедушка. Он деда Мороза играет на улице. Наверное, человек не плохой, раз дедом Морозом представляется.

Дедушка одобрительно кивнул:

— Не злой, значит?

— Не злой.

— Ну вот, Настенька, может, он тебе и поможет в людском мире и устроится, и хорошо всё будет. Ты, Настенька, присмотрись.

И Дед Мороз, который много лет был главным, дунул на внучку:

— Беги, прячься. До Нового года дотерпи. А там и само всё…

Снегурочка Настя снова стояла возле городской ели человеческого мира. Ух ты ж! А дедушку забыла спросить – целоваться можно или нет?

Возле украшенной елки наблюдались главреж драмтеатра Собакин и его молодая восьмая жена Кошкина.

— Если сегодня этот Жук опоздает, как он любит это делать, я его в колесо согну! – сказал Собакин.

— Мусь, лапусь, – обратилась к нему Кошкина, - шапочку новую хочу!

— Я его, я его вообще уволю…

— Моя шапка немодная. Нужно другую. Это просто кошмар — еще и с цветочком. Сейчас такое не носят. Мусь, не позорься!

Ну не нравилось Акселю Трофимовичу, когда его Мусей называют. Он что, кошка? Но он, правда, и не Аксель. По театральной традиции любили давать какие-нибудь псевдонимы сценические с кандибобером. Вот и стал Афанасий Акселем.

— Пусть, пусть только опоздает. Я ему такое! Такое!

— Муля, вот посмотри. Сейчас такие шапочки в моде.

И Регина-Ксюха Кошкина потянула супругу телефон, на экране светилась яркая картинка. Шапочка цвета «вырвиглаз» была похожа на большой детский носочек с круглой прорезью на паголенке. Собакин замер. Этот большой носок натягивался на голову и… безумно украшал модель.

— Да, очень освежает!

Глава 6. Наш пострел...

Настя стояла посреди улицы. Одетая, как и полагается Снегурочке, — хоть под ёлочку в качестве украшения. По улице быстрым шагом меряли дорогу опаздывающие на работу прохожие. В потоке людей в «немаркой одежде» Настина светлая и торжественная шубка выглядела единственным островком реальности, не испачканным многотрудной дорогой по колдобинам и ухабам.

Собакина распирало изнутри подойти и спросить, где ее вчерашний «целовальник». Всё в Куролесове раздражало, но ничто не могло сравниться с раздражением в отношении того, что Курелесов нравился всем, даже тем, кто его на дух не переносил, а самое скверное — нравился невесть чем и самому Собакину Акселю Трофимовичу.

— Деда Мороза ищете? – крикнул хорошо поставленным голосом главреж.

Снегурочка как-то уж очень быстро подплыла своей особой походкой к семейной парочке. На расстоянии шагов пяти-семи от них сказала:

— Нет, я ищу не Деда Мороза, я ищу Василия. Не подскажите…

— Так Василий известен как недисциплинированный работник. Может и прогулять елочку, — сообщил главреж. — Сейчас мы проверим его график…

График, проверенный в телефоне, Собакина расстроил. Василий должен сейчас быть не на уличном представлении, а на чтении пьесы, которая только планируется к запуску репетиций.

— Как же я не досмотрел? Он же должен быть снят с роли?! – Собакин захлопал глазами. И тут его посетило мысле-озарение и лицо-опечаливание.

Это могло означать одно, что Регина — Ксюха залезла в электронный график и подправила. Ввела-таки тихо Ваську назад в постановку. А что это значило? Что сигнализирует? А то, что Ксюхе жалко своего Ваську. Вот же зараза, а не баба. Сама его захотела вытурить из театра, а теперь пожалела и тихо назад внесла в список участников спектакля. И будет ведь глазками хлопать и говорить, что он, Аксель, просто забыл и перепутал.

Но главреж не мальчик какой. Он знает, как с женой и скандал не учинить, и капризы осадить.

— Красавица, позвольте узнать ваше имя? — И главреж протянул обе руки, приглашая Настю вложить в них свою ладонь.

Тут же приложился ритуальным поцелуем. Не просто какой-нибудь безликий воздушный чмок пальчиков, не дотрагиваясь по руки. Ничего подобного. Главреж — это не артист, а крутой артист. Он приник щекой и замер. Знаменитая длинная пауза, измеряющая величину артиста. Пусть жена молодая задумается, как себя вести.

Но стоило только Акселю взять Снегурочку за руку он почувствовал, что не так уж сильно и накуролесил Куролесов, что не виновата его жена, что она дура эмоциональная, что Ксюха неплохая актриса, что использовать красивую юную девушку в своих играх-манипуляциях неуместно в общем-то уже взрослому и местами умному Афанасию. Вот как много всего можно быстро подумать, если рядом настоящая Снегурочка.

— Меня звут Снегурочка Анастасия.

— Пойдемте мои хорошие, пойдемте, мои красивые, в театр. Посидим поговорим, все вопросы – решаемы.

Собакин удивлялся сам себе. Что это на него такая заботливость и незлобность напала? Так можно и хватку потерять.

Служебный вход в театр обладает своей притягательностью. Если вход для зрителей — это сначала поднимись по ступенькам, а потом войди в парадную дверь, то вход для актеров и иже с ними — две-три ступеньки вверх, потом вход в здание театра. А потом восхождение к гримерным и сцене. Именно так — вос-хождение!

Сегодня и сейчас восходили к буфету. Облокотившись на стойку, один за другим не разжевывая, а перекусывая только пополам, Василий Куролесов глотал пирожки с мясом, творогом, яблоком, картофелем, снова мясом. Кошкина (но Регина или Ксюша, точно неизвестно в данный момент) возмущенно произнесла:

— Да как можно так напихиваться? А если ты не влезешь в сценический костюм!? Какая безответственность!

— А талантливого актёра это не останавливает, — ответил Куролесов. — Настоящий талант преодолевает всё, что останавливает робкие желудки. Чем хорош мой новый сценический костюм? Он не предполагает жёсткого кроя или прилегающего силуэта. Напротив, к бороде очень подходит живот. Это уравновешивает слегка мешок на спине. И ещё вот те два пирожных, — это уже работнице буфета, — и запишите их на Собакина. Их съест Ксюха!

И хотелось Собакину собачиться, но стоявшая рядом девушка в светлой шубке как-то неправильно влияла. Афанасий, не замечая сам, грустно выдохнул, как бы он сейчас Ваську да назвал всеми деепричастными оборотами в три шеренги. Однако не получалось. Получалось так, что вспоминались какие-то стихи, которые учил, нет, не начинающим актёром, а ещё студентом, если не школьником.

— Василий, мы вот с супругой не застали вас на представлении у ёлки, потом проверили расписание — вы же должны быть на чтении пьесы.

Афанасий сделал несколько осторожных шагов от юной актрисы, так хорошо вошедшей в образ Снегурочки… Раз. Два. Три. Отлично, снова можно быть не слишком добрым и не слишком воспитанным.

— Так что залёт у тебя, Васька. Не явился на чтение. Это означает…

Это означало расправу. Расправу через выговор, увольнение… Ох! Чтобы еще придумать?!

Кошкина зажмурила глаза и зашептала про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Что должно «пожалуйстануть», неизвестно было ей самой, во всяком случае сформулировать это хоть с какой-то определенностью было нельзя. Но то ли сегодня не было выходного у везенья, то ли Васька и в самом деле был ни в чем не виноват… Дверь открылась, и в буфет шумно вошла та часть труппы, которая была включена в прочтение пьесы:

Глава 7. …везде поспел

— Здравствуйте, Василий! — Снегурочка подошла к тому из людей, с которым была знакома большее время, чем со всеми другими людьми.

— Так мы с тобой, Снегурочка, на «ты». Помнишь? Если забыла, то еще раз выпьем… чай на брудершафт.

Василий буквально спиной видит и макушкой слышит, как все посетители буфета прислушиваются к их разговору. А почему бы нет? Театр — место кипучей жизни. Правда, болото при этом — это тоже о театре.

Театральный буфет для актеров – особая часть театрального мира: здесь плетут интриги, переживают свою бездарность и гениальность (чаще всего это ощущаются одновременно в процессе потребления одной и той же чашки кофе). Здесь могут дружить против кого хотите, но затем быстренько отползти и незаметно предать. Незаметно для самих себя.

Вот и сейчас артисты расположились полукругом за разными столиками буфета для того, чтобы иметь возможность созерцать буфетное представление.

— Да, я помню, что мы на «ты». Будет ли у нас сегодня представление для детей?

Смотрела Настя на Василия так мягко, что ему стало неловко ее разыгрывать. А ведь хотел громко на весь буфет сказать так, чтобы долго вспоминали в гримерках и похохатывали. Что-то вроде того: сначала нужно пройти кастинг и пробы у деда мороза.

Или на елочку только после тест-драйва. Однако делать из Насти дарц для шуток казалось неуместным. Вот Кошкина – дело другое. Но заныло что-то под сердцем. А была когда-то Кошкина с такой же русой косой и смотрела также мягко и тихо. Когда было Кошкиной лет десять. Да уж.

— Василий! — голос главрежа заставил всех обернуться в его сторону. — Есть серьёзный разговор.

Василий перевел взгляд на Собакина, изображая крайнюю степень сосредоточенности и внимания, что уже само по себе стало вызывать смешки:

— Готов впитывать ценные указания, как губка. Только предупреждаю: удерживать их в себе не обещаю – губка слегка поистерлась.

Василий улыбнулся своей фирменной улыбкой, открытой: не только губами – всем лицом.

За столиками раздались сдержанные смешки артистов. Главреж пропустил насмешку. Ничего, ничего, он подловит этого Василия, он его прищучит.

— Нужно взять дополнительное представление у ёлочки. Сегодня. И еще завтра. В шесть вечера.

— У какой ёлочки? — Василий сделал вид, что напряжённо вспоминает. — У той, что в фойе стоит? Так она, кажется, ангажирована другими Морозами.

— Не умничай, — режиссёр слегка повысил голос, но в глазах его уже мелькнула искорка азарта. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Еще представления на улице, в скверике. Рядом с нашим театром.

— А почему я? — Василий развёл руками. — У нас полтруппы без ролей сидит. Вон, Петя третий месяц мечтает о драматической роли, а ему всё зайчиков дают. Пусть попробует деда Мороза! Дед Мороз зимним вечером, когда стемнеет и похолодает. Вполне драматично. А то все Вася да Вася.

— Потому что ты единственный, кто в этом месяце недогружен! Вот смотри сообщение из отдела кадров по твоей занятости.

И главреж открыл экран своего телефона, готового всегда предоставить хозяину нужную переписку.

Действительно, на экране высветилось сообщение из отдела кадров. Оно гласило, что артист Куролесов имеет минимальную загруженность в декабре. Под сообщением стояла подпись: «HR-менеджер Сусликова».

Василий задумчиво потер подбородок.

— Простите, кто это сообщение прислал, дайте-ка посмотреть. Хэ-Рэ-менеджер Сусликова. А когда Сусликова стала хрен-менеджером? Только что была нормальным человеком, заведовала отделом кадров. И на – хрен-менеджер. Это за что ее так? Недостаточно лояльна была к директору? Или к главрежу? Или баб ваших чем обидела? Бедная Сусликова. Ай-ай!

Говорил Василий Куролесов тихо. Изображал всяческое сострадание и изумление. Краем глаза и краем уха ловил звуки коллег. Давились смехом, прыскали в ладонь. За то мы тебя, Васька, и любим!

— Ты у меня попляшешь. Шуточки всё у тебя. — Ну не любит главреж, когда его перед подчиненными вот так, через колено. Да кто такое одобрит?

— Кстати о попляшешь — забыли мне проставить хореографию. Который месяц из графика исключаете. Извольте. Верните. Буду жаловаться в профсоюзы, что перекрываете доступ к профессиональному развитию и поддержанию в профессиональной форме.

То, что Васькину жалобу профсоюз отправит на изготовление бумажных самолётиков, ясно каждому. Но ведь приятно же прилюдно сделать замечание. Василию всегда приятно. Поэтому и находится Василий в постоянном списке враждебной для главрежа силы.

Не смеялась только Снегурочка Настя. Она рассеянно и, казалось, испуганно на всё смотрела. Такой взгляд бывает у детей, которые догадываются, что их обманывают, но не могут понять, в чём именно их обманули. Василий давно не юноша пылкий со взором горящим, чтобы бросаться спасать девиц, демонстрирующих беспомощность. Но всё же поддался, всё же сыграл по правилам жанра и роли. Слегка наклонился корпусом в сторону Насти:

— Позволь шубку. Жарко, наверное, в шубе в помещении?

— Отнюдь. Настоящим Снегурочкам никогда не бывает жарко или холодно. Шубу всё же сниму – неловко, право.

И посетители буфета снова замерли, все собирались посмотреть мини-спектакль, как Василий Донжуанович кадрит очередную красавицу. Кадрит на глазах главрежа, его, Василия, на дух не переносящего. На глазах Кошкиной, которая как кошка… Ну вы поняли.

Глава 8. Отзывчивый и тактичный

Представление в буфете было беспощадно свернуто еще до апогея, потому что нужно было веселить детей на улице у елочки. Сусликова, вызванная главрежем, появилась в тот момент, когда Василий и Снегурочка Настя доедали сырники.

— По графику, значит, — начала Сусликова, — сколько режиссер часов ставит, столько и передаем в оплату. Это дело не моё. Какую ставку тебе, баламут, поставят, такую я и…

Сусликова бы долго объясняла, что она не при чём. Да кто же спорит? Истинная причина вот она – сам Василий Куролесов. Но выступлений на улице Василию всё же добавили. Хотелось спорить. Доказывать, требовать повышать концертную ставку. Но Сусликова – шмыг, шустро укрылась вновь в своём отделе. Что оставалось?

Оставалось идти работать. Он протянул руку Снегурочке. Когда она подошла к выходу, подал шубку.

Любопытно, что Снегурочка не задавала никаких вопросов. Василий даже попытался узнать, из какого учреждения ее отправили ему помогать в проведении праздников. Но Настя ничего толкового сказать не могла: дедушка отправил — и всё. Всё бы ей шутить. А с другой стороны, хорошо. Вошла в образ и держит его. Поэтому так хорошо и работает.

Вышли из здания театра вместе. Актёр Василий невесело брёл по заснеженной улице, вон как насыпало со вчерашнего дня. Чуть позади плыла лебедушкой Снегурочка Настя — в серебрящейся на морозе шубке, отороченной белым пушистым мехом. Василий предпочел бы вести ее под руку, но если дети увидят их, то это будет уже не сказочно. Назвался дедом Морозом — изволь!

Снежинки, словно крошечные звёздочки, оседали на ресницах и косе Снегурочки. Настя останавливалась, хватала снежинки ртом и смеялась — звонко, по‑детски. «Отлично в роль вошла, — думал Василий, — будто и вправду была сказочной волшебницей, а не актрисой местечкового то ли Дома культуры, то ли вообще кружка какого-то». Его посетили мысли — не простудилась бы. Уж сильно разыгралась. А потом этот буквально паутинка-платок, не платок, а вуаль. Да и кокошник вряд ли греет.

Но шла Настя по улице так, словно и не зима сейчас, а всего-навсего только нежарко.

«Вот ведь незадача, — думал Василий, глядя на её весёлую походку. — Ей-то что: отработала смену — и домой, к пирогам да к ёлке. А мне… А мне…»

Мысли его крутились вокруг расчётного листочка, который сунула ему перед уходом из буфета Сусликова. По этому листочку выходило, что получит Василий не предпраздничную зарплату, а бешеные деньги. Бешеные деньги – это когда ты их всеми силами удерживал, а они вырвались, укусили и убежали.

В голове то и дело всплывали цифры, которые грозили к Новому году превратиться в жалкий ноль. «Это не упадёт зарплата, — шептал он про себя, — это она сдохнет. А может, и вовсе уволят. Говорят, на моё место уже парнишку из драмкружка приглядывают. Молодой, дисциплинированный… не то, что я». Не понять никому Василия. Он бы и рад быть другим. А как? Как не поддерживать главрежа. Ну невозможно же это терпеть, когда из тебя так и выскакивает гениальная выходка!

Он вздохнул. Был бы он в самом деле Дедом Морозом, обязательно бы себе какое-нибудь чудо новогоднее состряпал. Проснулся бы, а у него мешок денег. Деньги они почти все вопросы решают.

— Василий, ты чего задумался, загрустил? Неприятности какие? — спросила Настя, подойдя и вглядываясь в лицо.

В неярком зимнем солнце и хмуром небе её глаза отливали яркой синевой. Обычно у голубоглазых в плохую погоду выглядят тускло, но не у Насти. Василий засмотрелся: снежные блики в волосах, румянец на щеках, легкая улыбка, от которой на душе становилось теплее.

— Всё хорошо, — пробормотал он.

Пусть у него всё и плохо, но не настолько же плохо, чтобы девчонке какой признаваться, что Вася не крут.

Вспоминалось, как на днях главреж, постукивающий пальцем по столу, изрёк: «Василий, ты же талантливый человек! Вон как вчера хорошо меня пародировал! Но дисциплина… Дисциплина — это основа творчества. Ты же опять вчера на полчаса опоздал. Потому что был занят кривляниями в фойе. И позавчера. И на прошлой неделе…»

И слово «талантливый» произносилось таким тоном, который означал: никудышный ты кривляка, и ролей тебе не будет.

— Слушай, Настя, — спросил он Снегурочку, невольно залюбовавшись тем, как она поправляет перчатку на руке, — а ты веришь, что в Новый год всё может измениться?

— Конечно, в Новый год всегда всё меняется! В Новый год обязательно случаются чудеса. Надо только очень-очень захотеть.

Ой, дурочка из переулочка! Захотеть. Дитё! Но спорить не стал. Пусть играется в свои мечты. Василий человек взрослый, опытный, жизнь повидавший.

Василий молча кивнул. В голове всё ещё крутились мысли о зарплате, об увольнении, о дисциплине. А ещё о том, что нужно хмуро было играть все свои роли. Окончательно отделаться от Кошкиной. От подруги директора. Вредная баба, вечно ее имя из памяти вылетает.

Представление у ёлочки отпрыгали, отплясали, отпели. Василий устал и замёрз. Кто придумал весь день на улице, почти без перерывов?

— Что, по домам? — Василий в другой день обязательно бы пригласил её продолжить день в нерабочей обстановке. Но на макушку давили проблемы.

— Да, конечно. Но я в лес. Ой, извините, я нечаянно.

— В смысле в лес, Настенька? И мы на «ты».

Глава 9. Зайка Серенький

Шалунью Василий препроводил к себе домой. Настроение как маятник на часах с кукушкой, бросалось от «да какнить утрясётся» до «ой попал, не выберусь». Припомнить содержимое холодильника не удавалось, быть неудачником в глазах прекрасной спутницы не хотелось. Однако одномоментно балагурить, очаровывать Настю и размышлять о хозяйстве у Василия не получалось.

В тускло освещенном подъезде хотел Снегурочку обнять, для этого изобразил, что споткнулся… Но случилось непредвиденное, действительно споткнулся. Настя тут же бросилась на помощь. Когда она метнулась к Василию, чтобы удержать, он, как тяжелый мешок, придавил ее к стене. Воздух со свистом вышел из легких Насти. Она несколько раз попыталась схватить воздух ртом, закашлялась.

— А я предупреждал, чтобы снежинки ртом не хватала. Заболеть перед Новым годом…

Вася бы еще ворчал, но Снегурочка смотрела на него по-детски недоуменным взглядом – о чем это он? Ногу, тем не менее, он себе ударил. Ничего, до свадьбы заживёт, тем более что больше никаких свадеб. Одной вполне достаточно. Поднялись по ступенькам к дверям квартиры.

Василий толкнул дверь квартиры плечом, отстранился, пропуская вперед Настю. Потом пришла мысль, что Настя не знает, как включить в прихожей свет, и входит в неизвестное тёмное помещение. Настя остановилась на пороге, и Василий мог рассмотреть ее хрупкое очертание, словно сотканное из зимней изморози. Настя сразу в пороге сняла шубу. Её нарядные Снегурочкины шубка и платье, особенно платье, тонкое и искрящееся, казались неуместными в этой обыденной прихожей.

— Проходи, — сказал Василий, щелкнув выключателем.

Он быстро снял свою зимнюю куртку, ботинки, повесил служебный наряд деда Мороза в чехле на крючок.

— Сейчас что‑нибудь подберём. Не ходить же дома в твоем роскошном платье. — Василий постарался улыбнуться самым приветливым образом, делая приглашающий жест рукой.

Настя осторожно переступала с ноги на ногу, видела, как на коврике появляются мокрые пятна. Когда Василий метнулся в комнату, она осторожно разулась и вновь посмотрела на пол — не порядок.

— Проходи, проходи! Не стесняйся, — кричал откуда-то из глубины квартиры Василий. — Я сейчас ревизию в холодильнике сделаю. В крайнем случае — закажем доставку пиццы. Иди сюда, переоденешься. Не откажешься, Снегурочка?

Настя пошла на голос. В комнате возле открытого большого шкафа стоял Вася с ворохом одежды: мятые майки, пуловеры.

— Вот, — он протянул ей несколько своих вещей. — Посмотри, может, что-то подойдёт.

Что и говорить. Антураж не романтический. Ну что есть. Кошкина сюда, в конце концов, не майки гладить ходит. Но Настя приняла вещи спокойно. Как поступить было сподручнее, Василий еще гадал. Сложно это вообще дело — приглашать к себе очаровательную девушку, на которую у тебя никакого досье. Еще не известно, что хуже — получить по физиономии за избыточную прыть или получить сплетни в театре за недостаточную прыть. Вот за такими тяжелыми размышлениями он и провел несколько минут, ожидая, когда Снегурочка поменяет свой праздничный наряд на обыденный.

— Ну как? — Настя в длинной майке, подобной короткому платью, покрутилась перед Васей.

— Идеально, — искренне сказал он. — Теперь ты не Снегурочка, а… домашняя уютная фея.

Снегурочка Настя вздохнула: не всегда стоит с человеками спорить, человеки не любят знать, что они не правы. Ну и ничего страшного.

— Пойдем на кухню, посмотрим, что там делает холодильник.

Холодильник — да, такой предмет на человековедении они изучали. Но стоило пройти на кухню, как у Василия раздался звонок, и рингтон на телефоне орал «Девушка Прасковья из Подмосковья». Василий отреагировал на звонок, как на выстрел солью в уязвимые места. Он схватил гаджет, весь скукожился и на полусогнутых коленях ринулся в дальний от кухни угол квартиры.

Настя воспользовалась этим обстоятельством – вызвав легкое морозное облако – очистила и отпарила майку на себе за мгновение. А затем открыла холодильник. Нет, мышь там не повесилась, потому что даже мыши там не было.

Настя взяла из прихожей свою муфточку и стала вынимать нужные ей муку, соль, сахар, дрожжи, сыр, отварную курицу… Далее по списку. Насте было достаточно ввести кисть руки в муфточку, подумать, что ей нужно, как тут же желаемое оказывалось в ее руке, стоило только вынуть ее из муфты.

— Зайка, — тихо позвала Настя.

Рискованно? Конечно, вдруг Василий вернется? Но Василий не возвращался, он шипел по телефону:

— Нет. Не надо. Я сказал, не надо ко мне приходить. Перестань. Мне не хватало еще неприятностей с директором театра. Тина! Я целый день работал на «ёлочках». Я устал. Я никого не принимаю. Вообще. Оставь…

Вот все говорят в осуждающем тоне: кобель, гулена, кот мартовский. А вы попробуйте быть гуленой. Во-первых, на одну глянешь, всех жалко. Во-вторых, хочешь, не хочешь, а хотеть соответствовать надо. Тяжелая работа. Неблагодарная. Вот чего еще и Тина. Ну подумаешь, ну заигрывал по привычке, ну приглашал к себе пару раз. Но у директора точно уводить не собирался. Оно ему надо? Кошкина хотя бы замуж вышла. А Тина… Ей еще работать и работать, чтобы директора удержать.

Зайка Серенький в цветастой жилетке быстро нарезал необходимые ингредиенты для начинки пиццы. Настя одним пальчиком замесила дрожжевое тесто, позвала его быстро подходить, и тесто буквально на глазах превращалось в воздушное.

Глава 10. Разогрей духовку, Вася

Скажу вам откровенно: нынче времена такие, что человек иной раз и не поймёт, где он находится — то ли в квартире своей, то ли на каком-нибудь собрании по вопросам благоустройства. Пока Василий с изумленным лицом включал духовой шкаф и удивлялся — с чего бы девушке так шутить, что она продукты в муфточке меховой носит, в его прихожей суетился Зайчик Серенький. Настя шёпотом вызвала верного помощника каждого новогоднего праздника и попросила лужи неопрятные в прихожей всё же убрать.

Актёр Василий — человек, надо сказать, с особенностями. Не то чтобы буйный, но своеобразный. Нельзя не сказать, что человек он для приключений и событий. Например, сейчас он собирался печалиться, что сам же и нарвался на проблемы с начальством, но вместо этого получалось у него приударять за Снегурочкой. А как не приударять – стоит вся такая миленькая, да еще и в его футболке. Символично так и завораживающе.

И надо бы с начальством примириться и от директорской, и от главрежской дамы избавляться. Так нет же! Он каждой из них сегодня отказал в доступе к его, Васькиным… талантам так, что спровоцировал их еще больше. Да блин же масляный, а не Васька.

Но одумываться, исправляться и сокрушаться не получалось. Пицца была сформирована, уложена на противень и требовала только горячей духовки. На кухне стояла красавица, и ткните Ваську кулаком под дых, если он собирался красавицу игнорировать. Не такой уж он подлец, чтобы так себя вести.

Необходимо заметить, что духовка на кухне у Василия была не простая, а с характером — то ли от старости, то ли от обиды на мир, то ли от того, что созерцали самого Василия не один день. Чтобы её зажечь, требовалось совершить целый обряд: повернуть ручку, поднести спичку, подождать, пока газ разгорится, а потом надеяться, что горелка не погаснет. Как только Василий обязательный минимум закончил, начал приговаривать:

— Ну, милая, давай, не подведи!

Духовка, услышав его мольбы, вспыхнула ярким пламенем, и довольный Василий уж совсем собирался поставить туда противень с пиццей, как его остановила Настя.

— Нужно сначала духовку хорошенько прогреть.

Это она о чем? На что намекает? Вася всегда ставил замороженную пиццу сразу в холодную духовку, а потом ее поджигал. Правда, один раз непорядок вышел. Да и не непорядок совсем. Просто поставил пиццу в первозданной полиэтиленовой упаковке с тем самым картонным основанием, которое было у нее изначально. Соседи были недовольны запахом из его квартиры. Можно подумать, он сам был доволен. Но с тех пор Василий поднабрал опыта в бытовых делах и уже упаковку снимал. И вот те на — сначала нужно духовку разогреть.

Он еще не вполне понял, откуда продукты и зачем так шутить, а тут тебе вторая задачка – разогреть перед выпечкой. Это точно о духовке или Настя что другое имеет в виду?

Тем временем в прихожей при заявке Снегурочки Насти Зайка Серенький лапкой повел – лужи растаявшего снега удалил, ботинки, стоявшие вразнобой не меньше недели, послушными шеренгами построил и в обувной ящик загнал. Скомандовал пальто и курткам по росту выстроиться и в шкаф устроиться.

Зайка Серенький малый шустрый. Не успел Василий духовку зажечь, а Зайка уже все команды вещам в прихожей раздал. Работать с Настей он привык бесшумно и быстро, постарался сделать всё незаметно. По окончанию уборки он аккуратно просунул мордочку на кухню – подмигнул, растворился в воздухе.

Василий еще соображал, что же означают Настины слова, как в двери раздался звонок. Василий не особенно хотел двери открывать, но не прятаться же в квартире, как малыш. Щелкнул замком, повернул ручку, открыл. В дверном проеме моментально появились две фигуры — Регина Кошкина и Тина Чижикова. Ух ты! Такого в жизни Васи еще не было. Как же им удалось договориться между собой? Обычно если одна за спектакль – трагедию, то второй тут же подавай комедию.

— Администрация театра, — начала Чижикова.

— …обеспокоена ситуацией, — продолжила Кошкина.

— …нарушения трудовой дисциплины, — подхватила Чижикова.

Василий вышел из квартиры на площадку, придерживая дверь, внимательно стал рассматривать наружную сторону двери.

— …существует реальная угроза срыва нового спектакля, — говорила Кошкина.

— …который только начали репетировать, — произносила ей Чижикова.

Василий чуть ли не носом водил по двери, словно пытался что-то рассмотреть. Это мешало «дамам» продолжать. Они стали сбиваться с ритма. Реплики произносили тише и медленнее.

— Думаю, что ты, Вася, всё же будешь отстранен от репетиций нового спектакля…

— Я тоже думаю, что я буду отстранён. Вашими усилиями отстранен, — Василий наконец-то отвлёкся от двери, но снова обернулся и стал всматриваться. — Только я не вижу, где тут написано, — провел пальцами по двери, — что Вася Куролесов такой простачок, что поверит, будто вы пришли мне это рассказать. Вы ведь пришли разнюхать, а не рассказать.

Вася вошел в квартиру и закрыл дверь за собой. Пристально посмотрел на одну, потом на другую гостью.

— Так я знаю, что был не прав. Я знаю, что породил мысли всякие. Но всё — баста! Девчонки, у каждой из вас тот самый мужик, о котором вы мечтали. Я гад. Это точно. Но мстить-то мне зачем? Бросьте гада, и всё. Я уже наказан. Ваши мужики мне конкретно кислород перекрыли. Не спорю — справедливо. Давайте остановимся.

Глава 11. Проходите, гости дорогие

— Ты глянь, — сдавленным голосом изрекла Регина Ксюха, подталкивая локтем Тину. — Чисто как в аптеке. Обувь не валяется кучами, пыли и грязи нет, даже вешалка разгружена. Ну скажи, разве это похоже на Василия?

Чижикова и Кошкина рассматривали пол и обнаружили, что единственный непорядок — это талая вода с их обуви.

— Не может быть, — задумчиво протянула Тина. — Василий и порядок! Они же несовместимы. Наверняка мать приезжала. Или… инопланетяне! — Тина хихикнула.

— Вот оно как?! — Воскликнула Регина. — У квартиры Василия появилась «хозяйка»? И уже порядок наводит?

Да как же ей не вскрикивать – она буквально два дня назад в этой квартире утром кофе себе варила.

— Да-да! — подхватила Тина, прищурившись. — А мы и не знали, что у него тут семейное гнездо свито!

Василий хотел возмутиться. Какое гнездышко? Это во-первых. Он что, кому-то обязан отчитываться? Это во-вторых. Порядок в прихожей? Это точно плохо. Откуда он вообще мог взяться? Это в-третьих.

— Быт — это главное в семейном согласии, — пела Кошкина. — Уж я-то знаю.

Это была та самая Кошкина, с которой Куролесов каждый день их брака спорил, кто сегодня будет мыть посуду и почему ничего нельзя найти в доме. Они были единодушны – пусть этим займется кто-нибудь другой.

— А гирлянды? Гирлянды новогодние не повесили, — чирикала Чижикова.

На словах о гирляндах из кухни в прихожую вышла Снегурочка.

— Здравствуйте, я Снегурочка Настя, — начала она говорить в той самой интонации, в которой и должны все настоящие Снегурочки разговаривать со всеми человеками.

Гостьи осмотрели Настю, одетую в Васькину футболку. Переглянулись. Хмыкнули.

— О! Да в нашей команде пополнение!

— Еще одна поклонница таланта!

— Эх! Узнаю Васю! – приговаривали они по очереди.

Вася — парень стойкий. Не в таких передрягах бывали. И не такие дела заваливали! Был у него душевный порыв бросить три грации в прихожей — пусть сами разбираются.

— Дамы, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, — я на кухню, деритесь без меня.

— Что сказать?! — гневалась Ксюха-Регина. — На правах бывшей жены, — Кошкина подмигнула Снегурочке, — спрашиваю: какие у тебя планы на Васю, Снегурочка?

— Да тут, — вмешалась Тина, пуская в свои интонации серную кислоту, — нарушение общественного порядка! Тут кто-то прокрался мимо Кошкиной?

Василий покатил глаза, сейчас Кошкина и Чижикова начнут его делить. Вот же незадача. Как он так вляпался? А главное, что любой спор с «дамами» заканчивался проблемами с их мужиками. Где такое видано?!

— Дорогие гости! — голос Снегурочки торжественный, ой не выдержать этого спектакля Васе, — проходите, угощайтесь!

И как под заказ с кухни потянуло запахом свежеиспеченной пиццы.

— Что?! — фыркнула Регина. — Да я тут хозяйка вообще-то! Кто разрешил греть в моей духовке что-то?

Василий, видя, что дело принимает серьёзный оборот, решил вмешаться:

— Дамы, прошу вас, не надо так волноваться. Ксюха! Мы больше года в разводе! Духовка здесь моя. А теперь до свидания. Увидимся завтра на работе!

— В разводе! — подтвердила Тина. — Поэтому, Ксюха, не командуй! Я остаюсь на пиццу. Уже разогрелась?

— Что вы, гости дорогие, — заговорила Настя. — Пицца свежеиспеченная. Сейчас буду вынимать из духовки.

Гостьи переглянулись и прыснули смешком.

— Ишь ты, свежеиспеченная! — говорила Кошкина.

— Старается! – поддерживала ее Чижикова.

— Порядочек в прихожей, – Кошкина сделал шаг вперед к Насте.

— Все мы такие по молодости, – следующий шаг сделала Чижикова.

Настя растерялась и от удивления материализовала в ладони две шоколадные конфеты – фигурки деда мороза. Занятые иными мыслями люди не заметили маленького волшебства, чему Настя была рада. Она протянула конфеты гостьям – может быть, им просто грустно, а после конфетки станет веселее и спор закончится.

— Угощайтесь.

Ксюха-Регина и Тина уставились на Настю широко раскрытыми глазами.

На одной конфете было написано «Волшебный мороз», на другой — «Снежная сказка».

— Ай-яй-яй! Нехорошо реквизит таскать домой. Это же для утренника.

— Угощайтесь, не переживайте — для утренника есть другие. Это для вас.

— Вот еще! — сказала Чижикова.

— Ни за что не стану есть, — сказала Кошкина.

Они синхронно развернули и съели конфеты.

— Слушай, милая, мы не первый год знаем этого человека. Дело такое. И Снегурочки, и Золушки, и даже Красные Шапочки на него виды имели. – Кошкина сделала многозначительную паузу.

Василий скрестил руки на груди, привалился плечом к стене – вот сейчас самое интересное и будет происходить. Проходил такое не раз. Но можно и еще послушать.

Глава 12. Снежки

— Ну чего ты приуныла? Подумаешь бывшие мне инспекцию устроили! – Василий не особенно рад, что Кошка и Птичка приходили. Но ушли же!

— Я расстроена, что твои гости не остались.

Василию что так и ходить с глазами, воздетыми к небу. Это уже перебор!

— Пицца, - крикнула Настя и метнулась на кухню!

Пиццу спасти удалось – вынули точно вовремя.

Ну не всё же должно быть испорченным в один и тот же вечер. Романтическое настроение выветрилось из головы и предпринимать чудеса изобретательности не хотелось. Да и тревожило, что же будет завтра? Что будет с ролью, да и вообще со службой в театре. Есть такое профессиональное клише «служба в театре».

— Пойдем погуляем? – Снегурочка собрала тарелки со стола. – Самое хорошее средство от плохого настроения – прогулка.

— Мы целый день работали на улице. Снова на улицу? – Василий удивлен, для чего она к нему напросилась? Гулять по улице?

Но если честно себе признаться – настроение действительно не лучшее, вероятно, что есть смысл пройтись.

— Замерзнешь ты в этом тонком платье. Да шуба – хорошая, но ведь к ночи похолодало же! – немного ворчал Василий.

— Я же говорила, что Снегурочки не мерзнут. Ты мне не веришь, я вижу. Ну ничего. Люди даже в деда Мороза не всегда верят.

Василию не доставало именно в дела Мороза верить. Вполне достаточно, что он не верит, что из своих передряг он может выбраться. Тончайшее, как паутинка платье и платок Снегурочки прикрыла нарядная шуба.

Очередной из предновогодних вечеров накрыл город бархатным балдахином черничного темного неба и желто-белых звезд на нём. На земле город подсвечивался новогодними гирляндами, иллюминацией ёлок, витрин, лавочек, скверов. Снегурочка заметила, что снега маловато, и легонько повела рукой, призывая снег. Улицы сразу же украсились снежинками. Еще нежнее усилить мороз — воздух заискрился! Дневная усталость тут же улетучилась. Вася почувствовал себя и более молодым, бодрым, свободным. Вот она, психотерапевтическая сила мороза.

Ярко голубые глаза Насти светились радостью – погода получилась идеальна! Пусть люди радуются. Василий шёл рядом, чётко соблюдая ритм шага. Выдержать эстетику сцены – один из основных профессиональных навыков.

— Готов? – Спросила Снегурочка.

Василий остановился:

– К чему я должен быть готов?

Настя сбросила на лавочку, стоящую в скверике, шубу, улыбнулась:

— Настоящей и большой снежной баталии!

Настя слепила идеально круглый снежок, и он полетел Василию точно… рядом. Она метко холодный запустила снаряд, и тот, словно по волшебству, рассыпался у воротника Василия.

Ему было неловко бросать снег в девушку в тонком платье – простудится же! Еще несколько четких попаданий в Василия: левое плечо, правое плечо, в лоб… Все рассыпалось точно за несколько миллиметров перед намеченной целью. Всё! Терпение его закончилось – нужно отстреливаться от агрессора с длинной косой.

Василия охватил детский азарт, он рассмеялся, бросился лепить ответный снаряд, но первый же снежок развалился у него в руках.

— Э‑э‑э, техническая неполадка! У меня явно недокомплект снежкообразующего оборудования. Ты же Снегурочка, у тебя врождённый талант!

— Конечно! — гордо вскинула подбородок Настя. — Мы, Снегурочки, с детства тренируемся. Хочешь мастер‑класс?

Настя обрадовалась, что человек понимает, что перед ним волшебница. Вот и хорошо. Значит, она главную задачу снегурочек выполнила – поддерживать веру в чудо!

Настя показывала, как снег нужно зачерпнуть, обязательно руками без перчаток, как слепить, но не сделать каменным. Как нужно сдавливать шар, но так, чтобы он не стал твердым, а рассыпался, приближаясь к цели. Она взяла руку Василия и отрепетировала каждое тонкое движение пальцев.

Он спохватился только тогда, когда понял, что смеющаяся девушка стоит на морозе в тончайшем платье. Она лепит снежки голыми руками. Васе аж страшно стало – заморозил, погубил девчонку. Да и шуба, ее лежащая на лавочке, точно настыла. Такую надевать нельзя.

Василий распахнул на себе свое зимнее пальто в меховым воротником:

— Ну-ка немедленно сюда! Кошмар! На холоде! Что ты такое вытворяешь?! Простудишься! Что мне твой дедушка скажет, который велел переждать неприятности?!

Хотел пошутить, а получилось опять неладно. Да что за невезучий человек Василий! Лицо, только что сияющее и весёлое опечалились. Настя вздохнула, опустила голову.

— Настя, скорее! – Василий сам сделал шаг вперед и обхватил полами пальто Настю.

Она была такой хрупкой, что к удивлению Василия, полностью поместилась вместе с ним в верхнюю одежду. Только немного плечо выступало их-под его воротника. В копилку неожиданного для Васи, было то, что платье Снегурочки не холодное. Обнимать ее хрупкие плечи было приятно, а чувствовать себя заботливым и добрым нравилось еще больше.

И Настя, чтобы было удобнее стоять, обхватила Василия за талию, положила свою голову ему на грудь. И почему Васины гостьи его прямо злодеем каким-то пытались представить? Нормальный человек. Беспокоится, чтобы Настя не простудилась. Значит, не окончательно поверил, что она Снегурочка. Но это не страшно. Новый год еще не завтра. Время новогодние чудеса подготовить есть.

Глава 13. Поджидало неожиданное

Мороз усиливался, щипал за нос. Снег под ногами хрустел у актёра Василия, словно рассыпанный сахар. В такую погоду вспоминалось ему детство, как ждал Нового года, как читал стихи, стоя на сцене в детском саду, как дарили ему подарки из большого красного мешка за то, что его стишок самый длинный, а интонации голоса самые школьные. Да, были беззаботные времена. Времена были бы и сейчас хорошими, особенно когда обнимаешь юную красавицу, но вот как-то всё не ладится сегодня.

— Смотри, кто это там? Настя, сани едут! Давно в городе такого Деда Мороза не запускали. — Василий показал на сани, запряжённые тройкой белых коней.

В санях сидел Дед Мороз. Отличный был на нем костюм – выразительный, борода выглядела настоящей. На посох и шубу не поскупились. Настя захлопала ресницами, заставляя сердце Василия при каждом движении ее век перестраивать ритм. Еще немного повернула шею – чуть не выскользнув из пальто. Ну уж нет! Попалась птичка! Грейся и грей! Василий чуть углубил объятия – удерживал не только ладонью, но и предплечьем.

Снегурочка Настя ойкнула:

— Ой! Василий, так это же настоящий дед Мороз!

Василий не стал задумываться — костюм ли она похвалила или костюм в совокупности с санями и упряжкой лошадей. Да тут и не поспоришь! Реквизит Василий оценил. Всё самого хорошего уровня. Не пожадничали. А он и не знал, что в этом году праздник отмечают вот так — роскошно. Муниципалитет подготовился. Василий быстро подсчитывал, во что же обошелся реквизит, да еще премия за внеурочные, это не считая основной ставки за работу ночью на улице. А Василий бы от такой оплаты и не отказался бы. Ох, о чем это он?!

Сани ближе, ближе — и точно перед Настей с Василием остановились. Дед Мороз бодро вышел из саней. Никакой солидности не изображал. Василий как актер оценил — не переигрывает.

Дед Мороз сделал шаг навстречу, повернулась и шагнула к нему и Настя — Василий только и успел шубу ей на плечи накинуть.

— Анастасия, я с письмом.

Ого. Да это постановка какая-то. И заныло сердце Василия творческой ревностью. Уведут, как есть Снегурочку уведут. А работать с ней было хорошо: роль знает, со сценария не сбивается, детям нравится. Всем улыбается. Вручат ему опять непонятную партнёршу из училища культуры… Культура — она стихия такая, тут культурного училища недостаточно, тут еще надо бы… А вот что «надо бы», Василий никак не мог сформулировать.

Он смотрел, как дед Мороз (лягни его воробей коленкой) достал из-за пазухи письмо — большой белый прямоугольный конверт, протянул Насте. Конверт под светом уличных фонарей блеснул по краю голубовато-серебристым узором.

— Настя, тут, милая, дело серьёзное. В нашем городе, значит, ситуация совсем сложная вышла. Посол из Тритёмной Дыры без перерыва требует главную Снегурочку ему выдать. Тряпичную куколку уже сожгли. Рассекретили ее в тот же день. Так что тебе надлежит явиться в волшебный город — строго по инструкции, что в письме написана. Явиться нужно точно по времени: подготовимся и будем ожидать.

Настя аж побледнела, письмо в руках задрожало. Василий такой хорошей игры не ожидал. Вот как ладно у них репетиция проходит — не просто активное выкрикивание реплик для зрителей. Василий, оценивший качество игры, взял Настю под локоток, чтоб не упала. Подумал: ему бы такую партнёршу на сцену, они бы не только Новый год сыграли, они бы и с драматургией Шекспира справились. А что нет? Чем он хуже? Можно сказать, что даже лучше. Моложе он того, приехавшего, деда Мороза.

— Явиться в город завтра. Будь готова, Настя! — и санный дед Мороз уселся на свое место, взял поводья, тряхнул их волной: — Пошли, милааааи!

«Милаи», конечно, пошли — бодро понеслись по скверику, дороге и потерялись в темноте и легком снегопаде.

— Так что это было? Репетиция? — Василий спросил больше для порядка. На самом деле кто бы сомневался, что это именно репетиция.

Снегурочка Настя ничего не ответила, а когда Вася решил, что пора и домой возвращаться, только согласно кивнула. До дома было не так далеко — прошлись бодрым шагом. Держаться под руку за человека было очень уютно. Человеки, сами того не понимая, становятся значительно лучше и добрее, когда идут по холодной улице в направлении к своему дому. У них всегда хорошие ожидания. Во всяком случае, так Настя видит. Василий думал о тепле дома, об ароматном чае, о теплом мягком пледе. А еще он думал, как он подберёт для Насти подушку: побольше или поменьше. Он и сам не заметил, как мысли его стали вполне четкими и громкими. Настя ответила, что ей подушку поменьше. Они переглянулись и засмеялись.

— Василий, а почему у тебя в шкафу только одна чайная чашка, а остальные ты прячешь?

— Это чтобы нежеланные гости не могли рассчитывать на гостеприимство.

— Василий, а почему у тебя только одна тарелка в шкафу, а остальные в коробке на антресолях?

— Это чтобы Чижикова и Кошкина не надеялись у меня ужинать и завтракать.

Снегурочка не стала спрашивать, почему он рассуждал, что подушку нужно из потайного шкафа на балконе доставать. Наверное, тоже, чтоб нежеланные гости не спали на его подушках. Вот и попробуй угадывать, Василий он какой? Гостеприимный? Или жадный? Устала сегодня немного Настя, да и о письме сильно волнуется. Хорошо бы сегодня прочитать.

Когда вошли в квартиру, их обняло тепло, запахи печёного. А вот здесь Василия и поджидало неожиданное. Как говорят? Песец подкрался. Есть такое, песцы — они известные охотники, крадутся по снегу на своих красивых широких лохматых лапках тихо. Ловкие такие и красивые. Пушистые. Но к Василию, в его творческое мироощущение прокрался Зайка Серенький. Снегурочкин друг заваривал чай. Одет он был обыкновенно — пёстрая жилетка, белый фартучек.

Глава 14. Открыть письмо

Василий увидел гигантского зайца, ростом (если его мерить без длины ушек, но стоя на задних лапках) примерно по пояс Василию. Первая реакция была актерская – отличный костюм, но это продлилась меньше мгновения. Какой костюм? Это настоящий, подлинный – заяц.

— Чаю? – оцепеневший Зайка Серенький нашелся, что сказать.

Василий сел бы на пол, где стоял, но у актеров тренированная внешняя невозмутимость и умение опять же паузу держать. Василий на ногах устоял.

— Пожалуй, — ответил Василий, глядя на Зайчика.

Снегурочка Настя, стоявшая чуть позади Василия, только головой покачала:

— Познакомьтесь: Зайка Серенький — верный помощник Снегурочек, Василий — актёр, исполняющий роль Деда Мороза на детских праздниках.

В неожиданно уютной для «свободного мужчины» квартире Василия Зайка Серенький деловито «накрывал» на журнальном столике: ставил изящные чайные пары, раскладывал пряники и конфеты, в большом блюде обосновал расстегаи с форелью, поставил вазочку с мёдом и даже фарфоровый заварочный чайник нгашел себе место на столе. Где взял? Не понятно. В квартире таких не было. Василий это точно помнил.

— Ну что, обсудим нашего загадочного Деда Мороза? — Василий, переодевшись в домашние штаны с забавными оленями и свитере, который он сам называл «уютным катастрофой», налил себе чаю. Спохватился — негостеприимно — нужно сначала гостье. Или стоп, женщина должна налить чай? Или хозяин? А-а-а! Лягни все мухи в мире эти сложности этикета! Ситуацию с этикетом разрешил Зайка — он чай и разлил.

Снегурочка Настя, укутанная в свой тончайший, как паутинка, серебристый платок, внимательно посмотрела на него с лёгкой укоризной:

— Ты опять смеёшься. Стыдитесь, Василий! Я ведь серьёзно: это был настоящий Дед Мороз.

Василий хотел хмыкнуть — какой, мол, еще дед Мороз. Но посмотрел на Зайку.

— Настя, ну… твой Дед Мороз, заяц этот еще. Может быть такое, что я с ума сошел или сплю? Ущипнешь?

Василий протянул руку, немного поддернув рукава на свитере. Все движения актера, если у вас был шанс когда-то наблюдать, — отточенные и выразительные. Сейчас выглядело точно как приглашение Дон Жуана в спектакле. Настя протянула руку, но ей по непонятным ей самой причинам вид руки показался таким… беззащитным, что она не могла ущипнуть. Настя никогда не думала, что это слово можно о мужчине говорить — беззащитный. Не защищается, не отгораживается. Настя осторожно провела подушечками пальцев по коже его руки. Она подняла медленно взгляд, словно ее взгляд тянула вверх некая сила, тянула к глазам Василия. Ва-си-ли-я. Ого! Насте же никто не рассказывал, что у актеров взгляд такой особенный. Содержательный.

— Василий, у меня беда. В городе моем — беда. — Настя опустила взгляд.

Ну как ее такую миленькую и хорошенькую не обнять? Не такой человек Василий, чтобы такую глупость делать. И он обнял. Легкие-легкие прикосновения к спине и лопаткам, совсем невесомые, но Настя мягко упала на грудь Василия. Василий чуть-чуть приподнял голову — его подбородок точно приходился над макушкой ее головы. Мягкие волосы Снегурочки под вздохами Василия приподнимались и щекотали его губы и ноздри… Щека и висок Снегурочки точно ложились на его плечо — в какое-то мистическое специальное место, где хорошо слышно сердцебиение, дыхание, запах и даже волны нежности...

Зайка Серенький, присел на диванчик рядом с журнальным столиком, важно кивнул:

— Снегурочка права. Я тоже переживаю о том, что происходит в нашем родном городе.

И Зайчик трагично опустил ушки. Василию не особенно понравилось, что Снегурочку ему помешали утешать. Он вполне справлялся. Закатил глаза вверх, но спорить не стал. Грусть в её взгляде заставляла его замолчать. Она, эта юная девушка, такая… необычная. И красивая. Очень. Он поймал себя на том, что разглядывает её: тонкие пальцы на его руке, улыбку, которая то появляется, то исчезает, и эти глаза — яркие и глубокие одновременно. Нравилась ли она Василию? Да разве можно задать такой вопрос профессиональному Василию Куролесову. Это не имя! Это же титул и квалификация. Да кто он такой, чтобы ему не нравилась молодая красивая девушка?! Не придумывайте такое горе!

— Нужно пить чай и устраиваться на отдых, — он отодвинул стул, приглашая Настю за стол. — Тебе нужно поспать. Я всё приготовил.

Василий придвинул стул и склонился к макушке Насти, вдохнул ее мандариновый запах, она же вновь коснулась руки одними подушечками пальцев его локтя. Её прикосновение было лёгкими и тёплыми.

— Осторожно, — улыбнулась она.

А Василий подумал: какое еще осторожно? По законам жанра сейчас нужно хотя бы за ушком девушку поцеловать.

Зайка Серенький в пестрой жилетке портил всю авансцену. Ну откуда он взялся? Как будто можно на него не реагировать! Не человек же! Но смотрит такими разумными глазами! Просто катастрофа.

После чаепития, уже практически в полночное время, в комнате, освещённой новогодней гирляндой с тёплыми неяркими огоньками, Настя наконец осталась одна. Она устроилась на предложенной ей кровати, взяла конверт с письмом. Конверт был фирменным — «дедморозовским» из плотной гладкой бумаги. Он был скреплен воском с отпечатком оленьего копыта.

«Дорогая Настя!

Завтра на рассвете ты должна быть в нашем городе. Пройти нужно строго в здание школы Снегурочек. Времени для встречи будет крайне мало, учитывай это, если тебе нужны ценные указания».

Глава 15. И снится Василию чудесный сон

Небольшой визуальный спойлер.

Приснилось. Однозначно приснилось. А как еще? Василий повернулся на другой бок. Нормально выспаться не удастся. Вы попробуйте на раскладушке, стоящей в прихожей… Зайка точно приснился. Брр! Бред. Большой зайка в жилетке. Чай разливал. Да и как не сниться такому, если служит Василий Куролесов в театре, где сплошной зоологический сад. Чижиковы, Сусликовы, Собакины. Кошкина в этой раскладке вне конкуренции.

Кошкина предостерегала: не есть плотно, особенно на ночь. Она всегда предостерегает. Это что же получается? Пицца на ночь, расстегаи и булочки. Конфеты. После такого лёгкого перекуса и не такое приснится. Собакин график хореографии пусть вернёт. Иначе погибнет от сытости, прогулок по морозу и недосыпания актёр Куролесов.

И тут что-то довольно крупное, тёплое, мягкое шлёп Василию на ногу.

— Да ёшкин кот! Мартовский заяц! Или Кролик!? Новогодний заяц!

— И нечего кричать. — Зайка Серенький встал на задние лапки. — Слушай, Вась, делать что будем? Снегурочка что-то вон не спит. Утро уже скоро, а она еще не уснула.

Василий попытался устроиться удобнее. Какое удобнее? Когда такое было, что Вася Куролесов в прихожей спит? Ну разве что когда жили они здесь с Кошкиной и ругались без перерыва на сон и обед.

Притворяться, что спишь, все равно не получалось. Василий выбрался из-под тонкого и не особо уютного одеяла:

— Ну пойдем твою Настю смотреть. Все равно не сон, а мучение. Ты точно, Кролик, не глюк какой? Я, наверное, еще сплю?

Зайка обиженно шевельнул ухом. Не любил он, когда его кроликом называли. В такие моменты хотелось ему сказать: «Сами вы русалки!», но побеждала вежливость и тактичность. Зайка вздохнул, поправил жилетку, протянул Василию лапку. Так они и пошли в комнату, где Настя сидела на кровати, — взявшись «лапка в руке».

— Настя, ты чего не спишь?

Она посмотрела на Зайку и Василия, словно взвешивая: говорить или не говорить. Развернула письмо и прочитала весь текст.

«Дорогая Настя, Завтра на рассвете ты должна быть в нашем городе. Пройти нужно строго в здание школы Снегурочек. Времени для встречи будет крайне мало, учитывай это, если тебе нужны ценные указания. В городе идут постоянные проверки – наш темный гость все время ищет главную Снегурочку».

— Ну и пусть себе ищет. Что тут такого? – Василий устал удивляться своей гостье.

Ну допустим, что Заяц всё же существует. Точнее, снится ему. Предположим, что Настя – хорошенькая студентка училища культуры, заглянула к нему на огонёк. Вот фантазия и разыгралась, вот «с устатка» и снится ему. Эту замечательную фразу «с устатка» Василий унаследовал у отца, и означала она: так устал, что сплю без памяти и глупости в своей голове контролировать не собираюсь.

— Так я же и есть главная Снегурочка года. Это меня ищут.

Понятненько. Девчонка совсем ролью увлеклась. Только Заяц выбивается из стройной картины мира Василия. Ну это ничего, это мы подправим. Сейчас Вася проснётся, умоется прохладной водой. Потом-таки ляжет в свою кровать и нормально выспится.

«В связи с чрезвычайными обстоятельствами (сожжение Тряпичной Куколки) нужно подготовить ее дубликаты», — дочитала Настя.

— Вот ищут меня. И до Нового года нужно как-то продержаться.

— Что делать будем? — спросил просто так. Пусть этот фрагмент сна закончится, и будет всё по-старому. Будет хорошо. Вася спокойно заживет в своей пустой квартире. Иногда к нему будет приходить Кошкина, иногда Чижикова. И не будет в реальности никакой Снегурочки Насти с ее придуманным Зайчиком, письмом и каком-то там городе.

И подумалось Васе, что громкими гулкими шагами входит в его квартиру Тоска Зелёная. Садится на стул, который сама же ставит посредине комнаты, и молчит. Иногда только ногу на ногу перебрасывает, как Шэрон Стоун, только без всякой красивости выглядят у тоски ее ноги в зеленых ветхих штанах. Тьфу ты, разгулялась фантазия с недосыпа. И Вася Куролесов отчебучил такое, что не было в его репертуаре с самого детства:

— Насть, ну чего ты?! Да что ж мы — не люди? — И Вася переглянулся с Зайкой Сереньким. — Пойдемте все вместе. В обиду тебя не дам!

Кого там кто в обиду не даст? Оно Васе вот это всё надо? Вот эта красавица, которая умеет пиццу быстро приготовить, и Заяц ее, невесть откуда расстегаи тягающий и чай наливающий. И захотелось Васе себя по лбу как хлопнуть…

Настя с кровати подскочила. Обеими руками за шею обняла и в щеку поцеловала. Да, именно поцеловала!

— Только мы отсюда не пройдем. Елочка маленькая у тебя – прямо как игрушка какая. Я бы еще прошла, но с тобой — никак. Пойдем через большую ель.

«Угу, — подумал Вася, — дурдом на выезде по поводу детского новогоднего утренника!» И что сделал Вася потом? А он сказал:

— Собирайся, пошли!

Сумасшедшее, оказывается, передается через поцелуи. Осторожней, граждане!

Снегурочка в Васином белом свитере и своем воздушном платке, Зайка в нарядной жилетке и Василий в теплом кожаном пальто с меховым воротником вышли из подъезда.

Глава 16. Гостеприимство – дело тонкое

По каким причинам нормальный и адекватный мужик попадает в разные неприятности — дело понятное. Осталось выяснить, как оттуда выбираться. Но у Василия сегодня актерское везенье и мужицкая чуйка работали со сбоем. Да когда у него сбоя не было? И Кошкина не первая его провальная акция. Просто она очевидно провальная! Но то, что он сегодня выкинул, даже невезучему Куролесову представляется чрезмерным.

— Настя, нам ехать обязательно далеко?

— Нет, нам нужна просто большая живая ель. В городе я не стала рисковать — может не получиться, ты же не из нашего города. Лучше всё же живая в лесу.

Вот зачем спросил малохольную? Ответ у Василия простой — сам уже таким стал рядом с ней. А позвонить просто в город свой нельзя? Постарался припомнить — видел ли он в руках Насти когда-нибудь телефон. Получалось — не видел. Когда въехали в ближайший к городу лесной массив, Василий еще раз невысоко оценил свои когнитивные способности и… вышел из машины.

Одновременно с ним машину покинули Снегурочка Настя и Зайка Серенький. Зайка одернул жилетку и бодро запрыгал, как и полагается приличному зайцу, тем самым манером, который природой положен. Снегурочка уверенно ступала в глубокий снег, слегка утопая в нем, и никакого недовольства не выражала по этому поводу. Только лишь Василий проваливался по колено. Каждый шаг – усиленная кардионагрузка.

Добрались до первой высокой ели. Снегурочка взяла за руку запыхавшегося Василия. Когда Василию предложили войти под еловые лапы, да еще войти в ствол елочки, он приготовился получить хорошую шишку на лбу. Тем не менее они очень мягко прошли непонятное короткое пространство и прямо в момент появления первых лучей солнца над горизонтом оказались в волшебном городе.

Города как раз Василий и не видел. Цокольный этаж Снегурочковой высшей школы уже был заполнен важными людьми города и советом школы.

Заведующая кафедрой неожиданного чуда коротко обняла Снегурочку, заговорила скороговоркой:

— Настя, справляться придется самой, ни одного настоящего деда Мороза в помощь не дадим. Опасно. Выследят. Зайку оставь, но по поручениям сильно не посылай. Вдруг увидят. Искать тебя будут в первую очередь здесь, но если много следов оставим – то и в мир людей пойдёт. Будь внимательна.

Дедушка Насти сунул ей в руки письмо:

— Здесь инструкции. До Нового года главная Снегурочка должна выполнить некоторые обязанности. Смотри, всё сделай. На куколок-то тряпичных подышать не забудь.

Все суетились, что-то Снегурочке подали в руки, что-то вручили Василию. Никто о нем, Василии, ничего не спрашивал. Василий к такому не привык. Он что, здесь не в центре внимания? Это как так?

Василий увидел, как быстрыми шагами вошла молодая женщина, похожая на костюмера, в очень нарядном высоком кокошнике.

— Мария, проходи, давай быстренько – сказал ее какой-то седой мужчина (глава города).

Марья-искусница принесла целый ворох крупных тряпичных кукол. Усадила аккуратно каждую на свободный бигбэнг. Настя подошла к первой из них и вдохнула в лицо что-то похожее на изморозь. Кукла тут же стала копией Насти. Потом это повторилось с каждой из кукол. В комнате забегали, засуетились. Уводили куколок, принесли Насте небольшую шкатулку, показали, но вложили ее в руки Василию. Как это всё держать?

Седой высокий мужчина спросил, всё ли хорошо, но отвечать не дал, просто сам же и кивнул головой, увидев, как Настя улыбнулась.

— Настя, обязательно исполнить не менее двенадцати настоящих желаний. Что-то спросить хотела?

Настя задумалась, как будто что-то хотела, но что — подзабыла.

— Время, время! — зашумела какая-то молодая волшебница. — Всё, всё, пора!

Василий почувствовал легкое головокружение… Василий и Снегурочка стояли рядом с елью. В руках у Василия чего только не было… Не было сумки или рюкзака, куда можно было сложить шкатулку, глиняный горшок, блюдо с золотой каемочкой, моток шерсти, маленький веник… Зачем всё это? В руках Снегурочки был конверт из плотной бумаги.

Настя подумала, что всё, что вручили, в общем-то и не нужно, но не обижать же дарителей. Хотела Снегурочка вынуть из муфточки большую сумку, чтобы все подарки сложить, но оказалось, что муфточки у неё с собою нет. Как же так? Точно. В лес поехали без муфточки. За такое можно и двойку по хозяйственной части получить. У Снегурочки этот аксессуар не просто меховое украшение и не столько для согревания рук. Обязательно нужно будет отыскать и впредь уже следить внимательно.

До машины добрались с трудом – идти с занятыми руками, проваливаясь в снегу, было трудно. Василий хотел расспросить о том месте, где они были, подробнее, но не получалось. Сбивался с ритма. Эй, Вася, Вася, нужно в форму возращаться. Актер – это прежде всего форма. А уж потом содержание, которое в него вольют сценарист и режиссер. Вот так. Во всяком случае, так говорил всегда Собакин, не в лесу он будь помянут.

Уже в машине Василий спросил:

— Получается, мы в твой город, точнее, в подвал в городе, ходили за подарками, — Василий указал на сложенные на заднем сиденье предметы. — Или это что-то особенное и волшебное?

Слово «волшебное» говорить не хотелось. Уж и сам на ненормального похож. Но и объяснить иначе, где они были и что откуда взялось, не получалось. «Держись, Василий, — командовал он себе. — Этому всему точно есть объяснение. И я его получу… когда-нибудь… может быть».

Глава 17. Зайку обидели

Обидеть артиста каждый может. Артист — душа нежная, хрупкая. Правда, фиг пробьёшься в эту нежную душу. Так ему Кошкина и сказала, когда все свои и некоторые Васины вещи из квартиры выносила. Но Вася, как и отметила его жена (а кто лучше жены знает мужчину), на это отреагировал так, что Кошкиной обидно было. Ходил по театру и весело напевал. Счастливую физиономию свою скрыть, бессовестный, не мог.

Сейчас его Настя обидела. Помогать он не хочет?! Очень даже хочет. Но к помощи нужно относиться дифференцированно. Он там утешать, под локоть или еще как поддержать. Но в квартире ему это подселение не особенно зачем. Нет, один плюс есть — Кошкину и Чижикову это подселение злит до предела. Но Вася спать в прихожей не готов. А Настя не особенно показывает, что она к нему подселилась без вытеснения из его любимой кровати. Такая вот проблема.

И дал себе Василий слово, что после такого, что она, Настя, сказала, он с ней три дня разговаривать не будет! Опа! Так, чтобы она знала, что он разговаривать не будет, нужно же ее у себя оставить. Чтобы видела. Чтобы чувствовала свою вину. Чтобы переживала!

Усиливался мороз. Впрочем, зимой так и должно же быть. Снегурочка Настя поправила свой платок-паутинку. Она то и дело оглядывалась на заднее сиденье, где подрёмывал Зайка Серенький и лежали её подарки. Что делать с ними? Она должна была спросить, как ей устроиться жить. Наверное, у людей есть какие-то механизмы, раз у Снегурочки своего дома здесь нет, но все почему-то думали, что Вася ей помогает. Эй, Вася, Вася!

— Василий, я точно помню: она была у меня в руках, когда мы пришли домой после боя снежками! — Настя стрельнула глазами в сторону актёра, будто он лично похитил драгоценный аксессуар.

Хорошо, что Василий сосредоточено следил за дорогой, а то Настя выиграла бы еще три дня его молчания.

— Насчет муфточки ничего сказать не могу, — процедил Василий, глядя на накатанную зимнюю дорогу. — Может, ты её где‑то забыла?

— Забыла?! — Настя всплеснула руками. — Это же не варежка! Это волшебная муфточка! Без неё я… я…

Проболталась. Молчать было нужно, что волшебная. Но Вася, похоже, не слышал. Вася переживал, что заговорил, а ведь только что решил молчать и мучить свою попутчицу в машине и партнершу под елочкой молчанием. Глубоким и содержательным. Вот же ж невезуха!

— Что, без муфточки костюм Снегурочки не так хорошо смотрится? — не удержался Василий.

Вася знает, каждая актриса за эффектный выход на сопернице по сцене готова бусы порвать. Он сам такое видел. Он бусы на конкурентах не рвал, но спаивать перед выходом на сцену — чего уж там — бывало.

— Будут последствия! — трагически прошептала Настя. — Серьёзные!

Василий хмыкнул. Ну вот же. Нормальные разговоры пошли. Если одна красотка у другой чего умыкнёт, то такое начинается! Женские бои — это вам не мужские по правилам. Это всегда без правил! Вася задумался… Кошкина скорее победит. Кошкина знает и умеет. Кошкина бои за место под солнцем практикует всё время. И стало от этого актёру Василию совсем грустно. Было приятно думать о Насте как о чем-то теплом, домашнем, добром. Даже немного глуповатом в своей наивности.

Старенькая машинка Василия затормозила у дома. Василий вышел, чтобы открыть гараж. Поставив машину и забрав подарки (ну вот зачем ему бабий хлам в его квартире?!), вернулись в Васины однокомнатные хоромы.

— Пойдёмте уже, — вздохнул Василий. — Позавтракаем, подумаем. Может, она в квартире осталась.

Настя, одетая слишком легко для морозного утра, выглядела изящно, но вызывала нехорошее чувство: защитить, обогреть, приютить.

— В квартире?! — Настя быстро взбежала по ступенькам, стала возле двери. — А если её кто‑то нашёл? Если она попадёт в плохие руки?!

— Какие «плохие руки»? — пробормотал Василий. — Всё-то вы, девочки, строите трагедию из-за нарядов.

Василий открыл дверь, и Настя бросилась обыскивать вешалку в прихожей. Ничего. Она растерянно вздохнула и голову опустила. Но тут Зайка Серенький стал лапкой передней легонечко стукать по руке.

— Говори, — сказала Снегурочка и погладила ушки и носик Зайки.

— Видел. Вечером вещи убирал, перед приходом гостей — видел. Висела здесь.

И Зайка снова замолк. Зайке говорить непросто, ему Снегурочковое волшебство для этого нужно.

— Ну что, нашли? — спросил Василий из кухни, включая кофе-машину.

— Нет! — Настя изящным движением села на стул, обхватив себя руками. — Всё пропало!

— Да ничего не пропало, — попытался успокоить её Василий. — Сейчас еще поищем...

Настя ничего не сказала. Из города пришлось сбежать, жить здесь негде — ну это еще ладно. А вот муфточка — это плохо.

— Ну она же могла ожить и убежать?! — смеялся Вася. — Она ведь может! За котами не бегает!

И тут Васю озарило. Клептомания. Ох ты ж! Точно. Клептомания. Вот ответ.

— Не печалься, Настя, найдем твою муфточку. Есть у меня версия. Завтракаем и в театр. Возьмем реквизиты – и на елочку! Пойдешь? А вечером что ты нам приготовишь?

Василий посмотрел, как лицо Снегурочки проясняется. И стало ему от этого легко, будто идет он по дороге в детский садик, а его догоняют ряженные дед Мороз и Снегурочка и дарят красного петушка на палочке. Он медленно поставил чашки на стол. Подмигнул Зайке, что должно означать «Чего сидишь? Мечи снедь на стол».

Глава 18. Пуд конфет

— Вот так бы и давно, — сказал Василий, — а то «не хочешь помогать — не помогай». Так же лучше.

Василий уже собрался указательным пальцем слегка щелкнуть Настю по кончику носа, но между его рукой и Настиным носом тут же появилась мордочка Зайки. Настя отодвинулась.

— Мне инструкции нужно срочно прочитать. Я быстро.

Настя открыла фирменный конверт. Читала она быстро, беззвучно шевеля время от времени губами. Потом слегка нахмурила брови:

— Двенадцать подлинных желаний, раздать пуд мандаринов и пуд конфет, пройтись по заснеженному лесу не менее двенадцати километров, провести сотню новогодних представлений у ёлочки.

— Сотню? – спросил Василий. – Сотня – это очень много. Когда же ты их проводить будешь? А те, что ты провела в предыдущие дни, считаются?

— Не знаю.

— Ну раз так много праздников — пойдём, коллега. Только не вздумай идти в одном свитере — быстро надеваем весь снегурочковый реквизит!

— Мне бы муфточку еще свою выручить, Василий, — она опустила глаза.

Ах ты ж засада! И как она это делать умеет. У Василия от ее хлопаний ресницами такой вихрь в голове поднимается. Он бы поводил с ней хороводы не только вокруг ёлочки. И тут внимание Василия привлекло похлопывание Зайкиной лапой о пол. Зверюга в жилетке стоял подбоченившись, хитровато смотрел на Василия и стучал Лавкой. Вид у Зайки был самый что ни на есть понимающий. Зайка Серенький подмигнул и хмыкнул. Этот хмык и означал, что понимает он Васю, но точно не помогает ему.

Снегурочка Настя, облачённая в серебристое платье и серебристо-голубую шубку с искрящейся оторочкой, поправила меховой белоснежный воротник. Еще бы муфточку. Только что слезы на глаза не наворачиваются, но праздник детям портить нельзя. Ничего, Вася обещал, значит — найдут.

Рядом, в громоздком костюме Деда Мороза, пыхтел актёр Василий — под бородой явно пряталась усмешка.

— Ну что, Снегурочка, вперёд спасать очередной детский праздник? — пробасил он, подтягивая пояс. — Только смотри, чтобы твои волшебные штучки не подвели тебя. Стихи не забыла? Конфеты взяла. Конфеты она взяла. Вот только без муфточки она много конфет материализовать не сможет.

— Мои «штучки» — они в муфточке! — всхлипнула Настя. — В ней всё необходимое: и конфетный дождь, и снежные звёздочки, и даже… — она заговорщицки понизила голос, — маленький вихрь для особо непослушных. Что делать?

И Вася сделал очередную глупость. Его ждало уменьшение зарплаты, вероятно, изгнание из театра (главреж повод точно сумеет найти), а он, как последний идиот:

— Так, пойдём купим в магазине, я их тебе подарю, а ты уж там своими конфетами можешь и угощать.

Василий, пока это говорил, всё больше и больше убеждался, что он полный идиот. Но сделали по-идиотски. Зашли в ближайший магазин, Снегурочка Настя, как стоило ожидать, как шептала Васе его интуиция, выбрала самые дорогие конфеты. Нет, это не разорило его до полного и безвозвратного состояния, но траты были всё же внеплановыми. Настя с любопытством посмотрела, что за конфеты. Нужно приложить прямоугольную небольшую пластинку к какой-то коробочке. Потом нужно прослушать короткий писк. А дальше можно идти с конфетами по своим делам. Интересный механизм. Нужно запомнить.

На улице, у наряженной ёлки, их уже ждали дети со слегка раскрасневшимися от лёгкого мороза щёчками.

— Пойдём, пойдём, им бы скорее танцевать, чтобы дети не мёрзли.

И снегурочка повела хороводы, запела песни. Не дед Мороз Василий смотрел, как родители детей засматривались на Настю. Неприятненько! Василий всегда должен быть в центре внимания.

Уже полчаса спустя, после хороводов, загадок и вручения подарков, Настя кивнула Василию:

— Перерыв пять минут? Надо перевести дух. Да и дети новые подойти для игр должны. Так?

Василий только кивнул. Почувствовал, что наигрался и наплясался под ёлкой. Не такая уж скучная и неинтересная работа. Кроме этого, нет острой необходимости в работе в хореографическом классе. Или из упрямства настаивать. Вот у Насти точно есть хореографическая подготовка, если только ее хорошо поставленные движения не волшебство. Василий подумал, что спросить нужно, но пять минут пролетели так быстро, что и отдышаться не успел.

В обеденный перерыв в кафе не пошли. Вася просто уже не вытянет вдвоём в то недёшёвое кафе ходить – вот засада-то. Как можно быть эффектным сердцеедом без средств? А никак! Ну разве что на таланте. Вот и придётся талант воспитывать и отращивать. Василий и Настя юркнули в тёплое нутро театра – Василий решил пообедать здесь в буфете.

В фойе, у зеркала в позолоченной раме, стояла Регина Кошкина. Регина — это когда она надменно ходит по театру, а Ксюха — когда как торговка собачится с Василием вне театра. Регина стояла, небрежно прислонившись к колонне, а перед ней на мраморном столике росла гора конфетных фантиков и крошек от пирожных. Что? Кошкина запихивается сладостями? Та Кошкина, которая воду не пьёт, не подсчитав калории?

Настя ринулась к Кошкиной:

— Моя хорошая! — ахнула Настя.

Чииииво? Кто чья хорошая? Челюсть у Василия так была изумлена, что выпадать не стала, а намертво заклинила, изображая улыбку.

Кошкина, не торопясь, вытащила из муфточки очередное пирожное — заварное, с глянцевой шоколадной шапочкой — и буквально заглотила его.

Глава 19. Спектакль в фойе

А вот и устал. Вася был весёлым, компанейским парнем. Устал он быть галантным кавалером. Остохорошело ему всё и остоприятнело! Да за что ему это всё?! Нет, не то чтобы совсем не за что. Есть ещё как есть. Но патетически воскликнуть — это по-нашему, это по-актёрски.

Жил себе Вася и жил,
С бабами ночью кружил.
Тут уж не обессудьте,
Такие у Васи по сути
Нормальные установки – романы без остановки.

Всё в этом лимерике, подаренном Васе давней его знакомой Лоркой-хлоркой на какой-то бенефис, хорошо. Плохо только то, что Вася устал так жить. Да сколько можно? Даже эта скромница с опущенными ресничками туда же! От Насти не ожидал. А миленькая такая под елочкой была. Теперь с Кошкиной собачится.

А Кошкина! Ну как можно было вляпаться так? Уж и развелись давно, а всё она в его жизнь лезет. Нет, Вася не против, чтобы она приходила иногда особым видом спорта с ним заняться. Но вот так поучать его при всех не есть пирожки, воровать чужую муфточку из его квартиры, приходить к Васе на ночь глядя без предварительного согласования! Ну нет больше его сил!

И поскольку силы закончились, Вася рявкнул, что было сил (не ведомо чьих) громко:

— Вернула муфточку! Ну-ка! По-хорошему!

У Кошкиной рот открылся. Изо рта некрасиво выпала шоколадная откушенная конфета, без всяких на то веских причин пачкая подбородок и платье Кошкиной. Шмякнулось коричневое чудо на мраморный пол храма искусства. Нехорошо! Неэстетично!

Кошкина хлопнула ртом и протянула руку в муфточку:

— Новую шапочку хочу.

В руке Регины Кошкиной (или Ксюхи?) появился трикотажный шедевр, который обещал плотно охватить голову и шею.

— Муфту! – еще раз рявкнул Василий.

Регина, зло глядя на него, вернула муфту. Когда уже Вася держал меховой предмет раздора в руках, словно одумавшись, потянула на себя. Но Василий резко поднял руку вверх. Муфта, как трофей в соревновании, взмыла на недосягаемую Кошкиным загребущим лапкам высоту! В такой интересной пантомиме их и застал Собакин. Он же главреж, «хоть его зарежь» — согласно наименованию его в актерской среде исключительно за глаза. Не секрет, что это доброе наименование и было запущено никем иным, как Васей Куролесовым.

— Опять! Что? Василий! Да твою ж! — лицо Собакина заострялось.

— Извините, а можно мою муфточку? — подала голос Настя.

— Моя! — орала Регина, потеряв сразу очарование в лице.

Сколько не старалась лицом управлять и хорошо выглядеть, когда орет — не получалось. Часы перед зеркалом. Ну никак. Либо лицо, либо орать. Выбрала лицо. Однако наглое и всемогущее «орать» снова и снова мешало лицу.

— Эта муфточка моя. Она комплект с шубой. Это же очевидно, — говорила Настя, и было видно, что одна болезненно ищет доводы, но, кроме того, что комплекс, других найти не может.

— Моя. Твоя просто похожа, это моя!

Ситуацию с муфточкой спас Василий. Муфточку для Снегурочки спас, но себя окончательно погубил.

— Трофимыч, не рискуй. Костюм снегурочке Насте выдали под опись, всё с номерными знаками. Ой, нехорошо будет, если администрация по товарному знаку найдет эту муфточку у Ксюхи. Ой, не отмыться. Ксюх, ты же умная женщина. Ты же знаешь, что все меха маркированы кьюар-кодом. Отпарят подкладку, откроют мех. Воровство. Позор. Трофимыч, ну Ксюха ладно — окоченная клептоманка. Но не позорьте свои седины и свои лысины…

Спектакль в фойе уже давно просматривала добрая часть труппы, подтянулся технический персонал. А как же? Где Куролесов, там всегда аплодисменты.

— Регина, отдай. Право же. Не маленькая. Будь умницей. Шапочку куплю… — начал Трофимыч.

— Есть у меня шапочка. Есть!

И Ксюха одним движением натянула на голову шапочку-носок с дыркой-прорезью для лица. Шапочка точно была модной. Такие Трофимыч на улицах у юных пятнадцатилетних феечек видел. Аксель подкатил глаза вверх. Радостно заулыбался Василий. Замерла в ожидании труппа – ну будет же что-то…

— Есть, и хорошо. – примирительно изрёк Аксель Трофимович. – Прекрасно смотрится. Только носи ее не рядом со мной. А так – освежает. Василий, со мной! Муфту-то с кордом номерную снегурке отдай!

— Обед у меня, — начал огрызаться Василий.

— Пообедаешь. Потом. Если сможешь.

Василий поплелся. Следом за добро вышагивающим главрежом. Краем уха он ловил сочувственные «держись» и «не пуха». Ну насчет «держись» — было бы за что, то подержался. А насчет пуха — да сейчас полетят пух и перья! Обидел любимую главрежскую кошку. Это событие почти смертельное. Но обидел при всех — фактически смертельное. А еще кошка на нем почти висела. Когда главреж вышел. Это похуже смерти будет. Не хочет главреж, чтобы его восьмая жена висела на своем бывшем первом муже. Такие дела. Странные и неудобные. Ну уж какие есть.

Василий вручил Снегурочке Насте в руки муфточку. Она обняла ее как любимую зверушку. Потом осмотрела собравшихся людей.

— Друзья мои, вижу лица ваши тревожные, уж не случилось ли беды какой? – заговорила она от волнения, забывая, что нужно переходить с человеками на более простой язык. Говорить по-человечески, то есть не более пяти слов в предложении и без всякого пафоса волшебного города.

Глава 20. Пиши письмо деду Морозу

Снегурочка Настя растерянно оглядывала опустевшее фойе. Идти за Васей и мешать разговору было невежливо, а стоять посреди большого помещения неловко. Но неожиданно к ней на выручку пришла… Кошкина.

— Пойдем, посидим за чашкой чая. Думаешь, раз я муфточку сцапала, то я злодейка. У меня – клептомания. В детстве вещи теряла, меня за это ругали и наказывали, вот я и стала всё собирать. Как бы я хотела избавиться от этой беды – брать чужое.

И Снегурочка четко поняла – правда, очень хочет. Вот так и становятся главными Снегурочками – понимают подлинные желания.

— Я могу тебе помочь. Правда.

Кошкина почему-то посмотрела с надеждой. Ой, не похоже на Кошкину!

— Напиши письмо деду Морозу с просьбой.

— Ну ты и пришибленная, если думаешь, что я в детские игры буду играть, — ответила Кошкина.

— Постой, постой, пожалуйста. Не спеши! — У Насти стали появляться мысли, не свойственные сказочной сущности Снегурочки, но она четко представляла, что это даст результат. — Ты же сказала, что тебя в детстве ругали. Вот и нужно, в соответствие с научными данными, поступить как ребенок, написать письмо дедушке Морозу. Сделай. Результат увидишь. Только никому не рассказывай и не показывай. Так говорят научные данные.

Кто такие «научные данные», в снегурочковой школе не проходили. Однако преподаватель по подлинным желаниям объяснял, что когда настоящая снегурочка слышит то, в чем может действительно помочь, то к ней приходят правильные слова.

И вот те раз, и вот те два. Кошкина кивнула. Скандальная Кошкина. Ой, снег пойдет! Ой, мороз будет. Кошкина согласилась. Но снегурочка на всякий случай муфточку на ремешок к себе пристегнула — не провоцируй в людях худшее, и будут люди с тобой добры. Вот так. Снегурочек этому тоже учат.

В кабинете главрежа ситуация накалялась.

— Ты, Вася, думаешь, что все конфликты тебе просто так пройдут. Регинка по доброте душевной тебя в основной состав тихонько ввела, а ты надеешься, что я не замечу. Человек я, Вася, замечательный. Всё я, Вася, замечаю. Просто я еще и добрый. Не сживаю тебя со свету.

— Так кто же кассы будет делать, если добрый человек главреж меня изживёт?

— Эх, Вася! Незаменимых нет. Смотри, какие мастодонты, какие звезды, какие величины покинули не только театр, а и мир этот, но тем не менее и театры живут, и спектакли выходят. Смотри, Вася, на свои проблемы с дисциплиной шире.

— Что же я там должен увидеть, Трофимыч?

— Что выкину я тебя за нарушения дисциплины, да за конфликты в труппе к едрене фене. Театр без тебя сможет. А ты, актер Василий, можешь?

Уже едкий ответ был на языке у Куролесова, но Собакин не дал этот ответ вкрутить.

— Значит так! есть несколько заказов индивидуальных на поздравления деда Мороза. Это тебе от аниматорских конторок подработка. Если представления от театра по городскому заказу завалишь – выкину. Если скандалы учинять будешь – выкину. Если исправишься и перестанешь Регинку третировать – может и оставлю. Иди!

Интересно, кто кого третирует!

Снегурочка Настя глаз не могла оторвать от процедуры покупки в буфете. Артисты подносили к блестящему аппарату маленькие пластиковые карточки, раздавался тихий писк — и они довольными отходили с чашками ароматного чая или кофе, пирожными, бутербродами. Вот оно как! А Настя думала, что такое может только Вася делать и только в магазине. Так, а что было в тем красивом здании через дорогу от театра. Как там оплатили – вспомнить не получалось. Но в Волшебном городе нужно было по другому сделать. В человеческом мире – прямоугольник маленький приложить. У нее такой есть, ей выдавали. Вот только где он? … Никакого золота, никаких монет — только карточка и лёгкое движение руки!

Вспомнила – вот же она в маленьком кармашке шубы.

Недолго думая, она подошла к прилавку, набрала всего, что только можно вообразить: сдобные булочки с маком, эклеры, шоколадные конфеты, чай в изящных фарфоровых чашках — и решительно приложила к аппарату свою новенькую банковскую карту. Та послушно пискнула, и буфетчица с улыбкой протянула ей поднос.

— Это… для всех? — осторожно уточнила буфетчица, глядя на гору сладостей.

— Для всех! — весело провозгласила Настя. — Пусть будет у каждого предновогоднее настроение!

В этот момент в дверях буфета возник актёр Василий — взбодренный общением с любимым главрежем.

— Настя?! — изумился он, увидев Снегурочку с подносом, ломящимся от калорий. — Ты что тут… А это откуда?! — его взгляд упал на карту, поблескивающую логотипом и зажатую между изящных пальцев Насти.

— О, Вася! — радостно обернулась Настя. — Смотри, какое чудо! Прикладываешь — и всё появляется! Я уже всем угощение взяла!

Василий побледнел.

— Ты… расплатилась… картой?!

— Конечно! — Настя сияла, как новогодняя гирлянда и праздничный кокошник Снегурочки одновременно. — Это же так просто!

— Просто?! — Василий схватился за голову. — Настя, ты понимаешь, что карта? Она кому-то принадлежит?! На нее нужно будет деньги возвращать.

Настя на мгновение задумалась, потом беззаботно махнула рукой: