Снимите Корону, Она Вам ЖмЁт

Глава 1. Инсайт на эшафоте

В Питере всегда говорили: «Вероника Игоревна, ваше хладнокровие вас погубит». Но погубил меня Аркадий, владелец сети автомоек, идиот и обладатель самой запущенной формы Эдипова комплекса в Выборгском районе.

— Вероника Игоревна, я чувствую, что моя «тьма» пожирает меня! — ныл Аркадий, лежа на моей кожаной кушетке и прижимая к груди плюшевого медведя (его сублимационный объект).

— Аркадий, ваша «тьма» — это страх перед налоговой проверкой и нереализованный запрос на доминирование, — я устало поправила очки в дорогой оправе. — Давайте закроем глаза и произнесем аффирмацию из этой старинной книги, которую мне прислали на рецензию. Тут написано: «Для радикальной смены жизненного сценария».

Я открыла тяжелый фолиант на латыни и вслух зачитала: «Exitus Acta Probat… Переход на новый уровень восприятия…»

Мир внезапно качнулся. Вместо запаха дорогого парфюма в нос ударил аромат сырой плесени и немытых тел. Кушетка под Аркадием испарилась, и я с размаху приземлилась… на каменный пол.

— Что за… — я попыталась поправить очки, но пальцы наткнулись на холодный металл. На моих запястьях гремели кандалы. Вместо стильного пиджака на мне было какое-то рваное черное платье с таким глубоким декольте, что любая комиссия по этике лишила бы меня лицензии в ту же секунду.

— Леди Вероника! — раздался чей-то истошный крик. — Опомнитесь! Инквизиция уже у ворот! Скажите им, что вы заколдованы!

Я подняла голову. Передо мной на коленях стоял какой-то парень в лохмотьях, рыдая навзрыд.

— Молодой человек, — я постаралась сохранить профессиональный тон, несмотря на то, что у меня явно случился острый эпизод диссоциативного расстройства. — Дышите глубже. Вдох на четыре счета, выдох на восемь. У вас классическая паническая атака.

Парень замер. Его слезы мгновенно высохли. — Что? Какие счета? Госпожа, вы… вы бредите от темной магии?

В этот момент тяжелые дубовые двери подземелья разлетелись в щепки. В камеру ворвался мужчина. Золотые доспехи, волевой подбородок, глаза горят праведным гневом. Красавец, но явно с гипертрофированным супер-эго.

— Ведьма! — взревел он, направляя на меня меч. — Твой час настал! Ты больше не будешь искушать верных сынов света своими чарами! Мой меч очистит твою грешную душу!

Я медленно поднялась, гремя цепями. Кандалы мешали, но осанка психолога с пятнадцатилетним стажем — это то, что не пропьешь даже в другом мире.

— Мужчина, — я посмотрела ему прямо в глаза, используя технику «взгляд альфа-терапевта». — Прежде чем вы начнете транслировать свою агрессию через холодное оружие, давайте проанализируем: почему вы так громко орете? Ваше желание «очистить» меня — это проекция собственной скрытой вины или вы просто компенсируете недостаток внимания в детстве через демонстративное геройство?

Герой (а это был явно ОН) замер на полуслове. Кончик меча дрогнул. — Что ты… какие проекции?! Ты — исчадие ада!

— Вот! — я торжествующе подняла палец. — Навешивание ярлыков — это защитный механизм психики, стремящейся упростить сложный объект. Вы боитесь меня, потому что я не вписываюсь в вашу бинарную систему «добро-зло». Скажите, лорд… как вас там? У вас были сложные отношения с матерью? Она была строгой? Часто наказывала за «неправильные» мысли?

Рыцарь медленно опустил меч. На его лице отразилась такая гамма чувств, которую я обычно видела у клиентов на двенадцатом сеансе, когда мы добирались до истинных причин их алкоголизма.

— Откуда… откуда ты знаешь про мою мать? — прошептал он, и его голос заметно сел.

— Это очевидно по вашему выбору доспехов. Слишком много золота. Вы отчаянно ищете одобрения, которого не получили в семье, — я сделала шаг вперед, кандалы мелодично звякнули. — Послушайте, убийство меня не решит вашу проблему. Вы просто создадите новый паттерн подавления боли. Хотите присесть и поговорить об этом? У меня как раз есть свободное время… примерно до вашей следующей попытки меня казнить.

Рыцарь оглянулся на своих воинов, которые стояли в дверях с отвисшими челюстями. — Она… она меня прокляла? — спросил один из них.

— Нет, идиот, — буркнул Герой, убирая меч в ножны. — Она… она сделала мне больно прямо в душу.

Он сел на единственный в камере вшивый матрас и закрыл лицо руками. — Она всегда хотела, чтобы я стал священником, понимаешь? А я хотел разводить кроликов…

Я подошла и осторожно положила руку в кандалах ему на плечо. — Кролики — это прекрасный сублимационный объект, лорд. Давайте начнем с того, что разрешим себе злиться на маму.