Снова 18

ПРОЛОГ

Алекс не видит меня. Он только что вышел из душа, и сейчас его тело прикрывает лишь полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.

Капли воды падают с волос на широкие плечи, затем стекают по мускулистой спине и прячутся под махровой тканью, которую Романов стягивает одним движением, оставаясь полностью обнажённым.

Я прикусываю губу и стараюсь соблюдать абсолютную тишину, потому что знаю, что будет, когда муж заметит моё присутствие. А я хочу ещё полюбоватья. Разглядывать обнажённое тело Александра Романова — отдельный вид удовольствия. Для меня этот мужчина безупречен.

Алекс идёт к комоду, в котором хранится его бельё, и я спешу следом, чтобы не позволить мужчине одеться.

Обнимаю мужа со спины, плотно прижимая обе ладони к плоскому животу. Целую спину между лопаток, наслаждаясь его запахом и теплом любимого тела. Романов замер. Он не шевелится, только дыхание становится тяжёлым.

Усмехнувшись, скольжу ладонью вниз и обхватываю полностью восставший член — так и знала. Я лишь обняла его, и Алекс готов.

Очерчиваю пальцами каждый кубик пресса, над которыми супруг так старательно работает по утрам, и поднимаюсь к груди. Пробегаюсь кончиками пальцев по соскам, начиная медленно водить рукой по члену.

И на этом Алекс решает, что самовольства достаточно. Он перехватывает мои запястья, разводит их в стороны и поворачивается ко мне лицом.

По телу пробегает электрический разряд — его взгляд обещает сладкие пытки в наказание за проявленную инициативу.

Отлично! Именно этого я и хочу.

Алекс притягивает меня ближе к себе. Редкий случай, Романов обнажён, а на мне полный комплект одежды — чёрная блуза, удлинённая пудровая жилетка и юбка-карандаш.

Муж медленно склоняется и проводит носом вдоль шеи, шумно втягивая воздух — ему нравится мой запах.

Алекс избавляет меня от одежды быстрее, чем я успеваю охнуть. Теперь на мне только чёрное нижнее бельё, чулки и туфли на высоком каблуке.

Романов поворачивает меня к себе спиной, наклоняет, заставляя опереться руками о кровать, и звонко шлёпает по ягодице. Затем гладит покрасневшую кожу лёгкими прикосновениями и проводит рукой между моих ног, заставляя расставить их шире и прикусить губу.

Я жду, когда он отодвинет в сторону танга и войдёт в меня, высекая искры из глаз. Нетерпеливо подаюсь назад, надеясь ускорить сладкий момент, но ничего не происходит. Романов медлит.

— Алекс, давай, — выдыхаю, сильнее прогибаясь в спине.

Но в ответ тишина.

— Алекс?

Я выпрямляюсь и оборачиваюсь — но в комнате я одна. Недоумённо осматриваюсь, пытаясь понять, куда муж мог подеваться, а главное, почему не довёл дело до конца. Иду к двери, но, расслышав шум в гардеробной, замираю.

Сердце начинает стучать быстрее, тревога, зарождающаяся внутри, окутывает тело, заставляя ноги дрожать. Каждый шаг отдаётся пульсацией в висках, но я иду, желая выяснить, что происходит.

Взявшись за ручку, медлю. Делаю пару глубоких вдохов и резко распахиваю дверь.

Сердце, ухнув, падает вниз, голова начинает кружиться, а глаза наполняются слезами.

Романов всем телом прижимается к фигуристой блондинке, и они утопают в моих нарядах, аккуратно размещённых на вешалках по цвету. Алекс целует другую женщину. Страстно сминает её тело. Ласкает шею и грудь, облачённую в красивое кружевное бюстье. Блондинка обхватывает его талию одной ногой и крепко держится за обнажённые плечи моего мужа.

Девушка замечает меня, застывшую на входе, и довольно скалится, обнажая ряд идеально белых зубов. Алекс замирает и через секунду оборачивается. Муж недовольно хмурится, глядя в мои глаза, и раздражённо заявляет:

— Маша, ты ведёшь себя, будто тебе снова восемнадцать. Я устал от этого.

Я мотаю головой, прижимая ладонь к губам, и бормочу бессмысленное «нет». Рыдания усиливаются и начинается настоящая истерика. «Нет», — кричу громко, и от звука собственного голоса закладывает уши.

Отступаю под двумя презрительными взглядами и падаю. Лечу в пропасть. В бездонную яму. Туда, где нет моего Алекса. Туда, где ничего нет.

Рыдания душат, я не могу вздохнуть и громко кричу в страхе.

— Маша!

Распахиваю мокрые ресницы и несколько секунд непонимающе смотрю в знакомое лицо, продолжая рыдать.

Снова этот сон. Наверное, я опять слишком громко плакала. Надеюсь, не разбудила детей.

— Маша, ты в порядке? — спрашивает Алиса, вглядываясь в моё лицо с сожалением и проводя ладонью по щеке.

— Да, — шепчу, сквозь утихающие рыдания.

Алиса кивает и ставит на тумбочку бутылку с водой.

Жена отца сидит со мной до тех пор, пока я окончательно не успокаиваюсь, а затем уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Пять утра. Сегодня я больше не усну. Несколько часов подряд я буду думать, в какой именно момент всё пошло к чертям…

ГЛАВА 1

— Я волнуюсь, — прошептала, придирчиво осматривая собственное отражение в зеркале.

Я слукавила. Я не просто волнуюсь. На самом деле, я нахожусь в предобморочном состоянии. Колени дрожат, и ноги едва удерживают меня в вертикальном положении. Возможно, стоит сменить туфли, чтобы избежать неловких ситуаций с падениями…

Улыбнулась.

В отражении за своей спиной увидела супруга. Алекс медленно приближался, осматривая каждый сантиметр моего тела, обёрнутого дорогущей тонкой чёрной тканью.

Его взгляд оставлял жгучие следы. Сердце забилось в унисон шагам Романова, и я предвкушала…

И вот оно. Алекс подошёл максимально близко, плотно прижался ко мне, положив ладонь на мой живот, и уткнулся носом в плечо. С шумом втянул воздух, медленно двигаясь к уху.

И всё. Волнение мгновенно сменилось сладким возбуждением. На лице заиграла лёгкая улыбка, глаза заблестели.

— Лучше? — прошептал на ухо Романов.

Я кивнула и посмотрела в глаза мужа через зеркало.

— Гораздо.

Алекс самодовольно усмехнулся и сделал шаг назад, отчего по моей спине побежали холодные мурашки.

Я хочу постоянно ощущать Романова рядом, настолько близко, чтобы слышать его дыхание.

С годами ничего не меняется, и это удивительно. Настолько удивительно, что становится страшно.

Признаюсь, в последнее время стала ждать какой-то гадости от судьбы. Уже несколько лет в моей семье всё словно в сказке.

Отец женился, обзавёлся детьми, домом и даже собакой. Выглядит, как сытый кот, у которого безлимит на сметану. Мы с Алексом тоже сыграли свадьбу, и с этих пор всё стало будто бы даже лучше, чем раньше. Романов словно осознал, что теперь я принадлежу ему по-настоящему, и пользуется во всех смыслах этого слова. В наших отношениях идиллия. Полное взаимопонимание. И в быту, и в постели.

Секса у нас всё ещё много. Очень много. Иногда мне кажется, что я больше не могу, но Романов раз за разом доказывает обратное.

Бывает, я не верю, что это реальность. Моя реальность.

— Почему ты волнуешься, Маша? — голос мужа отвлёк от ворвавшихся в голову мыслей. — Всё уже случилось. Сегодня тебе нужно просто подняться на сцену, получить награду и сказать пару слов.

— Вот в этом основная проблема… — ответила, вновь нахмурившись.

— В паре слов? — удивился Алекс, посмотрев на меня расширенными чёрными глазами.

Я отвела взгляд, пожала плечами, поправила идеально сидящее платье и схватилась за сумочку, продолжая рассматривать носы собственных туфель.

— Серьёзно? — спросил Романов, пристально следя за моими действиями. — Ты боишься говорить на публике?

Я не ответила. Сделала вид, что что-то ищу в клатче, который скорее похож на мини-кошелёк, и потерять там что-то совершенно невозможно.

— Маша, — голос мужа смягчился, — ты же писатель. Неужели ты не найдёшь пары слов, чтобы поблагодарить за награду?

— Вот именно, — ответила, глянув на мужа, — я писатель. И все будут ждать от меня громогласной речи. А я до сих пор не знаю, что скажу…

Алекс улыбнулся, сунул руки в карманы чёрных зауженных брюк и, слегка склонив голову на бок, спросил:

— Хочешь правду?

Я кивнула.

— Ты придаёшь этому слишком большое значение. Не своей награде. Это действительно невероятно, и я не устаю тобой восхищаться! Но что касается сегодняшнего мероприятия… Никто ничего не будет от тебя ждать. Мало кто вообще будет слушать. Ты уже получила премию, все знают, что ты победила. Кто-то порадовался, кто-то разозлился… Но это уже прошло. Все это пережили и сегодня просто идут поглазеть, а те, кто может —померяться кошельками, демонстрируя часы за миллион баксов или бриллианты по двадцать карат.

Я улыбнулась.

— Так ты поэтому выбрал для меня это платье? Демонстрируешь толщину своего кошелька?

Романов хмыкнул.

— Когда я выбираю для тебя платье, я представляю, как буду его снимать, Маша.

Взгляд Романова пробежался по моей фигуре и вернулся к глазам, и я поняла, что на приёме мы не задержимся надолго…

— Значит, — шагнула навстречу мужу, включаясь в игру, — ты не купил то красное платье из-за узких лямок? Слишком быстро упадёт с плеч, и ты не получишь горячо любимого извращённого удовольствия от процесса?

Ещё шаг под пристальным взглядом Алекса. Он смотрит на меня, не моргая. Руки по-прежнему в карманах, и только грудь вздымается от глубокого дыхания. Он хочет меня.

Подойдя вплотную, потянула за тонкий чёрный галстук, вторую ладонь положила на широкое плечо супруга и, приподнявшись на носочки, прикусила нижнюю губу Алекса.

Романов не пошевелился, лишь ехидно улыбнулся.

— Дикая кошка Маша. Тебя ничему жизнь не учит? Или ты готова протрахать свою награду?

Я пыталась, но не смогла сдержаться. Запрокинула голову и рассмеялась прямо мужу в лицо. Алекс лишь улыбнулся одним уголком губ, дождался, пока я перестану хохотать, и, неожиданно прижав меня к себе хищным движением, прошептал прямо в губы:

ГЛАВА 2

— Господи, ты был прав.

Алекс лишь ехидно усмехнулся.

Всё было совсем не так, как я представляла. Я думала, что будет, как в кино. Красиво одетые люди сидят за круглыми столиками и с восхищением смотрят на сцену, где одного за другим чествуют победителей, выкрикивая «браво» и изящно хлопая в ладоши.

Но по факту из всего этого есть только красиво одетые люди. Муж был прав. Как всегда. Никто не смотрит на сцену, где вручают статуэтки за победу в номинациях одной из самых престижных премий в мире литературы. Все смотрят друг на друга, оценивая. Кто-то с завистью, кто-то с превосходством. Ведущих слушают лишь единицы. Победители не блещут красноречием, и я успокоилась окончательно.

Однако, в целом атмосфера была очень приятной, дружелюбной. Люди мерились не только кошельками, но и манерами, демонстрируя белозубые улыбки и безупречное поведение. И пусть в большинстве своём это фальшь, но я позволю себе обмануться. Сегодня мой день.

Действительно, я уже победила, и все это знают. Я знаю, что близкие гордятся мной. Я сама горжусь и всё ещё не могу поверить. И я знаю, что скажу. Всегда знала. Вот только объект, который хочу поблагодарить особенно, ещё не подошёл…

— И сейчас, — заговорил ведущий, — за своей наградой на эту сцену поднимется очаровательная девушка, самый молодой писатель, номинировавшийся на эту премию, человек, который ворвался в европейское писательское сообщество, распахнув двери с ноги…

Ведущий очаровательно улыбнулся, требуя одобрения публики, и по залу пробежали смешки, кто-то поаплодировал, и мужчина в ярком смокинге продолжил:

— Победитель в номинации «Детская литература» Мария Суржевская!

На наш столик мгновенно направили яркий свет софита, заставляя зажмуриться, и меня сковала неловкость. Публика нетерпеливо аплодировала, потарапливая. Все хотели скорее перейти к фуршету. Алекс положил руку на моё колено, спрятанное алой скатертью, и легонько сжал, подбадривая. Я сделала пару глубоких вдохов, поднялась на дрожащие ноги и двинулась к сцене, подгоняемая хлопками и одобрительными шепотками. Свет софитов и торжественная музыка сопровождали меня. Юноши в алых, в цвет скатертей, пиджаках, стоящие по обе стороны от ступенек, подали мне руки, помогая подняться, и я была невероятно благодарна за это, опасаясь зацепиться каблуком за провод или неровность на полу — мой самый большой страх. Завалиться на глазах у изумлённой публики.

Ведущие, улыбаясь, встретили меня по ту сторону лестницы, и, к моему собственному удивлению я снова жутко разволновалась.

Подошла к трибуне и встала перед микрофоном. Из-за ослепляющего света было очень плохо видно, что происходит в зале, но, прикинув примерно, куда глядеть, сумела рассмотреть наш стол. С такого расстояния не смогла бы увидеть, но буквально физически ощущала, что Алекс смотрит на меня с гордостью, улыбаясь одними глазами, и от этого по телу разлилось тепло.

Увидев, что стул рядом с моим по-прежнему остаётся пустым, нахмурилась. Тем временем ведущие вручили мне статуэтку, которую я же и привезла в зал, поскольку её мне отдали ещё месяц назад, как только объявили результаты, подарили огромный букет цветов, который сразу же забрал парень в алом пиджаке, чтобы мои руки оставались свободными, а я продолжала буравить глазами вход в зал.

Люди притихли, ожидая моих слов, однако шепот рождал гул из мужских и женских голосов, давая мне время.

И я дождалась. Двери распахнулись, и торопливым шагом к нашему столу направился мой редактор. Я почувствовала невероятное облегчение. Я сто миллионов раз говорила Ларсу искреннее спасибо, но именно сегодня хочу повториться. Чтобы все узнали, что эта награда — не только мой успех. Я так чувствую.

Широко улыбнувшись, махнула рукой Ларсу, присевшему за наш стол, и, наконец, заговорила, глядя на мужчину:

— Спасибо, — выдохнула, позабыв о микрофоне, который усилил этот звук, перевела взгляд на мужа и повторила: — Хочу сказать «спасибо» моему мужу. Александр Романов — тот человек, который всегда меня поддерживает. Помогает, когда что-то не получается, успокаивает одним своим присутствием, когда я нервничаю. А я часто нервничаю. Каждый раз, когда что-то не выходит с первого раза. Если бы не ты, я бы не сумела зайти так далеко. И отдельное спасибо я должна сказать человеку…

Голос дрогнул от волнения, и я замолчала. Отвернувшись от микрофона, прочистила горло и продолжила:

— Человеку, благодаря которому я сейчас здесь. По большому счёту, это его заслуга, не моя. Невероятно талантливый, чуткий, понимающий профессионал своего дела. Это он должен стоять на этой сцене, не я. Если бы не мой редактор, Ларс Андерсон, мои рассказы так и остались бы курсовым проектом. Ларс всегда находит нужные слова, верит в меня больше, чем я сама, помогает. Это невероятно, когда редактор становится настоящим другом, уверена, все писатели со мной согласятся. Ларс — мой подарок от судьбы, за что я буду благодарна всю жизнь. Спасибо.

Кивнув, шагнула назад, обозначая финал моего выступления, и публика снова элегантно зааплодировала, шепот стал громче, парень справа подал в свободную от статуэтки руку цветы и сопроводил до ступенек.

— Ларс, я так рада, что ты успел!

Подойдя к столу, поддавшись эмоциям, обняла своего редактора, который уже поднялся на ноги, встречая меня.

ГЛАВА 3

Я люблю машину Алекса. Он смотрится за рулём огромного джипа гораздо лучше, чем на водительском кресле спорткара, который водил в начале наших отношений. Вообще, с годами мой муж становится сексуальнее и красивее, если это вообще возможно. Не зря ведь говорят, что возраст мужчинам идёт. Романову ещё нет тридцати, а я уже представляю, каким шикарным он будет в сорок…

Остаётся только дожить. А учитывая пар, который сейчас валит из ноздрей моего мужа, это маловероятно.

— Скажешь что-нибудь? — спросила, бросив на Алекса взгляд исподлобья.

— А надо? — хрипло отозвался Романов. — Ты и сама всё знаешь.

Знаю, конечно, тем не менее, я сказала:

— Я вижу, что ты зол, но не понимаю, почему…

— Маша, — перебил меня Алекс, — враньём ты ситуацию не исправишь.

На это мне нечего было ответить, поэтому я терпеливо ждала, когда муж начнёт говорить.

Однако до дома мы доехали в полной тишине, а как только Алекс закрыл за нами входную дверь, он сразу же скрылся в своём кабинете.

Я простояла в коридоре несколько минут, пытаясь понять, что произошло. Мы ни разу не ссорились. Мир и гармония всегда царили в нашем доме, и, вопреки всеобщему мнению, скучно нам никогда не было.

Поэтому то, что произошло сегодня, выбило меня из колеи. Даже тело среагировало ненормально. Я резко почувствовала сильную слабость. Руки повисли вдоль туловища безвольными прутьями, спина ссутулилась под грузом вины, от напряжения разболелась голова.

Я знала, что Алекс огорчится. Знала, что будет зол. Но была уверена, что сразу всё объясню, и муж оттает. Но то, что происходит теперь, меня пугает.

Взяв себя в руки, подняла с тумбы букет, который туда положил Алекс, поставила в вазу в гостиной, вернула статуэтку на её место и присела на диван.

Устало откинулась на спинку и прикрыла глаза. Воображение тут же нарисовало хмурое лицо мужа, собирающего свои вещи в чемодан, хотя это совершенно невероятно, хотя бы потому, что это его дом, и я распахнула веки.

Смешно! Не случилось ничего криминального. Мы женаты уже два года. Мы больше не студенты, и должны сразу всё обсудить.

Я резко поднялась на ноги, от чего голова немного закружилась, но я уверенно двинулась в сторону кабинета. Однако перед приоткрытой дверью затормозила. Может, Алекс хочет остыть, а я слишком тороплюсь? Мой муж — мудрый мужчина. Он знает, как лучше. Он сам придёт ко мне.

Переступив с ноги на ногу, обхватила себя руками, решая, что же делать, когда услышала:

— Хватит там топтаться, Маша. Заходи.

Подождав пару секунд, распахнула дверь и вошла в кабинет Романова.

Он стоял, опершись о стол пятой точкой и засунув руки в карманы брюк. Невероятно красивый. Высокий, широкоплечий, черноволосый. Лёгкая небритость придавала мужественности симметричному лицу Алекса, и на её фоне глаза казались ещё темнее. А может, это гнев… В любом случае, я никогда не перестану восхищаться своим мужем. Ну не могла же я на самом деле всё испортить?

— Ты обманула меня, Маша.

Я сглотнула, облизала пересохшие губы и ответила:

— Я бы так не сказала…

— Вот именно. Ты не сказала. Ты не сказала, что твой редактор — бодибилдер, который смотрит на тебя, как на секс-тренажёр.

Меня бросило в краску. Щёки запылали. И пусть они не покраснели, но Алекс и так знает, что я сейчас чувствую.

Ларс на самом деле похож на бодибилдера. Высокий, перекаченный блондин, довольно симпатичный, молодой — чуть старше тридцати. Наверное, его можно назвать привлекательным. Может быть, кому-то он покажется сексуальным. Но не мне. Для меня существует лишь один мужчина.

— Ты три года намеренно прятала от меня своего редактора. Я несколько раз хотел с ним познакомиться, но ты находила предлоги…

— Алекс, я…

— Не надо, Маша. Не надо ничего говорить. Я и сам всё понимаю. Ты высоко ценишь этого мужика за его профессиональные качества. Считаешь, что именно благодаря ему ты добилась таких успехов. Но это не так, Маша. Ты слишком не уверена в себе.

Я молчала, хотя хотелось поспорить. Однако, понимая, что виновата, решила ничего не говорить. А вот Алекс продолжил:

— И ты прекрасно знаешь, что он хочет тебя.

— Алекс, он же женат… — промямлила, но даже мне собственный аргумент показался не убедительным.

— Когда ты последний раз видела Татьяну?

Отведя взгляд, ответила:

— Года полтора назад…

Романов лишь самоуверенно хмыкнул.

— Я понимаю, Маша. Ты боялась, что я, познакомившись с Ларсом, потребую, чтобы ты сменила редактора. И я бы так и сделал.

Я прикрыла глаза. Нет. Нет. Нет. Романов не может говорить всерьёз. И он прав. Именно этого я и боялась. Конечно, я замечаю не профессиональный интерес со стороны моего редактора. Уже давно. Но Ларс никогда не переходил черту, поэтому я совершенно спокойна. К тому же, я даже представить не могу рядом с собой какого-то другого мужчину. Алекс уже давно стал моей частью.

ГЛАВА 4

Алекс молча разглядывал меня. Долго смотрел в мои глаза, потом мазнул взглядом по губам. При этом сам он не шевелился. Как будто оценивал, думая, что бы со мной сделать.

А я предвкушала. Потому что всегда знаю — что бы муж ни предложил, мне это понравится. Правда, он не предлагает. Он — приказывает.

И в этот раз всё было именно так.

— Вставай на колени, Маша.

Я опустила взгляд на ширинку Алекса и прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку. Мы ещё ни разу не дотронулись друг до друга, а Романов в полной боевой готовности. Впрочем, как всегда.

Вернула взгляд к лицу мужа. В его глазах искрилось жаркое пламя, обещающее мне море наслаждения.

Я медленно опустилась на пол, выполняя приказ Романова. Он лишь шире расставил ноги, продолжая прожигать меня взглядом.

Только Алекс так умеет. Поставить меня на колени, отдав приказ, но так, что я чувствую себя главной.

Да, это так. Я чувствую, что, глядя на мужа снизу вверх, имею над ним безграничную власть. Именно поэтому я всегда ему подчиняюсь. Это доставляет мне особое удовольствие.

Сглотнув, посмотрела в мужские глаза. Алекс приподнял одну бровь, как бы спрашивая, чего я жду, и я взялась за ремень брюк Романова. Руки подрагивали, и я действовала медленно. Расстегнула молнию, и, приспустив резинку боксеров, выпустила на свободу набухший член.

Я сегодня провинилась. Поэтому действительно хочу извиниться перед мужем.

Обхватив ладонью, провела по стволу вверх и вниз и посмотрела на Алекса. Его глаза почернели, дыхание участилось, и это придало мне ещё больше уверенности.

Конечно, я не первый раз делаю минет своему мужу. Но впервые я хочу сделать так, чтобы он потерял голову.

Продолжая смотреть в чёрные омуты Романова, провела языком по всей длине, лизнула головку и, прикрыв веки, взяла член в рот так глубоко, что на глаза навернулись слёзы.

Продолжая ровно дышать, задержалась в таком положении несколько секунд и, услышав хриплое «блядь», начала двигать головой. Дышала носом, опускаясь как можно глубже с каждым движением, активно работала языком, лаская набухшую головку, подключала руки, втягивала щёки, стараясь прочувствовать каждую вену, до тех пор, пока Алекс одним рывком не поднял меня на ноги.

Он притянул меня к себе вплотную, ошпарив тяжёлым дыханием лицо, и прошептал:

— Маша, блядь, что ты творишь?

Выравнивая дыхание, честно ответила:

— Извиняюсь.

Алекс втянул в рот мою нижнюю губу, заставляя прикрыть глаза от наслаждения.

— Если это извинения, то я готов каждый день прощать тебя.

Похоже, мне придётся ещё раз наряжаться в это платье, потому что Алекс не получил того, на что рассчитывал. Ещё сутра он планировал освобождать меня от одежды медленно, но сейчас терпения ему не хватило.

Романов избавил меня от одежды так быстро, что я не успела ничего понять.

Одним резким движением он поменял нас местами. Муж наклонил меня, укладывая животом на стол, и хлёстко шлёпнул по ягодице.

Я вскрикнула и дёрнулась, но ладонь Алекса придавила меня к столешнице, лишая возможности двигаться.

Вторая ягодица тоже получила свою порцию наказания, и я захныкала, пытаясь ёрзать по столу.

— Лежи смирно, дикая кошка Маша, — прорычал Романов. — Я же обещал тебе наказание.

Мощным размашистым движением Алекс вошёл в меня. Так глубоко и сильно, что стало больно. И эта боль была такой сладкой, что хотелось ещё. Больнее и больнее.

Наверное, я не здорова, раз получаю от этого удовольствие. От грубости мужа, от этих шлепков, от мощных толчков, вышибающих весь воздух из лёгких, и от беспрекословного подчинения.

И тем более ненормально, что я чувствую при этом свою важность. Чувствую, что нужна ему, ощущаю, что Алекс по-настоящему хочет меня, наслаждается. Ему не всё равно, кто распластан перед ним по столу. Это я. Только от меня ему сносит крышу.

Мы кончили одновременно. Быстро. Это означает, что будет продолжение.

Алекс стоял надо мной, опершись кулаками в стол по обе стороны от моей головы, а я лежала, полностью обессиленная, и улыбалась.

За что мне в жизни так повезло? Почему Романов выбрал меня? Почему подошёл на той вечеринке? Прицепился, предложил спор… И всё чаще я думаю, что было бы, если б не пошла на ту вечеринку. Если бы мы не встретились, если бы он не взбесил меня и не вывел на эмоции…

Я бы никогда не была по-настоящему счастлива. Обманывалась бы всю жизнь, ошибочно принимая ненастоящие чувства за любовь. Потому что я абсолютно уверена, что только Романова смогла бы полюбить. И полюбила. Быстро, головокружительно, сногсшибательно сильно. И навсегда.

— Алекс, — резко подскочила, пытаясь подняться, но тело мужа, нависающее надо мной, не позволило, — ты не надел презерватив! Ты забыл? Ты сума сошёл…

Эта мысль пришла мне в голову так неожиданно, что я успела по-настоящему испугаться.

— Расслабься, Романова, — в голосе мужа была слышна улыбка, и я нахмурилась, — мы женаты два года, тебе двадцать четыре, не думаешь, что пора перестать пугаться незащищённого секса?

ГЛАВА 5

Я проснулась от лёгких касаний. Романов поцелуями прошёлся по моему лицу, спустился к шее, ниже, и я, не удержавшись, сладко простонала, притягивая мужа в свои объятия.

— Доброе утро, Маша.

Алекс улыбнулся, поцеловал меня в кончик носа и встал с кровати.

Голая задница Романова — отличный афродизиак. Я присела на кровати, прикрывшись одеялом, и стала любоваться одевющимся мужем. Сегодня суббота, но он идёт на работу.

Как только его отец оставил все дела в Швеции на сына и укатил в Испанию, Алекс стал работать в разы больше. Но в последний год мне было некогда скучать — я очень хотела получить эту премию, и, узнав, что всё удалось, и меня номинировали, работала практически без выходных. Правда, четыре раза выбиралась в Москву, к отцу, один раз просто так, соскучившись, и на дни рождения сестёр и брата.

Маше летом уже исполнилось одиннадцать, Арине в конце сентября — три, а Артёму в августе годик. Я обожаю этих ребят. И Алису. Невероятно рада за отца.

— Алекс, — вспомнив о детях, решила вновь поднять эту тему, — мы не предохранялись ночью.

Романов даже не обернулся. Он зашёл в гардеробную, покопошился в вешалках, и вышел, застёгивая пуговицы на тёмно-серой рубашке.

— Что тебя смущает, Маша?

Я задумалась. Меня многое смущает. Смущает, что мы это не обсуждали, смущает то, что я не уверена, сумею ли стать хорошей матерью. Смущают мысли о том, что моя жизнь кардинально изменится, перевернувшись с ног на голову, и я не уверена, что готова к этому. И ещё меня смущает, что Алекс всё решил за меня, продемонстрировав мне это своим вчерашним поступком.

Раньше я принимала таблетки, но потом мой организм дал мне понять, что этот вариант для меня не подходит, и врач запретил. Мы вернулись к презервативам, а вчера Алекс впервые за годы наших отношений не воспользовался ими. Почему он не обсудил это со мной?

— Я думал, ты хочешь детей. Ты получила премию, не стала продлевать контракт с агентством по совету своего хвалёного редактора, взялась за новый серьёзный роман, работать над которым можно из дома. По-моему, сейчас самое время…

Алекс присел на кровать и положил ладонь на мою лодыжку, спрятанную под одеялом. В его взгляде появились искры, и муж спросил:

— Или ты передумала? Ты больше не хочешь детей от меня? — Романов наигранно нахмурился. — А может, тебя пугает незащищённый секс не из-за вероятности забеременеть? Тебя пугают заболевания? Я уже шесть лет трахаю только тебя. Или это мне стоит бояться, и я зря не принимаю всерьёз твоего Ларса?

Меня словно под дых ударили. Конечно, я поняла, что он шутит, но от этого больно не меньше.

Слегка отстранившись, прошептала:

— Не говори так больше, Алекс. Никогда.

Романов нахмурился.

— Ты права, прости. Просто у меня отличное настроение. Сегодня, наконец, я найму себе помощника и смогу больше времени уделять тебе. И нашим детям…

Алекс заглянул в мои глаза, а мне оставалось лишь надеяться, что он не увидит в них панического страха и разочарования.

— Ты будешь прекрасной мамой, Маша. Даже не сомневайся в этом.

Романов поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

А я рухнула на подушки и закрыла глаза.

Почему Алекс так пошутил? Неужели, он всё же сомневается во мне? Этого не может быть.

Однако, раньше между нами никогда не было секретов, не считая того самого, который привёл к полугодовалому расставанию. Но после этого мы всегда были откровенны друг с другом. А я подвела Алекса.

Действительно ли он простил и понял? Пришли бы в голову мужу подобные шутки, если бы это было так…

И почему он принял решение за меня? Конечно, Романов знает, что я всегда на его стороне. Не спорю с ним и подчиняюсь. Но это лишь потому, что муж действительно никогда не ошибается.

Но вопрос о детях мы должны были обсудить. Разве нет?

Конечно, Алекс как всегда прав. Сейчас самый подходящий момент. У меня освободилась уйма времени, я добилась огромных успехов на литературном поприще и могу писать роман, воспитывая детей. Но мы должны были это обсудить…

Я должна с кем-то поговорить о случившемся.

Встала с кровати и прошла в ванную комнату. Приняв душ, надела тёплый спортивный костюм, потому что безумно устала от каблуков, которые неизменно носила в течение последнего года, схватила рюкзак, обулась и вышла из дома.

Я полюбила Стокгольм. Его атмосфера вдохновила меня на написание рассказов, которые изменили мою жизнь, его природа восхищает своей красотой,  его архитектура поражает воображение. И этот город подарил мне Алекса.

Раньше я не любила Швецию, мечтая вернуться в Москву. Но, познакомившись с Романовым, поняла, что просто не была счастлива и надеялась, что лучшую жизнь найду на Родине. А потом словно глаза открылись, и я сумела увидеть и понять, что Стокгольм стал моим домом. И теперь, приезжая в Москву, я скучаю.

Решила прогуляться. Так давно этого не делала…

Путь до парка занял у меня больше часа, и я получила от этого такое наслаждение, что задумалась о том, что дети — действительно здорово. Ведь я смогу гулять с ними вдоль залива, есть хот-доги на набережной и кормить птиц… Мы будем ходить на рыбалку, правда, придётся для этого сначала научиться самой, будем играть в снежки зимой и встречать Рождество, украшая дом так, что глаза слепить будет. Причём, два раза в год. И в декабре, и в январе.

ГЛАВА 6

— Это, правда, здорово. Я до сих пор поверить не могу, хотя статуэтка красуется на полке в гостиной уже больше месяца. Алекс поставил на самое видное место.

Улыбнулась, вспомнив, как Романов молча перенёс мою награду с комода в спальне, куда я её определила, в гостиную.

Иногда к нам приходят друзья, и изредка бывают деловые партнёры мужа. И всем он рассказывает о том, что я обошла именитых опытных соперников и победила. И всегда добавляет, что абсолютно заслужено. Никто из конкурсной комиссии не знал, кто мой муж. После свадьбы я сменила фамилию, но творческий псевдоним остался прежним, поскольку меня уже знали под этим именем. Да и в титрах мультфильма о Бублике было написано «Суржевская Мария». Менять — слишком много волокиты. Алекс не возражал. К тому же, так действительно гораздо меньше разговоров о том, что муж проплатил мне дорогу в большую литературу. Хотя, имеются и те, кто всё равно полагает именно так.

— Теперь не знаю даже, чем занять себя… Уйма времени освободилась. Продолжила работать над романом, год к нему не возвращалась. Сейчас на третей книге, но я же не могу круглые сутки писать!

— Чем-чем… — Тири всплеснула руками, отпила кофе из бумажного стакана, и продолжила: — Займись семьёй. Мужем займись. Романов остался Романовым. Или ты забыла, что на него вешается каждая первая сучка? Пора нарожать ему свору детей, чтобы никуда не сбежал!

Я выпрямила спину и слегка наклонила голову, вглядываясь в глаза подруги.

— Ты, правда, думаешь, что это возможно?

Тири сделал большой глоток, нахмурилась и спросила:

— Что именно?

— Что он сбежит.

Подруга улыбнулась и посмотрела на меня, как на несмышлёного ребёнка.

— Сбежит ли от тебя Романов? Хм, — девушка подняла ладонь и стала постукивать указательным пальцем по подбородку, закатив глаза, — дай подумать. Он перетрахал полгорода, собирался навсегда свалить в Москву, а потом появилась ты, и Романов вмиг забил на всех своих кур, бегал за тобой, как собачонка, перекроил все свои планы, едва не подставив собственного отца… Нет. Думаю, он не сбежит, Мэрик. Идиотский вопрос. Откуда вообще такие мысли?

— Всё было не так! — возмутилась. История, описанная подругой, мало напоминает нашу с Алексом. — Да и ты сама сказала нарожать детей…

— Не цепляйся к словам! — Тири беспечно махнула рукой, оглядываясь по сторонам в поисках официанта. Не нашла и, недовольно бормоча что-то себе под нос, поднялась на ноги и двинулась к бару.

— Мороженого захотелось, — пояснила подруга, вернувшись. — Ты не хочешь?

Глянула в окно. На улице начиналась настоящая буря. Ветер безжалостно трепал практически голые ветви деревьев, гонял жёлтую листву по тротуарам, то и дело подкидывая её вверх. Люди плотнее укутывались в воротники и натягивали ниже шапки, и, несмотря на то, что в помещении было тепло, мне стало зябко.

— Нет, — ответила, — мороженого не хочу.

Крепче обхватила всё ещё тёплую чашку с латте и тяжело вздохнула.

— Мэрик, — насторожилась подруга, — у вас что-то случилось? Поссорились?

Я пожала плечами.

— Не знаю…

— Это как? — удивилась девушка.

И я рассказала обо всём, что произошло. Думала, будет легче. Выговорюсь, Тири поддержит, и мир снова засияет яркими красками. Но стало только хуже. Обрисовав всю ситуацию словами, мысль о том, что Алекс так и не простил меня, крепче засела в мозгах.

— Если бы он действительно не обижался, такие мысли ему бы и в голову не пришли. Думаю, Алекс сам не понимает, что я задела его сильнее, чем кажется. Я так виновата, Ти, — глубоко вздохнула, — надо было сразу рассказать, что нравлюсь Ларсу. Рассказать, познакомить… Алексу неприятно, я понимаю. Я его обманула, да ещё и скрыла, что посторонний мужчина испытывает ко мне симпатию. Это действительно выглядит подозрительно, разве нет? Я бы просто сума сошла!

Тири молчала. Смотрела на меня внимательно и о чём-то думала.

— А Романов что сказал?

— Говорит, что понимает, — я снова пожала плечами. — И не обижается.

Тири несколько раз коротко кивнула.

— А он тебя когда-нибудь обманывал?

Я мотнула головой.

— Ну так и я его никогда не обманывала.

Подруга закатила глаза.

— Знаешь, что я думаю? Тебе надо срочно заняться делом. Ты привыкла работать в бешеном темпе, и времени на глупые мысли не было. И сейчас страдаешь полной ерундой! Раз сказал, что не обижается, значит, не обижается. С каких пор ты не доверяешь мужу? И, действительно, не надо его обманывать. Если ты считаешь неправильным, что но кончил в тебя, не посоветовавшись — скажи об этом Романову! Всё просто, Мэрик. Не усложняй.

Тири расслабленно откинулась на стуле и стала рассказывать о том, как вчера познакомилась с очередным сногсшибательным по её словам мужчиной, но я не слушала. Я обдумывала слова подруги.

Конечно, Тири права. Я должна поговорить с Алексом. Должна рассказать ему, что думаю и чувствую. Наверное, я и правда всё усложняю, и не привыкла к этому. Ведь у нас с Романовым уже давно всё очень просто. Мы просто любим друг друга. Значит, мы всё решим. Вместе. Сегодня же.

ГЛАВА 7

За выходные я измучилась. Алекс звонил не часто. Впрочем, как всегда, но в эти дни мне хотелось большего.

Я чувствовала себя виноватой из-за ситуации с Ларсом.  И я чувствовала себя растерянной из-за нашего будущего. Нашего, и наших детей…

Мысли перегоняли одна другую с такой скоростью, что за час я несколько раз меняла решение. Сначала я была абсолютно уверена, что готова воспитывать детей вместе с Алексом прямо сейчас. Через какое-то время засомневалась, потом окончательно убедила себя в том, что не готова становиться матерью. Наверное, сначала надо почитать какие-то книги, поучиться, посмотреть видео-уроки… А потом снова приходила к мысли, что с Алексом я готова ко всему.

В общем, мне срочно нужно было поговорить с мужем.

Или с психотерапевтом.

В понедельник сутра я была невероятно рада возможности отвлечься. Ларс ждал меня в кофейне, где через пару минут должен был появиться очередной партнёр издательства.

Я пока не знаю, о чём пойдёт речь, но от любопытства не умираю. Знаю, что Ларс не пригласил бы меня просто так.

— Привет, — редактор поднялся со стула, приветствуя меня.

Сегодня я лишь кивнула, избежав наших традиционных дружеских объятий. Ларс сделал вид, что не заметил моей отстранённости и, придвинув для меня стул, опустился на место.

— Как дела? — улыбнулся мужчина.

— Спасибо, хорошо. Партнёр опаздывает?

— Да, задерживается, — Ларс кивнул и слегка подался вперёд, — сегодня очень важный день, Мэри.

Я посмотрела на мужчину исподлобья, удивляясь такому настрою моего редактора. Обычно он бывает более сдержан, но эта встреча явно много значит. Ларс немного нервничает, и я не могла не спросить:

— Не введёшь меня в курс дела? Похоже, этот человек очень важен для тебя, — улыбнулась.

– Не только для меня, Мэри. Он важен в первую очередь для тебя.

— Что? — искренне удивилась, насторожившись.

Это странно. Конечно, я понимаю, что речь пойдёт о моей работе, но раньше Ларс вёл себя по-другому. Похоже, сегодня должно произойти что-то необычное…

— Голливуд, Мэри.

Я едва сдержала смешок. Мой редактор сошёл сума.

— Изъясняйся точнее, пожалуйста, — начала немного раздражаться. — Это какой-то литературный сленг? Прости, я новичок в этом деле. Вы так обозначаете верхушку литературного сообщества? Что ты имеешь ввиду, когда говоришь Голливуд?

Ларс расслабленно откинулся на спинку стула, окинув меня самодовольным взглядом.

— Когда я говорю «Голливуд», Мэри… — мужчина сделала многозначительную пауза, заставляя меня начать нетерпеливо постукивать пальцами по столу, — я имею ввиду Голливуд.

Я нахмурилась сильнее. Снова ничего не поняла. Причём здесь это? Я в Швеции, Голливуд в Калифорнии… Или я чего-то не знаю?

Ларс усмехнулся.

— Вижу, ты не понимаешь. Человек, с которым мы сегодня встречаемся — голливудский продюсер. Я пытался выйти на него полтора года, но когда ты получила премию… Он сам назначил встречу. Я думал, придётся лететь в Америку, но Хофлер приехал сам. Ты понимаешь, что это означает для нас, Мэри? Ты осознаёшь масштабы?

— Я… — неловко перебила редактора, — я не понимаю. Зачем ты хотел с ним встретиться? Зачем нам человек из Голливуда? Я же не актриса, я не…

— Ты не актриса, Мэри, — Ларс смотрел в мои глаза, явно пытаясь донести важность происходящего, а я искренне не могла понять, что вообще происходит, и с кем всё-таки мы встречаемся. — Ты не актриса. Ты автор романа, по которому снимут фильм в Голливуде. Юниверсал, Мэри.

Я не нашлась, что ответить. Рот открывался и закрывался, но ни единого звука извлечь не удалось. По моему роману? Фильм? Это какая-то ерунда. Разве это возможно? Я же не сценарист…

— Ты только представь. Твои реплики на весь земной шар, на всех языках мира будет произносить Эмма Уотсон.

Ларс был очень воодушевлён. Возбуждён настолько, что мне стало не по себе. В глазах мужчины искрился азарт, которого раньше я никогда не замечала. Это пугало. Я поёрзала на стуле, впервые испытывая неловкость в присутствии своего редактора.

— Джейк Джилленхолл будет играть твоего главного героя. Я добьюсь того, чтобы ты, — Ларс указал на меня пальцем, слегка подавшись на стуле вперёд, — лично ты принимала участие в кастинге. Чтобы всё в этом фильме было именно так, как ты это представляешь. Чтобы сценарий был согласован с тобой, чтобы каждое слово было тобой одобрено. Ты прославишься на весь мир, Мэри. Ты заработаешь миллионы долларов. Ты станешь звездой Голливуда. Красные дорожки, свет софитов, звёздные вечеринки, бриллианты… Всё, чего ты заслуживаешь.

Ларс не отводил взгляда от моего удивлённого лица. Мужчина, кажется, не моргал, ожидая моей реакции, а я осмысливала.

Хочу ли я, чтобы по моему роману сняли фильм в Голливуде? Конечно, хочу. А ещё я хочу розового единорога и посидеть на радуге.

Конечно, я уверена, что Ларс отличный редактор. Но то, о чём он говорит… Это совсем иное. Это другой уровень. Это… Это невероятно!

ГЛАВА 8

Встреча с продюсером прошла мимо меня. Точнее, я присутствовала, но всё было словно в тумане. Я хорошо знаю английский язык, но мозг отказывался транслировать информацию и доводить её до помутнённого сознания.

Голливуд… Красные дорожки, бриллианты, софиты, знаменитости и всемирная слава. По моему роману снимут фильм…

Ларс действительно выиграл время.

Как оказалось, первая часть трилогии, над которой я работала уже два с половиной года, давно пылилась на дорогом столе Шона Хофлера — известнейшего голливудского продюсера.

Ларс атаковал мужчину несколько месяцев, но тот игнорировал все призывы к прочтению рукописи, поскольку таких желающих, считающих себя не в меру талантливыми, у него очень много.

Но я получила премию. К тому же, по моим рассказам снимают мультфильмы, и это тоже много значит…

И Хофлер прочитал рукопись.

Продюсер привёз подписанный контракт. Ларс забрал документ себе, сказав, что вышлет мне копию на почту. На принятие решения мне дают месяц, однако, Хофлер уже начал работу над сценарием, будучи уверенным в том, что я соглашусь.

Я ехала домой, находясь в полнейшей прострации. Мысли отказывались раскладываться в голове по полкам. Они хаотично скакали, бились друг о друга, заставляя голову трещать.

И только осознание того, что совсем скоро я смогу утонуть в тёплых объятиях моего мужа, согревало и успокаивало.

Я испытывала ломку. Мне физически требовалось срочно прикоснуться к родному телу. Ощутить запах Романова и просто полежать, крепко прижавшись к любимому мужчине.

Когда такси подъехало к нашему дому, от желания броситься Алексу на шею затряслись руки. А когда я увидела, что внедорожник мужа уже припаркован у гаражей, чуть не разрыдалась от облегчения!

Я выбежала из автомобиля, не попрощавшись с любезным водителем, и влетела на крыльцо, распахивая дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену.

— Алекс? — крикнула на весь дом.

— Что случилось? — муж с озабоченным видом вышел из спальни.

Романов только что вернулся. Он даже не успел переодеться, и сейчас на мужчине были только чёрные узкие брюки — от рубашки уже успел избавиться.

— Господи, как я соскучилась.

Молниеносно сбросила обувь, скинула кожаную куртку и, швырнув её прямо на пол, рухнула в родные объятия, всем телом прижавшись к всё ещё удивлённому мужу.

— Я тоже скучал, Маша.

Алекс незамедлительно обнял меня в ответ и по традиции зарылся носом в мои распущенные волосы, шумно втягивая их аромат.

Мне стало легче. Я словно употребила дозу своего личного наркотика. Вот только было мало.

Я подняла голову и, уткнувшись подбородком в обнажённую мужскую грудь, посмотрела супругу в лицо.

— Поцелуй меня, — прошептала, рассматривая почерневшие глаза.

Алекс самодовольно усмехнулся и выполнил мою просьбу. Он медленно наклонился, дотронулся губами до кончика носа, а потом поцеловал. Требовательно, глубоко, настойчиво. При этом тягуче медленно, словно смакуя удовольствие. Так, что ноги подкосились.

Все мысли дружным строем покинули голову, скандируя «Аллилуйя».

Вот оно. То, что было мне очень нужно.

Романов подхватил под бёдра, заставляя обнять его талию ногами, и, продолжая страстно целовать, понёс меня в спальню.

Алекс опустился на кровать и быстро избавил меня от одежды.

— Блядь, Маша, — Романов окинул моё обнажённое тело голодным взглядом. — Я никогда не перестану восхищаться тобой. Я пиздец как скучал. В следующий раз ты поедешь со мной. Писать роман можно из любой точки мира.

Мысли о том, что мне, возможно, придётся уехать в Америку, выглянули из-за угла, но я, плотно зажмурив глаза, вытеснила их, полностью отдаваясь ощущениям, которые дарили мне губа и руки моего мужа.

Романов покрыл влажными поцелуями подбородок, шею, ключицы, спустился к груди и жадно обхватил губами сосок.

Я не сдержала громкого стона. Это всегда чертовски хорошо, и я, пожалуй, готова умереть вот так. Под Александром Романовым.

— Господи, Алекс, не нужно этого, пожалуйста, — простонала, впившись ногтями в мускулистые плечи, — иди ко мне. Прямо сейчас. Я хочу. Я не могу больше.

— Как скажешь, дикая кошка Маша.

Алекс приспустил брюки, поцеловал меня в губы и вошёл резким толчком. Так, как я люблю. Так, как мне сейчас было нужно. Чтобы искры полетели из глаз. Чтобы всем телом прочувствовать. Чтобы слёзы собрались в уголках глаз, и хотелось больше и больше.

Романов начал двигаться. Глубоко, размашисто, заставляя сопровождать стоном каждый толчок.

Я обхватила талию Алекса ногами, пытаясь устроиться так, чтобы проникновения были ещё глубже. Подмахивала бёдрами, крепко сжимая мужские плечи, царапая их ногтями и кусая.

Яркий финал подбирался стремительно. Каждый толчок ощущался всё острее, низ живота раз за разом скручивало спазмом, кончики пальцев начало покалывать и руки задрожали. По всему телу побежали мурашки, и я выгнула спину, кончая с громким протяжным стоном.

ГЛАВА 9

— Ты ещё здесь? — улыбнулась, уткнувшись в плечо мужа, который почему-то всё ещё был рядом со мной в постели. — Который час?

— Восемь, — сонно ответил Алекс, поцеловав меня в макушку, — хотел позавтракать вместе с тобой.

— Ничего себе, — толкнула Романова, вынуждая его лечь на спину, и удобно уместила голову на широкой груди, — когда в последний раз ты опаздывал на работу?

— Работники меня простят. В конце концов, они все видели тебя, и знают, что я был в командировке… Я не трахал свою жену целые сутки! Надо наверстывать упущенное.

Я засмеялась, не удержавшись. Обожаю, когда Романов в таком настроении. Затягивать не стану. Мне не терпится поделиться с Алексом новостями!

— Я вчера была на деловой встрече, которую устроил Ларс…

— И? — Алекс прервал молчание, которое образовалось из-за того, что я никак не могла подобрать слова.

— И он договорился с голливудским продюсером о том, что по моему роману снимут фильм в Юниверсал.

— Что?

Романов поднялся на локтях, вынуждая меня сесть. Алекс смотрел на меня удивлённым взглядом, и я пожала плечами, не зная, что ещё можно сказать.

— Это же потрясающе. А я уж думал, что Дольф годится только слюни на тебя пускать…

— Кто? — удивилась. Алекс забыл имя моего редактора?

— Твой Ларс-Дольф Лундгрен.

Я прыснула от смеха. Это действительно забавно!

— Да, — улыбаясь, согласилась с мужем, — действительно похож немного. Так что ты думаешь? Я бы хотела, чтобы ты прочитал контракт. Ларс должен был прислать его мне на почту.

— Конечно. Позвоню на работу и скажу, что появлюсь после обеда. Думаю, помощница справится без меня.

— Кстати, — поднявшись с кровати, вспомнила, что не спросила, — как она? Не сбежала от тебя прямо в Испании?

Алекс по уже давно сложившейся традиции пристально следил за тем, как я одеваюсь, расчёсываю волосы, собирая их в небрежный пучок, и только после этого встал сам.

— Помощница пока радует. Работоспособна, умна, быстро схватывает. Посмотрим, что будет дальше.

Романов не стал одеваться. Он дёрнул меня за запястье и повалил обратно на кровать, прижав всем телом к матрасу.

— Ты что делаешь? — возмутилась притворно, не скрывая довольной улыбки.

Алекс запустил руку под мою футболку и по-хозяйски обхватил грудь, погладив большим пальцем уже набухший сосок.

— Господи, я же только что оделась, — прошептала, выгнув спину и приподняв зад, чтобы Романову было легче стягивать с меня леггинсы.

— В этом и суть, — усмехаясь, ответил Романов,  — мне нравится смотреть, как ты одеваешься. И ещё больше нравится тебя раздевать.

Романов спустился ниже, схватил зубами край моей свободной футболки и задрал до самой груди, не забывая при этом обжигать кожу горячими губами.

Секс был быстрым. Муж был требовательным, а я податливой. Сегодня мне хотелось быть громкой. Знаю, Алекс любит слышать, как мне хорошо. А с ним мне всегда хорошо.

Кончив, Романов поцеловал меня, всё ещё пытающуюся привести дыхание в норму, в кончик носа, и поднялся на ноги.

Надев спортивные брюки, Александр вышел из комнаты и крикнул уже из коридора:

— Кофе будешь?

— Господи Боже, — прошептала, а продолжила уже громче, поднимаясь на всё ещё дрожащие ноги. — За что мне это? Самый лучший мужчина на земле варит для меня кофе полуобнажённым…

— Я всё слышу! — донеслось из кухни, а я лишь счастливо улыбнулась.

Примерно через час Романов сидел за рабочим столом в своём кабинете и внимательно, хмурясь, изучал контракт. Я наблюдала за мужем, немного нервничая, ёрзая и постукивая пальцами по столешнице. И мечтала.

По моему роману снимут фильм. Конечно, никакой Америки. Зачем мне туда ехать? Пускай кастингами и сценариями занимаются профессионалы. А мне достаточно лишь того, что, ГОСПОДИ, по моему роману снимут фильм! Моё имя будет в титрах. На обложке печатных книг будут голливудские актёры!

Нет, конечно, если потребуется, я слетаю в Америку на пару дней… Правда, беременность может помешать.

Всё же, думаю, с этим надо повременить, пока с фильмом не устаканится. Скажу Алексу, как только обговорим контракт.

Чёрт. Это так круто! Я даже и предположить не могла… Как Ларсу удалось выйти на этого продюсера? Мой редактор так много для меня сделал!

В свои двадцать четыре года я уже и не знаю, о чём мечтать… Я замужем за самым лучшим мужчиной на земле. Реализовалась в любимом деле. Отец устроил свою жизнь и теперь очень счастлив, не забывая обо мне.

И по моему роману снимут фильм!

Пожалуй, действительно пришло время расширить семью.

Вот закончим с Голливудом, и сразу в роддом! Как раз успею научиться быть матерью.

Наконец, всё встало на свои места. Я хочу большую семью. Я хочу детей. Моё воображение рисует, словно наяву, картины праздничных вечеров. Отец, Алиса, Маша, Арина и Артём, которые играют с нашим сыном. Мы назовём его Лёша, если Алекс не станет возражать.

ГЛАВА 10

Полдня я просидела в кабинете мужа, пролистывая на его ноутбуке контракт.

Голливуд обещал мне кучу денег. Гонорар и процент от кассовых сборов фильма. Они действительно предлагали замечательные условия… Моё имя в начальных и финальных титрах, главных героев одобряю лично я, выход книги в печать на американском рынке, и, да, голливудские актёры на обложке моего романа.

Те условия, которые продиктовал продюсерскому центру Ларс, на самом деле наводили на мысль, что редактор хочет провести со мной как можно больше времени. Но, если не знать о его симпатии ко мне, можно подумать, что это лишь профессионализм. Ларс продумал всё до мелочей. Он сделал всё, чтобы фильм вышел таким, каким хочу его видеть я. Это ведь мой роман! Я не хочу, чтобы его переврали.

И после всего, что мой редактор сделал для меня, я должна его уволить? Отдать «голливуд», которого Ларс добивался для нас так долго, кому-то другому? Такова моя благодарность? Я не могу так поступить! И я скажу об этом Алексу.

Мы перепишем контракт. Ларс поедет в Америку один, если захочет. А я буду согласовывать все моменты прямо отсюда.

Романов остынет и согласится со мной. Он поймёт!

Мне не нужны вечеринки. Я вообще не хочу в Америку. Ну, разве что, одним глазком посмотреть… Конечно, было бы неплохо поприсутствовать на съёмках. Но, уверена, это не проблема! Когда они начнутся — слетаем вместе с Алексом! Думаю, муж усложняет. Мы всё решим…

Тем не менее, когда Романов вернулся из офиса, я сделала вид, что сплю. Я так и не сумела подобрать слов, чтобы сказать ему… Утро вечера мудренее.

Алекс как всегда аккуратно лёг в постель, прижался ко мне всем телом и обнял за талию.

Муж уснул быстро. Он очень устаёт на работе, и иногда я мысленно ругаю его отца за то, что бросил всё на Романова. Однако, Александр действительно очень хорош в своём деле. Под его руководством Шведмет укрепил свои позиции на международном рынке. Отсюда, конечно, и проблем прибавилось. И работы. Но я знаю, что Алексу нравится то, чем он занимается. И это прекрасно. Я никогда не упрекну мужа в том, что он много работает. На меня он всегда находит время. И я очень надеюсь, что его новая помощница действительно справится, и Романов сможет немного разгрузить себя.

Я долго не могла уснуть. Постоянное чувство тревоги разъедало изнутри. Я боюсь. Боюсь, что разочарую Алекса, заговорив о том, что не хочу разрывать контракт с Ларсом. Я боюсь, что он не послушает и всё равно запретит мне с ним работать. И это так странно…

Александр Романов — тот человек, с которым я могу говорить абсолютно обо всём. Я не стесняюсь обсуждать с ним свои месячные и даже, прости Господи, интимную эпиляцию. При нём я делаю себе педикюр, брею ноги и периодически выщипываю волоски в носу.

Я никогда не боялась о чём-либо говорить с мужем. Никогда не пыталась подобрать правильные слова… И от этого становится жутко. Мы словно отдалились друг от друга, и виновата в этом только я. Только я виновата в том, что не познакомила мужа с Ларсом. Скрыла симпатию редактора ко мне. Предала. Обманула доверие. Именно поэтому Алекс так остро отреагировал на контракт.

Но самое ужасное — скорее всего я снова поступила бы так же.

Алекс уверен, что я добилась бы таких же успехов с любым толковым редактором. Но я точно знаю, что восемьдесят процентов моих побед — его работа. Его профессионализм и бесконечная вера в меня.

Я заснула лишь под утро, и, открыв сутра глаза, не удивилась, что нахожусь в постели одна.

Романов уже ушёл на работу. Глупо было бы ожидать, что два дня подряд он задержится дома, чтобы заняться со мной сексом и вместе позавтракать.

Однако я совершенно точно поняла, что тянуть с этим больше нельзя.

Встала с постели, натянула футболку и леггинсы, собрав волосы в высокий хвост, и пошла в ванную.

В душе пробыла дольше обычного, подбирая слова, и в какой-то момент одёрнула себя. Это же Алекс! Мой Александр Романов. Я могу сказать ему всё что угодно, потому что муж всё поймёт, примет, найдёт верное решение, что бы ни случилось.

Быстро смыла ароматный гель с тела и вышла из ванной комнаты.

Наспех выпила кофе с тостом, быстро оделась в спортивный костюм — к каблукам в повседневной одежде я вернусь не скоро. Ещё одна причина, по которой мне не хочется покорять Голливуд. И, накинув куртку, вышла из дома.

Постояла на крыльце, вдыхая свежий прохладный воздух полной грудью. И решила, что воспользуюсь, наконец, подарком мужа. Ему будет приятно.

Вернулась в дом и взяла ключи от машины, которую Алекс мне подарил в прошлом году.

Он продал свой мерседес, на котором ездил в студенческие годы. Муж не относится к тому типу богачей, который коллекционируют дорогущие бесполезные вещи. Романов очень практичен.

Вот и мне он купил вполне практичный автомобиль. Как раз для начинающих автолюбителей. Порш каррера. Порш, мать его, каррера! Для начинающих водителей… Алекс говорит, что эта машина безопасна, компактна настолько, что я легко смогу найти место для парковки или проехать задним ходом… А я каждый раз, когда подхожу к этому зверю, придерживаю подол пальто, чтобы, не дай Бог, не поцарапать дверь замком. В общем, я бы предпочла део матиз, честное слово.

ГЛАВА 11

В здание я вошла, как к себе домой. Улыбаясь. Решила подняться на третий этаж по лестнице — в кроссовках это легко. Пробежала все шесть пролётов, словно на крыльях, и распахнула дверь в приёмную супруга, предвкушая встречу. Я соскучилась. В последнее время я стала тосковать сильнее. Всё это из-за надуманных трудностей. Именно надуманных. Между нами ничего не изменилось.

В приёмной было пусто, а дверь в кабинет мужа приоткрыта. Я вошла внутрь без стука. Алекса не было на месте. Зато за его рабочим столом сидела девушка.

Она подняла на меня взгляд и брезгливо осмотрела с ног до головы — конечно, спортивный костюм смотрелся более чем неуместно напротив её офисного наряда. И хоть мой костюм стоил очень дорого, а кроссовки вообще в России можно было бы обменять на тот самый део матиз, я всё равно почувствовала себя оборванкой под взглядом ухоженной до кончиков ногтей блондинки.

— Думаю, — заговорила девушка слащаво, — вы ошиблись. Сотрудники в почтовый требовались в Стройинформ. Это на цокольном этаже.

И блондинка поднялась с рабочего кресла моего мужа. Высокая. В обтягивающей юбке. На рубашке расстёгнуты три верхние пуговицы. Чтобы продолжать смотреть в её неестественно-яркие зелёные глаза, мне пришлось высоко задрать голову — на этих каблучищах девица выше меня на целую голову.

— Я не ошиблась, — твёрдо ответила, — я пришла к Александру Романову.

Девушка приподняла бровь.

— Алекса нет. Что-то передать?

— Алекса? — переспросила я, продолжая разглядывать идеальный макияж новой помощницы мужа.

— Алекса, — повторила помолодевшая Брижит Бардо.

Она смотрела на меня сверху вниз, явно чувствуя своё превосходство.

У Романова было несколько помощниц. Все ухоженные и красивые. Но меня это никогда не волновало. Я привыкла, что на моего мужа смотрят, как на кусок мяса. Я прекрасно знаю, что половина стокгольмских женщин, занимаясь сексом, представляют на месте своего партнёра Александра Романова. Но эта девица другая… В её глазах я вижу интеллект, а не только похоть и желание. Она не похожа на глупого слюнявого бульдожку, с которыми всегда раньше ассоциировались все поклонницы мужа.

И это по-настоящему настораживает.

Дверь за моей спиной хлопнула, и послышались уверенные шаги хозяина кабинет.

— Маша, — раздался слегка удивлённый знакомый голос.

Я обернулась, готовая продемонстрировать, насколько сильно Алекс принадлежит мне, но замерла на месте. Впервые за годы наших отношений я почувствовала, что муж мне не рад.

— Александр, вы вернулись раньше, — подала голос помощница, и я вновь глянула на неё. Высокомерие и самоуверенность исчезли по мановению волшебной палочки. Теперь передо мной стоял беспристрастный профессионал своего дела на шпильках. И даже декольте перестало казаться таким откровенным.

— В любом случае, я закончила со списком инвесторов. Он открыт на вашем ноутбуке. Через час приедет Шонненберг, документы в синей папке на вашем столе, — блондинка перевела доброжелательный взгляд на меня, — кофе?

— Нет, — ответил за нас обоих Романов, — спасибо, Агата.

Девушка кивнула и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Я молчала, переваривая то, что произошло за последние пять минут. Я стала свидетелем великолепной актёрской игры новой помощницы моего мужа. Девица явно объявила охоту, а я даже не обозначила, что Романов — мой. Просто раньше он сам всегда это делал. Алекс никогда не стеснялся публичных проявлений чувств. И охотно делал это при посторонних девушках, зная, что мне будет приятен тот факт, что Романов демонстрирует потенциальным соперницам, что его член занят навечно!

Но сегодня он был… разочарован. Муж не рад, что я приехала в его офис…

Алекс прошёл на своё место и опустился в кресло, где только что сидела Агата… Агата. Шлюшье имя!

— Ты хочешь поговорит про Арнольда, — констатировал муж устало.

Вообще-то на данный момент я бы предпочла обсудить Агату… Тем не менее, я ответила:

— Да.

Подошла к рабочему столу супруга и присела прямо напротив него. Романов на меня не смотрел. Он поводил мышкой, заставляя экран ноутбука засветиться, и стал вчитываться в текст на экране. Муж демонстрирует, что не хочет обсуждать моего редактора. И это не то, чего я ожидала. Надеялась, Алекс остыл и передумал.

— Алекс, я составила новый контракт. Ну, точнее набросала. Уверена, твои юристы смогут собрать всё в кучу. Пусть Ларс едет в Америку один. Я смогу утверждать роли и отсюда. А если потребуется, мы с тобой вместе слетаем в Америку на пару дней… ты когда-нибудь бывал в Голливуде?

— Нет, — ответил Алекс и, наконец, посмотрел на меня. Я сглотнула, поскольку в его взгляде виднелось чёрное пламя. Муж зол. На меня?

— Что, нет? — решила уточнить. — Не был в Голливуде?

— Мы не будем переписывать контракт, — глядя мне прямо в глаза, твёрдо заявил Романов. — Мы составим новый. И имени твоего редактора в нём не будет.

К горлу подкатился ком. Голова закружилась, и я прикрыла глаза, пытаясь осмыслить.

ГЛАВА 12

Алекс 

Прочитав этот чёртов контракт, едва не разгромил кабинет. Арнольд не просто пускает слюни на мою жену. Этот хитрожопый ублюдок хочет забрать её себе! Сукин сын!

Вспылил немного. Конечно, понимал, что Маша не сможет оставить гада за бортом. И уж точно не сообщит эту потрясающую новость своему редактору сама. К сожалению, иногда её сердце бывает больше, чем мозги.

Для этого у Маши есть я.

По её лицу видел, что переживает. Ох уж эти оленьи глаза… Хотелось подойти, обнять, погладить по тонкой спине, по шелковистым волосам, вдохнуть их аромат... И, конечно, это закончилось бы очередным быстрым сексом. Крышесносным. Как и всегда.

Я схожу сума по этой девчонке. До сих пор! Даже не сомневался, что будет так. Не боялся, что с годами мы остынем друг к другу. Иначе, не женился бы.

Но сейчас я, сжав кулаки, хладнокровно захлопнул дверь за собой. Маша должна побыть одна и подумать. Честно говоря, тот факт, что жена от меня что-то утаивает, немного смутил. Она всегда была откровенна со мной. Никогда не стеснялась говорить о своих чувствах. А про Ларса умолчала… Если бы она сказала сразу — не успела бы так привыкнуть к этому перекаченному бабуину.  Я бы нашёл ей лучшего специалиста, и успехи Маши были бы не меньше.

Но она не сказала. А теперь жалеет его.

Думал, приду вечером, и жена накинется на меня с просьбами о помиловании её редактора. Я бы потребовал от неё более серьёзных доказательств, поставив на колени. Впечатал бы обнажённой грудью в мягкое сидение дивана, заставив вытянуть руки перед собой… Дикая кошка! Стоит представить её в такой позе, член требует немедленно отвезти его домой! Уверен, я сумел бы вдолбить в неё то, что я прав. В конце концов, Маша умная девочка. Она поняла бы, что Ларс не останется в обиде… С таким-то балансом на счёте! Моё спокойствие и спокойствие моей жены стоит этих денег, и даже больше. Гораздо больше.

Но Маша сделала вид, что спит… И это уже совсем плохо.

Пришлось действовать, чтобы вылечить этот насморк раз и навсегда. Я хочу вернуть свою жену обратно. Ту женщину, которая доверяла мне безоговорочно. Улыбалась, даже когда было сложно и грустно. Дожидалась меня с работы и не притворялась спящей. Как в анекдотах, блядь.

Сутра сразу поехал в офис Арнольда. Конечно, с такими ублюдками лучше не разговаривать. Всю дорогу я представлял, как ласкает слух звук ломающихся костей, и громкий стон боли комариным писком оглашает пространство… Как кровь, потоком лавы хлынувшая из сломанного носа, пачкает розовую рубашку глазированного пончика. Губы сами растянулись в предвкушающей улыбке. Ларс не выше меня, но крупнее. Вот только обколотое стероидами тело не страшит. Кулакам будет мягче… Думаю, я справлюсь с ним… секунды за три, уложив одним ударом.

Но, конечно, я не стану калечить Арнольда. Маша не простит… Да и я давно научился изъясняться словами.

Дверь в приёмную Ларса Шварцнегера была открыта, но секретарши на месте не было. Решив, что, в таком случае, имею полное право зайти без стука, распахнул дверь в редакторский кабинет.

Картина, открывшаяся моему взору, заставила замереть на месте. Признаюсь, поначалу растерялся, однако быстро среагировал и обозначил своё присутствие восхищённым свистом.

Темноволосая девушка в деловом костюме стояла на коленях перед Ларсом, лицо которого было одухотворено приближением бурного оргазма, и с завидным энтузиазмом обрабатывала  редакторский член.

— Полагаю, — подал голос я, не сдерживая счастливой улыбки, — Татьяна?

«Татьяна» замерла на секунду, а потом, слегка отстранившись от ширинки Арнольда, с громким звуком выпустила член изо рта, медленно поднялась на ноги и повернулась ко мне. Пунцовая кожа девушки давала надежду на то, что ей, по крайней мере, стыдно.

Секретарша выбежала из кабинета, пробормотав ненужное «извините», и громко захлопнула за собой дверь.

Ларс не выглядел смущённым. Он не спеша заправил дружка в излишне обтягивающие брюки, опустил закатанные рукава и посмотрел на меня.

Он знал, зачем я пришёл. И по взгляду Арнольда было ясно, что договориться мирно не получится…

С минуту мы сверлили друг друга взглядом, и, решив не тратить время впустую, я заговорил:

— Я полагаю, жена не знает о твоих офисных забавах?

Ларс ехидно усмехнулся.

— Я не женат. И никогда не был.

С-с-с-сука! Лживый ублюдок. Перед глазами заплясали красные точки. Он изначально всё предусмотрел. Знал, что Маша — не глупая овечка. Его сальный взгляд рассмотрит сразу. И только наличие жены заставит её продолжать работать с говнюком. Кулаки зачесались, и я спрятал ладони в карманы брюк, от греха подальше.

— Ты больше не будешь работать с моей женой, — старался говорить спокойнее, но это было, чёрт подери, очень трудно! — Ты получишь отступные за досрочное расторжение контракта и гонорар за потраченное на Юниверсал время. И на этом всё. Забудь о её существовании.

Ларс усмехнулся и, оттолкнувшись пятой точкой от стола, на который он всё это время опирался, шагнул ко мне.

— Ты совершенно не разбираешься в женщинах, Романов, — редактор слегка прищурился, усмехаясь, из-за чего стал похож на жука, которого хочется раздавить ботинком, — ты не знаешь свою жену! Ты даже не представляешь, чего хочет Маша…