Со мной можно

Глава 1

— Что ж ты девочку так плохо воспитал, Владимир, — цокает языком красивый мужик за нашим столом.
Не просто красивый, а такой, что аж глаза слепит. Модель “Армани”, не иначе.
У него с моим женихом переговоры, что, впрочем, не мешает почтенным бизнесменам вместо дел обсуждать меня.
В третьем лице.
— Дерзит, — Владимир, он же жених, дёргает плечом с лёгким раздражением. — Не суди строго, Наум, зелёная ещё, мозгам там откуда взяться? Сибас, кстати, суховат, на тройку из десяти. Не советую, — то ли переводит тему, отвлекая внимание от моей выходки, то ли правда уровень интеллектуального развития его невесты стоит в одном ряду с пересушенной рыбой.
Но Наум — вот как его зовут, а то нас не представили — отвлекаться не хочет.
— Татьяна, верно? — принимается рассматривать, склонив голову, — на нём крупные очки в толстой, тёмной оправе, отчего чувствую себя под микроскопом. — Если вам с нами так скучно, Татьяна, где бы вы сейчас предпочли находиться?
Владимир тоже устремляет на меня взгляд, обещающий нуднейшую нотацию, в течение которой я раза четыре успею спеть Dancing queen “Аббы”. Про себя, естественно.

Вопрос повисает в воздухе.
Что лучше — невежливо ответить или невежливо промолчать?
Где бы я хотела быть? Конечно, подальше от этой духоты, особенно когда препарируют два мужских взгляда. Но кто отпустит?

Почти весь обед я провела в слепой зоне — невидимка, на которую не обращают внимания, — и это было прекрасно. До момента, пока не ляпнула правду на вопрос , не умираю ли от скуки.
Наум проявил формальную вежливость, но что-то пошло не по плану — мне бы изобразить живое любопытство к их делам, но я слишком активно ответила “да”, после чего мужик взял меня в фокус внимания.

Жутко не по себе, потому что интерес у него не мужской, а скорее… антропологический.
Что уж. Прощу, так и быть.
Винтажная Шанель, в которую меня нарядил Владимир, любую женщину превращает в асексуальную тётку, ровесницу этого костюма.

Наум продолжает смотреть, пока я внимательно изучаю скатерть, выравниваю на тарелке приборы, соскрёбываю ногтем несуществующую фигню с ножки бокала... Чем бы ещё себя занять.
Но он смотрит и смотрит. Реально ждёт ответа?
Очень нервирует.

Чёртов сухой сибас застревает в горле. Я вообще его не хотела, но Владимир не привык спрашивать моего мнения, потому что заботится и лучше знает.
Дико закашливаюсь краснея. Пытаюсь попить, но бокал выскальзывает из пальцев, со звоном падая на полированный пол. Осколки брызжут в разные стороны. Вода оказывается в тарелке, на блузке, на пиджаке дорого жениха и коленях не менее дорогого гостя.
Божечки, где кнопка экстренной эвакуации?

— Таня, б…! — Владимир беззвучно матерится, стряхивая с себя капли. — Ты как всегда! Нельзя есть аккуратнее?

Смиренно туплю, заткнувшись, не то ляпну ещё что-нибудь.
Но, конечно, внутри подкипает. Во-первых, я не ела, а пила, а во-вторых… Ничего во-вторых не будет, как и в-третьих, и в-четвёртых. Я проглочу свой сарказм и стерплю возмущение Владимира, потому что он мой сознательный, взрослый выбор, одобренный семьёй.

Папенькин партнёр, который старомодно попросил у родителей руку их девятнадцатилетней дочери и получил активное согласие.
В семье всегда считали, что мне нужен строгий ошейник, пардон, твёрдая рука, и были рады предложению от серьёзного человека, которое, к тому же сулило приток капиталов в семейный бизнес.
Все, кроме меня.
Владимир вызывал богатейшую гамму чувств, за исключением симпатии. Невысокий, рыхлый, с мягким, безвольным подбородком, вечно влажными руками и начинающимися проблемами с эрекцией. А ему только тридцать. Или уже?

Но вишенка на этом прекрасном торте — привычка оценивать по десятибалльной шкале абсолютно всё. Салат, ботинки, сон, мюзикл, погоду, оральный секс. “Татьяна, ты была великолепна, на девять из десяти”.
Почему девять? А до десятки не дотягивает никто, если речь всё ещё о минетах. В остальном дела обстоят хуже, редкая птица долетит до восьмёрки по его личной шкале.
Бесит.

Поразительной уверенности в себе человек.
Представляю степень удивления, когда желторотая я не оценила оказанную честь и отвергла кольцо, опрометчиво заявив, что эту космически дорогую безвкусицу надену только через свой труп.
Кто бы знал, что напророчу?

Кольцо снова прибыло в наш дом, когда я, точнее, мой труп приполз домой с выжженной пустыней в районе сердца после катастрофы по имени Андрей. Меня буквально сдали с рук на руки — трупы не сопротивляются.

И вот Татьяна Коляда в колючем пиджаке и с тяжёлой гайкой на пальце изображает примерную невесту.
В меру своих сил и способностей. Задание понравиться партнёру я, кажется, безнадёжно провалила.

На десерт приносят пирог с грушей.
Официант подаёт его с таким пиететом, будто блюдо лично рекомендовали Андре и Эдуард Мишлен.
Кстати, не зря, пирог богически вкусный, пронимает даже меня, при всём равнодушии к сладкому.

Загнавшись от предыдущих косяков, машинально отламываю кусочек вилкой, и не донеся до рта, ловлю очередной пинок:
— Таня!
Владимир нервно подталкивает ложку мизинцем:
— Пироги с фруктовой начинкой лишь придерживают вилкой, но разламывают ложкой!

Вот не зря, не зря потенциальный муж практически не знакомит с окружением. Вдруг не получится выдрессировать степфордскую жену, а я уже всем представлена невестой. Экий конфуз!

Меняю вилку на ложку, но волшебный вкус груши пропадает вместе с желанием её доесть. Нехотя ковыряюсь в тарелке, чем, судя по активному сопению, раздражаю жениха ещё больше.

Вы спросите, почему я терплю? Почему живу с человеком, который мне малосимпатичен? Всё прозаично — он любит меня.
Рискну быть в меньшинстве, но, я свято уверена — лучше принимать любовь, чем выворачиваться наизнанку самой. Правда. Так значительно проще жить.
Владимир хочет быть со мной, несмотря на облезлые ангельские крылья. Он верен на двадцать из десяти, и не без ворчания, конечно, но прощает всякие мои выходки.