Собиратели времени

Пролог

– Александра, посмотрите на меня. Я понимаю ваши чувства, но мы предполагали, что такое может произойти. Ваш случай сложный. Опухоль неоперабельная. И метастазы…

– Я знаю! – зло прорычала я, из последних сил стараясь не сорваться на крик.

Я верила. Правда верила! Мне говорили, что шансов мало. Но глупая надежда, что все получится, до последнего жила во мне. Даже когда от боли хотелось лезть на стену. Когда тошнило, когда я потеряла волосы и истратила практически все наследство, оставшееся мне от родителей, на лечение.

Мою семью словно прокляли. Три года назад не стало мамы и папы. Нелепая авария на ровной, абсолютно пустой дороге унесла самых дорогих для меня людей. А потом еще у меня выявили рак. Случайно. Всего лишь легкое недомогание, которое я старалась не замечать, оправдываясь работой, постоянными ссорами с бывшим и депрессией от потери родителей, оказалось раком, еще и с метастазами по всему телу!

А дальше все накатило как снежный ком. Если бы не бабушка… Она поддерживала меня до конца и просила только об одном: не сдаваться.

“Ты из благородного рода Болховских! Ты не имеешь права сдаться. Еще твоя прапрабабка…” – говорила она, после чего начиналась лекция о нелегкой доле моих почивших родных. Что ж, это помогало. Я старалась. Честно старалась! Ради той же бабушки, которая верила в меня до последнего. Ее не стало год назад. Я продолжала бороться, чтобы не подвести ее, но после сегодняшних новостей почувствовала, как внутри что-то умерло.

“Нет! Нельзя! Иначе это будет конец. По-настоящему”, – тут же одернула я себя. Мой врач что-то продолжал говорить. Я сосредоточилась, но ничего нового не услышала.

– Александра, вы ведь понимаете. То, что вы еще здесь, – это настоящее чудо! С такими анализами я удивляюсь, как вы ходите.

– Из чистого упрямства. Чтобы вам каждый прием нервы мотать, – уже привычно огрызнулась я.

– Саш, я мало кому это говорю. Я знаю, вы тот человек, который способен выдержать правду. Вы очень хорошо держитесь, не жалуетесь, стараетесь. Но, может, хватит себя мучить? Иногда нужно отпустить ситуацию и просто жить.

– Все-таки сдаетесь, да? – зло ухмыльнулась я. – А вот я пока не готова! Помните, после очередной терапии я спросила, сколько мне осталось? Вы тогда сказали, что в лучшем случае около полугода. Так вот, я пережила этот срок! Уже два месяца как мой счетчик идет в минус!

– Да, можно сказать, вы живете в долг, – улыбнулся врач.

Это стало нашей шуткой. Черный юмор, который не каждый может понять. В моей ситуации только он и спасал. Мало кто об этом знал, но я начала вести отсчет от той самой даты, которую мне пророчил Сергей Владимирович. Зачем? Не знаю, возможно, все дело в моем скверном характере. Не зря же мой бывший убегал от меня сверкая пятками. К моей доброй и всепонимающей подружке.

“Терпиле”, – как мысленно называла ее я. Я подозревала, что Кира давно была влюблена в Дениса. Не зря же она так спокойно переступила через нашу многолетнюю дружбу ради козла, который любил только себя.

Я вздохнула. Злость и обида на двух, как мне казалось, близких людей всколыхнули меня не на шутку. Мне снова захотелось жить, в груди разгорелось пламя дикого упрямства, которое твердило, что я все переживу. Вот всем назло! Сергею Владимировичу в первую очередь. Чтобы он и дальше терпел меня, а после моих уходов пил валерьянку и тайно надеялся, что это мое последнее посещение.

– Саш, возьми, – Сергей протянул мне рецепт.

– Это то, о чем я думаю?

– Да. Когда перестанет помогать, и станет совсем плохо, звони.

– Всенепременно! – огрызнулась я и вышла в светлый коридор, пропахший лекарствами и чужой болью.

За последние годы я так к нему привыкла! Мимо прошла женщина в слезах. Я равнодушным взглядом проводила ее. Подобные картины меня давно не трогали. Одно меня огорчало: по мне так плакать никто не будет. Наоборот, я чувствовала, что мои единственные родственники будут танцевать от радости после моей кончины.

Да, так уж вышло, что из ближайших родных у меня осталась тетка, сестра мамы. Когда она узнала о моей беде, сразу вызвалась переехать ко мне, чтобы помогать. Я не очень-то хотела видеть чужаков на своей территории, ведь с ней мы мало общались. Да и бабушка ее терпеть не могла. Но последнюю терапию я очень тяжело переносила и согласилась. На свою голову. Уж лучше бы я наняла сиделку, честное слово!

Добрая тетушка постепенно перетащила в мою трешку в центре, единственное, что осталось у меня из наследства, своего непутевого мужа и дочку, которая была на десять лет младше меня. Она закончила девять классов, а после так никуда не поступила, и уже третий год девочка “искала себя”, как выразилась моя добрая тетушка.

“Скорее, богатого папика”, – зло думала я. Хотя почему думала? Не раз говорила девушке и ее мамаше в лицо. Те, конечно, злились, но что они могли мне возразить? Одно мое слово – и им пришлось бы вернуться в старый домик моих давно почивших бабушки и дедушки со стороны мамы, который с приходом новых владельцев превратился в настоящие руины.

“Свиньи”, – думала я про тетку и ее семью, когда была там в последний раз. В своей квартире я безобразничать не позволяла. Гоняла родню, заставляя содержать мое жилище в чистоте и порядке. Так было до последнего времени. Болезнь сильно вымотала меня. Предприимчивая тетушка быстро смекнула, что к чему, и потихоньку начала завоевывать территорию. Сначала я еще как-то боролась, даже разок выгнала нерадивую семейку, но оптом просто махнула рукой. Зачем стараться, если знаешь, что в любую секунду тебя может не стать?