Собственность бандита

Пролог

Я потеряла дар речи. Смотрела на него, как статуя застыла, не могла контролировать жуткие конвульсии во всём теле. Страшно. Господи, как же мне страшно! Он пялится на меня так невыносимо, будто рвёт в клочья на расстоянии. Дикое зверье, неотесанный грубиян. Боже, дай мне сил выжить и вытерпеть эту ночь.

— Отмирай, Алиса, — он клацнул пальцами перед моим лицом, я немного опомнилась. — Сними уже наконец этот отстойный мешок!

Сними? У меня дышать едва получается, а ты хочешь, чтобы я двигалась?

Мужчина угрюмо фыркнул. Две секунды, он грубо рванул молнию на пуховике вниз. Сорвал с меня куртку и швырнул её в угол комнаты. Застыл, рассматривая свою лакомую добычу. Ухмыльнулся, довольный, облизал губы. От этой коварной ухмылки в груди всё покрылось льдом.

Я рефлекторно прикрыла полуголое тело руками, волосы на коже встали дыбом. Не могу говорить. Челюсти свело, не разомкнуть, не слушаются.

Почти обнаженная, беспомощная. Я стала лёгкой мишенью для дикого зверя. Ведь он сверлил меня своим ледяным взглядом так прожорливо, будто уже вовсю мной владел.

— Может, хоть обувь сама снимешь?

Будто не слышу его вопросов, но это не так. Моё тело больше не моё.

Моя забитость нервирует разбойника.

— Черствая, как бревно, мне становится скучно, — мужчина демонстративно зевнул. — Ладно, хватит, надоело! Сделка отменяется. Возвращаемся обратно за твоим чмырём.

Бандит махнул рукой, он дёрнулся, чтобы встать на ноги, но я быстро схватила его за запястье, сильно сжала крепкую руку:

— Не надо, я всё, я успокоилась. Я вся ваша. Продолжайте.

— Отрабатывай долг как следует, раз сама вызвалась, а не корчи из себя напуганную недотрогу. Меня это бесит.

— Х-хорошо. Я поняла, — держу его руку, с мольбой смотрю в невозмутимое лицо безжалостного палача.

— Вот это уже другой разговор, детка, — он улыбнулся, наклонился ближе, горячие пальцы коснулись щеки, мужчина не спеша провёл ими по моему лицу, завёл руку на затылок, уверенно сжал мои волосы, слегка царапнул кожу головы. Я едва сдержала крик. Новая волна мурашек хлынула по коже. Немного больно, но и одновременно сладко от его грубости.

Боже, что происходит? Я вдруг поняла, что моё тело начало как-то странно реагировать на выходки незнакомца. Стало жарко, особенно в области бёдер. И даже мокро. Алиса, что ты творишь? Что за реакция? Ей нет объяснения. Я не специально. Просто он… он такой горячий и властный мужчина, что перед ним невозможно устоять. Хоть и пугает меня, но, кажется, эта грубость в его резких действиях и пошлость в его дерзких словах меня зажигают.

— Как будто для меня нарядилась, как будто заранее подготовилась. Что ж, мне приятно. Признаюсь, тебе удалось сменить гнев на милость. Пусть твой женишок тебе спасибо скажет. Ты спасла ему жизнь, малышка, — он заурчал как довольный кот. — Красивая. Красный цвет тебе к лицу. В белье хорошо, но без него, как показывает практика, лучше. Сейчас мы это проверим.

Я всё так же безвольно стояла на коленях и подрагивала, как вдруг бандит по-свойски положил свою массивную ладонь на моё бедро. Властно сжал нежную кожу, как разъяренный хищник, что вцепился когтями в свою добычу. От его прикосновений било током, в глазах мигали тёмные пятнышки. Мужчина развёл мои колени в стороны, запустил руку между ног, поймал тонкую ткань белья, с нажимом провел по ней пальцами, намерено задевая клитор, надавливая на него, пробуждая электричество и вибрации по всему телу.

— Ох, — я невольно откинула голову назад, кусая губы, попыталась сжать ноги, но мужчина шлёпнул меня по коленям, а затем свободной рукой резко поймал меня за руки, завёл их за спину, обездвижил, взял в плен.

— О-о, да ты влажная! Вот так сюрприз, — его глаза засияли как драгоценные камни, а я дёрнулась и раскраснелась, почувствовав чужие руки на своём самом сокровенном месте. Бандит уверенно дёрнул вбок хрупкую ткань кружева. Лёгкий треск. Горячие пальцы нашли нежные складочки лона. Надавили сильней на уже разгоряченную плоть, погрузились глубже, поймали бугорок, потеребили его, растирая влагу на лепестках крайне чувствительного бутона.

Повторная волна удовольствия ударила по телу, меня выгнуло дугой ещё раз, всю передёрнуло, вывернуло наизнанку. Удар! Вспышка! Будто хлыстом по спине. Чёрт! Разве так можно, Алиса? Позор. Стыд и срам. Ты ведёшь себя как потаскуха. Подумай о Славе! Как он сейчас? Ему больно, он, наверное, лежит на дороге без сознания, а ты? Ты дёргаешься в удовольствии от тех рук, что полчаса назад без капли жалости избивали твоего любимого.

Я себя ненавижу. Беспомощная. Я не могу контролировать своё гадкое влечение. Мерзавец только начал издеваться, только начал брать с меня долг, а я уже практически кончила.

— Тш-ш, нравится? А? — он рассмеялся. — Горячая штучка. Не сдерживай себя, не скромничай. Тело не обманешь. Ты ужа давно мокрая, с того самого момента, как я схватил тебя за шейку и прижал за горло там, на дороге. Поверь, грубость возбуждает многих девушек. А их у меня было немало. Я знаю, чего ты хочешь, — зашипел в ухо. — Выпусти на волю все свои самые тёмные фантазии, детка. Сегодня можно все. Сегодня ты в моей власти. Сегодня ты… моя законная собственность.

Треск ткани, он звереет, рвёт прямо на мне бельё, как какую-то салфетку, и входит пальцем до самого упора.

— Ах, — я почти плачу. Роняю голову ему на плечо, упираюсь лбом в твердые бицепсы и часто-часто дышу. Его куртка пахнет кожей и дорогими сигарами. Кругом голова.

— О, да! Громче стони, громче, Алиса!

Да, я кричу. Не хочу этого, но с позором проигрываю, открываю рот шире и хнычу от удовольствия. Его палец такой приятный и умелый, он мастерски им вертит внутри меня, растирает и поддразнивает самые важные точки.

— Ты течёшь прямо мне в руку. Мне самому кончить охота от этого восхитительного зрелища, — негодяй работает пальцем резче, сильнее. Начинает входить глубже, отступает назад и снова врывается до упора под мои судорожные хрипы. Волнообразные вихри стягивают живот. Вот-вот это случится. Если я кончу на руку другого мужчины, которого я, между прочим, впервые в жизни вижу, то это, наверное, будет считаться изменой?

Аннотация + образы героев

АННОТАЦИЯ 1

Мой будущий муж прилично задолжал бандитам. Мы бросились в бега. Они напали на нас в дороге, угрожая расправой. У нас нет такой большой суммы, чтобы погасить долг, но я очень сильно понравилась главному. Он захотел меня. На одну ночь. Взял плату за долги телом. А через месяц я узнала, что беременна. Нет, не от мужа. А от этого зверя. Любимый отвернулся от меня, он просто сбежал, как трус. Я отчаянно скрывала свое положение долгие месяцы. Выживала, как могла. Пока однажды в мою дверь не постучали... Он пришел за мной. Чтобы забрать своё.

АННОТАЦИЯ 2

— Деньги есть? 
Любимый молчит. 
— Что ты дашь взамен? А? Если денег нет? 
— М-машину забирай... Почку мою возьми. Пощади нас, Данте. Пощади.
— Нет уж. Это все это ерунда. И половины не погасят тех денег, что ты взял у меня взаймы.
— Меня! Возьмите меня. Я... Я отработаю за Славу! — отчаянно закричала я.
— Молчи Алиса! Ты что несешь?
Бандиты хором рассмеялись. 
— Интересное предложение... — главный перевёл взгляд на меня. — А девчонка-то твоя смекалистая. 
— Я отработаю, — взмолилась ещё настойчивей. — Я помогу отработать долг. Дайте мне работу, я на всё согласна. Только не трогайте Славу. 
Речь дается с невыносимым трудом. Я боюсь до истерики. Я никогда прежде не сталкивалась с бандитами.
— На всё говоришь? Работать? Ха, — лидер шайки хмыкнул, явно издеваясь. 
— Что мне делать? — с мольбой смотрю в его угрюмое лицо, излучающее мрак, и думаю, как бы мне не умереть от ужаса. 
Он подошел ко мне очень близко, распахнул на мне куртку. В чёрных зрачках хищника что-то изменилось. 
— Хорошо, ты отработаешь долг за своего парня, — вкрадчиво пролепетал он, облизывая губы, глядя на мою бурно колышущуюся грудь. — Телом.

Внимание 18+ Очень яркая и динамичная история! Страсть, интрига, сильные эмоции и сильная любовь! Альтернативная Россия!

Образы героев смотрите в моей группе в контакте! В альбоме "Собственность бандита". 

Ссылка на группу на моей странице.   

Глава 1.

— Ритка, привет! — я задыхаюсь в трубку, эмоции бьют фонтаном.

— Воу, отдышись, спокойно, только спокойно! Что случилось-то?

Сделав несколько глубоких выдохов, я улыбнулась так широко, что на ресницах выступили слезы счастья, и дрожащим голосом прошептала:

— Славка мне предложение сделал.

— С ума сойти! Поздравляю! — подруга заверещала от радости так же, как и я сегодня утром. — Когда веселье? Я безумно рада за тебя, дорогая!

— Пока еще не знаю, — шмыгнув носом, я смахнула солёные капельки с ресниц. — Он сегодня утром, как только я выползла из постели, меня ошарашил. Встал передо мной на колени с букетом ромашек и попросил стать его женой.

— Я в шоке! Как же это романтично, — охнула в трубку Ритка, а я ещё пуще захныкала от неудержимой лавины эмоций. Так, не реви, Алиса! Иначе тушь потечёт. Целый час ресницы клеила, замаялась. То ещё было мучение. Для любимого старалась. Хочу сегодня быть его королевой.

— Только вот извинился, что пока без кольца… Сказал, через неделю, когда выдадут зарплату, отведет меня в самый дорогой в городе ресторан и там, при свечах, под музыку скрипачей, уже официально меня окольцует.

— Ого, так у него как дела вообще? Где работает?

— В казино.

— Подожди, казино ведь под запретом.

— Не здесь. Не знаю почему. Этот город другой, понимаешь. Здесь всё цветет и пахнет. Чисто, уютно, красиво. Приемлемые цены на продукты и жильё, есть вакантные места. Это не город, а золотой куш. Не иначе как другое государство. Слава говорит, зарплата будет запредельной.

— Молодец какой. Я за вас искренне рада.

— Да, я в нем не ошиблась. Не зря месяц назад к чёрту бросила всё ради любви и уехала за свои счастьем.

— Да тебе и бросать-то было нечего, — напомнила Рита.

— Ты права, — грустно выдохнула я. — Нечего. В коммуналке всю жизнь теснилась. Работала на трёх работах. Девять классов образования. Не жизнь, а каторга. Да, я не жила, а выживала. Но как только в моей жизни появился Славик, всё круто изменилось. Он — моё драгоценное спасение.

— Ну что мы всё о грустном! Что было, то было, пусть позабудется. Главное, жизнь налаживается. Ты скоро станешь женой. А может, там глядишь, и мамой.

— Ой, Рита, ну перестань, — я смущённо замахала руками, раскраснелась. — Нам сначала надо на ноги встать, денежек подсобирать, купить хорошую квартиру, хотя бы двухкомнатную, в новом районе, уже потом о детках думать. Но я очень хочу малыша. Давно мечтаю… Я уже готова. Славка сейчас раскрутится, обустроится на новом месте, и всё пойдет вверх.

— А ты нашла работу?

— Нашла. Прямо за углом дома есть парикмахерская. Её содержит Варвара Михайловна, ну очень приятная женщина. Она меня с радостью приютила.

— Молодец. Что-что, а прически ты делать умеешь. Домой-то не хочешь?

— Не-а, ты что! Мне здесь очень нравится. Славка молодец, как хорошо, что настоял на переезде. А я не верила. Не верила, что у нас всё получится. Я думала, что казино — это ерунда. Развод. По всей стране ведь запрещены азартные игры, а тут игральный бизнес растет и процветает. Куда смотрят власти? Парадокс.

— Может, «Мирный» вообще иное государство?

— Может, — я пожала плечами, призадумалась. — Мы когда въехали в город, на таможне нам сказали заполнить кое-какие документы, а у Славы имелся особый пропуск. Где он его взял, без понятия. Работодатели дали, как он мне сказал. В город пускают не всех. Большинство машин разворачивают обратно.

Я бы еще с удовольствием поболтала с подругой, как вдруг услышала топот за входной дверью, как будто кто-то бежал по лестнице. Славка что-то сегодня припозднился. На часах уже начало восьмого, а у него сегодня первая смена, до шести вечера должен работать. Наверное, опять что-то задумал. В предвкушении нового сюрприза, я облизала пересохшие от волнения губы.

— Так, дорогая, готовность номер один! Побежала я любимого своего встречать. Приготовила ему сюрприз — купила новый комплект нижнего белья. Красный, с черными вставками и бантиком на попке, ты бы видела это чудо! И чулки. В крупную сетку. Просто огонь! Хочу свести своего красавца с ума. Так, чтобы в обморок грохнулся. Господи, я чувствую себя шлюшкой! — я рассмеялась сквозь слёзы. Правда, непривычно. Таких вульгарных нарядов у меня ещё не было. Я всегда одевалась скромно и сдержано. Но вот сейчас на радостях скорой свадьбы захотелось чего-то острого и нового. Надо бы порадовать суженого, как-нибудь скрасить наши отношения в постели.

— Ух ты, ну ты горячая штучка! — с восторгом крикнула подруга. — Молодец. Приятного вам вечера. Бай-бай. Не буду мешать.

— До встречи, лап. Созвонимся.
Я быстро выключила телефон, набросила на стройное тело тонкий шёлковый халатик и ещё раз посмотрела на себя в зеркало, пригладив ладонью пышные локоны, что падали на мои плечи роскошными волнами. Идеально. Сама себя не узнаю. Неужели это правда я? Такая другая. Яркая, женственная. Косметика действительно творит чудеса. Сегодня я по-особому уложила волосы, сделал яркий макияж, надела чулки и каблуки. Давно не радовала своего мужчину своей красотой. Вообще, если честно, не думала, что она у меня есть. Ох, мне не терпится увидеть выражение лица Славки!

Выключив общий свет, оставив лишь два ночных светильника, я поспешила в прихожую встречать любимого. Три. Два. Один. Мысленно сосчитав я, сжав кулачки, зажмурилась. Замок клацнул. Дверь с силой ударилась о стену подъезда, я вздрогнула, уронив на пол халатик. Воздушная ткань заскользила вниз по нежной гладкой коже молодого тела. Улыбнувшись, я распахнула глаза и крикнула:

— Сюрприз, люби...

Но мой крик оборвался, застрял в глотке. Будто получив удар в грудь, я попятилась назад, треснувшись затылком об стену. Ноги подкосились. Мне стало дурно. Тошно. Больно. Зажав рот ладошками, я сползла на пол и закричала в собственную ладонь. Лицо моего возлюбленного тонуло в крови. Его глаза заплыли. В них кипел жуткий страх.

Глава 2.

Он избивал его прямо на асфальте. Беспомощного, безоружного, ущербного. Мой Слава был раза в три меньше этого великана, облачённого в черную кожанку, наброшенную поверх майки, и тёмные джинсы. Бандит. Они — типичные беззаконники. Слава не врал. Он правда связался с бандитами. Но лучше бы это были наркотики.

Я чувствую себя полным ничтожеством. Наблюдать за тем, как на твоих глазах убивают любимого человека, хуже смерти. Бездушное чудовище! Дикое животное! Каждый удар бандита я будто чувствовала на себе лично. Надо что-то делать. Они убьют его! Убьют! Сволочи! Ненавижу!

Не знаю, как так получилось, но, осмелев, я со всей силы вцепилась зубами в ладонь подельника главаря. С такой лютой ненавистью, что, кажется, прокусила перчатку кретина. Тот растерялся, взвыл от боли, опешил. Пользуясь моментом, я вырвалась из тисков нападавшего, дёрнулась вперёд и повисла на ноге главного, закрывая собой Славу, когда негодяй в очередной раз замахнулся, чтобы покарать виновника.

— Умоляю, пощадите.

— А это ещё кто? — зарычал бандит.

— Девушка ублюдка, — огласил один из его подданных.

— Ааа, та самая Алиса. Я видел твои фото, ты красивая. У меня на тебя сразу же встал, — он схватил меня за волосы. Я задрожала, когда он вдруг поймал меня за шею, наклонился к моему лицу и… нагло облизал мою скулу.

Я поморщилась, зажмурилась. Не хочу видеть его лицо. Оно внушает лютый ужас. Он высокий, очень. Накачанный, как бык. Сильный, как слон. И прыткий, как гепард. Тёмные глаза в ночи горят красным огнём, на лице играют желваки, а губы обнажают опасный оскал. Зверь! Нет, монстр. От него пахнет смертью.

— М-м-м, вкусная девочка, — он жадно меня понюхал, ноздрями втянул запах моих волос. — Давай посмотрим, что там у тебя. Что ты прячешь за этим стрёмным мешком? — он поиграл пальцами с замком пуховика, накаляя обстановку. Если разденет, на мне ведь практически ничего нет. Я выбежала из дома в одном только белье. Слава не дал мне времени даже на то, чтобы одеться. — Я люблю красивое женское тело. Пышные формы меня успокаивают.

Наверное, он бы меня раздел и поглумился надо мной прямо здесь, на грязной земле, возле дороги, а потом передал бы эстафету своим соратникам, если бы в дело не вмешался мой парень.

— Пусти её, животное! — я распахнула глаза, когда услышала вопль Славы.

— Как ты назвал босса? — взревел один из бандюганов.

Молчи, Слав. Пожалуйста, молчи. Молилась я в мыслях, давясь слезами.

— Ладно, хватит, — главный толкнул меня в бок, отпустил шею, я жадно поймала губами холодный ночной воздух и попятилась назад. Отползла, прижалась спиной к колесу нашей машины, сжалась в комок.

— Я устал... Домой охота. Так что, кошелек или жизнь?

Главный махнул рукой, давая знак товарищам. Тот, что был покрупней, кивнул, вытащил из кармана своей кожанки продолговатый предмет, что сверкнул серебром. Два шага в сторону стоящего на карачках Славы. Моё сердце пропустило удары, душа ухнула в пятки. Подонок схватил Славу за волосы и приставил нож к его шее.

— Деньги есть?

Он молчит.

— Думай, как выползешь из этого болота. Я ведь глотку тебе рассеку, и моргнуть не успеет твоя распрекрасная невеста. Прямо на её глазах распанахаю. Что ты дашь взамен? А? Если денег нет?

— М-машину забирай... Почку мою возьми. Пощади нас, Данте. Пощади.

— Ты, дерьмо, не смей называть вслух имя босса. Или мы выполним твою просьбу насчёт почки прямо здесь и сейчас, — бандюган сильней прижал лезвие к горлу любимого. Я зажмурилась. Невыносимо. Страшно. Мамочки!

Лидер банды надменно рассмеялся:

— Нет уж. Это все хрень собачья. И половины не погасят тех денег, что ты взял у меня взаймы.

Надо спасать положение. Я жить хочу неимоверно! Если я что-то срочно не сделаю, то все. Это конец. Монстр злится. Его терпение балансирует на шаткой грани. Крик души… Он вырвался сам по себе.

— Меня! Возьмите меня. Я... Я отработаю за Славу.

— Молчи, Алиса! Ты что несешь?

Бандиты хором рассмеялись.

— Интересное предложение... — главный перевёл взгляд на меня. — А девчонка-то твоя смекалистая.

— Я отработаю, — взмолилась ещё настойчивей. — Я помогу отработать долг. Дайте мне работу, я на всё согласна. Только не трогайте Славу.

Каждое слово, как игла, впивается в горло до ран, речь дается с невыносимым трудом. Я боюсь до истерики. Я никогда прежде не сталкивалась с бандитами.

— На всё, говоришь? Работать? Ха, — лидер шайки хмыкнул, явно издеваясь.

— Что мне делать? — с мольбой смотрю в его угрюмое лицо, излучающее мрак, и думаю, как бы мне не умереть от ужаса.

Он подошел ко мне очень близко, распахнул на мне куртку. Удивился. Как будто усмирился, подобрел на мгновение, когда увидел красивое женское тело в эротичном белье. Не ожидал, наверное, «сюрприза». Мужчина хмыкнул.

— Ты что, заранее подготовилась к нашей встрече? Или ты так всегда одеваешься?

— А может, она шлюшка? А этот тюфяк её сутенёр? — хохотнул друг-верзила.

— Н-нет, просто… просто так вышло, — мне стало жарко, щеки ошпарило кипятком. — Мы торопились. Я выбежала на улицу, в чём ходила по дому. Это должен был быть сюрприз в честь помолвки.

— Теперь я хочу получить этот сюрприз, поняла?! Сегодня он достанется мне.

По страшным глазищам негодяя я уяснила, что я для бандита стала его сладким трофеем. В чёрных зрачках хищника что-то изменилось. Страсть, азарт, похот засияли в таких диких, но отчего-то притягательных глазах подонка, цвета редкого аквамарина. Он злой, опасный негодяй. Нечисть вне закона. Но стоило мне только получше рассмотреть разбойника, я поняла, что природа не обделила его внешностью.

Я дрожала и внутренне выла от боли, как будто он на меня не пялился, а резал на живую кинжалами. Он тянул время, думал, решал, что делать дальше. Вскоре бандюган огласил свой вердикт. Видимо, мои формы пришлись ему по вкусу. Красный комплект откровенного белья стал мишенью для бешеного быка.

Глава 3.

Я потеряла дар речи. Смотрела на него, как статуя застыла, не могла контролировать жуткие конвульсии во всём теле. Страшно. Господи, как же мне страшно! Он пялится на меня так невыносимо, будто рвёт в клочья на расстоянии. Дикое зверье, неотесанный грубиян. Боже, дай мне сил выжить и вытерпеть эту ночь.

— Отмирай, Алиса, — он клацнул пальцами перед моим лицом, я немного опомнилась. — Сними уже наконец этот отстойный мешок!

Сними? У меня дышать едва получается, а ты хочешь, чтобы я двигалась?

Мужчина угрюмо фыркнул. Две секунды, он грубо рванул молнию на пуховике вниз. Сорвал с меня куртку и швырнул её в угол комнаты. Застыл, рассматривая свою лакомую добычу. Ухмыльнулся, довольный, облизал губы. От этой коварной ухмылки в груди всё покрылось льдом.

Я рефлекторно прикрыла полуголое тело руками, волосы на коже встали дыбом. Не могу говорить. Челюсти свело, не разомкнуть, не слушаются.

Почти обнаженная, беспомощная. Я стала лёгкой мишенью для дикого зверя. Ведь он сверлил меня своим ледяным взглядом так прожорливо, будто уже вовсю мной владел.

— Может, хоть обувь сама снимешь?

Будто не слышу его вопросов, но это не так. Моё тело больше не моё.

Моя забитость нервирует разбойника.

— Черствая, как бревно, мне становится скучно, — мужчина демонстративно зевнул. — Ладно, хватит, надоело! Сделка отменяется. Возвращаемся обратно за твоим чмырём.

Бандит махнул рукой, он дёрнулся, чтобы встать на ноги, но я быстро схватила его за запястье, сильно сжала крепкую руку:

— Не надо, я всё, я успокоилась. Я вся ваша. Продолжайте.

— Отрабатывай долг как следует, раз сама вызвалась, а не корчи из себя напуганную недотрогу. Меня это бесит.

— Х-хорошо. Я поняла, — держу его руку, с мольбой смотрю в невозмутимое лицо безжалостного палача.

— Вот это уже другой разговор, детка, — он улыбнулся, наклонился ближе, горячие пальцы коснулись щеки, мужчина не спеша провёл ими по моему лицу, завёл руку на затылок, уверенно сжал мои волосы, слегка царапнул кожу головы. Я едва сдержала крик. Новая волна мурашек хлынула по коже. Немного больно, но и одновременно сладко от его грубости.

Боже, что происходит? Я вдруг поняла, что моё тело начало как-то странно реагировать на выходки незнакомца. Стало жарко, особенно в области бёдер. И даже мокро. Алиса, что ты творишь? Что за реакция? Ей нет объяснения. Я не специально. Просто он… он такой горячий и властный мужчина, что перед ним невозможно устоять. Хоть и пугает меня, но, кажется, эта грубость в его резких действиях и пошлость в его дерзких словах меня зажигают.

— Как будто для меня нарядилась, как будто заранее подготовилась. Что ж, мне приятно. Признаюсь, тебе удалось сменить гнев на милость. Пусть твой женишок тебе спасибо скажет. Ты спасла ему жизнь, малышка, — он заурчал как довольный кот. — Красивая. Красный цвет тебе к лицу. В белье хорошо, но без него, как показывает практика, лучше. Сейчас мы это проверим.

Я всё так же безвольно стояла на коленях и подрагивала, как вдруг бандит по-свойски положил свою массивную ладонь на моё бедро. Властно сжал нежную кожу, как разъяренный хищник, что вцепился когтями в свою добычу. От его прикосновений било током, в глазах мигали тёмные пятнышки. Мужчина развёл мои колени в стороны, запустил руку между ног, поймал тонкую ткань белья, с нажимом провел по ней пальцами, намерено задевая клитор, надавливая на него, пробуждая электричество и вибрации по всему телу.

— Ох, — я невольно откинула голову назад, кусая губы, попыталась сжать ноги, но мужчина шлёпнул меня по коленям, а затем свободной рукой резко поймал меня за руки, завёл их за спину, обездвижил, взял в плен.

— О-о, да ты влажная! Вот так сюрприз, — его глаза засияли как драгоценные камни, а я дёрнулась и раскраснелась, почувствовав чужие руки на своём самом сокровенном месте. Бандит уверенно дёрнул вбок хрупкую ткань кружева. Лёгкий треск. Горячие пальцы нашли нежные складочки лона. Надавили сильней на уже разгоряченную плоть, погрузились глубже, поймали бугорок, потеребили его, растирая влагу на лепестках крайне чувствительного бутона.

Повторная волна удовольствия ударила по телу, меня выгнуло дугой ещё раз, всю передёрнуло, вывернуло наизнанку. Удар! Вспышка! Будто хлыстом по спине. Чёрт! Разве так можно, Алиса? Позор. Стыд и срам. Ты ведёшь себя как потаскуха. Подумай о Славе! Как он сейчас? Ему больно, он, наверное, лежит на дороге без сознания, а ты? Ты дёргаешься в удовольствии от тех рук, что полчаса назад без капли жалости избивали твоего любимого.

Я себя ненавижу. Беспомощная. Я не могу контролировать своё гадкое влечение. Мерзавец только начал издеваться, только начал брать с меня долг, а я уже практически кончила.

— Тш-ш, нравится? А? — он рассмеялся. — Горячая штучка. Не сдерживай себя, не скромничай. Тело не обманешь. Ты ужа давно мокрая, с того самого момента, как я схватил тебя за шейку и прижал за горло там, на дороге. Поверь, грубость возбуждает многих девушек. А их у меня было немало. Я знаю, чего ты хочешь, — зашипел в ухо. — Выпусти на волю все свои самые тёмные фантазии, детка. Сегодня можно все. Сегодня ты в моей власти. Сегодня ты… моя законная собственность.

Треск ткани, он звереет, рвёт прямо на мне бельё, как какую-то салфетку, и входит пальцем до самого упора.

— Ах, — я почти плачу. Роняю голову ему на плечо, упираюсь лбом в твердые бицепсы и часто-часто дышу. Его куртка пахнет кожей и дорогими сигарами. Кругом голова.

— О, да! Громче стони, громче, Алиса!

Да, я кричу. Не хочу этого, но с позором проигрываю, открываю рот шире и хнычу от удовольствия. Его палец такой приятный и умелый, он мастерски им вертит внутри меня, растирает и поддразнивает самые важные точки.

— Ты течёшь прямо мне в руку. Мне самому кончить охота от этого восхитительного зрелища, — негодяй работает пальцем резче, сильнее. Начинает входить глубже, отступает назад и снова врывается до упора под мои судорожные хрипы. Волнообразные вихри стягивают живот. Вот-вот это случится. Если я кончу на руку другого мужчины, которого я, между прочим, впервые в жизни вижу, то это, наверное, будет считаться изменой?

Глава 4.

Бандит уверенно срывает с себя куртку, стягивает через голову майку. Абсолютно голый, как бог, совершенный, он поворачивается ко мне лицом во всей своей первобытной красе. В комнате тихо, душно и пахнет сексом. На прикроватных тумбочках горят два светильника. Даже в полумраке мне удаётся рассмотреть его бесподобное, накачанное тело, сплошь украшенное замысловатыми татуировками. Не левой руке, не предплечье, я вижу рисунок — нечто, напоминающее древнего воина: самурай и крылья ангела или птицы. На груди тоже размашистые крылья и какая-то надпись латинскими буквами. Я не понимаю её смысл. Лишь одно слово смогла перевести — "бог".

Волосы чёрные, шелковистые, слегка взлохмаченные. Черты лица твёрдые, жёсткие, но в то же время привлекательные. Подбородок покрывает легкая щетина, которая придает бандиту долю брутальности. Глаза — отдельная тема. Они — изюминка его внешности. Как два ледяных озера, в которых отражается северное сияние. Никогда не видела таких редких оттенков радужки.

Краснея и заливаясь жаром, теряя совесть, я с восхищением вожу по нему взглядом. Сверху вниз. Снизу вверх. Не остановиться. Дух захватывает!

На пальцах серебряные перстни с печатками. На груди блестит крупный серебряный крест. Эта безделушка привлекает внимание. Эффектный образ создал себе негодяй, ничего не скажешь. Накачанные ручищи, широкие плечи с тонной твёрдых мышц, завидные кубики пресса, мощные ноги, огромный стоячий член и пышный, упругий зад… Я браню себя в уме и ненавижу за действия, которые не могу контролировать. То есть не смотреть на него, не мокреть, как первобытная самка. Но мной овладела дурость и похоть. А может быть, наркотик, подмешанный в ром. Его необычная внешность вызывает ужас и одновременно влагу в трусиках. Он не из мира сего. Он чёртов пришелец.

— Ну, насмотрелась? Может, продолжим? — мужчина ехидно кривится. — Садись на меня сверху. Оседлай мой член, крошка. Хочу взять тебя в кресле.

Я замешкалась, обнимая себя руками, когда он шагнул к кожаному креслу, которое стояло в углу спальни. Развалился в нём, будто царь, широко расставил ноги. Его член встал строго вертикальным копьём вверх, отчего я чуть не поперхнулась. Лишь сейчас, с такого ракурса, я в полной мере  рассмотрела его шокирующую длину. Мне резко поплохело.

— Не надо меня бояться, я буду тебя трахать, а не резать. Тебе понравится. Ты целка, что ли? Трясёшься как девственница в свою первую ночь.

— Нет, — качаю головой. Когда он уже прекратит задавать мне столь личные вопросы и глупо подшучивать, вгоняя в краску?

— Тогда не мнись. Сверху на меня садись, — хлопает себя по бедру, якобы подзывая.

Ладно. Выдохнув, я еле-еле заставляю себя подняться с пола. Снимаю сапоги, пошатываясь, плетусь на зов своего хозяина. Трусики жалко. Это прожорливое зверьё порвало их насмерть, превратив в тряпку. С ума сойти.

— Садись, малышка, — жадно колет меня взглядом. — Не съем я тебя, хоть и очень хочется сожрать. Красивая, юная, скромная. Ты меня возбуждаешь. Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Тебе понравится. Я люблю женщин. Я делаю им приятно в постели. Им очень нравится. У меня большой размер. Не бойся...

Во рту сухо, как в пустыне. Думая о спасении Славы, тем самым справляясь со скромностью, я седлаю бандита сверху.

— Открой ротик, — глаза в глаза. Я захлебываюсь от его опасной, гипнотизирующей красоты. — Ты вся вспотела.

Открываю, будто плаваю в трансе. Данте берёт графин с водой, наливает туда немного прозрачной жидкости и поит меня с рук. Я с жадностью опустошаю весь стакан. Становится немного легче, а он пялится на меня, шипит и облизывается, как дикий шакал, глядя на то, как по моему подбородку течёт вода.

— Вот, надень на меня презерватив, — внезапно он суёт мне в руки маленький шуршащий пакетик. Дрожащими пальцами я кое-как пытаюсь разорвать фольгу. Не получается. Нервничаю.

— Слишком долго возишься. Мне невмоготу терпеть. Дай сюда, — мужчина выхватывает из моих рук пакетик, с рыком разрывает его зубами и возвращает обратно. — Поторопись. Хочу уже наконец выпустить пар. Ты меня мучаешь, девочка. Я пиздец как сильно тебя хочу!

Вот опять, я краснею и мечтаю умереть от стыда из-за того, что мне приходится раскатывать презерватив по члену незнакомого мужчины. Поправочка, не мужчины, а опасного бандита. Я осторожно касаюсь его руками, придерживаю пенис за основание и, начиная с головки, натягиваю тесный латекс. Едва уловимое прикосновение к мужскому величию, и он дёргается, будто я его не пальцами касаюсь, а иголками. Томно выдыхает, закатывая глаза, продолжая подёргиваться, когда я сжимаю его мощь.

— Нежные ручки, приятные. Продолжай в том же духе. Поласкай меня немного, малышка. Пошали с яичками пальчиками.
Пока я игралась с его членом, он тоже смочил горло водой. Поставив стакан на место, мужчина резко схватил меня за бёдра, жадно впился пальцами в кожу, будто когтями, чуть приподнял меня и ловко насадил на член.

— Ах! — взвизгнула я, ощущая запредельную тугость между ног и не абы какой напор внутри себя. Больно не было. Я была уже давно влажной, разгоряченной для него, поэтому без труда приняла гиганта в себя. Данте не позволил мне закричать громче. Схватив за волосы, рванул меня на себя и впился своими губами в мои. Мягкие, полные, настырные, они вытворяли со мной сумасшедшие вещи, как и его язык, который закружил в моём горле, как ураган.

***

Он начал ритмично двигаться, раскачивать меня на себе, демонстрируя мне свой большой и твёрдый размер. Дал мне немного времени привыкнуть, подстроиться под его орган, а затем, ускоряясь, резко вошел до упора. Я сама не поняла, как вскрикнула. Но это был не крик, а самый настоящий стон.

— М-м-м, бесподобно, — он отрывается от моих губ, в его бездонных зрачках сияет удивление. Данте перебрасывает мои волосы на правое плечо, оголив шею, и сладко льнёт к ней губами. Посасывает, лижет, как хищник свою жертву, пробуя на вкус прежде, чем её сожрать, ставит засос. Мурашки острым взрывом катятся по коже. Мужчина рвёт на мне застежку лифчика, уничтожая и его так же, как и трусики, за которые я выложила половину своей зарплаты. Он накрывает мою грудь ладонями, властно сжимает нежные полушария руками, зажимая между фалангами пальцев соски, а у меня чернеет перед глазами и эмоции плещут за грань. Я не замечаю, как сама начинаю двигаться на нём, извиваться, кричать, подстраиваясь под доминирующие толчки сущего демона.

Глава 5.

Я распахнула глаза от яркого солнечного света, который мягко заскользил по моему лицу. Несколько раз моргнула, сфокусировала зрение на часах — почти восемь утра, застонала, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами. По мне будто всю ночь ездил бетоноукладчик.

Голая, бережно завёрнутая в шёлковое одеяло, я очнулась в большой просторной постели совершенно одна. В душу закралась странная пустота, когда я неосознанно вдруг провела ладонью по пустой, уже остывшей постели в том месте, где на шёлковом белье цвета золота осталась крупная вмятина. Вздохнула. Мой мучитель ушёл, оставив мне короткое послание на журнальном столике, нашкрябанное на небольшом клочке бумаги красивым ажурным почерком. Там же, на тумбочке, лежал мой телефон и небольшая коробочка из тёмно-синего бархата.

«Проснёшься, набери Серого. Он отвезет тебя домой. Ты была великолепной, Алиса. Я сыт и доволен донельзя. Долг отсрочен, можешь выдохнуть. У меня для тебя есть «скромный» презент в знак благодарности».

Да, красивый. Безумно красивый почерк. Странно, что такой неотёсанный бугай умеет так красиво писать. Да он, как типичный бандюган, наверное, пять классов закончил и пустился во все тяжкие. Влип в криминал, высоко поднялся. Зачем таким плохишам образование? Если всё можно решить кулаками и пушкой. Предположения никак не сходятся с реальностью. Я зачем-то взяла эту записку, понюхала, смяла в кулак и прижала к солнечному сплетению. Сердце в груди проснулось и затарабанило, ударяясь о рёбра. На той записке будто бы сохранилось его тепло, его восхитительный запах. Запах настоящего, опасного мужчины. В руках которого бурлил целый океан власти.

«Алиса, твою ж мать! — гавкнула ошалевшая совесть внутри меня. — Совсем обалдела?» Господи, прости грешницу! Я несколько раз лихорадочно перекрестилась. Надеюсь, завтра же забуду об этой синеглазой нечисти.

Слава! В голове бабахнул образ кричащего на грязном асфальте любимого.

Дрожащими пальцами я взяла в руки свой телефон, набрала номер любимого. Затаив дыхание, начала считать гудки. Странно, как именно мой телефон оказался на тумбочке? Ну все понятно, мерзавец рылся в моей сумке. И в телефоне, наверное, тоже. Как хорошо, что наши совместные фото с любимым я хранила в папке, защищённой паролем.

— Алиса! — воплем врезалось в ухо.

— Слава! Ты к-как? — по щекам полились слезы. Я закрыла рот ладошкой и чуть не завыла от радости и отчаяния одновременно. — Ты цел?

— Да. Я возле н-нашего подъезда. Жду тебя. Т-ты, как ты? — в его голосе нет жизни. Он глотает слова, задыхается. Бедный мой, любимый.

— Я в п-порядке. Он сдержал обещание. Я скоро вернусь к тебе.

Надеюсь. Они обещали отвезти меня обратно.

— Любимая, скажи, скажи, пожалуйста, он… он тебя мучил, бил?

— Нет-нет, ничего такого, — я замотала и руками и головой одновременно.

Интонация вышла отнюдь не страдальческой. Будто мне понравилось, что ли? Будто ничего дурного не произошло этой ночью? Вот только не надо радости в голосе, а то я завизжала так, словно мне было, напротив, приятно от заката до рассвета скакать на члене бандита. Пусть лучше думает, что я страдала.

«А что, нет, что ли? — прыснула грёбаная совесть. — Ты получила пять оргазмов за ночь. Минимум».

Я знала, что их было намного больше. Просто под утро я уже вырубилась, как будто потеряла память. Сбилась со счёта, в обморок грохнулась. Уже и не знаю, чем закончилась кульминация вечера, что он там со мной чудил?

— Малыш, прости. Прости меня. Я исправлюсь, я сделаю всё, чтобы искупить вину. Мне плохо. Сдохнуть охота. Я умираю, я так сильно за тебя переживаю. Глупая, что ты наделала? — он начал реально хныкать в трубку. — Лучше бы сукин сын меня пристрелил, чем я позволил им терзать тебя всю ночь.

— Слав, успокойся, — мне тоже захотелось вдоволь проплакаться. — Это был мой выбор, пойми. Я так решила, захотела. Ты в этом не виноват.

Хватит, не надо давить на больное. Ему и без того хреново. Ругать его сейчас – все равно что пинать упавшего посреди улицы старика. Только хуже сделаю. Какой уже толк от ругани и обвинений в том, что он совершил? Что было, то было. Прошлое не изменишь. Время не отмотаешь, как кассетную пленку. Если я сейчас начну возмущаться и воспитывать парня, вдруг он бросится под машину от горя? А я его люблю. Мы столько планов вместе построили, столько всего интересного затеяли на будущее. Я не хочу убивать наше счастье и наши мечты.

— Алисааааа! Малыш!

— Я скоро буду, пожалуйста, жди меня, — с этими словами я сбросила вызов.

Малыш… Этой ночью именно так называл меня бандит. Это прозвище, озвученное хриплым, тягучим голосом преступника звучало намного вкуснее, чем сейчас, в исполнении моего суженого. Бёдра сжались тягучим спазмом, женские лепестки сладко запульсировали. Да, тело помнит. Оно ведь живое. На коже тоже отпечатываются воспоминания, как и в голове.

Я мысленно врезала себе пощёчину. Соберись, Алиса, ты что творишь? Твои мысли гадкие, неправильные. Спятила? Из-за шока, из-за побега и нападения кровожадной банды у тебя мозги явно встали не в то место. Как вернусь домой, у кого-нибудь срочно выбью денег на психолога. Ей-богу, мои гадкие мысли начинают пугать меня не на шутку.

Тряхнув волосами, я быстро переписала номер какого-то Серого на дисплей своего смартфона, разорвала записку на куски, бросила под кровать и невольно перевела взгляд в конец комнаты. Там, в углу, на том самом кресле, на котором мы грязно беспредельничали с бандитом, я увидела свою куртку и сумочку, аккуратно сложенные на сидении кресла. Хм, как мило. Это он сам, что ли, подсуетился? Ты смотри, заботливый какой.

Я встала с постели, пошатываясь, побрела в сторону ванной. Как вдруг на что-то наступила. Скользкое и липкое. Меня взяла злость, когда я, оторвав ступню от пола, подняла её выше и увидела прилипший к пятке презерватив. Использованный. А рядом, под кроватью и возле балкона, ещё несколько. Чертов зверёныш! Не человек он, точно. А бес из ада! Хмыкнув, я сорвалась на бег и побежала в ванную. Нужно поспешить, а вдруг ещё дьявол вернётся, вдруг возжелает изменить условие сделки, вынудив меня работать не ночь, а две или три ночи. О, ужас! Я закрылась там, в ванной комнате, включила душ на максимум, юркнула под теплую воду. Внезапно меня накрыла тоска и подавленность. По щекам покатились слёзы, которые быстро растворились в воде. Я натирала кожу мочалками и шампунем чуть ли не до мяса, пытаясь смыть прикосновения негодяя, его семя, следы его рук, что оставили на мне едва заметные синяки и красные полосы. Как клеймо. На его законной собственности.

Глава 6.

Я пялюсь на тест вот уже пять минут, не моргаю и пока ещё не понимаю, что именно чувствую. Радость или удивление? Страх или неверие? Но ни в коем случае не отвращение. Как же так вышло? Вроде всегда предохранялись. Ну кто знает, говорят же, что не все контрацептивы дают стопроцентную защиту от нежелательной беременности. Я изучила этот вопрос, открыла интернет и увидела уйму случаев, что, мол, многие пары становятся родителями, даже несмотря на то, что предохранялись.

Хотя нет, я беру свои слова обратно. Теперь я не уверена, что Слава обрадуется столь жаркой новости после того, что мы пережили месяц назад. Я до сих пор не могу до него дозвониться. Лишь изредка он отправляет мне сообщения, пишет, что в океане связь паршивая. И к лучшему, наверное. Если я скажу ему прямо сейчас о беременности, он, находясь на расстоянии, будет нервничать ещё хуже. Доведёт себя, Слава такой. А я мечтаю, чтобы он поскорей вернулся домой и мы начали новую жизнь. А так он будет корить себя в два раза резче, винить, что оставил меня одну в положении, подверг опасности, заставил пройти все круги ада. Что я, Славку не знаю? И так жизнь его знатно потрепала. Дождусь любимого, накрою стол, устрою настоящий сюрприз! Это будет незабываемый вечер.

Смогла ли я простить Славу? Да, смогла. Все мы люди, живые, с душой, все мы совершаем ошибки. У каждого из нас есть в жизни и белая, и чёрная полосы. Жизнь — это неугасающая борьба. Череда слёз и улыбок, боли и кайфа. Удачи и полной жопы. Не ошибается тот, кто ничего не делает, или тот, кто не живёт. Стул или стол, например. Мертвые элементы декора без души и чувств. Любимый хотел как лучше. Для нас старался. Он не виноват, что его затянули в секту. Это те мерзавцы в первую очередь виноваты, что рушат человеческие жизни, зарабатывают деньги нечестным путем. У них руки по локоть в крови. Сложно представить, сколько семей загубили эти бессердечные твари ради сраных бумажек и власти. Ну что ж, бог им судья.

***

Я немного окунулась в прошлое и невольно вспомнила важный момент перед отъездом любимого. Слава был растерян, он не разговаривал особо со мной. Просил прощения, обнимал ночью, прижимал к себе, пока я рыдала на его груди. Странные ощущения, мне не было больно. Нет, бандит не мучил меня, не издевался, тем более не бил. Мне просто было стыдно. Вероятно, Слава считает меня грязной, испорченной шлюхой. А что, лучше бы его убили? А меня пустили по кругу? Не предложи я себя кровожадному зверю.

Я правильно поступила. Я спасла положение. Отвлекла бандитов от кровавого пира. Всё хорошо, Алиса. Всё хорошо. Вот только на душе кошки драли, а низ живота сжимали спазмы, когда я вспоминала, как тот монстр с пронзительными глазами цвета льда наполнял меня собой, доводил до точки кипения, взрыва, сумасшествия. Таких безумных ощущений я не испытывала никогда. И вообще не думала, что заниматься сексом это так… так запредельно ярко.

Три с половиной месяца дались мне нелегко. Я умирала от токсикоза, но всё равно продолжала трудиться, ведь у меня нет другого выбора. Варвара Михайловна постоянно на меня кричала, силком выгоняла из салона, но я не сдавалась. Ладно, первый месяц я себя жалела, но когда тошнота немного отступила, вновь приступила к работе и с нетерпением считала дни до Славкиного возвращения. Он обещал вернуться где-то в середине января. Грустно, что Новый год я отметила в компании телевизора и белого друга. Настроение было паршивым. Не знаю, как я до сих пор держусь. Мысль о ребенке разве что держит меня на плаву. Ради него я не рыдаю от одиночества, не извожу себя до белого каления. Потому что не знаю, как там дела у любимого. А вдруг его судно вообще попало в шторм и затонуло?

Стоп. Алиса! Стоп. Притормози. Всё будет хорошо. Только позитив. Ребёночку больно, когда его мама рыдает. Лучше подумай о крохе. С особой нежностью я обнимала свой, пока ещё плоский животик, трепетно его гладила и уже с самого первого дня, как узнала о новости, начала общаться со своим малышом. Пела ему песни, улыбалась, наслаждаясь приятными мгновениями. Было очень трудно поверить, что да, я скоро стану мамой. У нас родится малыш. Вот только кто? Мальчик или девочка? Я мечтаю о доче. А вообще, мне всё равно. Главное, чтобы кроха был здоровым и счастливым. А мы, родители, должны создать ему идеальные условия для жизни и развития.

И вот настал тот самый радостный день. Слава вернулся из рейса. Это была суббота. В тот день я взяла отгул, встала пораньше, накрыла стол, приготовив любимому его любимые блюда, в том числе блины с мясом и наваристый борщ. От запахов пищи меня мутило, но я выдержала нелёгкое испытание, просто должна была поднять настроение Славе. Он должен видеть, что я его жду. Я скучала, и мне неумолимо сильно больно за него. Имя этой боли — разлука.

Я нарядилась, уложила волосы пышными кудрями, накрасилась и ходила туда-сюда по квартире, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец в подъезде послышались шаркающие шаги. Сердце быстро-быстро забилось в груди, глянув ещё раз в зеркало, я помчалась открывать дверь.

Две секунды. Щёлчок замка. Порог переступили тяжелые ботинки военного образца.

— Славкаааа! Любимый! Наконец-то! — я бросаюсь в его объятия как ошалелая, целую его заросшее щетиной лицо и верещу как ненормальная.

Эмоции прут ураганом. Трудно подобрать слова, трудно описать внутреннее состояние. Я счастлива. Я просто запредельно счастлива видеть свою первую и единственную любовь после стольких дней разлуки!

— Я не могла до тебя дозвониться, какое счастье, ты вернулся! Славочка, я так скучала, — обнимаю его настолько крепко, насколько могу, трусь лбом о его твердую грудь, всхлипываю и дрожу, будто в лихорадке. Потом всё-таки отрываюсь от парня, смотрю в его невозмутимое лицо. Тут же вздрагиваю, будто вижу перед собой живую мумию.

Он похудел. Бледный, истощенный, измученный. Но мы это исправим. Я обрадую его новостью, жизнь для нас заиграет новыми красками. А потом я буду откармливать жениха на убой, каждый день стряпать новые блюда, холить его, лелеять. И всё у нас будет лучше, чем когда-либо было!

Глава 7.

— Что т-тебе надо?

Шок. Ступор. Вселенский ужас. Его рука падает на моё бедро, задирает край халатика вверх, скользит выше по голой коже, вызывая жаркие волны озноба. Прикосновения сильных рук, будто паяльник, оставляют невидимые ожоги — метки. Неожиданно ладонь бандита накрывает мой живот. Его пронзительные зрачки, как у хищника, становятся шире, будто он — голодный лев, а я — несчастная, угодившая в его когти овечка. Мужчина сильнее сминает мои бёдра, властно шарит по животу горячей ладонью, будто заявляет на меня законные права и на то, что спрятано там, внутри меня. Он лапает меня не грубо, но настойчиво, не причиняя ни капли боли, будто проверяет, будто хочет убедиться, что я действительно в положении. Так и есть. Он это понимает.

В лазурных радужках вспыхивают красные кольца огня и замогильная тьма. Одновременно. Он смотрит только на меня. Глаза в глаза. Не моргая, задержав дыхание. Будто проникает, просачивается в самую душу, ставит клеймо на моём сердце. Визуально. Грозным, острым взглядом. Взглядом жестокого, опасного зверя. А затем, наклоняясь ещё ниже, ледяным тоном рычит мне точно в губы:

— Я здесь, чтобы забрать своё.

Горячее терпкое дыхание со вкусом табака и мяты бьет меня по распахнутым губам. Я начинаю дрожать, сгибаться пополам под гнётом вселенского хаоса. Я падаю в бездну, лечу в бесконечность, когда до меня доходит осознание смысла его слов. Мамочки! Он… он знает. Бандит знает мой секрет.

— Так ты, оказывается, решила меня обмануть? — мужчина начинает злиться, а я молчу. Мне так страшно! Язык отсыхает, будто я немая. Неподчинение и заторможенность раздражает преступника. Бах! Я взвизгиваю, когда он, запугивая меня, лупит кулаком в стену. Непробиваемый, как сталь, кулак с глухим стуком впечатывается в бетонную стену в паре сантиметров от моего лица. Крошки побелки, будто снег, падают на мои волосы.

Я. В. Полном. Шоке. Что сейчас будет?

Я открываю рот. Дышу часто и рвано, задыхаюсь. Тяну руки к животу, пытаюсь защитить самое важное от бешеного зверья. Мамочки! Да если он узнает, он же не пощадит. В пыль нас сотрёт. Данте скалится ещё жёстче. На точёных скулах играют желваки, полные, чуть влажные губы обнажают хищный оскал. Я даже вижу, как подергивается его левый глаз. Он трясет рукой, стряхивая с кожаной куртки крошки побелки, разминает пальцы, резво сжимает руку в кулак, чуть отводит её назад и целится. Но уже не в стену. А точно мне в голову.

Один удар. Всего лишь один его мощный хук… и я — воспоминание.

— Нет!

Я кричу, оживаю. Надо бороться за свою жизнь. Хоть как-то попытаться отстоять свои права. Я не его собственность! Я не вещь! Чтобы приходить ко мне, когда вздумается, и трогать, как захочется. Да кто он, чёрт возьми, такой? Надо врать, отбиваться изо всех сил и притвориться, что этот ребенок не его, а Славы.

Адреналин кипятит кровь в венах. Я собираюсь с силами, несмотря на то, что до обморока его боюсь, потому что очень сильно хочу жить. И, оживая, отвечаю. Мой голос практически не дрожит. Лишь чуть-чуть обрывается.

— Отойди от меня, — пытаюсь оттолкнуть мерзавца, но проще сдвинуть с места грузовик, чем этого великана. — Как ты смеешь ко мне прикасаться?

— Ты беременна, да? Алиса, — Данте растягивает моё имя по слогам.

— Да. Мы со Славой ждем ребенка.

Я чувствую, как бледнею прямо у него на глазах. А мои глаза скрывают ложь.

Нет, ничего не выйдет. Меня видно насквозь. Вообще, я плохая актриса.

— Что ты мне врёшь! — рык на всю квартиру, аж окна дрожат. — Мои парни пасут тебя почти пять месяцев. Ты давно рассталась со своим утырком. Он отдал часть денег и снова ушёл в рейс.

Хочется сжаться в комок, забиться в угол, в воздухе раствориться невидимым паром. Лишь бы прекратить весь творящийся здесь ужас. Но я должна быть сильной. Даже если меня бьют, ломают, ставят на колени. Ради спасения жизни моего бесценного сокровища.

— Вот именно! Отдал. И ушёл. Чтобы заработать опять. У нас скоро малыш родится. Что вам ещё от нас надо?! — я отчаянно кричу, топая ногой. Эмоции сильнее меня. Внезапно меня охватывает сильная слабость. Даже ноги подкашиваются. Глаза закатываются, я куда-то лечу, инстинктивно пытаюсь ухватиться за крепкие плечи мужчины.

— Эй! Чёрт, Алиса! — голос Данте звучит будто вдалеке. Сильные руки ловко ловят меня за талию. На несколько секунд меня отрывает от пола. Как хорошо. Я будто парю в космосе. И все проблемы превращаются в ничто. — Чё встали, бараны, воды ей принесите!

— Момент, босс.

Топот, какая-то возня. Шлепки по щекам. Я прихожу в себя. Распахиваю глаза, лёжа на диване, и снова вижу лицо бандита. Надо мной нависает абсолютно другой человек. Серьезный, суетливый. Но длится эта маска недолго. Как только мне легчает, негодяй продолжает устраивать мне словесные пытки, правда убавляет сталь в голосе.

— Пришла в себя? Так вот не смей… не смей падать в обморок, когда я с тобой разговариваю! — нависает надо мной зловещей тучей. Хочется плакать от ужаса, что я ну просто никто в его кулаке.

— Кто я? — чуть ли не кривляю хама, делая несколько судорожных глотков. Приятная прохлада растекается по пищеводу.

— Хозяин этого города, — он выхватывает у меня стакан из рук и… допивает оставшуюся жидкость. Его пухлые губы касаются того места, где секундой ранее находились мои. Бесконтактный поцелуй. Ого! Внутри меня всё обрывается, выкручивается морским узлом. Особенно внизу живота. Потому что мои губы начинают пульсировать и гореть, когда в голове мелькают эпизоды той самой ночи. Я дёргаюсь. Тяну пальцы к свои губам, трогаю их, растираю, пытаясь унять зуд. Не выходит. Тело ведь помнит.

Я таращусь на великана, а он на меня. Облизывается. В аквамариновой радужке что-то меняется, когда он нагло сверлит взглядом мои губы. То, как я их покусываю, увлажняю языком, растираю ладошкой. Будто дразню хищника.

Мужчина немного изменился. Окреп, стал ещё выше и больше, казалось бы. На лице прибавилось щетины. Волосы стали чуть пышнее, отрасли. Данте поменял прическу. Ему очень идёт. Мышцы как обычно трещат и перекатываются тугими канатами под напором кожаной куртки. Да, он похорошел. Стал ещё более страстным и опасным. Почти всё в нем изменилось за несколько месяцев, но не глаза. Там по-прежнему искрится аквамариновый лед.