Собственность дона: Условия контракта

Глава 1. Последняя ночь в аду

Илона

Тиканье часов резало тишину. Раз-два. Раз-два. Каждый щелчок отзывался в висках. Я лежала, не шевелясь, и смотрела в потолок. В правой руке, спрятанной под подушкой, я сжимала рукоять ножа. Не кухонного. Маленького складного, с тонким лезвием. Я нашла его в старом бабушкином сундуке год назад и с тех пор прятала. Наточила о камень в саду до бритвенной остроты. Надеялась, что никогда не пригодится.

Надеялась зря.

Скрип за дверью был едва слышен, но я его узнала. Как училась узнавать шаги хищника в собственном доме. Щелчок замка — у него был свой ключ. Сердце прыгнуло в горло, тяжелое и горячее. Дверь приоткрылась.

В проеме стоял Марчелло. В шелковом халате, накинутом на голое тело.

— Не спишь, сестренка? — его шёпот был липким, как патока.

Я не ответила. Просто вжалась в матрас, чувствуя, как подушка давит на руку с ножом. Дыши. Только дыши.

Он вошел и закрыл дверь. Комната погрузилась в полумрак. Пахло от него дорогим одеколоном, виски и потом.

— Я сегодня видел, как ты в бассейне плавала, — сказал он, садясь на край кровати. Пружины скрипнули под ним. — В том красном купальнике. Красиво. Очень красиво.

Его рука легла на мое бедро через одеяло. Пальцы впились в ткань.

— Марчелло, уйди, — голос мой звучал чужим, предательски тонким. — Пожалуйста.

— «Пожалуйста», — передразнил он с фальшивой жалостью. — Ты всегда говоришь «пожалуйста». А сама… сама ведь хочешь.

Он рванул одеяло на себя. Холодный воздух обжег кожу. Я вцепилась в нож, но он был уже сверху, придавив меня своим весом. Одной рукой он заломил мне запястья, прижав к подушке. Другой рванул тонкий шелк ночнушки у горла. Ткань с тихим шелепом разошлась.

— Видишь? — он тяжело дышал мне в лицо. — Так лучше. Без этих дурацких разговоров.

Я отвернулась, зажмурилась. Старая тактика. Уйти в себя. Не чувствовать. Но сегодня сквозь привычный туман страха пробивалась ясная, холодная мысль: Он не остановится. Никогда. И однажды сломает тебя окончательно.

Его губы скользнули по моей шее, влажные и жадные. Пальцы впились в бедра, раздвигая их. Я стиснула зубы, чувствуя, как тело предательски дрожит не только от страха, но и от насильственного, отвратного возбуждения, на которое не было моего согласия.

— Расслабься, — прошипел он. — Все равно ведь нравится.

Он одной рукой стащил с себя халат, освобождаясь. В полумраке я увидела его — возбужденного, налитого кровью. Отвращение подкатило к горлу кислым комом.

— Нет… — вырвалось у меня хрипло.

— Да, — коротко бросил он.

И вошел в меня. Резко, без подготовки, причиняя знакомую, унизительную боль. Я вскрикнула, но звук застрял в горле. Он начал двигаться, тяжело и ритмично, его дыхание стало хриплым у самого уха.

— Вот так… вот так, Илона…

Мир сузился до этой кровати, до этого запаха, до этой боли. Я смотрела в потолок поверх его плеча, и мысль кристаллизовалась, становясь твердой и острой, как лезвие под подушкой: Хватит. Сегодня — хватит.

Свободной левой рукой, которую он не удерживал, я метнулась под подушку. Пальцы нащупали холодную металлическую рукоять.

Он что-то почуял — может, напряжение в моем теле изменилось. Приподнялся, глядя мне в лицо.

— Что ты…

Я выдернула нож, щелкнула большим пальцем — лезвие блеснуло в темноте. И со всей силы, на которую была способна, всадила ему в бок. Не думая. Просто желая, чтобы это прекратилось. Навсегда.

Раздался не крик, а хрип, полный дикого изумления. Давление ослабло. Я почувствовала, как лезвие встречает сопротивление мышц, а потом входит глубже. Теплая, липкая влага хлынула мне на руку.

— Т-ты… — он захлебнулся, откатываясь от меня, хватаясь за бок, из которого торчала теперь рукоять моего ножа.

Он скатился с кровати на пол, тяжело дыша, с лицом, искаженным от боли и неверия. Я сидела, прижавшись к изголовью, вся дрожа, но не от страха.
От дикой, животной ярости, которая наконец вырвалась наружу. Смотрела на свою окровавленную руку, на него, ползающего по полу к двери.

— Сука… ты сука… — бормотал он, оставляя на паркете алый след. — Папа… мама…

Дверь захлопнулась за ним. Тишина вернулась, оглушительная и звенящая. Я сидела, прижавшись к холодной стене, и смотрела на красное пятно на простыне. На свои дрожащие руки.

Это было сделано. Черта пересечена. Возврата не будет.

Когда первые лучи солнца упали в комнату, я уже стояла у раковины и отмывала кровь. Холодная вода стекала розоватыми ручейками. Я знала, что будет утром. Отец. Карла. Их ярость. Их месть. Они сожрут меня заживо за то, что я посмела тронуть их драгоценного наследника.

Значит, нужно было уходить. До того, как они придут.

И тут я вспомнила. Слова отца за ужином неделю назад, брошенные вскользь, будто не мне: «Аморетти предлагает брак. Глупая затея. Но… дешевле, чем война».

Тогда я лишь побледнела и проглотила комок страха. Теперь эти слова зазвучали по-другому. Как спасательный круг, брошенный в бушующее море. Пусть круг железный, с шипами. Но он не даст утонуть здесь.

Я надела простое темное платье, собрала волосы. Когда в дверь постучали, я уже ждала, стоя посреди комнаты, руки за спиной, чтобы не видно было, как они дрожат.

Вошел отец. Сильвестро Риччи. Его лицо было багровым от гнева.

— Ты знаешь, что ты натворила?! — прорычал он, не здороваясь.

Карла вошла следом. Ее глаза, холодные, как лезвие, скользнули по мне, будто оценивая ущерб.

— Он говорит, ты напала на него с ножом, — сказал отец. — Когда он спал! Это правда?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Впервые в жизни не опустила взгляд.

— Я защищалась. Он пришел ко мне ночью. Как обычно.

Карла фыркнула, но в ее взгляде промелькнуло что-то острое, расчетливое.

— Врешь, — холодно сказала она. — Марчелло никогда… Он хороший мальчик. А ты… ты всегда ему завидовала.

Я не стала спорить. Бесполезно. Вместо этого я сказала четко, отчеканивая каждое слово:

Визуализация героев

МАССИМО АМОРЕТТИ (ДОН)

· Девиз: «Всё, чего я касаюсь, становится моим. Включая тебя».
· Наследник криминальной империи. Холодный, расчётливый, беспощадный. Его жестокость — не вспышка ярости, а лезвие скальпеля: точное, выверенное и безэмоциональное. Заключил брак по контракту, чтобы остановить войну и получить контроль. Не подозревает, что истинный враг гораздо ближе.
· Внешность: Высокий, с фигурой бойца, закованной в дорогие костюмы. Волосы тёмные, глаза холодного янтарного оттенка. Взгляд, пронизывающий насквозь.
. Возраст: 29 лет

ИЛОНА РИЧЧИ (НЕВЕСТА ПО КОНТРАКТУ)

· Девиз: «Я выбрала этот ад сама. Значит, смогу в нём выжить».
· Дочь врага. Невероятно красива, но её истинная сила — не в лице, а в несгибаемой воле. Согласилась на брак не из страха перед Массимо, а чтобы сбежать от кошмара в собственном доме. Умна, наблюдательна и готова бросить вызов даже Ледяному Дону.
· Внешность: Длинные светлые волосы, пронзительные голубовато-серые глаза, фигура — песочные часы. В её улыбке — вызов, во взгляде — незаживающая боль.
. Возраст: 21 год

МАРЧЕЛЛО РИЧЧИ (СВОДНЫЙ БРАТ)

· Наследник клана Риччи. Патологический, одержимый Илоной. Его «любовь» — это собственничество, смешанное с садизмом. Труслив, когда дело касается сильных, и беспощаден к беззащитным. Пешка в игре своей матери.
· Внешность: Худощавый, с неприятной ухмылкой и хищным блеском в глазах. Всегда слишком близко.
. Возраст: 20 лет

КАРЛА РИЧЧИ (МАЧЕХА, БЫВШАЯ ЖЕНА ОТЦА МАССИМО)

· Истинный паук в центре паутины. Холодная, амбициозная, бездушная. Годы плела интриги, отравляя и устраняя всех, кто стоял на пути к власти для её сына Марчелло. Её тайны — бомба, способная взорвать оба клана.
· Внешность: Безупречно ухоженная женщина в возрасте. Ни одного седого волоса, ни одной морщинки. И глаза, в которых — абсолютный нуль.
. Возраст: 42 года

СИЛЬВЕСТРО РИЧЧИ (ОТЕЦ ИЛОНЫ)

· Старомодный дон, ослеплённый молодой женой и верой в «сына». Его жестокость примитивна, а слабость — рокова. Не желая видеть правду, он собственными руками загнал дочь в ловушку.
· Внешность: Крепкий мужчина за шестьдесят, с седыми висками и тяжёлым, подозрительным взглядом.
. Возраст: 57 лет