Собственность генерала. Скандальная история лекарки

1

- Барон, ваша дочь нечиста, - с легкой издевкой проговорил лекарь.

- Вы уверены? – рявкнул отец.

- Абсолютно.

Я сжалась в комочек. Свела ноги и спустила подол платья, прикрывая наготу. Так унизительно все это.

Но лекарь произнес чистую правду. А я надеялась… верила, что Рон защитит меня.

Он говорил, что все будет хорошо. Что близость перед свадьбой естественна. И что никто не узнает.

Его губы так настойчиво целовали и шептали о любви. И я сдалась. Что плохого в том, что мы это сделаем до свадьбы? Рон так умолял меня быть его. Тайком пробрался в мою спальню через окно. Ночью, так, чтобы не видели слуги. А потом долго целовал, касался нежной кожи бедер, слегка шершавыми ладонями. Говорил, что я свожу его с ума. И что до свадьбы осталось меньше месяца. И он больше не хочет ждать.

И я сдалась.

- Вы понимаете, что о свадьбе не может идти речи, - услышала я за пологом громкий шепот леди Райаны.

- Это какое-то недоразумение…

- Это просто говорит о том, что вы плохо воспитали дочь, барон. Нужно было лучше следить за ней.

- Она всегда была такой послушной… - глухо проговорил отец.

- Кто знает, сколько мужчин у нее уже было… - каблучки леди Райаны зацокали к выходу.

Нет! Нет, нет, нет.

У меня был только один мужчина. Рон… Рондельф. Только он!

Нужно сказать. Вернуть ее. Рон подтвердит.

Я поднялась с постели и босиком бросилась к двери.

- Арделия! Вернись на место! – хлестнул меня рев отца.

- Нет. Леди Райана, не уходите. Это все недоразумение.

- Раньше надо было думать, дорогуша, - Райана оглянулась, хлестнув меня холодными голубыми глазами, - вы бы лучше привели себя в порядок. Или вам не привыкать бегать в таком виде?

- Пожалуйста. Выслушайте меня, - я прикусила губу, чтобы не заплакать, - у меня был только Рон…

- Значит вы все же не будете отпираться… Хочу заметить, дорогая, что Рон поклялся, что не касался вас. С моим племянником у вас ничего не могло быть.

- Но это не так…

- Арделия, довольно позорить наш род! - железная хватка отца сомкнулась на моём запястье.

Он с силой оттащил меня от двери и вышел, провожая леди Райану. Я застыла посреди комнаты, жадно хватая ртом воздух.

Этого не может быть! Рон не мог от меня отказаться!

Это просто чудовищная ошибка!

У нас свадьба через неделю. В шкафу висит готовое платье. Я только вчера закончила расшивать серебряными нитями пояс. Старинными рунами. На счастье.

- Леди Арделия. Не советую вам ходить босиком по голому полу, - донесся голос лекаря. - Вы можете заболеть.

Я обернулась. Посмотрела на него невидящим взглядом.

- Какая теперь разница, - произнесла дрогнувшим голосом.

- Возможно есть разница. Я не стал говорить при леди Арделии… но все же хочу спросить. Когда в последний раз у вас были женские дни?

- Не помню. Месяц назад. Возможно больше. Разве это так важно?

- Посмею предположить, что вы беременны.

- Что?

В глазах на миг потемнело. Я пошатнулась, и лекарь подхватил меня под руку.

- Что же тут непонятного… вы ждёте ребёнка.

2

Я заперта в своей комнате. Неподвижно сижу на кровати, прижав к себе подушку. Сегодня должен был быть день моей свадьбы.

А вместо этого я размазываю по щекам слезы и тупо смотрю в стену. Я прокаженная. Грязная. Недостойная.

Мне никогда не избавиться от этого клейма.

Все дни я умоляла отца поговорить с Роном. Скулила, стуча кулачками в закрытую дверь. Уговаривала передать ему несколько писем, в которых умоляла не разрывать свадьбу.

Он же клялся, что любил меня. Что же изменилось?

- Он все отрицает, - зло отрезал отец, - так кому мне верить? Как ты вообще могла допустить такое, Арделия! И теперь… если ты и вправду ждешь ребенка, как мне с тобой поступить?

Голос отца зловеще звучит в тишине комнаты. Мне хочется сказать – убей! Мне и вправду не хочется жить. Я почти ничего не ем и почти превратилась в тень.

Но я все еще надеюсь, что произойдет чудо. На пороге моей комнаты появится Рон и заберет меня с собой. Меня и нашего ребенка.

Но отец разбил мои мечты в дребезги. Он, как всегда, открыл своим ключом дверь моей комнаты. Сел напротив меня на стул и уставился тяжелым взглядом.

- Сегодня объявили о помолвке Рондельфа. Он женится на наследнице древнего рода. Ты понимаешь, что это значит, Арделия?

- Он больше не любит меня, - шепчу одними губами.

- Это значит, что если мы заявим о твоем… положении, нас ждет скандал. Позор. Собирай вещи. Ты уезжаешь. Немедленно.

- Отец, умоляю… не отсылай меня.

Слезы сами льются из глаз. Отец только брезгливо морщится, глядя на мое распухшее от слез лицо.

- Твой брат делает карьеру при дворе. Ему не нужны скандалы и грязные сплетни за спиной. А соседи уже начинают шептаться. Для всех будет лучше, если ты просто исчезнешь. Мне проще сказать, что ты умерла.

Отец встает. Он больше не смотрит не меня. Все для себя решил. А я падаю перед ним на колени. Хриплю, чтобы сжалился надо мной. Я не представляю, как буду жить без дома. Без своей семьи.

Отец не слушает. Просто уходит, хлопнув за собой дверью. И я остаюсь одна.

Служанка молча складывает мои вещи в сундук. Ее жалостливый взгляд бьет сильнее любых слов.

- Ну все, вставайте госпожа. Экипаж ждет. Иначе хозяин будет сердиться.

- Куда меня, Несс? – безразлично звучит мой голос.

- В обитель у северной границе. Сестры принимают там девушек, которые… - Нес мнется, не зная как закончить.

- Опозорили свой род, - заканчиваю за нее я.

Я нахожу в себе силы подняться. Умываю лицо холодной водой. Несси помогает мне надеть простое платье. Скромное, без всяких украшений.

Я выхожу из дома. Экипаж ждет, а сундук с вещами загружен. Оглядываюсь на окна дома, надеясь увидеть отца. Кроме него и брата у меня никого нет. Мама умерла несколько лет назад. Сгорела в лихорадке.

В окнах пусто. Отцу больше нет до меня дела.

- Вот, госпожа, держите. Там пирожки, - сует мне Несс узелок в руки. От него веет теплом.

- Спасибо. Только я больше не госпожа.

Я сажусь в экипаж. Больше не оглядываюсь. Отец прав. Я опозорила семью и мне больше нет здесь места. Но все же горечь затопляет нутро от того, что родные так быстро от меня отказались.

Я корчусь, когда вспоминаю, как пылала от страсти в руках Рона. Как сама просила взять меня.

Я не должна была позволять. А теперь за эту ночь меня ждет расплата.

Я закрываю глаза, сжимая в кулаках подол платья.

«Пусть это всё кончится. Я не вынесу. Я слишком слаба. Я не выживу в монастыре. А ребенок… Боги, я не справлюсь. Лучше бы всё закончилось. Прямо сейчас».

И вселенная, кажется, меня услышала.

Мир внезапно опрокидывается. Оглушительный треск, визг дерева, крик лошадей. Моя голова с размаху бьётся о твёрдый борт. И всё взрывается ослепительной, белой, всепоглощающей болью.

Визуалы

Немного таких разных мужчин для нашей героини

Бывший жених Рондельф

А с этим прекрасным мужчиной нам еще предстоит встретиться

3

«Привидится же такое» - я тряхнула головой, но та отдалась ноющей болью.

- Что за черт?

Я дотронулась ноющего виска. Пальцы окунулись в липкую массу.

Тут же послышался шум и скрежет. Меня ослепил свет. И в тоже мгновение меня потянули за плечо, вытаскивая наружу.

Поставили на ноги.

- С вами все в порядке?

Передо мной возникло незнакомое лицо мужчины с густой бородой. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться.

- Кровь… - констатировала я, демонстрируя ему свои испачканные пальцы. Тонкие, длинные, без аккуратного маникюра, который я делала пару дней назад.

Но настоящий шок ждал впереди.

В трёх шагах от меня, нелепо накренившись, лежал… экипаж. Деревянный, с коваными ободами, словно из музейной экспозиции. Две лошади в стороне нервно били копытами, натягивая вожжи.

- Ничего, руки-ноги целы, - бородач махнул рукой. - Рану вам в обители подлечат.

И тут, словно прорвало плотину. В мозг хлынул чужой, отчаянный поток образов и чувств.

Платье для свадьбы. Письма Рону. Гнев отца. Позор. Ребенок...

Арделия.

Я едва устояла на ногах, схватившись за рукав мужчины. Тот заботливо поддержал, отвел на обочину и усадил в траву.

- Вы пока отдохните. Сейчас кто-нибудь появится на дороге и попросим помощь.

Я послушно кивнула и тут же снова схватилось за голову.

Как же меня хорошо приложило. До сих пор глюки не отпускают.

Хотя что я хочу. Сутки на ногах. Пора начать жалеть себя. Все же не девочка. Пятый десяток разменяла.

Но смена выдалась тяжелая. Крупная авария в центре города. Пострадавших всех к нам - в ближайшую больницу. Непрерывный забор крови. Капельницы. Сложная операция, на которой я ассистировала хирургу. После операции присела отдохнуть. Что-то сердце защемило. Потянулась в сумочку за таблетками…

«А если я все же умерла. Там, у себя. В сестринской» - промелькнула мысль. Говорят, перед смертью вся жизнь перед глазами мелькает. Вот и у меня промелькнула. Только не моя. Арделии. Как в убыстренной съемке. Только последняя неделя с пугающей ясностью.

Весь ее страх и отчаяние до сих пор клокотал глубоко в груди.

«Так, нужно успокоиться. Если я действительно попала в тело этой девочки, значит меня везут в обитеь. А еще это значит, что я… беременна!

Мысль прострелила не хуже ноющей боли в голове. Я машинально приложила ладони к животу. Все же после аварии с экипажем могло произойти все что угодно.

Я мысленно просканировала ощущения. Тошнота? Головокружение? Резкой боли, спазмов - нет.

Я беременна. Эта мысль неожиданно согрела. Я в прошлой жизни так хотела стать мамой. Но после выкидыша забеременеть мне так и не удалось. Что я только не пробовала. Сколько лечилась. Женька, мой муж, первое время поддерживал меня. А потом ушел к любовнице, которая родила ему сына.

Вдали послышался скрип и топот. К нам подкатила телега, полная мужиков в грубой рабочей одежде. Возничий обрадовано замахал руками.

- Вот и помощь!

Пока мужчины, кряхтя, ставили экипаж на колеса и что-то чинили, я, действуя на автопилоте, нашла в придорожной траве несколько крупных листьев подорожника. Я размяла их в пальцах, сняла уже подсохший слой крови с виска и приложила свежий сок к ране. Хоть какая-то защита от инфекции.

Вскоре возничий, вытирая пот со лба, отрапортовал.

- Починили. Можем ехать дальше. Не беспокойтесь, барышня, скоро мы будем в обители.

4

Обитель напоминает неприступную крепость за высокими зубчатыми стенами. Мне не нравится это место. С радостью бы сбежала отсюда, если бы имела представление о мире, в котором очутилась. А так все мои воспоминания вертелись вокруг спальни Арделии, смешанные с горьким привкусом ее эмоций. К тому же в моем положении думать о побеге совсем неразумно.

Возможно, внутри не все так и плохо.

Возничий поставил сундук с моими вещами возле ворот и быстро ретировался. Я с тоской оглянулась на закрывшиеся за ним ворота. Меня тут же окружило несколько женщин в серых платьях. Никто не спрашивал моего имени. Сундук с вещами тут же открыли и стали в нем бесцеремонно швыряться. Я тут же выхватила для себя еще одно платье, пока не увели.

- Здесь все общее. Будешь жить со всеми в одной комнате. И замаливать грехи. Ты же не просто так здесь оказалась? – перехватила мою руку костлявая старуха в черном балахоне.

Я уставилась на нее, пытаясь понять кто передо мной. Настоятельница? Но ноющий висок не давал сосредоточиться.

- Что молчишь? Язык проглотила?

- Нет. Раз все общее, я не против поделится с другими девушками одеждой, - ответила я, - только не думаю, что она многим подойдет по размеру.

Я кивнула на толстуху, которая крутила в руках юбку, которая разве ей налезет на одно бедро.

Старуха фыркнула.

- Это Нейла. Наша швея. Можешь не волноваться за нее. Она найдет применение твоим жалким вещам и приведет их в подобающий этому месту вид. А сейчас иди за мной.

Старуха привела меня в длинное, полутемное помещение. Вдоль голых каменных стен стояли аккуратно заправленные кровати. Кругом не было ни души.

- Здесь спишь. Обедаешь по звону колокола. А сейчас все на послушаниях. Работают, - пояснила старуха. - Если хочешь выжить здесь - забудь о своей прошлой жизни. Здесь ты никто. И должна трудиться, как все.

Ее цепкий взгляд скользнул по мне с головы до ног, задерживаясь на слишком тонких запястьях и впалых щеках.

- Худая, как щепка… - прошипела она с презрением. - И, наверняка еще и брюхатая. Не иначе, за это и сослали.

Я непроизвольно прижала ладони к животу, словно пытаясь защитить крошечную жизнь от этого равнодушного голоса.

- Ручки нежные, - продолжала она, с насмешкой тыча костлявым пальцем в мою ладонь. - Вся такая, будто цветочек тепличный. И что с тобой делать? - Старуха скривила губы. - Магией какой владеешь? В ваших «высших» семьях обычно чему-то да учат.

Я покачала головой. Если и был во мне дар, то я об этом не знала. По смутным воспоминаниям Арделии, отец говорил, что магия только для мужчин. А женщина должна домом заниматься, а не баловством всяким.

- Нет. Никакой магией не владею, - сказала я.

- Гм. Ладно. Значит, только на черную работу и годишься. В углу умывальник. Приведи себя в порядок и иди за мной.

- Есть ли у вас лекарь осмотреть мою рану? – я приложила руку к разбитому виску.

- Нечего ее по такой малости тревожить. Умойся. Этого будет довольно.

Я скрипнула зубами. Зачерпнула пригоршню холодной воды и умылась. Обильно полила на рану. Жаль, нет зеркала, чтобы увидеть себя. Но на ощупь рана не была большой. Скорее глубокая ссадина, которая уже покрылась заживляющей пленкой.

Старуха поволокла меня по каменным коридорам. Я едва поспевала, спотыкаясь о грубые плиты пола. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, и в нос ударил едкий запах щелока.

Мы вошли в огромное помещение жаркое помещение. В центре пылали два камина, над которыми кипели чаны с водой. Несколько девушек в серых, мокрых от пота и пара платьях, молча перетаскивали тяжелые корзины с бельем.

- Новенькая! - крикнула старуха и все взгляды, как один, уставились на меня. - Зовут… а как тебя, вообще, зовут?

- Арделия, - выдохнула я.

- Будешь коротко – Делия. Эй, ты! - она грубо толкнула меня в сторону к одной из девушек, высокой и крепкой, с лицом, покрытым испариной. - Лора, покажешь ей, что делать.

Лора равнодушно кивнула. Старуха, бросив на меня последний оценивающий взгляд, удалилась.

- Бери, - Лора ткнула пальцем в огромную корзину с грязным бельем. - Таскай к чанам. Потом помогай полоскать.

Я неуверенно шагнула к корзине и попыталась ее сдвинуть. Она не поддалась. Слишком тяжелая для меня.

- Эй, Цветочек, ты что, никогда работы не видела? - раздался насмешливый голос сбоку.

Я обернулась. Рыжеволосая девушка с острым взглядом и веснушками на носу смотрела на меня с открытой неприязнью.

- Оставь ее, Ильма, - безразлично сказала Лора. - Все мы здесь не от хорошей жизни.

- А я что? Я ничего, - фыркнула Ильма, но взялась за другую сторону корзины. Мы с трудом потащили ее к чанам. Жар от огня был невыносимым. Я почувствовала, как кружится голова.

- Держись, - тихо прошептала мне третья девушка, хрупкая и бледная, когда мы проходили мимо. - Первый день - самый тяжелый.

- Спасибо, - прошептала я в ответ.

5

- С теми, в ком есть искра, всё иначе, - Фани присела на край моей кровати, понизив голос. - Их не отправляют на тяжелую работу. Они работают в травяном саду, помогают в лазарете, изучают руны в скриптории. Если девушка умеет читать и писать, а за её пребывание в обители уплачено, она может заниматься ведением приходных книг или перепиской свитков из библиотеки

Фанни посмотрела на меня с жалостью.

- А кто без искры… тем плохо. Работают до изнеможения. Если только род не купит ей место в обители богатым даром или золотом.

Я хмыкнула.

Вспомнила брезгливое лицо отца Арделии, когда он узнал о позоре.
Он отвернулся, будто она заразная.

Откупаться за «распутную дочь» он точно не станет. Он и медяка не даст.

А если бы…

Если бы во мне и правда оказалась искра? Хоть капля. Тогда я могла бы выжить.

- А как понять, есть ли она? - спросила я.

Фани моргнула.

- Что? Искра?

- Ну, магия. В человеке. Как узнать, есть ли она вообще?

Фани пожала плечами.

- Это от рода зависит. Если в роду были маги - может проявиться. У меня точно нет. Я дочь булочника.

- А как ты здесь оказалась?

- Сама пришла, - Фани напряглась, стиснув руки. - Отец умер, а мачеха вскоре вышла замуж за другого. Этот... её новый муж, гад настоящий, стал ко мне приставать. Однажды пытался поцеловать, а мачеха увидела. Устроила скандал и выкинула меня из дома. Ещё и ославила на всю округу, беспутной называла. Из-за этого я работу найти не смогла. Вот и пришла сюда. Здесь хоть крыша над головой. И еда.

- Даа… - протянула я, - ну и стерва твоя мачеха. Я бы её…

- Что - прибила бы? - хихикнула Фани.

Я кивнула.

- Или хотя бы напоила слабительным, чтоб неделю с горшка не встала.

Мы обе тихо рассмеялись. Первый раз за день.

Потом Фани посерьёзнела.

- Здесь можно жить. Если не высовываться и слушаться настоятельницу. Хотя

тебе будет тяжело. Ты ведь правда ждёшь ребёнка?

Я опустила взгляд.

- Да. Только он никому не нужен… кроме меня. А когда он родится, мне разрешат его оставить? - спохватилась я.

Фанни покачала головой:

- Отправят в приют. Но если бы у тебя была искра… Или род заплатил - тогда ребёнка бы оставили.

Я сжала руки на животе.

Нет, я не позволю. Я не отдам своего ребёнка никому.

Никогда.

Когда Фани ушла спать, я ещё долго лежала, глядя в потолок. Зажмурилась, пытаясь выудить из клочьев памяти Арделии что-то важное.

В памяти смутно проступил образ юноши. Высокий, стройный, с серьёзным взглядом. Брат Арделии Отец гордился им, нанимал лучших учителей.

«Из него выйдет толк», - повторял он с гордостью.

Значит, и у меня должна быть искра. Только нужно её пробудить.

Я закрыла глаза, пытаясь уловить хоть отголосок чего‑то необычного внутри себя. Ничего. Лишь биение сердца, да шум крови в ушах.

- Фанни, - прошептала я. Повернулась лицом к девушке. Она спала совсем рядом на соседней кровати, - а как пробуждают магию? Что нужно делать?

Фанни зевнула и проговорила сонным голосом:

- Говорят, у кого есть дар он сам проявляется. В момент опасности. Или через ритуалы, но их только жрецы знают.

Я прикусила нижнюю губу. В опасности я уже была, но ничего не произошло. Жрецов мне и подавно не найти. Да и не будут они возится с девушкой со скандальной репутацией.

А что если…

- Фанни! А как выглядит магия?

Но вместо Фани из темноты прозвучал другой, сиплый и раздраженный голос:

- Хватит болтать! Спать мешаете. А то я все доложу настоятельнице…

Я замолчала. Перевернулась на другой бок, уставившись в стену.

А в голове отчаянно крутилась мысль:

«А что, если вместо искры показать свои знания. Пожалуй, это может сойти за магию…»

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новиночку нашего литмоба

( Не)нужная истинная генерала

https://litnet.com/shrt/bxOB

6

Дни потянулись серой чередой. Я заметила, что многие девушки опустились. Ходили неопрятные. Серые чепцы на головах, из-под которых торчали сальные пряди волос. Потухший взгляд.

«Все признаки депрессии» - констатировала я.

Но были и другие. Озлобленные. Которые цеплялись ко всем и по каждому пустячному поводу.

Например Ильма. Я частенько наблюдала у нее злорадную улыбку, когда кто-то не выдерживал и начинал плакать, жалуясь на жизнь.

Меня она невзлюбила с первого дня. Я удостаивалась кучи насмешек, когда утром поднималась с постели и первым делом принималась за свои туалет. Тщательно умывалась, обтирала грудь и подмышки. Полоскала рот, мысленно прикидывая, что можно использовать вместо зубной щетки.

Мой сундук с вещами мне все же вернули, изрядно потрошенный. Но гребень для волос и мешочек со шпильками был на месте.

Я ощупывала пальцами рану на голове, прежде чем заплести волосы. Уплотнения не было. Засохшая корочка под пальцами. Жаль нет зеркала, чтобы внимательно разглядеть. Меня интересовала не столько рана, но и собственная внешность.

Какая я? Интересно, похожа на себя прежнюю? В прошлой жизни красавицей себя не считала. Скорее миловидной. Замуж вышла рано. А кроме мужа больше в моей жизни мужчин и не было.

Утро начиналось с похода в трапезную. Всех ждали миски с жидкой кашей и ломоть серого хлеба.

Потом на работы. Мне выдали грубое платье и деревянные башмаки, в которых невозможно было идти без звука - цок-цок по каменным плитам.

Я наблюдала, искала лазейку, возможность проявить себя. И однажды судьба предоставило мне шанс.

В прачечной стоял привычный адский жар. Ильма, как всегда раздраженная, сняла с крючка котел с только что вскипевшей водой. Поставила на пол.

- Эй ты, - крикнула она мне, - неси простыни. И щелок. Что застыла!

Я подала ей кувшин с щелоком. Ильма протянула руку. Но вдруг не удержалась. Поскользнулась на мокром полу. С коротким криком она рухнула прямо на котел. Тот опрокинулся, заливая ей ноги.

Грохот, шипение, и тут же пронзительный, животный вопль, от которого кровь стынет в жилах.

На секунду все замерли в оцепенении. А потом как по команде, все девушки в ужасе отпрянули, столпившись у дальней стены. Они смотрели на корчащуюся от боли Ильму с онемевшими лицами. Кто-то молился, кто-то плакал. Никто не сделал ни шага вперёд.

Никто, кроме меня.

Мой разум отключился. Включился автопилот медицинского работника, видящего пациента в состоянии острого болевого шока.

Я, не думая о прошлых обидах, резко рванулась вперёд и рухнула на колени рядом с ней. Вокруг стоял запах палёной кожи.

- Воды! Холодной! Сейчас же! – крикнула я.

Я схватила Ильму за руку и глядя прямо в её затуманенные болью глаза, твёрдо сказала:

- Смотри на меня. Дыши. Все будет хорошо. Но сейчас нужно слушаться меня, поняла?

Она, рыдая, кивнула.

Я приподняла её ноги, осторожно опустила в лохань с холодной водой, которую кто‑то наконец принёс.

- Держи так. Не вытаскивай, сколько сможешь, - приказала я. - Холод остановит углубление ожога, снимет жар.

Ильма вскрикнула, но не отстранилась. Я видела, как её пальцы судорожно заскребли по полу.

Когда кожа немного остыла, я аккуратно промокнула её чистым полотном. Взгляд скользнул по красно‑багровым участкам, вздувающимся пузырям.

«Вторая степень, местами третья... Ожог обширный, риск инфицирования крайне высок...»

Теперь нужно предотвратить попадание инфекции. Но у меня ничего не было. Ни антисептиков, ни мазей.

И тут я вспомнила. В углу прачечной, среди хлама, я видела старый мешок с золой из печи.

- Золы! Быстро!

Мне принесли. Я, не объясняя, смешала золу с небольшим количеством воды. Нанесла тонким слоем.

- Это защитит от грязи, - пояснила я Ильме, видя её испуганный взгляд. - Но ненадолго. Нужно перевязать.

В этот момент в прачечную ворвалась запыхавшаяся сестра-лекарка.

- Что тут случилось? Дорогу! - Она склонилась над Ильмой, её лицо вытянулось. - Боже правый... Такие раны... Это надолго. Могут и не зажить.

Она уже тянулась за своим мешочком с травами, чтобы наложить какую-то припарку, но Ильма внезапно перестала рыдать. Она с изумлением смотрела на свои ноги.

- Боль... - прошептала она, и в её голосе было недоумение. - Боль уходит... Жжёт, но не так... Словно холодком повеяло...

Лекарка подняла на меня испытующий взгляд. Все присутствующие замерли, глядя то на успокоившуюся Ильму, то на меня.

И тут Фанни громко воскликнула:

- Это же искра! Магия исцеления!