Собственность леди Картар

Один

– Я же говорил тебе, что решу эту проблему, – самодовольно заявил Орэст и сжал руки на моём животе сильнее, прижимая меня к своей до отвращения крепкой груди.

Я ненавидела это чувство беззащитности, что испытывала каждый раз рядом с ним. Ненавидела до дрожи во всём теле, до сводящих напряжением плеч, до панического, практически неконтролируемого желания сбежать.

– Ненавижу, – прошептала я едва слышно, не находя в себе сил на большее.

Меня будто выжали, выпили все эмоции, оставив только лишь смертельную усталость и желание сделать шаг вперёд, сорваться с каменной пристани и раствориться в отражающей желто-розовый закат тихой воде.

– Осторожнее, Арвэн, – Орэст не обиделся на мои слова, но всё равно сжал руки ещё сильнее, заставляя меня против воли откинуться на его спину и задышать ртом, – ты должна быть благодарна мне, малышка. Я избавил тебя от твоей самой большой проблемы.

Хотелось вырваться, развернуться и ударить его. И бить до тех пор, пока у меня не останется сил.

– Моя самая большая проблема – это ты, – проговорила спокойно и уверенно, хотя внутри всё рвалось, дёргалось и билось в конвульсиях, внутри меня сжирали эмоции, – а сестра, которую ты отнял у меня, была моим единственным спасением.

Сложно поверить, но он действительно это сделал. Забрал мою маленькую Арлим, единственного человека в моей жизни, которому я была готова отдавать всю себя, всё, что было у меня.

После смерти родителей она осталась единственным близким мне человеком. Я едва не поседела, два месяца бегая по всем инстанциям, собирая документы и разрешения, но всё же сумев забрать из детского дома пятнадцатилетнюю наивную красавицу. И целый год наша жизнь была почти хорошей.

А потом появился Орэст. Я даже не могу сказать, в какой момент он положил глаз на ужасно уставшую, разрывающуюся между работой и сестрой меня, но уверена на сто процентов: это был не интерес ко мне, это был интерес к моему наследству.

От родителей нам досталось не очень много: родовой замок с почти полностью сбежавшей прислугой, небольшая сумма в банке и куча желающих легко получить это всё за счёт беззащитных девушек.

Вот только беззащитными мы не были – так я считала. Я была уверена, что обезопасила Арлим в достаточной степени, чтобы быть спокойной. Я верила в это.

Пока не вернулась час назад с задания и не узнала страшное: она подавала документы на поступление в Королевские Тени, и её приняли. Трижды Тьмою проклятый лорд Дэйв принял её, не согласовав этого со мной, и не придумал ничего умнее, как приставить ей в наставники Орэста.

И теперь она там, на темнеющем на горизонте корабле, уплывает прочь от меня на первое в своей жизни задание.

Задание, которое вот уже месяц никто не берёт.

Задание, на котором уже погибло двенадцать экспедиций.

Не озвученным висело в воздухе: «Эта будет тринадцатой».

– Будь осторожнее в выражениях, – холодно велел Орэст, теряя весь свой озорной настрой, – и не забывай, что на том корабле мои люди. Одно слово, и твоя обожаемая сестрёнка поплатится за твою несдержанность. Кто знает, что может случиться с такой красавицей в обществе двадцати взрослых мужиков за целых десять дней пути…

Я с трудом сдержалась. Даже понимая, что всё это – сплошная провокация, мне всё равно пришлось стиснуть зубы, чтобы смолчать в ответ, и сжать кулаки, чтобы вдруг не пустить их в ход. Знаю, что бесполезно, Орэст выше меня по званию, опытнее по службе и сильнее физически, просто потому что мужчина всегда сильнее женщины, я всё это знаю, но мне всё равно хотелось съездить ему по роже.

А ещё лучше – утопить в Королевском море.

Я бы даже могла попробовать, но… он прав. Этот урод прав в каждом слове, Арлим там одна, и это – целиком и полностью его вина. За которую он, клянусь, поплатится.

– Отпусти меня, – попросила вместо этого.

Просто потому, что его смерть уже ничего не решит. И решение также не придёт само, если я буду стоять на месте и убиваться от отчаяния и жалости к себе. Хочу помочь сестре, значит, надо действовать. Прямо сейчас.

Я бы могла прыгнуть на первый попавшийся корабль и рвануть следом. Я бы, возможно, даже догнала «Бегущего по волнам». Вот только Арлим там уже не было бы. Так мне Орэст сказал, стоящий на пристани и ожидающий моего появления. Схватил, прижал к себе и зашептал на самое ухо:

– На том корабле одни идиоты, вдруг им захочется проверить, умеет ли твоя сестрёнка плавать в связанном состоянии?

Про преданность его людей знали все, половина Королевских Теней, в число которых входила и я, отчаянно под него копали, пытаясь уличить урода в использовании запрещенной подчиняющей волю магии. Именно поэтому я после его слов и замерла, нисколько не сомневаясь: ринусь следом, и именно так всё и закончится.

Поэтому я и стояла, оцепенев от собственного бессилия, внутренне разрываясь от отчаянной потребности сделать хоть что-то и вернуть сестру под свою защиту, но при этом отлично понимая, что я ничего, совершенно ничего не могу сейчас сделать.

Но я знаю, кто может. И Орэст тоже знает, поэтому и сказал в ответ на мою просьбу ожидаемое:

Два

Из Привьерской гавани я вышла лишь вечером, прихватив с собой отвратительное настроение, увесистую папку с указаниями и неофициальное разрешение убить Орэста. Ну, в смысле, лорд Дэйв мне этого не разрешил, но и запрещать не стал, так что фактически разрешил, но потом, если что, он будет чист.

Однако же на этот счёт начальство волновалось зря: я умею заметать за собой следы, а случайно утонуть в собственной ванной может каждый.

В общем, только последнее мне душу и грело.

Остальное же не радовало, вот совершенно.

Примерно полгода назад правитель затерянного где-то в море государства Кормэй подал прошение на вступление в Королевский Союз. И с тех пор наши власти всеми силами пытались провести анализ этого самого государства, выясняя, а безопасно ли с ним вообще дружбу налаживать.

И всё бы ничего, всё бы замечательно было, если бы хоть одна из двенадцати посланных экспедиций осталась жива. Первые две бесследно пропали где-то в море. Просто вышли из Привьерской гавани, а к Кормэйу так и не пришли. Остальным повезло чуточку больше, они хотя бы к берегам причалили. Третья – к необитаемым, судя по обнаруженным останкам. Хотя вообще непонятно, чтобы Королевские Тени, целая специализированная экспедиция, погибла на необитаемом острове от голода. Остальные девять убрали уже на Кормэйе, причём так, что никто ничего не видел. Но это, конечно же, со слов местных властей, а что там на самом деле произошло, никто не знает.

В общем, информация, которой мы на данный момент владели о Кормэйе, могла уместиться всего в одно простое предложение: «Не изведано, предположительно опасно». Предположительно опасно – здорово, да?

По-хорошему, нам следовало уже давно прекратить какие-либо шаги в сторону островов, и мы бы действительно прекратили, если бы их правитель не послал нам сигнал о помощи третьего уровня опасности.

Всего их четыре, но первыми двумя пользуются только новички, которые неопытные, ничего не знающие, ещё совсем маленькие и глупенькие.

Третий уровень опасности: первостепенный. Почувствовав его, все находящиеся рядом Королевские Тени бросают свои задания и спешат помочь попавшей в беду Тени. Конкретно с Кормэйем: мы все должны были бросить свои дела и едва ли не всеми подразделениями броситься на выручку.

Наше начальство поступило умнее и вместо этого лишь отправляло по одному отряду. Это действительно было умно, потому что, потеряй Морвэн Королевских Теней, свою движущую силу, ум, мощь и оборону, самого его очень скоро сотрут с лица планеты.

Но мы отвлеклись, есть ещё и четвёртый уровень опасности. Тот самый, что отправляется твоему попечителю сразу после твоей смерти или в момент, приближенный к ней. Когда установленное у Теней правило «своих не бросаем» перестаёт работать, а тебя стирают со всех документов и героически хоронят. Если, конечно, есть, что хоронить.

Лорд Дэйв во время нашего разговора, когда даже не скрывал, что нарочно приставил Арлим к Орэсту, чтобы «убедить» меня взять проклятое задание, проявил несвойственную ему человечность. И теперь, если что-то пойдёт не по плану или же я просто не успею, четвёртый уровень опасности от Арлим придёт непосредственно ко мне, а не к лорду Хьерну.

Думать о плохом мне было нельзя, понижение морального духа вообще плохо сказывается на продуктивности операции. Поэтому я, нацепив на лицо самую широкую улыбку, на какую только была способна, пошла ловить воздушного духа.

Пока шла по палубе простого торгового судна, а не королевского фрегата, на котором должна была отбыть с важной дипломатической миссией, команда простых, неприспособленных к «особенностям» Королевских Теней моряков шарахалась кто куда. А уж когда я, остановившись на носу корабля, распростёрла в сторону руки и начала выстраивать ловушку для воздушника, которых по морю вообще много летает, лишь бы не служить на благо королевства, на меня и вовсе смотрели, как на божество.

Ждать пришлось минут двадцать, что лично меня ужасно раздражало. Этим поздним вечером море было убийственно спокойно, в наши белые паруса с торговым знаком попадал только лишь случайный ветерок, из-за чего мы двигались катастрофически медленно. Военным кораблям и личному королевскому флоту было проще, у них воздушные духи были к кораблям привязаны, а торговцы себе такой роскоши позволить не могли, хотя, по логике вещей, им следовало бы.

Поэтому, когда белесая дымка появилась над спокойной тёмной водой и медленно заскользила к нам, привлечённая схожей себе по происхождению магией, все они слажено замерли, со смесью удивления и неверия глядя на самого настоящего духа.

Ещё минут пять он, что называется, ломался: то приближался, то отлетал назад, но крутился где-то поблизости, а в итоге не сдержал собственного любопытства и подлетел настолько близко, что я сумела-таки накинуть на него удерживающую магическую петлю.

И что вы думаете? Думаете, он смирился с фактом своего пленения и позволил запрячь себя ненавистной работой? О, не-е-ет! С криком «Я не для того умирал!», эта зараза рванула прочь, я – следом!

Проскользив пару метров ногами по палубе, я лишь в последний момент сумела упереться ими в борт. Послышался странный хруст, я понадеялась, что это корабль, притихшие за спиной моряки свято верили, что первыми не выдержат мои ноги, дух верил лишь в собственные силы, а потому рванул вперёд ещё сильнее.